Пламенное Сердце: легенда о принце, который обрел свободу

Глава 1

В далеком волшебном мире, укрытом между извилистыми облаками, глубокими лесами и сияющими горами, раскинулось множество королевств — каждое из них хранило свою стихию. Здесь жили народы, связанные с огнем, водой, ветром, землей и даже с эфиром — загадочной силой, скрепляющей само время. Эльфы из лунных рощ, водяные драконы из подводных глубин, каменные стражи подземелий и огненные птицы, рождающиеся из пепла, — все они сосуществовали в хрупком равновесии магии и судьбы.

Среди этих величественных королевств возвышался один особенно величественный дворец — олицетворение гармонии стихий. Это был поистине грандиозный дворец, словно сотканный из света и музыки. Его стены, величественные и торжественные, были украшены множеством картин всех возможных жанров — от тонких пасторальных пейзажей до драматических сцен сражений и волшебных трансформаций. Каждая картина словно дышала своей собственной историей, пробуждая в сердцах странников трепетное волнение. По краям залитых светом коридоров выстроились мраморные колонны, украшенные резьбой, изображающей древних водных духов стихий. Сквозь высокие, арочные окна струился золотистый свет, проникая внутрь, как хрустальные водопады, наполняя воздух мерцающей прозрачностью. С потолков, словно парящие звезды, свисали кристаллические люстры. Их грани отражали и рассеивали свет, превращая каждое движение в спектакль бликов. А в самом сердце главного зала стоял гигантский стол, покрытый бархатной скатертью нежно-голубого оттенка. На нем были выставлены изысканные яства и напитки, сверкающие, словно пойманный свет радуги в хрустальном бокале.

Глава 2

Во дворце, утопающем в свете кристаллов и шепоте воды, обитал правитель, чьи силы повелевали самой морской стихией. Его звали Форд Эри III — король, чье имя произносили с трепетом и уважением, но за спиной— с тайной тревогой. Он был властелином вод, способным по мановению руки поднять шторм, призвать обильные дожди или же — в порыве ярости — обрушить на врагов разрушительное цунами. Его магия была столь же прекрасна, сколь и страшна, как сама глубина океана. Форд был высоким мужчиной лет пятидесяти, с выправкой воина и ледяно сдержанностью монарха. Его светлые волосы, словно морская пена, аккуратно спадали к плечам, а глаза сияли глубиной и холодом океанских вод. Аккуратная бородка подчеркивала строгость его лица, а его присутствие — даже в тишине — наполняло зал гулом неотвратимой силы. Жены у короля не было. Много лет назад она, великая воительница с пламенной душой, пала в битве, защищая стены замка от вторжения подземных орд. Ее гибель стала несмываемым пятном на сердце Форда — болью, которую он превратил в холод. С тех пор он воспитывал своих троих сыновей в одиночку. Старшими были Адриан и Линкольн — близнецы, как отражения в зеркале, неотличимые с первого взгляда. Им было по двенадцать лет, и оба они унаследовали от отца фарфоровую кожу, светлые волосы и сияние небес в глазах. Но несмотря на внешнюю схожесть, их характеры были словно два течения одной реки. Адриан, с короткими светлыми волосами и яркими голубыми глазами, всегда был живым и непоседливым. Его улыбка — самодовольная, почти насмешливая — прятала стремительный ум и дух непокорности. Он носил одежду ярких оттенков — сапфировые накидки, бирюзовые пояса — будто сам стремился сиять ярче любого украшения замка.

Линкольн, напротив, был воплощением тихой глубины. Слегка удлиненные светлые волосы и те же небесно-голубые глаза делали его похожим на брата, но взгляд его был мягче, задумчивей. Он предпочитал ткани спокойных, приглушенных оттенков — серо-голубые, жемчужные — как будто сам был частью утреннего тумана над озером. Линкольн редко говорил первым, но каждое его слово было взвешено и пронизано интуицией.

У них был младший брат — Тиран. Его появление в королевской семье было словно искра в ледяной воде. В отличие от братьев, он был худощавым, с темно-каштановыми волосами, живыми янтарными глазами и смуглой кожей, унаследованной от матери. Его магия принадлежала огню — стихии страсти, перемен и непредсказуемости. Это злило Форда. Мальчик был похож на мать не только внешне, но и внутренне — тот же неподчиненный дух, тот же внутренний жар. Тирану было около десяти лет. Он носил яркий полосатый свитер — желтые, алые, синие и зеленые полосы смотрелись особенно дерзко на фоне строгих мраморных стен дворца. Его коричневые шорты и разноцветные гетры делали его похожим скорее на странствующего шутника, чем на сына короля. А может, именно так он и хотел выглядеть — отличающимся, настоящим. Форд, погруженный в свои ожидания и скорбь, обращался с Тираном холодно, а порой и жестоко. Его крик нередко разносился по коридорам дворца, когда мальчишка вновь проявлял свой огонь — в прямом и переносном смысле. В то время как Адриан и Линкольн получали щедрые подарки, объятия и ласковые слова, Тиран оставался в тени. Отец словно избегал смотреть на него — будто каждый взгляд напоминал о потере, которую он не мог простить.

Глава 3

Был теплый и ясный день. Тиран, как обычно один, сидел в своей маленькой комнатушке. Комната была старой, крошечной и грязной от старости. Там почти не горел свет, лишь тусклая лампадка стояла на старом и потрепанном жизнью письменном столе. В комнате было окно с широким подоконником, на котором Тиран любил сидеть, укутавшись теплым пледом, попивая горячий чай. Стоял небольшой шкаф, в котором хранилась вся одежда Огненного принца. Также в комнате находилась кровать, а на полу лежал небольшой ковер. У Тирана в комнате не было игрушек, лишь потрепанная временем игрушка лисенка, которую мальчик очень любил. Он постоянно играл с ним и дал лисенку имя Джереми. Тиран считал Джереми своим лучшим другом для их совместных приключений в богатом воображении мальчика. Во время этого ясного дня мальчик играл с Джереми. Тиран воображал, что он и его пушистый друг путешествуют на своем собственном корабле по большому океану. Как они, будучи пиратами, крадут драгоценные сокровища и плывут по спокойному течению морских волн, наблюдая за заходящим солнцем. В это время в комнату мальчика зашли его старшие братья. Адриан и Линкольн, переглянувшись между собой, посмотрели на младшего брата с ухмылками на лицах. Тиран, оторвавшись от своей игры, поднял голову и, посмотрев своими ярко-янтарными глазами, спросил:

— Линкольн, Адриан, привет! Хотите поиграть? — Спросил мальчик, смотря на своих братьев с теплой и радостной улыбкой.

Ухмылки братьев стали еще шире. Они подошли ближе к Тирану. Адриан, сев на корточки на уровень глаз Тирана, заговорил с ним:

— Почти. А чем ты занят, Тиран? — Адриану было все равно, чем тот занимался.

Он и Линкольн пришли сюда для того, чтобы поиздеваться над Тираном. Мальчик, услышав вопрос старшего брата, улыбнулся шире и ответил ему, показывая своего Джереми:

— Я и Джереми стали пиратами и похитили драгоценные сокровища, а потом мы плыли на нашем корабле и смотрим на то, как заходит солнце! —радостно воскликнул мальчик.

Несмотря на то, что братья его не любили, Тиран считал, что они на самом деле любят его и хотят поиграть с ним. Услышав радостные слова Тирана, Адриан и Линкольн громко засмеялись. Линкольн, стоя за спиной Адриана, заговорил:

— Ха-ха, маленький глупый мальчишка, ты серьезно думаешь, что мы — Водные принцы будем играть с позором Водного королевства?! — сказал Линкольн, громко смеясь над легкомысленностью и невинностью Тирана.

Адриан следом громко засмеялся: — Ха-ха-ха! Это правда, Тиран, ты — ошибка этого королевства! — Адриан толкнул маленького Огненного принца так сильно, что мальчик ударился головой о ножку кровати.

Братья жестоко и с презрением засмеялись над его болью, наблюдая за испуганными глазами Тирана и его головой, с которой текло немного алой крови. Мальчик провел своей крошечной ручкой по своему затылку и почувствовал на ладони теплую жидкость. Тиран посмотрел испуганными глазами на своих братьев, которые в это время смеялись над его болью. Адриан и Линкольн, довольные своей шалостью и унижением Тирана, ушли из комнаты, громко хлопнув дверью и оставив Огненного принца в одиночестве наедине со своей болью. Огненный принц взял своего плюшевого лисенка и прижал его к своему маленькому телу, тихо заплакав. В его голове крутились мысли: "Почему они так со мной?..", "Что я им сделал?..", "Почему меня братья не любят?..", "Почему я позор королевства?.." Тиран плакал и размышлял над этим несколько часов. Малыш был напуган, с его прекрасных янтарных глаз текли слезы, состоящие из огненной магии...

Глава 4

Ближе к вечеру Тиран вышел из своей комнаты. Его детский животик урчал от голода. Мальчик направился в столовую, где ужинали его старшие братья и отец. Тиран медленными шагами, вдыхая аромат вкусных блюд, подошел к Форду и тихим голоском спросил:

— Папа, можно мне покушать? Я очень голоден.

Форд, оторвав свой суровый взгляд от трапезы, посмотрел на своего младшего сына и сказал грубым тоном:

— Да, сын мой, твой ужин ждет тебя, — король указал на угол, где стоял стол, за которым ели слуги свою простую еду.

Мальчик остановился на мгновение, устремив усталый взгляд в сторону длинного деревянного стола, за которым хлопотали слуги. Их лица были погружены в рутину, движения отточены, лишенные выражения. В груди у принца сжалось что-то тяжелое — он вздохнул, медленно и глубоко, будто с этим выдохом пытался освободиться от невидимой ноши. Он пошел к ним. Тихо, почти незаметно, словно тень, проскользнул к дальнему углу, подальше от центра внимания и от шумных разговоров, где никто не стал бы задавать лишних вопросов. У него не было выбора — голод обжигал изнутри, как крошечный костер, разгорающийся с каждым шагом. Огненный принц был невероятно голоден. Устроившись на скамье, он склонился над глиняной миской, которую перед ним поставил пожилой слуга. Пахло просто и невзыскательно — кисло, чуть терпко, с нотками вареного корня и сушеной зелени. Это была самая обычная крестьянская похлебка, сваренная на воде, где плавали редкие кусочки корнеплодов. Рядом лежал кусочек ржаного хлеба — горбушка, сухая и твердая, словно она уже неделю ждала своего часа. Принц взял ложку. Он ел молча, медленно. На вкус похлебка оказалась пресной, но не отвратительной — просто незаметной, такой, какую ешь, чтобы просто насытиться. И все же, несмотря на скромность трапезы, он находил в этом ритуале что-то утешающее. В этом суровом, безыскусном ужине было что-то настоящее. Да, ему хотелось бы вкусить то, чем угощались его старшие братья, сидящие за парадным столом, где блюдо сменяло блюдо, а винный аромат витал в воздухе. Ему хотелось ощутить ту щедрость, ту изысканность, что сопровождала каждое движение короля, его отца. Но даже лишенный роскоши, принц не жаловался. Он ел и наслаждался — тем, что у него было. И в этой простой, тихой трапезе, вдалеке от суеты и золота, он оставался собой.

Глава 5

Вечерний ужин прошел. Во время него разные по чину люди разговаривали между собой. Форд Эри III со своими старшими сыновьями, и по совместительству будущими преемниками, обсуждали Тирана со всех плохих качеств. Водный король, подняв свои голубые глаза, сказал Адриану и Линкольну:

— Мне нужно будет потом лично с вами поговорить.

После король, доев свою еду, поднялся со стула и, приказав слугам убрать остатки пищи, пошел в свои королевские покои. Братья, переглянувшись, поднялись со стола и пошли следом за отцом. В это время слуги, которые уже доели свой ужин, поднялись со своих мест и пошли убирать остатки королевских блюд. Тиран также доел свой ужин. Мальчишка поднялся и понес грязную посуду на кухню для того, чтобы ее помыть. Придворные слуги усмехнулись милому жесту со стороны Огненного принца. Когда Тиран пришел на кухню и подошел к повару, он с теплой улыбкой произнес:

— Здравствуйте, Арон, мне понравился ваш приготовленный ужин. Я хотел вас поблагодарить за него!

Малыш подтянул деревянную табуретку и, забравшись на нее, положил грязную посуду в раковину. Тиран своими маленькими ручонками начал мыть ее. Этот милый жест и высказывание мальчика очень умилили Арона. Мужчина лет сорока пяти нежно и заботливо похлопал по плечу Тирана, а после сказал:

— Ха-ха, спасибо тебе, малыш. Я рад, что тебе понравилась моя стряпня. И мне очень приятна твоя помощь. Ты не такой, как твои братья, Тиран, ты очень добрый и эмпатичный ребенок.

Тиран тепло улыбнулся словам королевского повара Арона. Ему было очень радостно на душе от того, что его хоть кто-то хвалит. Малышу было очень приятно, что слуги всегда были добры к нему. Они всегда заботились и любили его, успокаивали и залечивали моральные и физические раны, получаемые от нелюбящего отца и эгоистичных братьев. Когда мальчик домыл за собой грязную от еды посуду, он при помощи Арона слез со старой деревянной табуретки, и мальчик крепко прижался к его ноге. Впоследствии мальчик подошел к библиотекарю, которая складывала книги на полке. Огненный принц подошел к ней и аккуратно дернул за подол красивого фиолетового платья. Донна повернулась к Тирану и с теплой улыбкой спросила:

— Здравствуй, маленький принц, ты пришел, чтобы попросить меня почитать тебе детскую сказку о фантастическом мире?

Мальчик тепло улыбнулся и молча кивнул на предложение Донны. Женщина, положив на полку последнюю книгу, слезла с небольшой деревянной стремянки, и, переставив ее к соседнему книжному шкафу, вновь забралась на нее и достала книгу с детской фантастической сказкой про кицунэ. Тиран в это время забрался в кресло и крепко обнял своего плюшевого лисенка, крепко вжимаясь спиной в кресло. Донна улыбнулась, взяв Тирана к себе на колени, открыла книгу с яркой обложкой и тихим, умиротворенным голосом начала читать:

— Давным-давно существовал большой волшебный лес, в котором жили прекрасные и пушистые существа. —Пожилая женщина продолжила умиротворенно читать необычную и сказочную историю. —Это были кицунэ — лисы с красивой огненно-рыжей шерсткой. До одного времени они охотились на людей и причиняли им вред. Но их жестокую и кровожадную жизнь изменил один человеческий ребенок...

Пожилая женщина продолжила умиротворенно читать необычную и сказочную историю. Тиран внимательно слушал историю, которая была ему очень интересна. Мальчик разглядывал яркие и красочные иллюстрации на страницах книги. Он восхищался красотой и грациозностью этих волшебных существ — кицунэ. Они ему напоминали Джереми, которого Тиран прижимал все это время к своей груди. В небытии времени, под светом тусклой керосиновой лампадки, стоящей на старой деревянной тумбочке, которая освещала комнатушку еле-еле, пробивая мрак, а свернувшись небольшим комочком на коленях пожилой женщины, маленький Огненный принц сладко провалился в новую сказку фантастических сновидений. Пожилая женщина-библиотекарь сначала не заметила того, что маленький принц погрузился в сон, но, когда заметила это, лишь тепло улыбнулась и нежно запустила свою морщинистую, но одновременно нежную руку в коричневые волнистые волосы Тирана и нежно почесала ему кожу головы. Вскоре она аккуратно взяла его на руки и медленно отнесла его в комнату, где уложила малыша на кровать, накрыла его мягким одеялом и вышла. Так и закончился этот день для Тирана.

Глава 6

Ночное небо раскинулось над землей, как величественная мантия, сотканная из тьмы и сияния. Оно словно окутало весь мир мягким покровом покоя, наполняя пространство невидимой магией и звенящей тишиной. В этой тьме не было страха — лишь торжественность, древняя и недосягаемая, как сама Вселенная. Небосвод раскрывался, медленно и грациозно, словно гигантская картина, живущая своей жизнью. Его поверхность была усыпана миллиардом звезд — крохотных, но сияющих, каждая из которых напоминала кристаллик света, пойманный в каплю воды на рассвете. Они мерцали и переливались, создавая эффект, будто само небо дышало — тихо, глубоко, равномерно. Звезды вытягивались вдаль, образуя узоры, столь сложные и прекрасные, что казалось — это не просто хаотичное скопление, а тайный язык мироздания. Их расположение рождало образы — силуэты зверей, танцующих богов, крылатых существ, будто сама история мира была однажды записана на этом небесном холсте и теперь вновь разыгрывалась перед теми, кто умеет смотреть. Некоторые звезды вспыхивали ярче других, словно рассказывая древние легенды: о смелых странниках, борющихся с тьмой; о принцессах, превращенных в созвездия; о богах, бросивших свои дары в бесконечность. Ветер, едва ощутимый на земле, шептал их имена, разносил эхо времени по углам спящего мира. И где-то в этой бескрайней глубине неба, среди сияющих капель и теней забытых мифов, можно было почувствовать дыхание вечности. Ощущение, будто кто-то наблюдает — не с тревогой, а с бережной заботой. Ночное небо не просто смотрит, оно хранит. Каждая звезда, похожая на крошечную капельку воды, излучала свой уникальный свет, обогащая ночной небосвод невероятной глубиной и красотой. Наступила темная и глубокая ночь, погрузившая мир в магическую тишину. Звезды сверкали, будто оживали в этом прекрасном пейзаже, освещенном величественной Луной в ее полной фазе. Мальчик, которого называли Огненным принцем, спокойно спал в своей уютной кровати. Его мягкие волосы каскадом падали ему на лицо, отражая нежность и безмятежность его сна. Тирану снились сладкие и добрые сны — он видел себя тем ребенком, что изменил судьбу кицунэ, пробудив в них человечность и спасая от кровожадной жизни. Под серебристым сиянием луны каждая река и озеро казались зеркалами, отражающими ее блеск. Поблизости текла река, ее поверхность переливалась мягким жидким серебром, будто в этой воде заключена вся магия ночи. Она текла неспешно, создавая мелодичное звучание, наполняя пространство гармонией и умиротворением, словно сама природа пела тихую колыбельную для Огненного принца. Ветер, прохладный и ласковый, касался воды, создавая волны, которые играли со светом, словно танец нежных волн. Росинки на траве и листьях деревьев блистали в темноте, как миллионы миниатюрных драгоценностей, отражающих лунный свет. Казалось, что сама вода в эту ночь ожила, став частью волшебного действия природы и наполняя мир своей силой. На горизонте, где небеса соединялись с землей, светился млечный путь — звездная река, которая текла сквозь бесконечные просторы космоса. Эта река из сияющих звезд выглядела, как капли чистейшей воды, несущей жизнь и надежду. Иногда одна из звезд срывалась с небес, падая вниз, будто капля дождя, чтобы стать частью этого волшебства. Это была ночь, где каждая деталь — будь то звездный свет, шепот реки или тихая тишина — говорила о гармонии природы, ее величии и ее магии. Все вокруг было словно соединено водой, ее тихим дыханием и ее магией, что оживляла и связывала землю, небо, мечты и надежды. Огненный принц, мирно спавший и видящий сладкие сны, излучал свет и добро, будто его присутствие не только охраняло гармонию мира, но и придавало ему силы для нового дня, полного возможностей. Секунды сменялись минутами, минуты — часами, а ночь продолжала сохранять таинственную атмосферу покоя и волшебства.

Глава 7

Однажды был пасмурный и дождливый день. Серые тучи заволокли небо, капли дождя барабанили по стеклам замка, наполняя его глухими звуками одиночества. Тиран, как обычно, проснулся под мелодию дождя, лениво открыв глаза, и вскоре отправился в столовую на завтрак. Когда он зашел туда, с легким ожиданием в душе, его отец, даже не взглянув на него, вновь велел мальчику идти принимать пищу со слугами. Сердце Тирана сжалось, но он ничего не сказал — только тяжело вздохнул, глядя на отца, и послушно пошел к столу, стоящему в другой части помещения. Сев за стол, маленький принц тепло улыбнулся окружающим и произнес своим добрым, немного мягким голосом:

— Доброе утро! Приятного аппетита вам.

Эти слова, наполненные искренностью и добродушием, заставили большинство слуг поднять головы. На их лицах появились милые улыбки, а во взглядах — благодарность. Они ценили доброту мальчика, которая, несмотря на все, согревала их сердца. После трапезы, направляясь в свою комнату, Тиран в коридоре столкнулся с Адрианом и Линкольном. Когда он подошел ближе, братья переглянулись и ухмыльнулись, словно затеяли что-то неприятное. Линкольн, не теряя времени, толкнул хрустальную вазу Форда, стоящую на небольшой подставке, и та с глухим стуком упала на пол, разбиваясь на десятки осколков. Тиран замер. Его янтарные глаза широко раскрылись, и по его телу прошла резкая дрожь. Страх сковал его, словно ледяные оковы. Адриан, с широкой ухмылкой, глянул своими небесно-голубыми глазами прямо в испуганный взгляд младшего брата. Ему доставляло истинное удовольствие наблюдать за реакцией Тирана, и это проявлялось в каждом жесте. Тем временем Линкольн громким, пронзительным голосом закричал:

— Папа! Тиран разбил твою любимую вазу!

Словно по волшебству, Форд мгновенно оказался рядом, будто все это время он незримо следил за происходящим. Его лицо сразу исказилось от ярости. Большие белоснежные брови нахмурились, глаза полыхали злобой, а рот исказился в злобном оскале. Король, ростом возвышаясь над мальчиком, словно гора, излучал гнев.

— Что ж ты, дурень, натворил?! — грубый, тяжелый голос раскатывался, как гром. — Какого черта ты разбил эту хрустальную вазу, привезенную от великих людей на праздник летнего солнцестояния?! Я крайне разочарован и зол на тебя, Тиран! Ты понесешь наказание за это!

Гнев короля был столь же неумолим, как и серое небо за окнами. Мальчик, пытаясь сдержать слезы, лишь сжал кулачки и опустил взгляд, не зная, как защитить себя от этой несправедливости... Короля Водного Королевства переполняла ярость. Ему хотелось не только повысить голос на Огненного принца, но и, не сдерживая себя, поднять руку. Однако присутствие старших сыновей заставило его взять себя в руки. Глубоко вздохнув, он с трудом подавил кипящую внутри бурю. Форд медленно повернулся к Адриану и Линкольну, на мгновение придав своему лицу маску спокойствия и выдавив на губах вынужденную улыбку. Его голос звучал слишком мягко, почти неестественно, что делало его слова еще более угрожающими:

— Любимые капельки воды, будьте добры, пройдите в свои покои. Мне нужно поговорить с Тираном наедине.

Братья, быстро переглянувшись, закатили глаза, их губы скривились в легкой ухмылке, но, не желая перечить отцу, они послушно разошлись по своим комнатам. Когда двери за ними закрылись, атмосфера в коридоре резко изменилась. Безмолвие повисло в воздухе, словно натянутая струна. Король, не скрывая больше своих эмоций, резко схватил Тирана за руку. Его хватка была грубой, даже болезненной, и мальчик инстинктивно вздрогнул, чувствуя, как отцовский гнев, подобно ледяной воде, проникал в его душу. Не говоря ни слова, Форд повел Тирана вперед, ведя его к комнате. Звук их шагов отдавался эхом по каменным стенам коридора, усиливая напряжение. Мальчик, с трудом сдерживая слезы, молча шел рядом, пытаясь понять, почему он снова оказался в роли виноватого, хотя сердце подсказывало ему, что он не заслуживал такой жестокости. Самому же Тирану стало очень тревожно. Придя в комнату, мужчина грубым движением швырнул Тирана в стену. С красивых глаз мальчика потекли слезы, состоящие, как будто, из самого настоящего пламени. Видя слезы собственного сына, лицо короля исказилось и еще больше наполнилось красной краской ярости. Форд стиснул зубы и крепко сжал свои мощные кулаки, да так, что костяшки на его руках побелели. И теперь шквал ударов, один за другим, обрушивался на детское и невинное личико маленького принца. Малыш хныкал от боли, а слезы, текшие по щекам, смешивались с его кровью. У Тирана была разбита нижняя губа, а на нижнем веке мальчика начало образовываться темно-фиолетовое пятно. Маленький принц громко плакал и кричал, слезно умоляя отца прекратить приносить адскую боль.

— Папа! Пожалуйста, остановись! Это не я разбил твою любимую вазу.

—Это был Линкольн! — кричал Тиран, но отец не верил ему из-за сильной ненависти и презрения к младшему сыну.

Пусть его слова и были истиной, но Форд настолько был поглощен ненавистью и злобой, что его сознание попросту отказывалось воспринимать Тирана. На теле мальчика с каждой секундой появлялось все больше и больше новых травм. Все это время Огненный принц слезно умолял своего родителя остановиться и усмирить свой гнев по отношению к нему, но на его мольбы и слезы он лишь получал еще больше ударов по своему хрупкому телу. Вследствие того, что Форд «швырял» мальчишку по всей комнате, красивый и одновременно старый радужный свитер в полосочку Тирана порвался и стал грязным в нескольких местах. Его темно-коричневые шорты стали еще более потрепанными и выглядели еще более измученными. Видя Тирана в таком состоянии и довольствуясь своей работой, король наконец-то отпустил мальчика. Его крепкие и большие руки были испачканы кровью собственного дитя. Весь гнев короля был вымещен на бедного мальчишку. К тому времени, как избиение и унижение закончилось, уже потерявшее сознание тело Тирана лежало на старом ковре и истекало алой, теплой кровью. Форд смотрел на тело мальчика с презрением, тяжело дыша. Его грудь вздымалась, а взгляд был наполнен холодной яростью. Вскоре, восстановив дыхание и обретя видимое самообладание, Водный король медленно вышел из тусклой комнаты. Его шаги звучали глухо, словно эхо его гнева все еще витало в воздухе. Направляясь в королевскую уборную, он стиснул зубы, стараясь подавить остатки злости. Там он начал тщательно отмывать свои крепкие руки, испачканные кровью младшего сына. Вода, стекая с его пальцев, окрашивалась в алый цвет, словно смывая следы его гнева. Тем временем Тиран очнулся под вечер. Его хрупкое, покалеченное тело шаталось из стороны в сторону, когда он попытался подняться. Прикоснувшись к своему лицу, мальчик замер от ужаса. Его маленькие ручонки были в крови, а лицо, которое он прикрывал, казалось чужим и изуродованным. Собрав остатки сил, Тиран медленно вышел из комнаты, направляясь в уборную. Он шел, прикрывая лицо руками, словно пытаясь спрятаться от мира, но случайно врезался в придворного портного Серафима. Серафим был молодым, щуплым парнишкой лет двадцати трех, с голубыми глазами, светлыми волосами и необычным цветастым нарядом, который выделялся на фоне мрачных коридоров замка. Юноша вздрогнул от неожиданности и испуганно вскрикнул:

Глава 8

Вскоре Серафим появился в каменном коридоре замка, неся на руках маленького Тирана, раненого и едва шевелящегося. Каждое его движение было наполнено осторожностью, будто он держал не просто ребенка, а нечто хрупкое и бесценное. На лице слуги отражалась тревога, смешанная с непоколебимой решимостью: он знал, что дорога к лекарю — их единственная надежда. Проходя под низким сводом, освещенным редкими масляными лампами, Серафим направился к старинной двери, ведущей в комнату целителя. Древесина двери была темной, потертой, местами покрытой царапинами, но украшена свежими веточками целебных растений — шалфея, лаванды, зверобоя — аккуратно вплетенными в деревянную резьбу. От них исходил легкий аромат — успокаивающий, чуть сладковатый, будто сама природа шептала слова надежды.

Серафим осторожно переставил Тирана на одной руке и, подняв дрожащую руку, тихо, но уверенно постучал в дверь. Его кулаки были напряжены, будто в этом жесте он вложил весь накопившийся страх. Несколько секунд прошли в полной тишине — только мерцание лампы и слабое дыхание мальчика нарушали ее. Внезапно из-за двери раздался голос — пронзительный, старческий, но с нотками живого интереса. Он звучал одновременно строго, словно привык отдавать распоряжения, и любопытно, будто почувствовал, что за дверью таится нечто необычное:

— Кто это? Входите! — раздалось изнутри.

Тиран и Серафим вошли в комнату почти бесшумно, будто боялись потревожить не только уют, но и само дыхание времени, затаившееся среди стен, напитанных запахом лекарств и тишины. Их шаги скользили по каменному полу, и при каждом движении воздух казался плотнее — насыщенный ароматами исцеляющих трав обволакивал, проникал под кожу, действовал как невидимое успокоительное. Комната встречала гостей мягким, рассеянным светом — он лился из настенных ламп и отражался от стеклянных флаконов, разложенных на полках и столе. По центру стоял старинный письменный стол, массивный, из темного дерева, за которым сидел пожилой мужчина. Ему было около шестидесяти пяти, но в его спокойной позе и точных движениях читались годы опыта и внутренней собранности. Седые, слегка вьющиеся волосы спадали на плечи, густая борода придавала облику благородство, а морщинистое лицо — мудрость, словно каждый из заломов был следом пережитых историй. Его одежда — врачебное одеяние глубокого индиго — контрастировала с обстановкой, подчеркивая его роль не просто лекаря, а хранителя знания. В углу возвышался шкаф, полный старинных книг: кожаные переплеты, неровные корешки, страницы, напитанные временем. А рядом с дверью — низкая кушетка, накрытая мягкой тканью цвета трав — явно предназначенная для пациентов, кому предстояло быть вылеченными не только телом, но и вниманием. Старец склонился над раствором — его пальцы ловко смешивали компоненты, из которых поднимался легкий пар. Но едва он почувствовал чужое присутствие, как его движения замерли. Он поднял глаза — тускло-серые, но проницательные, как будто могли видеть больше, чем просто тело. Взгляд задержался на раненом мальчике. Глаза старца медленно округлились. Он осмотрел тело ребенка, словно мгновенно прочел историю каждого пореза, каждого синяка. И, не теряя ни капли сочувствия, проговорил хриплым, но удивительно теплым голосом, из которого веяло заботой:

— Мальчик мой, это снова был Форд? — он усмехнулся, но в его глазах читалась тревога.

Старец знал об отношении Форда к Тирану. Он всегда с готовностью вылечивал мальчишку, несмотря на частоту его визитов. Старик тепло улыбнулся, стараясь успокоить мальчика, и сказал:

— Малыш, снимай свитерочек. Я предполагаю, что раны у тебя по всему телу, верно?

Тиран, слегка смущенный, тепло улыбнулся в ответ. Он послушно подошел к кушетке и начал снимать свой свитер. Раздевшись, мальчик остался в одних носках и нижнем белье, обнажив свое худое и маленькое тело. Его хрупкость вызывала у старца и Серафима одновременно жалость и желание защитить его. Когда Тиран разделся, Серафим вышел из комнаты, чтобы принести партные инструменты. Вскоре он вернулся, аккуратно взял одежду мальчика и начал зашивать ее, стараясь сделать все максимально быстро и качественно. Старец, взяв бинты и лекарственные травы, подошел к полуобнаженному мальчику и успокаивающе сказал:

— Потерпи, Тиран. Сейчас может быть больно, но это нужно пережить. Ты справишься, я уверен.

Тиран кивнул, стараясь быть храбрым, и улыбнулся. Пожилой мужчина начал осторожно и аккуратно лечить его ранки. Мальчик, несмотря на боль, лишь слегка шипел и иногда тихо пищал, стараясь не доставлять лишних хлопот.

— Тише, маленький принц, — мягко сказал старец. — Скоро все пройдет, и твоя улыбка вновь осветит все королевство.

Мальчик тяжело вздохнул, но улыбнулся в ответ на поддержку лекаря. Вскоре, когда раны Тирана были вылечены, а Серафим закончил зашивать одежду, он с теплой улыбкой передал мальчику его радужный свитер.

— Вот, держи, Тиран. Твоя одежда наконец-то зашита.

Мальчик, сияя от радости, взял одежду и начал одеваться. Когда он был полностью одет, то подошел и крепко обнял Серафима и старца-лекаря. Оба мужчины, тронутые этим жестом, улыбнулись и обняли мальчика в ответ. Эти теплые и уютные объятия продолжались некоторое время, наполняя комнату атмосферой любви и заботы. Мальчик был невероятно рад, что о нем кто-то так искренне заботится...