Письма убийцы

1.

Хочу рассказать один случай, бывший в годы моей службы участковым в одном маленьком райцентре на заре 80-х. Называть его не буду, да вы, наверное, и сами скоро догадаетесь, где это. Скажу только, что это был маленький городок из тех, по которым их уроженцам, перебравшимся в столицу, принято ностальгировать, проклиная засосавшие их каменные джунгли больших городов. Я, правда, живу в итоге не в столице, хотя и в немаленьком городе, но по месту своей первой службы ничуть не скучаю. Я бы так сказал: в мегаполисе, при всех его недостатках, имеется так много всего – людей, событий, возможности поступить так или эдак – что среди этой мешанины непременно найдутся и хорошие варианты первого, второго и третьего. То есть большой город не может быть только плохим или только хорошим, он слишком разный для этого. А вот маленький… Он какой-то плоский, что ли. Двухмерный. И если на эту двухмерную поверхность упала черная клякса, то она растекается по листу, покрывая все, что на нем нарисовано. И после этого хочется только встать, собрать вещи и бежать куда подальше. Вот так и случилось со мной в 198… году в С…ке.

Началось с того, что в нашем городе произошло убийство. Правда, убийство такого рода, какие не редкость даже в нашей глуши. «Пьяная бытовуха», покачал головой мой начальник. Одного мужика - точнее, парня (тридцать два года всего ему было) – собутыльники утопили в старом карьере. Ну как утопили – подтащили бесчувственного к воде, макнули головой и держали, пока он дрыгаться не перестал. Так, во всяком случае, написал в отчете судмедэксперт. Карьер был где-то в полукилометре от крайних домов, так что никто ничего не видел и не слышал. На утопленнике отпечатков пальцев, понятно, не нашлось. Остались кое-какие на бутылках, но они ни к чему не привели. Я ради любопытства заставил откатать пальцы всю местную алкашню, но впустую. Продавщица вино-водочного магазина Юлька Петрова показала, что в тот день Вадик Туманов – так звали погибшего – действительно взял у нее две поллитры. Тому, кстати, были свидетели. Был он один, и очень торопился – даже сдачу не взял. Должно быть, дружки ждали уже на месте. Но кто они, откуда?

Самое печальное, что этот Вадька Туманов был, в общем-то, неплохим человеком. Выпивать начал только в последние год-полтора. Как женился, так и начал, хе-хе. Друзья-то его школьные уже давно кто в тюрьме сидел, а кто по той же лавочке на кладбище местном отдыхал. Мужчины у нас в С...ске выходили из строя быстро. Краткий расцвет, веселые попойки, потом тоже попойки, но уже мрачные, потому что видно, что затянуло, и, наконец, финал. Потому-то наши девчонки стремились выскочить замуж как можно быстрее, чтобы застать этот мужскую весну. Можно сказать, мужики у нас были самым ценным товаром. Женщины за ними охотились чуть ли не с детства. Выходили вечерами на улицу с семечками, садились – по две, по три – и встречали каждого идущего мимо самца зазывными хихишками. А лет с семнадцати уже чередой шли свадьбы. Первый мощный запой у молодых мужей обычно со свадьбы и начинался. Никому и в голову не приходило, что за свадебным столом можно, например, просто взять и не пить. Не понял бы никто, включая молодых невест. Потом случался перерыв – уход в армию – а через два года все входило в прежнюю колею, стартуя с новой грандиозной пьянки по поводу возвращения. Лет через пять эти мужья уже на людей мало похожи были. Жены с ними и ругались, и дрались, и жаловались в милицию, но до последнего не разводились, разве что сами мужья их бросали. Без мужа-то еще хуже. Без мужа они считались неудачницы.

Так вот, в этом смысле Вадик Туманов от своих знакомых выгодно отличался. Странное дело – его особенно не тянуло ни к водке, ни к женщинам. Хотя был довольно миловидный. Впрочем, это на женский взгляд, а что до меня, то внешность была какая-то кукольная. Посмотришь на него и сразу скажешь - какой красивенький импотент. Правда, на этот счет у меня никаких доказательств нет. Кроме разве того, что постоянной девушки, вплоть до женитьбе на Маринке Бережной, у него не водилось. Вадик был такая всеобщая подружка. Девчонки с ним не кокетничали, а сердечные тайны поверяли. И друг к дружке не ревновали. На скольких свадьбах он перебывал свидетелем – и не сосчитать. При этом он был доморощенным романтиком, и даже писал – как я потом узнал – дурацкие стихи, где «любовь» рифмуется с «кровь», а «счастье» с «ненастье». Из семьи-то он был самой простой, отец выпивал, умер от инфаркта, мать всю жизнь строчила в швейном ателье, и еще работу на дом брала. При этом сам Вадька был не без способностей. Может, и поступил бы куда, и в люди бы выбился. Хотя, с другой стороны, а что значит выбиться? Переехать в Москву и протирать штаны инженером на 120 рублей? Ну, у него такого выбора и не стояло. Окончил техникум, пошел на наш консервный завод. В те времена – самая торная дорожка. Ходил на работу, а после работы - в гости к своим многочисленным друзьям и подружкам. Как я понимаю, его любили. Причем и девушки, и мужчины. Хороший был парень. Я-то знаком был с ним шапочно – хотя в крошечном С…ке трудно кого-то совсем не знать – но и то помню, какая у него была милая, открытая улыбка, почти не сходившая с лица.

Так продолжалось лет десять. Любимые подружки одна за другой повыходили замуж и поразвелись. Когда мужиков мало, они цену себе знают, особенно за семейное счастье не держатся. Чуть что первый скандал – ну и до свидания. Зато, впрочем, сразу шли жениться по второму кругу, тем самым решая проблему старых дев. Так как выйти замуж наши девчонки старались изо всех сил, то совсем одинокими мало кто оставался, разве уж самые неприглядные. Остальные хоть на год-два, да в женах хаживали. Вопрос был лишь, какая твоя у мужа очередь – первая, вторая или даже третья. А так – все вполне гармонично. Статус несчастной разведенки с ребенком был более солидным, чем одинокой вековухи. Спустя пять-семь лет гонки за счастьем в их жизни мало что менялось – оставались те же подруги, тот же добрый Вадик Туманов. Разве что у всех теперь – по ребенку, а то и по двое. Положительное сальдо, в общем-то. Такой же положительный баланс наблюдался у мужской половины. У каждого за плечами - одна-две «ходки» в ЗАГС и столько же детей. Только вот навещал этих многочисленных детишек своих бывших одноклассников по большей части Вадик. Молодые отцы интуитивно спешили жить – до неизбежного цирроза печени оставалось не так уж много времени – и потому редко оглядывались назад. И Туманов оставался порой единственной связующей нитью между малышами и их непутевыми папками. В сравнении со своими друзьями он почти не пил, и водке предпочитал крепленое вино в компании их бывших жен.