Письмо из ромашек

Глава 1. Сердце в клетке облаков

Солнце Аэлидора вставало не как в других мирах — не медленным пламенем, а взрывом алых крыльев. Каждое утро облачные киты прорезали небо, их спины, усыпанные кристаллами соли, сверкали, как короны упавших королей. Лира стояла на балконе, прижав ладонь к холодному камню перил. Ее пальцы дрожали от недосыпа, но она не отвела взгляд. Свобода, — думала она, глядя, как киты танцуют над пропастью. — Она так близко, что можно коснуться.

— Мама, смотри! — Элара подбежала, сжимая в кулаке мелок из звездного пепла. На полу спальни, под ногами, уже чернели контуры гигантского кита. — Я нарисовала, как мы улетим!

Лира улыбнулась, но в горле встал ком. Девочка не знает, что киты — запретный символ. В Аэлидоре женщинам не полагалось мечтать о полете. Только драконы имели право касаться неба.

— Зачем ты это делаешь? — голос Кайрана ударил, как хлыст. Он стоял в дверях, его чешуйчатые предплечья блестели от росы. В руке — плеть из огненных змей, готовая шипеть при первом движении.

Элара замерла. Лира шагнула вперед, закрывая дочь собой:

— Она просто рисует, Кайран. Дети так делают.

— Дети не рисуют то, что им запрещено! — Он схватил мелок, раздробил его в пальцах. Пепел осыпался на пол, как слезы. — Ты учишь ее бунтовать?

Элара попыталась спрятать рисунок под юбку. Кайран ударил.

Лира услышала хруст. Увидела, как дочь падает, прижимая руку к щеке. Но не закричала. Не упала. Она стояла, пока он бросал в нее осколки мела, пока Элара, дрожа, шептала: «Прости, папа, я больше не буду».

Когда дверь захлопнулась, Лира подняла дочь. На щеке девочки алел след когтя.

— Почему он ненавидит нас? — прошептала Элара.

Лира прижала ее к груди, чувствуя, как бьется сердце ребенка.

— Потому что боится, что ты станешь сильнее его, — сказала она. — Но я расскажу тебе сказку о птице-пепле. Она горела, но не умерла. Потому что знала: из пепла рождается пламя.

* * *

Подземелья Аэлидора пахли сыростью и страхом. Лира шла по узкому тоннелю, пряча лицо под капюшоном из туманной паутины. Ее сердце стучало громче, чем шаги. Если Кайран узнает, что я здесь…

— Ты опоздала, — голос Вейлы звучал, как скрип древних дверей. Нимфа сидела за столом, усыпанным фиалами с кровью лунных цветов и порошком из костей ветра. Ее кожа, прозрачная, как облако, мерцала в свете свечей.

Лира опустила капюшон. На щеке — свежий синяк.

— Он был пьян. Опять.

Вейла вздохнула, смешивая в ступке корень боли и пыльцу солнца.

— Это зелье стерет следы. Но не боль. — Она посмотрела прямо в глаза Лири. — Ты не сломана, дитя. Ты — семя в пепле.

— Семя чего? — Лира сжала кулаки. — Я не могу уйти. У меня есть Элара.

— А если Элара вырастет такой, как он? — Вейла протянула ей фиал. — Ты учишь ее молчать. Это хуже, чем бить.

Лира взяла зелье. Оно жгло ладонь.

— Что мне делать?

— Выбирай, — Вейла коснулась ее лба. — Боль или свобода.

* * *

Пиршество в Зале Сквозняков пахло жареным мясом и страхом. Лира сидела рядом с Кайраном, ее пальцы скользили по краю бокала. Не дрожи, — приказывала она себе. — Не дай ему увидеть страх.

— Ваша честь, — слуга-эльф пролил вино на скатерть. Его руки дрожали. — Простите…

Кайран улыбнулся. Медленно. Как дракон перед укусом.

— Ты знаешь наказание?

Эльф опустился на колени.

— Да, ваша честь.

Кайран схватил его за руку, вывернул запястье. Хруст костей заглушил музыку. Эльф закричал.

Лира сжала нож. Убей его, — шептал голос внутри. — Сейчас. Но она опустила взгляд. Элара смотрит, — напомнила себе. Дочь сидела за дальним столом, белая как мел.

Кайран похлопал ее по щеке.

— Ты учишься быть послушной.

Позже, в спальне, он заставил ее вымыть полы кровью эльфа.

— Так ты запомнишь, — говорил он, наблюдая, как она ползает на коленях. — Ты — моя тряпка. Мое оружие. Мое ничто.

* * *

Элара не спала. Она сидела на кровати, обняв колени.

— Почему папа ломает людей?

Лира села рядом. Ее платье все еще пахло кровью.

— Потому что боится, что они станут сильнее его.

— А ты сильная?

— Нет. — Лира взяла дочь за руку. — Но я научу тебя быть сильной.

— Как?

— Есть сказка, — прошептала она. — О птице-пепле. Она горела, но не умерла. Потому что знала: из пепла рождается пламя.

Элара прижалась к ней.

— Я хочу быть птицей-пеплом.

Лира закрыла глаза. Будь ею, — молила она небо. — Только не повтори мои ошибки.

Глава 2. Тень под троном

Зал Совета Драконов пахнул пеплом и железом. Лира сидела в углу на скамье из черного облака — материал, который таял под весом слабых. Ее платье из туманной паутины едва скрывало синяки на запястьях. Не смотри на него, — приказывала она себе, глядя в пол. Но Кайран уже заметил.

— Сегодня мы очистим Нижний Квартал, — его голос грохотал, как гром над пропастью. — Эти туманники и эльфы-бродяги заразили город своей слабостью. — Он ткнул пальцем в карту Аэлидора, где Нижний Квартал был отмечен красной кровью. — К завтрашнему рассвету там не должно остаться ни одного дома.

Лира сжала ладони. Там живет Вейла. Но она молчала. Как всегда.

— А женщины? — спросил один из стражей, молодой дракон с еще неокрепшими чешуйками. — Там много семей…

Кайран усмехнулся. Поднял кубок с огненным корнем.

— Женщины Аэлидора должны бояться только мужей. Если они боятся стражи — значит, мужья слабы. — Он бросил кубок в камин. Пламя взвыло, высекая искры. — Завтра увидим, кто из них достоин жить.

Лира почувствовала, как сердце сжимается. Элара, — подумала она. — Если я умру, кто защитит тебя?

* * *

Ночью, когда Кайран ушел на дозор, Лира нашла свиток под дверью. Без печати. Без подписи. Только три слова, написанные пеплом звездных цветов:

«Мы видим тебя».

Она развернула бумагу дрожащими пальцами. Внутри — карта Нижнего Квартала с пометкой: «Подземный храм. Сестры Тумана ждут».

— Нет, — прошептала она, рвя свиток. Обрывки упали на пол, как пепел.

Это ловушка. Кайран говорил, что Сестры — убийцы, террористки, которые «отнимают у мужчин право быть мужчинами». Но Лира помнила Вейлу, которая лечила раненых эльфов. Помнила тетю Марину, исчезнувшую после слов: «Я не буду молчать».

Она собрала обрывки. Спрятала в потайной карман платья. Если я уйду, он найдет нас. Если останусь — он убьет меня изнутри.

— Мама? — Элара стояла в дверях, держа в руках обрывок свитка. — Что это?

Лира вырвала бумагу.

— Мусор. Иди спать.

Но девочка не ушла.

— Ты плачешь.

Лира закрыла лицо ладонями. Не сейчас. Не перед ней.

* * *

На следующее утро Лира учила дочь языку цветов.

— Вот ромашка, — она положила цветок на ладонь Элары. — Означает «ты не одна». А этот, с синими лепестками — «я верю в тебя».

— Почему мы не говорим прямо? — спросила Элара, складывая цветы в крошечный венок.

— Потому что слова могут убить, — Лира оглянулась на дверь. — А цветы… цветы остаются в сердце.

Девочка надела венок на голову. Улыбнулась.
— Теперь я красивая, как птица-пепел?

Лира хотела ответить, но дверь распахнулась.

Кайран стоял на пороге, его глаза горели яростью.
— Что это? — он сорвал венок с головы Элары.

— Просто цветы, — Лира шагнула вперед. — Она учится…

— Магия для слабаков! — Он разорвал венок, бросил лепестки в лицо Лири. — Ты заразишь ее своими бунтами?

Элара заплакала. Кайран схватил ее за руку.
— Сегодня ты будешь мыть полы. Всю ночь. Может, это вытравит из тебя глупость.

Когда он ушел, Лира собрала лепестки.
— Прости, — прошептала она дочери. — Я хотела…

— Ты хотела сделать меня сильной, — Элара вытерла слезы. — Я помню.

* * *

Лира проснулась от крика.

Но это был не крик Элары. Это был ее собственный.

Во сне она видела Зал Ветров. Кайран стоял на троне из костей, а у его ног лежала Элара — превращенная в каменную статую. Ее глаза были открыты, но в них не было жизни.

— Вот что бывает с непослушными девочками, — Кайран смеялся, гладя статую. — Ты могла спасти ее. Но ты выбрала слабость.

Лира пыталась бежать, но ноги приросли к земле. Она кричала, звала дочь, но голос превратился в пепел.

— Мама! — Элара трясла ее за плечо. — Ты кричала во сне!

Лира обняла девочку, дрожа.
— Это был сон. Просто сон.

Но в темноте она чувствовала: Это предупреждение. Если она не уйдет, Кайран уничтожит их обеих.

Глава 3. Чужой в водопаде

Хрустальный водопад Аэлидора не шумел — он пел. Капли, прозрачные как слезы богов, падали с края облака, превращаясь в радужные нити перед тем, как исчезнуть в бездне. Лира шла к нему впервые за десять лет. Здесь нельзя, — шептал внутренний голос, но руки все еще дрожали от вчерашнего. Кайран сломал ей пальцы за то, что она «забыла» убрать его доспехи.

— Помогите… — стон разорвал тишину.

Лира замерла. Под водопадом, в луже звездной пыли, лежал мужчина. Его кожа светилась серебром, как поверхность луны, а за спиной вместо крыльев — две тени, изрезанные мечами. Туманник.

— Не подходи, — прохрипел он, пытаясь подняться. — Они вернутся.

Лира колебалась. Если Кайран узнает, что я помогла врагу… Но когда она увидела, как из раны на его груди сочится не кровь, а пыльца лунных цветов, поняла: это не враг. Это — правда.

Она сорвала с шеи амулет — каплю света лунных цветов, который Вейла дала ей на прощание.

— Дыши, — прошептала, прикладывая амулет к ране. — Я не позволю тебе умереть.

Мужчина схватил ее за запястье. Его глаза, черные как беззвездная ночь, впились в ее душу.

— Ты… видишь мою боль.

Лира кивнула. Он читает эмоции, — вспомнила она легенды. Но в его взгляде не было насмешки. Была боль. Такая же, как у нее.

* * *

— Где ты была? — Кайран стоял в дверях, его когти царапали косяк.

Лира поставила корзину с травами на стол. Руки не дрожали. Не сейчас.

— Учила Элару вышивать. Она хотела сделать тебе пояс из шелка туманников.

— Ложь, — он подошел ближе, принюхиваясь. — Ты пахнешь водопадом. И ним.

Лира сжала нож для резки корней. Он знает.

— Я собирала лунный мох для твоего зелья. Ты же просил.

Кайран схватил ее за волосы, заставляя посмотреть в зеркало. В отражении ее лицо казалось чужим — бледным, с трещиной у губы.

— Ты забыла, что я ненавижу лунный мох. — Его дыхание жгло шею. — В следующий раз соври лучше.

Когда он ушел, Лира упала на колени. Я соврала, — думала она, глядя на дрожащие пальцы. — Но я выжила.

* * *

Арион жил в башне «Сквозь Пелену» — месте, где магия стирала следы. Лира приходила к нему ночью, пряча в корзине зелья и хлеб из пепла звезд.

— Почему ты рискуешь? — спросил он в третью ночь, наблюдая, как она перевязывает ему грудь.

— Потому что ты не убил меня, когда мог, — Лира не поднимала глаз. — Потому что в твоих глазах я не ничто.

Арион усмехнулся.
— Ты думаешь, я герой? Я — месть.

Он рассказал ей о Великом Падении.

— Сто лет назад драконы уничтожили наш народ, — его пальцы скользнули по стене, оставляя следы звездной пыли. — Они сожгли наши храмы, убили тех, кто мог читать эмоции. Потому что боялись: если люди увидят их боль, они перестанут бояться.

Лира замерла.
— Аэлидор построен на вашей крови?

— Да. — Арион посмотрел на нее. — Ты живешь в городе-трупе. И твой муж — его палач.

* * *

На четвертую ночь Лира принесла ему лунный кристалл.

— Это все, что осталось от моей свадьбы, — сказала она, кладя камень ему на ладонь. — Он хранил мою невинность. Теперь пусть хранит твою жизнь.

Арион замер.

— Ты знаешь, что это значит?

— Да. — Лира впервые посмотрела ему в глаза. — Ты можешь прочитать мою душу. Увидеть все, что я скрываю.

— Зачем?

— Потому что я больше не хочу быть одна в своей боли, — ее голос дрогнул. — Покажи мне, что я не сумасшедшая. Что это не моя вина.

Арион приложил кристалл к ее сердцу. Внезапно комната наполнилась светом. Лира увидела себя со стороны: маленькую девочку, которая прячется под кроватью, пока отец бьет мать; молодую женщину, которая улыбается на свадьбе, думая: «Может, он изменится»; мать, которая терпит удары, чтобы дочь не осталась сиротой.

— Ты не виновата, — прошептал Арион. — Ты — не его тень. Ты — луна, которую он пытается затмить.

Лира упала в его объятия. Впервые за годы она плакала не от боли.

Глава 4. Огонь в горле

Зал Сквозняков сиял, как разбитая радуга. Маски из плавленого стекла скрывали лица гостей, но не их страх. Лира стояла у трона, одетая в платье из туманной паутины, которое Кайран нарочно выбрал слишком узким — чтобы она задыхалась при каждом вдохе.

— Сегодня особенный вечер, — прошептал он, застегивая на ее шее цепь из огненных змей. Каждое звено шипело, обжигая кожу. — Ты будешь танцевать. До тех пор, пока не упадешь.

Лира кивнула. Не смотри на Элару, — приказала она себе. Но девочка стояла у колонны, сжимая в руках цветок ромашки — тот самый, что Лира вплела в ее косу утром. «Ты не одна», — говорил цветок. Но сейчас Лира чувствовала себя пустой.

Музыка взорвалась барабанами из кожи облаков. Кайран схватил ее за цепь, дернул. Лира шагнула вперед.

Первый круг — огонь лизнул запястья.
«Дыши», — шепнул внутренний голос. Она вспомнила Ариона: «Твоя боль — не его трон».

Второй круг — змеи впились в шею. Кровь капнула на платье.
Элара сделала шаг вперед. Кайран бросил в нее кубок. Девочка упала.

Третий круг — Лира споткнулась. Цепь впилась в горло.
«Я не умру здесь», — решила она. И подняла голову.

В толпе мелькнула маска из звездной пыли. Арион. Он смотрел на нее, и в его глазах читалось: «Я вижу твою боль. И ты не одна».

Кайран рванул цепь сильнее.

— Ты еще не упала? — прошипел он. — Тогда давай посмотрим, сколько выдержит твоя дочь.

Лира бросилась к Эларе. Упала на колени, закрывая девочку своим телом.

— Убей меня, — прохрипела она. — Но ее не трогай.

Кайран рассмеялся.

— Ты уже мертва. Просто еще не упала.

* * *

Ночью, с обожженной шеей и дрожащими руками, Лира пришла к Вейле. Нимфа ждала ее, держа в руках семя драконьего дерева — крошечный шар, мерцающий как сердце.

— Ты выжила, — сказала Вейла, не глядя на синяки. — Значит, ты готова.

— Готова к чему? — Лира опустилась на стул. Боль пульсировала в висках.

— К тому, чтобы посадить это, — Вейла положила семя ей на ладонь. — Оно растет только в сердце тирана. Там, где его любовь должна была быть.

Лира сжала кулак.

— Ты хочешь, чтобы я убила его?

— Нет. — Вейла коснулась ее лба. — Я хочу, чтобы ты вернула ему то, что он украл у тебя. Надежду.

— Как?

— Вложи семя в его грудь, когда он будет спать. — Нимфа улыбнулась. — Дерево вырастет из его пепла. И станет новым началом.

Лира посмотрела на семя. Оно билось, как живое.

— А если оно убьет меня?

— Оно убьет только ту часть тебя, которая все еще верит, что заслуживает боли, — Вейла взяла ее за руку. — Ты не рабыня. Ты — садовник.

* * *

Утром Лира нашла второе письмо. На этот раз — в кармане платья Элары.

«Путь открыт. Подземный храм ждет. Приходи одна. Сестры»

Под письмом — карта. Лабиринт тоннелей, ведущих к Храму Лунных Цветов. Но путь проходил через Территорию Стражи — землю, где Кайран устанавливал свои законы.

— Мама, что это? — Элара держала письмо, как драгоценность.

Лира вырвала его.

— Ничего.

— Почему ты всегда прячешься? — девочка вдруг закричала. — Ты боишься папу?

Лира замерла. Да, — хотела сказать она. — Я боюсь, что без него мы умрем. Что я не смогу защитить тебя.

Но вместо этого прошептала:

— Иногда страх — это не слабость. Это разум.

* * *

Лира пришла к Ариону с семенем в кармане. Она хотела спросить: «Как убить человека, не потеряв себя?»

Но в башне царила тишина. На кровати Ариона лежало перо вороны-шпиона — черное, с каплей яда на кончике.

— Ты… — ее голос дрогнул. — Ты шпионил за мной?

Арион поднял голову. В его глазах — боль.

— Нет. Это ловушка.

— Ловушка? — Лира сжала кулаки. — Ты знал, что Кайран следит за нами! Ты использовал меня, чтобы добраться до Сестер!

— Я защищал тебя! — Арион шагнул вперед. — Кайран подбросил перо, чтобы ты перестала мне доверять.

— Почему я должна верить тебе? — Лира вырвала семя из кармана. — Ты — туманник. Ты читаешь мои мысли. Может, ты просто играешь со мной?

Арион замер.

— Ты права. Я вижу твою боль. Но ты не видишь мою. — Он сорвал с шеи амулет — каплю звездной пыли. — Возьми это. Оно стерет мою способность читать эмоции. Навсегда.

Лира отшатнулась.

— Зачем?

— Потому что ты заслуживаешь выбора, — он положил амулет ей в руку. — Доверять или нет. Жить или бежать. Любить или ненавидеть.

Она сжала амулет. Это конец, — поняла она. — Или начало.