Пламя Атлантиды. Книга 1

Пролог

Пролог

Осколки разрушающей боли, холодным ледяным потоком по напряженным мышцам, так неумолимо, но все же, подвластно железной воле беспощадной матриарх.

Пожар негасимого желания. Останься, не смей, нарушь эти правила, кто их придумал? О боги, зачем вы послали мне это испытание тогда, когда я уверовала в свое абсолютное счастье, раз и навсегда, только с ним и в его объятиях?!

Обреченность? Покорность воле неумолимого фатума? Нет. Горячие усилия, диктат врожденного всевластия над обжигающей болью, ибо не умела она никогда по-иному. Долг. Судьба. Рок. Не ей играть в игры, презрев волю богов. Не ей решать судьбу иной параллели.

Пространство преломлялось – легкая зыбь, неуловимое колебание с косыми вспышками голубых разрядов за спиной мужчины, который замер напротив в позе Хищника, готового к прыжку. Ни один мускул не дрогнул на его волевом лице, лишь зеленые глаза сменили окрас, наливаясь темным янтарем. О, она прекрасно знала, что это означает. Боль. Боль, которая гораздо страшнее агонии от физических истязаний.

Боль внутри. Она во всем. В гордой осанке так и не состоявшегося воина-правителя. В напряженных мышцах с переплетением вздувшихся сеточек выпирающих на полотне загорелой кожи. В изломе тонких чувственных губ, которые пытались скрыть бушующий внутри огонь нежной улыбкой.

И только она не могла обмануться этим. Знала, стоит ей дать слабину, улыбнуться в ответ – навсегда будет проклята богами, ибо не смогут они нарушить извечный запрет неумолимого Хроноса. Потоки времени невозможно обратить вспять. Несколько солнечных круговоротов их замкнутого счастья можно любить друг друга и не расставаться ни на миг, и это до тех пор, пока разгневанный Бог времени не разрушит великую Атланту небесным огнем. Пророчество неумолимо, как и боги, которые поставили матриарх перед столь тяжелым выбором.

Ветер усиливался. О, она прекрасно знала, что это означает. Последние мгновения, даже не капли масляной меры, нет. Голубые разряды, вихрь неумолимой неизбежности.

Он сделал шаг навстречу ей. Женщина инстинктивно вытянула вперед руку, словно некая сила могла уберечь этого мужчину от фатального шага.

- Дмитрий, нет. Не смей противоречить воле Антала. Не касайся моей кожи!

Его губы шевельнулись. Казалось, даже ветер его не услышал. Но она – услышала. Ощутила внутри набатом беспощадного звона.

«Лаэр…»

Верни меня. Не позволь уйти. Моя жизнь утратит смысл без тебя. Услышь меня, сделай что-нибудь, ты ставленница Антала, неужели это так мало значит?!

Это не значило ровным счетом ничего. Это играло сейчас только против них.

- Прощай. Помни меня. Выбора нет!

- Лаэр, выбор есть всегда!

- Я не позволю тебе разрушить наши миры. Ты видел, что ожидает их, если останешься.

Он видел, знал, но так упорно гнал изображение расколотых руин с диктатом кошмарной тьмы в том, что было его настоящим… и ждало его там, по ту сторону мерцающего портала между двумя измерениями.

- Позволь обнять тебя.

- Нет. Ты знаешь. Прощай!

Порыв ветра подхватил край алой накидки матриарх Атланты. Он усиливался, предвещая скорую грань хаоса и невозврата.

- Я закрою глаза. Прости… ты знаешь! Так надо!

Гулкие удары сердца. Тьма с пробирающим холодом и порывами усиливающегося ветра. Только голубые яркие вспышки резали тьму ее зажмуренного взора.

Один… Помни меня такой, какой не желал бы знать никогда!

Два. Прими мою власть и неизбежность всей той боли, что пришлось тебе пережить в моих руках!

Три. Знай, что я никогда не устану благодарить богов за то, что встретила тебя!

Четыре… Я люблю тебя, Дмитрий Иноземный, и я останусь с тобой, в твоем сердце, до тех пор, пока не перестанет биться мое собственное!

Пять…

«Лера!»…

Чужое имя. Последний вскрик без сдержанности, агония боли расставания.

Угасающий ветер.

Полторы зимы самого светлого чувства!

Закрылся, испарился, захлопнулся портал в иное измерение. Словно и не было его никогда.

Так было необходимо. Жертва во имя будущего и настоящего была принесена.

Ни единой слезинки не скатилось по лицу матриарх Лаэртии Справедливой, но холод и печаль навсегда поселились в ее сердце. Гордая стать королевы самых великих земель не согнулась под волей рока. Пелена серых облаков разошлась, и вновь выглянуло солнце, заигрывая с гранулами слез пустыни в высокой тиаре в волосах женщины.

«Я буду любить тебя всегда!» - прошептала она, захватив в кулачок воздух и поднеся его к губам, целуя след его присутствия и отпуская навсегда.

Прошло довольно много времени, прежде чем на ее плечо легла ладонь прекрасной темноволосой женщины. Если бы не присутствие верной подруги и соратницы, Лаэртия никогда бы не смогла проявить железную волю и отпустить мужчину, которого полюбила всем сердцем впервые в жизни.

Латима ободряюще улыбнулась, словно подтверждая правильность действий королевы. Обнявшись, они вместе проследовали к лесной поляне, где их ожидала золоченая колесница, запряженная двумя кобылами вороной масти.

Словарь

Атланта – древняя империя Атлантида.

Алессия – столица Спаркалии.

Антал – верховное божество Атланты. Согласно легенде, в стремлении создать идеальный мир благословил матриархальный уклад правления и отметил печатью благосклонности каждую из правящих женщин империи.

Астропеус – священный цветок. Символ империи Атланта. Выглядит как орхидея, только в несколько раз крупнее. Цветет круглый год, чаще всего красным и белым цветом.

Амбитадор – посол мира. Ког

да во время военных действий к тебе приходит амбитадор, военные действия прекращаются на момент переговоров. Нанесение оскорблений или ран послу в этот момент недопустимо.

Аэдин – верховный Бог Земли Белого Безмолвия.

Ардены – племя, проживающее на землях Атланты, независимые кочевники.

Зима – условное название года

Земли Белого Безмолвия – предположительно, территория современной Норвегии.

Заокеанарум – неизведанная земля, лежащая за океаном.

Оциллы – племя лесных охотниц.

Кассиопея – патриархальная империя, уступающая Атланте по силе военной мощи, но претендующая наравне со Спаркалией на мировое господство. Считалась главным экспортером слез пустыни.

Криспида – Богиня любви, справедливости, страсти, плодородия и чувственности, сестра Бога Антала.

Лакедон (Лаки в Кассиопее) – Бог подземного царства.

Лассирия – независимая республика в составе Атланты. Со временем была захвачена Кассиопеей, а после отбита войсками матриарх Элики Бессердечной. Славится прекрасным шелком.

Матриарх – титул правительницы империи Атланта.

Матриарх Изменчивых Вод – Богиня морской стихии и дождя.

Мера масла – час. За это время капли масла перетекают из клепсидры в подобие песочных часов.

Масляные капли – минуты.

Пантеры – боевое подразделение амазонок - атланток. Подчинены матриарх и являются самыми выносливыми воительницами в империи.

Пурпурная лента – мера наказания. Применяется исключительно к мужчинам. Приговоренные к пурпуру становились на сутки развлечением для всех без исключения женщин империи, кто пожелает воспользоваться распятым на дыбе узником.

Печать благосклонности – особое расположение богов и/или правящей элиты.

Совет Десяти - аналог парламента в Атланте.

Солнечный круговорот – сутки. В то время равнялись двадцати трем часам и получили свое название от оборота солнца вокруг земли (согласно их поверью).

Слезы пустыни – алмазы. Ценились как ювелирный камень, так и в науке, в частности благодаря преломлению света.

Спаркалия – патриархальная империя, славившаяся своей военной и политической мощью и не уступающая Атланте в уровне развития.

Тулинария - управляющая транспортными вопросами в Атланте.

Хронос – верховное божество времени. По поверью, может изменять пространство и время. Его имя произносится одинаково для каждой империи, а образ присутствует во всех религиях Древнего Мира.

Фебус – луна.

Фиакрон – крытая повозка, запряженная лошадьми.

Глава 1

Наше время.

Последний росчерк, финальный штрих, завершающий аккорд – уверенное движение руки по темно-синей плоскости грифельной доски меловым маркером, последнее сцепление двух завершающих векторов – и вот под ладонью оживает схематичная графическая 3D-панорама изогнутых линий, трансформировавшаяся рукой художника в переплетение акведуков, соединивших материк и остров лучами-перешейками транспортного и пешеходного сообщения. Лучеобразные росчерки от фантазийной реконструкции вероятного дворца до схематичных строений окружающего города – рисунок завершен, и на его создание ушло не более трех минут.

Мужчина окинул свою работу критическим взглядом на предмет любой вероятной неточности, разомкнутой линии или недостоверной пропорции и, удовлетворившись результатом, повернулся к затихшей от любопытства аудитории.

- О, это «Звездные Врата»! – донесся саркастический комментарий с дальнего яруса, спровоцировав волнообразные смешки и свист других студентов. – Вы покажете нам сериал, да? Можно со второго сезона?

Дмитрий Савичев, профессор истории и археологии, магистр Академии Наук (как часто при упоминании этого статуса ученые мужи роняли челюсти, соизмерив возраст и достижения!), благодушно улыбнулся без труда вычисленному возмутителю спокойствия и склонил голову набок.

- Именно так чаще всего изображают архитектуру величественного древнего государства Атлантиды в источниках научной и художественной литературы, а в последнее время, как мне услужливо подсказывает молодой эксперт, и в кинематографе. Но каждый раз за основу берется универсальная модель исторической реконструкции. Откуда берет свое начало уверенность в достоверности этой модели?

Если брать отправной точкой труд Платона, - полагаю, он в представлении не нуждается, - первые упоминания встречаются в этом описании. Что касается самого описания… На данный момент в научных кругах он считается либо полностью выдуманным Платоном философским мифом, либо — мифом, сочиненным на основе смутных воспоминаний о какой-то древней катастрофе, предположительно, извержении вулкана Санторин в середине XV в. до н. э. При этом, в околонаучных кругах Атлантида является излюбленным предметом для самых разнообразных, необыкновенных и совершенно фантастических гипотез. До сих пор не затихают споры на предмет того, чем же являлся труд древнего философа – научной работой или же художественным приключенческим бестселлером. Вот, к примеру, как столь популярные легенды о вампирах и ликанах.

По аудитории прокатилась волна сдавленного смеха – такой микс недоверия и расслабления, прелюдия к новому этапу – установлению взаимоуважительного контакта с новым преподавателем, о котором наверняка изначально зародились страшилки и легенды, мало соответствующие действительности. Дмитрий ослабил узел галстука, не препятствуя проявлению пока еще прикрытых эмоций со стороны студентов, доказывая своей добродушной невозмутимостью правильность их представлений.

- Современный ученый мир разделился на два противоположных лагеря, - дождавшись прекращения гула голосов и сдержанного смеха, продолжил Савичев. - Приверженцы Платона находят все новые доказательства реальности существования Атлантиды. А противники не обращают на них никакого внимания, практически голословно заявляя, что Атлантида – это миф.

- А как считаете вы? – студентка в очках в тонкой оправе быстро отложила ручку, законспектировав последние слова. Савичев мысленно поздравил себя с победой, хотя в том, что касалось женской половины группы, его доводы и манера изложения материала имели второстепенное значение. Они готовы были слушать его открыв рот, даже если бы преподаватель начал излагать квантовую механику.

- Я опираюсь на результаты научных открытий. Что же касается философов древности - Платон был совершенно уверен в существовании могучего царства атлантов, которое процветало на острове в Атлантическом океане, затонувшем девять с половиной тысяч лет до нашей эры. Источником информации был его прадед, Критий. Он, в свою очередь, узнал эту историю от своего деда, которого звали тоже Критий. Ему про Атлантиду рассказал большой друг и родственник его отца, Солон – «первый из семи мудрецов». Ну, думаю, маркетологи и будущие стратеги со мной согласятся в одном: правильный пиар способен сотворить чудеса даже вне времени!

Студенты снова засмеялись уже раскрепощеннее и свободнее. Яркая брюнетка, сидевшая в третьем ряду в окружении двух подруг, словно сошедших всей троицей со страниц глянцевого Vogue, манерно, нарочито медленно подняла руку. На безымянном пальце засверкали камни перстня, по блеску которых можно безошибочно определить «слезы пустыни», как их, согласно найденным источникам, называли древние атланты. Иначе говоря – бриллианты.

Ничего вроде бы не изменилось, но по слегка сместившейся полярности в аудитории Савичев все понял – так всегда случается при активности неформальных лидеров в любой социальной группе.

- Дмитрий Сергеевич, - протянула девушка, вложив нотку замаскированного ироничного презрения в произношение имени. – А вы можете объяснить, как нам вся эта древность пригодится в менеджменте и управлении бизнесом?

Кто-то засмеялся, кто-то саркастически хмыкнул, а крепкий парень в футболке с национальной символикой и медальонами на цепях, явно соблюдающий имидж местной звезды рэпа, начал стучать кулаком о поверхность парты, отбивая бит.

- Беспал, пойдешь в большой бизнес по трупам, начиная с нуля, учение древнего Платона про маньяков-атлантов верной дорогой направит тебя!

Глава 2

- Савичев, кого-то другого я бы проклял на три столетия вперед за звонок в такое время! – Если Майкл Бергер, немец с русскими корнями, в бешенстве, то очень умело это скрывает. Впрочем, ничего другого ему не остается – статус ищейки персонала мирового уровня не терпит сантиментов.

«Я могу найти, кого угодно: от менеджера по клинингу с навыком скоростной телепортации, до сотрудника Пентагона, который позволит всему штату взять оплачиваемый отпуск, потому как с легкостью выполнит и их работу тоже», - так любит говорить о себе элитный head hunter. Ходит легенда, что он написал эту оду самому себе даже в своем первом резюме. Это сейчас ни у кого нет сомнений, что он все-таки их отыщет, если понадобиться, но тогда… Наверное, это развеселило многих. До тех самых пор, пока…

Савичев редко интересовался успехами Бергера на поприще сыска уникальных кадров, но пару случаев запомнил.

Уолл-стрит. Падение курса акций с последующим всплеском активности, оглушительная паника на фондовых рынках. Мировая экономика? Нет. Несколько движений уверенных пальцев неоценимого сотрудника, которому понадобилось пара недель, чтобы пошатнуть этот вектор и обогатить некоторых людей на миллиарды долларов.

Все слышали о вторжении государства Х на территорию государства У в ЮАР? Нет? Вот и он не слышал. Но остальным было невдомек, что аннулирование военного конфликта произошло усилиями команды из трех человек, которым для этого не понадобилось даже лететь в зону предполагаемых боевых действий.

Взлом сервера крупнейшего синдиката Колумбии с неоспоримым прикрытием под строительный бизнес… Чем славится Колумбия, знают даже дети. Поговаривали, что юному дарованию, сломавшему сложные ступени защиты, не более восемнадцати лет.

Дмитрий покачал головой, услышав в трубке глубокий зевок. Он сам потерял сон, стоило только увидеть перечень оборудования и его характеристики.

- Давай, просыпайся и открой страницу 17 своего опуса. Но прежде, ответь мне на вопрос. Сам придумал, как затравку для нового проекта самопрезентации, или насмотрелся научно-фантастических фильмов?

- Сильно круто для тебя?

- Позволь-ка пояснить тебе некоторые моменты, я не первый год веду исследования в условиях полярной зимы. Продолжительность ледового периода составляет около 2,5 месяцев в году, и рассчитать зависимость изменения ледового шельфа от метеорологических и сейсмических колебаний не под силу никому. Что ты написал, сам соображаешь? Расчет динамики колебания на период от трех календарных месяцев? Кто твой заказчик? Бог? Или потомок древних атлантов? Ты ему напомни, что континент в итоге все-таки канул под воду.

- Я знал, что ты лишишься сна, - самодовольно ответил Бергер. – Но вопрос о том, как удалось создать столь уникальный тип плат для бурильных установок, задашь заказчику при встрече. Это не моя парафия. А будь по-иному, не мне тебе объяснять понятие термина «ноу-хау».

- Дальше, Миш. Ультразвуковая настройка путем трансформации жидкокристаллических инноваций. Твой работодатель – господь Бог? Ты знаешь, что поведение ультразвука невозможно рассчитать?

- Я знаю, что его штату научных деятелей это удалось. И…

- И каждого из них подобрал для него ты!

- Нет, только двоих, - Бергер не смог скрыть удовольствия в своих словах. – Так сложно поверить в миграцию мозгов, когда дело касается ОАЭ? Хватит иронизировать. Скажи честно, впечатлен? Я могу договариваться о встрече?

- Конечно! Мы поговорим обо всех чудесах. И об ультразвуке, и о нашествии рептилоидов… Это куда приземленнее, чем… вот… «диапазон бурения от 120 метров». Такое бывает, при норме в двадцать.

- Дима, твоя ирония говорит об одном. Тебе не терпится пообщаться с этим человеком. Я начинаю организацию встречи. Он ответит на твои вопросы, и, полагаю, там тебе будет уже нечем крыть.

- Да ради бога. Только, надеюсь, ты не забыл ему сказать, что ближайшие несколько лет я не собираюсь прозябать на арктических широтах? Мои открытия от меня никуда не денутся.

- Незаменимых людей нет, ты это знаешь?

- Людей – сколько угодно. Профессионал моего уровня – всего один. Так что смени тон директора-самодура заштатной фирмы и молись, чтобы все розовые сказки оказались правдой хотя бы на пять процентов. Пока этот концепт увидит свет, может, я и подготовлю кого потолковее, кто будет рад сворачивать многовековой лед пилочкой для ногтей за такой шанс. Договаривайся и молись, чтобы твои научно-фантастические фантазии оказались правдой. Отбой.

Ощущение чужого взгляда укололо затылок. За время своей военной карьеры он приобрел бесценный навык – ощущать его даже через расстояния и стены. Здесь ему ничего не угрожало, но сознание и инстинкты не прерывались на отдых даже в мирное время.

- Оля, ты почему не спишь, моя хорошая?

Ольга Лоран стянула полы черного кружевного пеньюара, который ничего не скрывал, наоборот, будил желание, оставляя простор для полета фантазии. Великолепие с атласной алой лентой на груди, завязанной в кокетливый бантик, едва прикрывало ее стройные бедра с размашистой каллиграфией надписи-татуировки «Oderint dum metuant», так красноречиво отразившей всю сущность скандальной журналистки светской хроники. Вожделение вспыхнуло новым взрывом сверхновой при виде гладкой смуглой кожи с курсивом надписи, к которой он так часто любил припадать губами в порыве наивысшего эротического исступления.

Глава 3

9500 г. до н. э.

Атланта – Спаркалия

Оранжево-золотистое пламя утренней зари затопило горизонт. Языки обманчиво ласкового живого огня оплели оранжевым светом каменные столпы колон, купол дворца правительницы, линии акведуков, брусчатку широких улиц, заиграли яркими бликами в парусах галер пока еще спящего порта Атланты. Новый круговорот солнца вступил в свои права, повинуясь воле священного Антала, покровителя этой могущественной державы, чтобы ознаменовать собой новые свершения и достижения.

Не прошло и половины меры масла, как широкая площадь возле Дворца Матриарх начала заполняться людьми. Они все прибывали, растекаясь по улочкам, занимая места, рассредоточивались вдоль ограждений мостов у порта. Возбужденный гул голосов заполнил просыпающийся город, в воздухе повисло восторженное ожидание и нетерпение.

Воительницы гвардии Пантер наблюдали за скоплением народа, но все было спокойно и чинно – они уже и забыли, когда последний раз сталкивались со смутой и нарушением общественного порядка. Железная дисциплина царила здесь испокон веков, так издревле повелось в этом прекрасном государстве – воинственная Атланта славилась своими завоеваниями новых территорий, подчас жестокостью и бескомпромиссностью, но в самой империи царил мир и процветание. Никогда сюда не долететь отголоскам кровавой сечи, не смутить умы умиротворенной знати свистом клинка и стрел, не омрачить чело даже упоминанием о «поцелуе смерти» и тех, кто навсегда остался павшим на полях сражений.

Гордые девы Атланты вплели в волосы утренние цветы, собрав букеты алых и белых астропеусов, символизирующих величие матриархата. В этот утренний час они смеялись, переговариваясь, приветствуя друг друга, замирая в предвкушении перед появлением своей королевы Лаэртии Справедливой и бесстрашной посланницы воли империи Латимы Лучезарной, которая ныне отбывала в мореходное путешествие к берегам варварской Спаркалии с возложенной на нее миссией – заключить мировое соглашение с Аттикусом из рода Фланигусов.

Могущественная Спаркалия всего за четверть века достигла небывалой военной мощи и политического влияния. Сложившие свои полномочия матриарх Атлантида Мудрейшая по мнению многих допустила в свое время досадный промах, не принимая в расчет расцвет второй сильнейшей после Атланты империи. Ее политические реверансы с мудрым Аттикусом вызвали возмущение многих, кто втайне жаждал нового военного похода и порабощения варварской патриархальной империи. Именно это, как считали некоторые радикально настроенные роды знати, входившие в Совет Десяти, в свое время развязало руки Кассиопее, которая трижды совершала нападения на территории независимой Лассирии. С Актием, царем Кассиопеи, бывшая матриарх также исполняла танец на острие меча дипломатии, закрывая глаза на многое в обмен на Слезы Пустыни, которыми наполнялась казна за время ее правления.

Немногим более трех зим тому назад ее дочь Лаэртия, будущая наследная матриарх, впервые выступила на Совете Десяти и без смущения выразила свою точку зрения на происходящее, радикально отличимую от позиции собственной матери. Она практически высмеяла миротворческую политику матриарх и вынесла на суд совета свод более ужесточенных правил в отношении империй, которые вскоре открыто начнут смеяться в очи матриархальной державе. Шесть из десяти членов совета единогласно приняли реформы молодой принцессы, а сама Атлантида, не сдержав гнева, посоветовала дочери заниматься воспитанием наследницы Ксении и проводить больше времени в светских дворцовых развлечениях и праздном великолепии, а не в совершенствовании науки меча и политической стратегии.

Лаэртия выслушала гневную отповедь матери с невозмутимым почтением. «Я услышала тебя, о моя матриарх!» - спокойно ответила она перед тем, как покинуть совет и вернуться к изматывающим тренировкам с мечом и стрелами. А спустя несколько солнечных круговоротов поразила всех, вызвав мать на разговор мечей в храме Криспиды при расцвете Фебуса.

Эти противостояния за власть никогда еще за все время существования империи не завершались закатом чьей-либо жизни. Говорят, Лаэртия истекала кровью, пропуская удары опытной матриарх, но сама сделала все, чтобы не причинить матери вреда – обезоружила ее без единой капли крови. Когда меч гордой принцессы коснулся груди правительницы, у наблюдателей возникло ощущение, что договоренность обеих женщин была предопределена изначально. На исходе цикла Фебуса правительница Атлантида сложила свои полномочия, и на трон взошла прекрасная Лаэртия, получившая в народе титул «Справедливая».

… Изматывающий зной еще не раскалил валуны мощеной мостовой и светлые стены строений, в воздухе ощущалась прохлада. Морской бриз играл волосами гордых дев Атланты, прекрасных и лучезарных в изысканных нарядах, в которых преобладал белый цвет. Никто из них не обращал ни малейшего внимания на мужчин, которые замерли на почтительном расстоянии вытянутой руки за спинами величественных и прекрасных атланток. Так повелось в империи испокон веков – даже прославленные воины, мудрецы, поэты и советники, как и сыны приближенной ко двору аристократии вынуждены были существовать в тени дочерей Криспиды, не имея большинства гражданских прав, доступных девам. К мнению знатных мужей часто прислушивались, никогда не притесняя без нужды, но любое нарушение жизненного уклада и попытка поставить себя выше любимиц Антала жестоко карались. Исключения были возможны лишь для избранного вольного спутника жизни матриарх и ее сыновей, но только тех, кто был отмечен при рождении печатью божества и получал титул «Богорожденных». Обычно это касалось близнецов либо тех мальчиков, кто во всем походил на мать, а не на отца. Но уже три века подобного не происходило – женская линия правящего рода приводила в свет исключительно величественных дочерей, а почета и славы при матриарх последним удостоился только спутник правительницы Стелинии более трех веков тому назад.

Глава 4

Спаркалия

Ее руки не дрожали, когда она решительно завязала ленты темного плаща на своей шее в причудливый узел. На ее красивом лице не было ни тени волнения, сомнения или нерешительности. Чуть прикусив чувственные губы для прилива крови, Латима медленно подошла к огромному зеркалу, занимавшему практически всю стену в покоях, отведенных для иноземных послов и амбитадоров.

В этот поздний час в императорском дворце Алессии царила неестественная тишина. Свита Лучезарной наверняка крепко спала в своих отдельных комнатах, их сон всегда был чутким – воительницы-Пантеры помнили о том, что находятся на вражеской территории, пусть даже под иллюзией шаткой дипломатической неприкосновенности были готовы встать на защиту своей госпожи по первому сигналу тревоги.

Вспыхнувшее между императором и послом вожделение не было тайной для сопровождающих. Так повелось издавна в Атланте – не стесняться своих желаний, брать то, что хочешь получить, по возможности, мирным путем, если же нет – приложить усилия. В любви, как и на войне, обычно хороши все методы. Надо лишь уметь предвидеть последствия своих деяний на несколько шагов вперед, чтобы понять, какой именно результат в итоге получишь.

Латиме Лучезарной потребовалась вся ее выдержка, железное, выработанное долгими зимами самообладание, чтобы сохранить спокойствие, не позволяя пламени взбунтовавшейся плоти одержать верх над разумом.

- Не преграда согласию между державами мое утомленное сердце, - Латима редко использовала в своей речи подобные поэтические обороты. Но сейчас она несла послание от матриарх, которая славилась своим красноречием, и собиралась произвести на молодого императора самое благоприятное впечатление. – Долг соглашения вновь принуждает меня, забывая усталость, скрепить его оттиском новой печати.

Она без тени смущения разглядывала мужчину, сидящего напротив во главе длинного каменного стола переговоров. Оружие, которым были увешаны стены зала, не произвело на нее ровным счетом никакого впечатления – вооружение Спаркалии во многом уступало Атланте, которая всегда негласно работала над укреплением военной мощи. Лаэртия не жалела сил и злата на исследование и разработку новейших видов оружия, информация о котором содержалась в строжайшем секрете. Клинок булатной лассирийской стали, тяжелые арбалеты, громоздкие копья – давно мудрые девы ее империи усовершенствовали подобное оружие. Легкие мечи рубили все живое на своем пути, арбалеты, которые легко было умостить на плече, поражали цель с максимальной точностью, а копья были невесомы и точны, достигая в полете запредельной скорости. О том, чем занимались ученые мужи в лаборатории Лаэр, она редко интересовалась, но знала одно, когда это оружие увидит свет, Атланта станет непобедима.

Декорированные златом и металлом Фебуса стены, россыпь слез пустыни и смарагдов по капители колонны – она никогда не была заложницей роскоши и богатства, хотя вынуждена была признать, насколько богатыми были залы этого дворца. Но даже их блеск и великолепие меркли на фоне молодого императора жестокой империи.

Аларикс Фланигус, не стесняясь, буквально ел глазами прекрасного посла Атланты. В глубине светлых омутов с искорками неприступного льда сложно было прочесть истинные эмоции. Вся поза мужчины выражала снисходительную скуку, его мысли витали далеко за пределами зала и совсем в иной плоскости. Латима вела разговор спокойно и невозмутимо, ни один мускул ее не дрогнул, выдавая в точеных чертах лица истинное волнение, наверняка ее взгляд был таким же холодным и сосредоточенным. Но это не мешало ей любоваться величественной фигурой императора с телом воина, скользить внимательным взглядом по сильным рукам с бугрившимися мышцами и четкой сеточкой вен, крыльям широкой груди, рельефному торсу и сильным ногам. Пожар опасного, будоражащего кровь вожделения растекался по ее телу, пришлось собрать все свое мужество и сделать над собой горячие усилия, чтобы не дрожать от внезапно нахлынувших чувств.

Никогда еще Лучезарная не видела столь красивого и сильного мужчины. В свои двадцать пять зим она успела познать очень многих, узнать цену чувственному наслаждению от единения в закрытых покоях под пологом лазурного шелка, но чувств подобных тем, что она испытывала сейчас, ей еще не довелось впустить в свое сердце. Все мужчины, которые делили с ней ложе, и близко не стояли с волевым и мужественным Алариксом. Мужи Атланты были слабы и податливы любому приказу дев империи, не осмеливаясь просить о чем-либо и отказывать – подобное своеволие всегда жестоко каралось. Она забывала их лица с восходом солнца, те же, кто оставлял след в памяти благодаря своим навыкам и проявлением характера, давно отправились в чертоги Антала. Латима не имела права компрометировать свое имя излишними подробностями своих чувственных удовольствий.

Она не стеснялась дарить своим партнерам ласку рабов, она испытывала запретный восторг, когда крепкие рабы, бывшие воины, держали ее роскошные косы в захвате сильных рук, имея ее гибкое тело по своему усмотрению, подводя гордую воительницу к тонкой грани удовольствия, смешанного с болью. На время опасная и своенравная Лучезарная становилась робкой и уязвимой в их крепких объятиях, позволяя тем чувствам, которые была вынуждена прятать глубоко, вырываться из груди вместе со слезами и счастливыми стонами. Только тогда ее тело дрожало от экстаза, горло саднило от стонов и криков наслаждения, а в глубине души вспыхивали, взрываясь и распадаясь на блики света, сотни небесных светил, которые открывали врата навстречу абсолютному счастью и умиротворению.

Но стоило первым лучам солнца окрасить горизонт, полет обрывался на своем пике. Латима смущенно улыбалась своему ночному любовнику, который внутренне расцветал от осознания того, что смог покорить самую жестокую и прекрасную деву империи, втайне забавляясь его иллюзиям абсолютного превосходства. Занятно было наблюдать его гордо вздернутый подбородок, злорадную улыбку, пошлые замечания, которые вливались в кровь новыми очагами тайного удовлетворения; страстная ночь развязывала язык всем без исключения, так забавно было слушать ахинею каждого из временно возвысившихся рабов. О, все без исключения любили пофилософствовать на отвлеченные темы после жаркой ночи с Лучезарной. Многие недоумевали, как Атланта смогла добиться величия, если ее девы в постели оказывались бесстыдными и готовыми на все рабынями мужчин, и, не имея сил смириться с собственной жалкой участью, наполнялись чувством глупого превосходства. Иные строили планы на последующие ночи, расписывая в деталях свои низменные желания; у всех без исключения преобладало одно – заставить приближенную матриарх ползать в ногах, умоляя о ласке. Особо запомнился пленный воин Кассиопеи, пронзенный стрелой Криспиды от одного только поцелуя, который признался в том, что давно разработал план побега из шахты, где смог возвыситьлся до главного надсмотрщика за рабами. Не в силах вернуть ускользающий разум после рабской ласки в исполнении Латимы, он легко сдал всех своих соратников, умоляя взамен лишь об одном – чтобы прекрасная Лучезарная бежала из родной империи вместе с ним и вошла в его дом величественной супругой.

Глава 5

Антарктида.

Археологическая полярная станция

7 июня

Лето в Северном полушарии.

Наверняка неискушенному обывателю при подобном сочетании слов, - особенно тому, кто уже подзабыл школьный курс географии, - рисуются потрясающие картины слепящего солнца, долгий полярный день, суета смешных пингвинов и дрейф тающих льдин по водной поверхности. Лето же – оно и в Африке, и на Южном полюсе лето, разве нет?

Ну, а теперь суровая реальность: самое теплое время на материке приходится на период с ноября по февраль – это весна и лето в Южном полушарии. На побережье воздух может прогреться до 0°С, а вблизи полюса холода температура поднимается до -30°С. Яркое солнце буквально сжигает сетчатку, поэтому без солнцезащитных очков с максимальными светофильтрами здесь делать нечего. Загар не уступает южному, если, конечно, кто-то рискнет принимать солнечные ванны в столь суровых условиях.

Самая низкая температура – с марта по октябрь, осень и зима в Антарктиде, когда столбик термометра опускается до -75°С. Это период сильнейших бурь, самолеты на материк не прилетают, и полярники на долгие восемь месяцев оказываются отрезанными от остального мира. Это статистика. На самом же деле для принца Абу-Гасана, курирующего исследования и раскопки, не было ничего невозможного: провиант и комплектующие, как и смена специалистов, прибывали исправно и в срок, качество спутниковой связи оставалось на высоте, а новейшие технологии создавали в комфортных коттеджах для участников экспедиции уютные условия.

Сейчас холод в минус пятьдесят по Цельсию уже не казался таким убивающим. Шквальный ветер утих, как обычно перед днем солнцестояния, который будет 22 июня. Солнце наполовину покажется на горизонте около полудня, а затем снова скроется – однажды Савичеву приходилось наблюдать это редкое явление. Особое преломление солнечных лучей – рефракция – продлило короткий рассвет, позволив наблюдать оттиск светила еще в течение часа после его захода. Сейчас же на безмолвной земле царила полярная ночь, а в небе вершило свое лазерное шоу завораживающее северное сияние. К переливам солнечного ветра в озоновом слое невозможно привыкнуть – изо дня в день это явление притягивает взгляды, словно полотно мастера-живописца, который пишет свои уникальные картины, никогда не повторяясь в переплетении штрихов и мазков всевозможных оттенков.

Дмитрий сделал глоток обжигающего кофе и внес очередную запись в поле лингвистической базы данных. В его рабочем кабинете царил творческий апокалипсис, но он редко обращал на это внимание. Последнее открытие – раскопка на глубине трехсот метров обнаружила, судя по всему, самую крупную библиотеку погибшей империи. Сохранились не только глиняные таблицы, но и обрывки папируса, многовековой лед законсервировал их получше вакуума и других архивных спецусловий. Но самым захватывающим было то, что эти документы содержали в себе транскрипции. Такие находки ему приходилось раскапывать и раньше, а сейчас словарный запас мертвого языка древних атлантов дополнился новыми терминами, правда, некоторые из них были нарицательными именами и не всегда понятными. Савичев не уставал поражаться изысканной мелодичности этого языка, а поэзия, которая очень сильно напоминала Гомера, брала за живое с первых строк. Атланты поклонялись солнцу и луне, всем четырем стихиям, погодным условиям и самому Времени, как высшим абсолютам, практически в каждом стихосплетении были упоминания богов их пантеона. Даже тот факт, что пока не удалось отыскать что-либо, что бы рассказало о тайном оружии, особо не расстраивал археолога вип-класса. Их исследования только начались, впереди предстояло много новых открытий, о чем уже сообщили данные дронов, которые могли погружаться в ледяной шельф на сотни метров.

Глухо хлопнула дверь, и Дмитрий поморщился. Штат археологической базы на этот момент состоял из двадцати двух человек: программисты, механики, криптологи, профессиональные операторы бурильных установок, геодезисты, коллеги-историки и спелеологи. И это без учета медиков, поваров и смотрителей станции. С самого первого дня все эти люди смотрели на него, как на главного, который по умолчанию должен был раздавать им указания и курировать работу, координируя действия. Такая невольная популярность иногда жутко бесила.

Литеры древних письмен запрыгали перед глазами, словно возмущаясь нарушением спокойствия, и Савичев отложил очередную глиняную пластину на пол к стопкам точно таких же. Не прошло и минуты, как двери распахнулись, и в зазор просунулось красное от мороза лицо ведущего программиста бурильной установки.

- Кейн, что стряслось? – Дмитрий поморщился, глядя на грязные следы, которые полярник оставил на полу, когда решительно двинулся к нему, расстегивая на ходу крепления термокапюшона. На его лице застыло выражение а-ля «шеф, все пропало», но Савичев лишь иронично усмехнулся – у Кейна Макгрегора постоянно что-то случалось, но еще ни один сбой не привел к апокалипсису или хотя бы к остановке работ.

- Необъяснимая магнитная аномалия на глубине семисот трех метров! Статические разряды закоротили центральный процессор, уровень напряжения превысил норму на три процента…

- Выдохни. Кофе будешь?

Ирландец оторопело моргнул, уставившись на ключевого археолога экспедиции, как на умалишенного. Дмитрий устало вздохнул. Разница менталитетов налицо.

- Ладно, главному разработчику его высочества объяснили? Что ответил?

- Передали данные, сняли показатели, вся лаборатория сейчас работает в аварийном режиме. Пока что сами не понимают, что происходит.

Глава 6

- Что столь сильно развеселило тебя? – очередная нить лианы, которую так сложно было разорвать и даже разрезать ножом, с треском разорвалась, не выдержав напряжения. Савичев мысленно выругался. Тяжело человеку, привыкшему изъясняться краткими выражениями, сейчас обдумывать каждое свое слово, чтобы не заставлять собеседника недоуменно открывать рот и переспрашивать дважды.

Ведикус из какого-то там старинного спаркалийского рода, название с первого раза было выговорить нереально, окончательно пришел в себя лишь около двух часов назад. Несмотря на то, что Дмитрий сумел вовремя проснуться и отбить его нападение, поверженный воин не собирался сдаваться – вырывался, пытаясь укусить за горло, в какой-то момент ему удалось даже отбросить нож в сторону. Тогда Савичев, недолго думая, просто вырубил его одним из приемов боевого дзюдо, нажав на специальные болевые точки.

Мужчина долго не приходил в себя, а Дмитрий понял, что испытывает по-настоящему зверский голод. Возле озера рос кустарник с обилием красных ягод, сама вода просто кишела живностью, но отсутствие спиннинга сделало мечту о жареной рыбе невыполнимой. Ягоды выглядели аппетитными и идеально гладкими, но именно это и настораживало сильнее всего – в ветвях пели птицы, а на красных плодах не было заметно ни единой вмятины от укусов. Базовый курс спецназовца приучил его обращать внимания на самые, казалось бы, незначительные детали, как и обходиться альтернативными способами добычи пищи.

Впрочем, личинки и взрослые насекомые, источник белка, все же оставались самой крайней мерой, а поскольку кругом была не бесплодная пустыня, а изобилующий дарами природы лес, и вовсе абсурдным вариантом.

Савичев все же попытался поймать рыбу с помощью копья, которое едва не унесло его жизнь, но задача оказалась невыполнимой на данном этапе. Раньше ему этим заниматься не приходилось, а для практики и закрепления навыка требовалось, по скромным подсчетам, как минимум сутки. Пришлось отыскать гибкие прутья речной лозы: куда проще было изготовить лук и подстрелить одну из птиц. Лианы с трудом поддавались ножу и казались неразрывными, поэтому Дмитрий нарезал достаточное, по его меркам, количество для изготовления тетивы.

Незнакомец все еще оставался без сознания, и Савичев, отбросив сантименты, отвесил ему несколько оглушающих затрещин, держа наготове нож. Но напавший на него мужчина только уставился с ненавистью и подозрением на вероятного неприятеля и спокойно уселся на поваленную колоду дерева.

- Я не враг тебе, - спокойно сказал Дмитрий, спрятав нож в карман. – И к тому же не имею ни малейшего понятия, о чем ты говоришь.

- Ведикус из рода Остодеусов, столь древнего и почитаемого, что он уходит своими корнями к истокам могущественных пращуров, не будет вести свой разговор с презренным…

- Ведикус из рода… почитаемого и древнего, короче, даже презренный шакал достоин знать, в совершении каких проступков его обвиняют, разве нет?

Да уж, думал Дима, подбирая слова, веселое ему предстоит времяпрепровождение. Придется рассыпаться в эпитетах и словесных реверансах, вливаясь в чужую культуру, тогда как сейчас банальное «на кого батон крошишь?» сейчас было бы куда эффективнее.

С долгую минуту мужчина внимательно изучал его, затем, видимо, в чем-то убедившись, изрек в свойственной его языку мелодичной манере:

- Сила и дух в тебе и нетерпимость к самоуправству презревших законы женщин. Но что же привело тебя в столь опасное место, в их исконные владения? Отсюда прочь бежит даже кровожадный хищник, стоит преданным сукам Справедливой появиться.

- А Справедливая – это кто?

Ведикус даже дрогнул от изумления и недоверчиво свел брови, явно не понимая, как можно не знать, по его мнению, очевидного. На некоторое время прежняя подозрительность промелькнула в его карих глазах, но тут же отступила под пристальным взглядом археолога.

- Матриарх проклятой богами Атланты, столь прекрасная ликом, сколь жестока и непримирима душой. В ее глазах искушение страсти, а в ее помыслах смерть и тьма беспросветной ночи. Ее уста источают нектар, а разум отравлен безумием всевластия и превосходства над мужами не только презренной империи, ибо для нее нет исключений. Ее слова баюкают твою осторожность, а точеные персты уже острят клинок, который унесет твою жизнь. Сколь бы ни была сильна твоя ненависть, у нее проклятый дар опутывать сетями страсти на своем ложе и усыплять твой разум сладким ядом. Посмотришь в ее ясные очи – сгоришь навсегда в пламени вожделения, не желая больше никакой свободы вдали от ее длинных ног. Ее персты держат лук подобно самому ловкому из воинов, и говорят, в бою невозможно избежать ее стрелы, которая оборвет твою жизнь…

- Кажется, я уже хочу эту телку, - с веселой иронией сказал Савичев и едва не рассмеялся, увидев, как округлились глаза собеседника. – То есть, она действительно так прекрасна и могущественна, как ты утверждаешь? Ты лицезрел ее воочию и остался жив? Как же так вышло?

- Я уберег свой взор от этой участи, слава богам! Даже Аларикс Фланигус, бесстрашный император, не стал проверять достоверность людской молвы и ведет с ней переговоры через послов, а не воочию. Но на самом деле, он просто скрывает свое презрение к этой женщине. Судьба подобных лучезарных прелестниц – в закрытых покоях знатных патрициев, в ошейнике из стали ночного светила и ярких самоцветов, а не на поле боя! Эта зарвавшаяся империя поставила себя выше достойных мужей, которых боги наградили недюжинной силой и выносливостью. Эти непокорные красавицы правят там, убивая несогласных с волей богов, но близок тот час, когда корабли Спаркалии войдут в воды Атланты и поставят на колени проклятых амазонок!