Пламя Чёрной Башни том 4

Глава 1. Письмо из Звёздной башни

Свиток прибыл на рассвете, когда первые лучи солнца только коснулись чёрных шпилей башни. Печать на нём мерцала тусклым серебром — знак Звёздной башни, обители заклинателей тьмы.

Си Ень развернул послание, пробежал глазами по строкам и нахмурился.

— Что там? — Мэйлин подошла ближе, заглядывая через его плечо.

— Сам не пойму, — он передал ей свиток. — То ли просят о помощи, то ли приглашают полюбоваться на диковинку.

Мэйлин прочла вслух:

— «В стенах Звёздной башни происходят явления, природа которых вызывает... затруднения в толковании. Присутствие заклинателей огненного источника могло бы пролить свет на происходящее. Или не пролить. Приглашаем представителей Чёрной башни засвидетельствовать... казус». — Она подняла брови. — Казус?

— Звёздные всегда были странными, — пожал плечами Си Ень. — Но такого тумана в официальном послании я ещё не видел.

В этот момент дверь распахнулась, и в зал вошла Лисян. Её тёмные волосы с огненными прядями были собраны в высокий хвост, а в глазах плясали знакомые искры — те самые, что появлялись у неё перед чем-то интересным.

— Я слышала о письме, — заявила она без предисловий. — И я хочу поехать.

Си Ень и Мэйлин переглянулись.

— Лисян, мы даже не знаем, что там происходит, — осторожно начала Мэйлин.

— Вот именно! — Лисян улыбнулась. — Звучит увлекательно. Когда в последний раз я куда-то выбиралась? Вы с отцом только что пережили войну, Яньлин занят обустройством гнёздышка с Жэньли, дядя Цзин Юй уехал восстанавливаться. А я? Сижу в лечебнице и варю отвары. — Она скрестила руки на груди. — Пусть все отдыхают. Я готова прогуляться к заклинателям тьмы.

— Это не прогулка, — возразил Си Ень.

— Это именно прогулка, — не согласилась Лисян. — Они даже не просят помощи напрямую. Просто... приглашают посмотреть. Что может пойти не так?

Мэйлин вздохнула — она слишком хорошо знала это упрямое выражение на лице дочери.

— Ты не поедешь одна.

— Разумеется, нет. — Лисян уже направлялась к двери. — Я возьму с собой тех, кому тоже не помешает развеяться.

Ляньчжи она нашла в саду. Бывший принц сидел на каменной скамье, глядя на пруд с карпами, и выглядел так, словно пытался слиться с пейзажем. С тех пор как его исключили из королевского рода, он всё чаще искал уединения.

— Ты опять страдаешь, — констатировала Лисян, опускаясь рядом.

Ляньчжи вздрогнул.

— Я не страдаю. Я... размышляю.

— Ты размышляешь с таким видом, будто мир вот-вот рухнет. — Она толкнула его плечом. — Хватит. Собирайся.

— Куда? — В его глазах мелькнуло удивление.

— В Звёздную башню. Там происходит что-то странное, и я еду разбираться. Поедешь со мной.

Ляньчжи помолчал.

— Я... не уверен, что буду полезен. Я всего лишь ученик целителя, да и то...

— А я не спрашивала, полезен ли ты. — Лисян встала и протянула ему руку. — Я сказала: поедешь со мной. Тебе нужно выбраться из этой башни, пока ты не пустил корни в этой скамье. Кроме того, — она усмехнулась, — если там и правда какая-то болезнь или проклятие, взгляд ещё одного целителя не помешает.

Ляньчжи посмотрел на её протянутую руку, потом на её лицо — открытое, решительное, не терпящее возражений.

— Хорошо, — сказал он тихо и принял её руку.

Яньлина Лисян отыскала в его новых покоях. Он сидел у окна, а Жэньли расчёсывала его длинные волосы, напевая что-то себе под нос. Шаали дремала у очага в облике огненной ящерки, и вся картина дышала таким домашним уютом, что Лисян на мгновение помедлила на пороге.

— Сестра. — Яньлин повернул голову, безошибочно определив её присутствие. — Ты уже решила ехать?

— Ты знал?

— Башня рассказала. — Он чуть улыбнулся. — Она находит твоё рвение... забавным.

Лисян фыркнула.

— Я рада, что развлекаю древние камни. — Она прошла в комнату. — Мне нужен совет. Кого взять из боевых заклинателей? Кого-то надёжного, но... — она поискала слово, — не слишком серьёзного. Не хочу, чтобы мне читали лекции о безопасности всю дорогу.

Яньлин нахмурился.

— Мне не нравится твоё отношение.

— Какое отношение?

— Такое. — Он повернулся к ней полностью, и Жэньли отступила на шаг, позволяя им говорить. — Ты относишься к этому как к развлечению. Звёздная башня не послала бы такое письмо без причины.

— Именно поэтому я и еду, — парировала Лисян. — Чтобы выяснить причину. Но я не собираюсь трястись от страха из-за «казуса», который они сами не могут описать.

Брат и сестра смотрели друг на друга — вернее, Лисян смотрела, а Яньлин чувствовал её взгляд своим особым образом.

— Чжао Хэй, — сказал он наконец. — Возьми Чжао Хэя. Он надёжен в бою и достаточно безрассуден, чтобы составить тебе компанию.

— Тот, что вечно смеётся?

— Он самый. — Яньлин помолчал. — Будь осторожна, сестра. Заклинатели тьмы... они другие. Не как мы.

— Я знаю. — Лисян подошла и коснулась его плеча. — Не волнуйся. Я вернусь и всё расскажу.

Чжао Хэй оказался именно таким, как описывал Яньлин — молодой боевой заклинатель с вечной усмешкой на загорелом лице и огненными бликами в чёрных глазах. Узнав о задании, он просиял.

— Звёздная башня? Наконец-то что-то интересное! А то я уже начал ржаветь.

***

Они выехали на рассвете следующего дня — три всадника на вороных конях, с огненными знаками на сёдлах. Путь к Звёздной башне лежал через горные перевалы и тёмные леса, где даже днём царил полумрак.

С каждым днём пути воздух становился холоднее, а небо — темнее. Земли заклинателей тьмы встретили их вечными сумерками, словно солнце здесь никогда не поднималось выше горизонта.

— Красиво, — сказала Лисян, когда на горизонте показался тонкий силуэт башни, мерцающий далёкими звёздами.

— Но как-то холодно и безжизненно, — поёжился Ляньчжи, плотнее кутаясь в плащ. Его огненная природа протестовала против этого места, лишённого тепла и света.

— А где же тёплая встреча, чтобы согреть обстановку? — весело спросил Чжао Хэй, оглядываясь по сторонам. — Или мы будем сами стучаться в ворота башни?

Глава 2. Звёздная дорога

Архивы Звёздной башни оказались такими же холодными и неприветливыми, как всё остальное в этом месте. Бесконечные ряды свитков, покрытых серебристой пылью, тянулись вдоль стен, уходя во тьму.

Лисян, Ляньчжи и Чжао Хэй сидели за длинным столом, заваленным древними текстами. Чжоу Шэн принёс им всё, что могло иметь отношение к проблеме — записи о прошлых катастрофах, ритуалы сдерживания, описания природы поглощённых душ.

— «Огонь очищающий есть единственное средство против тьмы, что поглотила разум», — прочитала Лисян вслух и отложила свиток. — Это мы уже знаем.

— Здесь говорится о ритуале изгнания, — Ляньчжи поднял голову от своего текста. — Но для него нужны семеро заклинателей тьмы высшего ранга.

— Сколько у вас осталось? — спросила Лисян Чжоу Шэна.

— Трое, — ответил он. — Включая меня.

Чжао Хэй присвистнул.

— А этот? — Лисян развернула очередной свиток. — «Запечатывание сосуда»?

— Требует жертвы, — качнул головой Чжоу Шэн. — Кто-то должен стать новым сосудом для душ.

Они искали до тех пор, пока свечи не оплыли наполовину, пока глаза не начали слезиться от напряжения, пока Ляньчжи не задремал прямо над раскрытым фолиантом.

Ничего.

Каждый альтернативный путь требовал либо невозможных ресурсов, либо неприемлемых жертв.

— Возвращаемся к первоначальному плану, — наконец сказала Лисян, откидываясь на спинку стула. — Огненное очищение и звёздная дорога. Но нужно продумать защиту...

Башня содрогнулась.

Все замерли. В тишине архива этот звук показался оглушительным — низкий гул, идущий откуда-то снизу, из самых глубин.

— Что это? — Ляньчжи вскочил.

Чжоу Шэн побледнел ещё сильнее — если это вообще было возможно.

— Прорыв, — прошептал он. — Они прорываются.

Башня тряслась.

Стены покрывались новыми трещинами, из которых сочилась густая тьма. Где-то наверху раздавались крики — заклинатели тьмы пытались сдержать волну существ, хлынувших из глубин.

— Нет времени! — крикнула Лисян. — Ляньчжи, Чжао Хэй — наверх! Помогайте тёмным удерживать оборону!

— Но... — начал Ляньчжи.

— Это приказ! — Она схватила его за плечи, заглянула в глаза. — Ты справишься. Огненная стена — твоя сильная сторона. Не давай им подняться выше. Понял?

Он сглотнул и кивнул.

— Понял.

— Чжао Хэй!

— Уже бегу! — Тот уже мчался к лестнице, на ходу призывая пламя. — Не скучайте без меня!

Лисян повернулась к Чжоу Шэну.

— Мы спускаемся к источнику. Сейчас.

Спуск превратился в кошмар.

Лестницы ходили ходуном под ногами, ступени крошились и осыпались в пустоту. Стены трескались, выплёвывая клубы тьмы и искажённые фигуры — души, рвущиеся наружу.

Лисян отбивалась огнём, не останавливаясь. Её пламя освещало путь — единственный источник света в этом царстве разрушения.

— Быстрее! — крикнула она, перепрыгивая через разлом в полу.

Башня застонала. Где-то над ними с грохотом обрушилась часть перекрытия.

— Не успеем, — Чжоу Шэн схватил её за руку. — Держись.

— Что?..

Он не дал ей договорить. Одним движением притянул её к себе, обхватил за талию — и за его спиной развернулись крылья.

Лисян задохнулась.

Крылья тьмы. Огромные, чёрные, как сама ночь, с прожилками серебристого света, похожими на созвездия. Они раскинулись во всю ширину коридора, затмевая всё вокруг.

— Держись крепче, — сказал Чжоу Шэн ей в ухо.

И прыгнул.

Лестничный колодец разверзся под ними — бездонный, тёмный, уходящий в самое сердце башни. Они падали — нет, парили — сквозь этажи и уровни, сквозь слои тьмы и мерцающих рун. Крылья Чжоу Шэна ловили потоки силы, замедляя спуск, направляя их всё глубже и глубже.

Лисян вцепилась в его плечи, чувствуя, как её сердце колотится где-то в горле. Вокруг них проносились тени, из стен тянулись руки — но крылья тьмы отсекали их, не давая приблизиться.

Внизу что-то засветилось — тусклое, пульсирующее сияние.

Источник.

Они приземлились в огромном зале. Своды терялись во мраке, а в центре...

В центре билось сердце Звёздной башни.

Оно не было похоже на огненный источник Чёрной башни. Это была сфера чистой тьмы, окружённая кольцом серебристых рун, — и она пульсировала, словно живое существо. С каждым ударом из неё вырывались волны силы, и стены зала трескались всё сильнее.

— Сначала двойной барьер, — Лисян отстранилась от Чжоу Шэна, оглядывая зал. — Иначе нас завалит или разорвёт раньше, чем закончим.

Они встали друг напротив друга. Лисян подняла руки, призывая пламя — яркое, золотое, живое. Чжоу Шэн сделал то же самое, и из его ладоней потекла тьма — но не та, хищная и голодная, что рвалась из трещин. Его тьма сияла серебром, мерцала звёздами, была соткана из чистого света далёких светил.

Два барьера сплелись воедино — огонь и сияющая тьма, золото и серебро. Купол накрыл их, отсекая от рушащейся башни, от воющих душ, от хаоса снаружи.

Здесь и сейчас существовали только они двое — и источник, бьющийся в агонии.

— Шэн, — Лисян повернулась к нему, и её голос смягчился. — Тебе придётся поддерживать барьер, пока я не закончу ритуал. Я не смогу отвлекаться. Выдержи, пожалуйста.

Он встретил её взгляд — его чёрные глаза, обычно такие непроницаемые, сейчас горели решимостью.

— Я выдержу, — сказал он. — Начинай.

Лисян закрыла глаза.

Она потянулась к огню внутри себя — к тому пламени, что текло в её крови с рождения, что связывало её с источником Чёрной башни, с самой сутью огненной стихии.

Я — дочь огня, — прошептала она беззвучно. — Я — очищающее пламя. Я — свет, что рассеивает тьму.

Она опустилась на колени перед источником тьмы и положила ладони на холодный камень пола. Энергия потекла сквозь неё — огромная, неукротимая, древняя.

Ритуал начался.

Сначала — призыв. Лисян запела, и её голос наполнился силой, резонируя со стенами зала. Слова были древними, на языке, который знали только хранители огня, — языке первого пламени, что горело ещё до того, как мир обрёл форму.

Глава 3. Возвращение

Лисян не помнила, как уснула.

Она помнила холод каменного пола, мерцание рун на потолке, тихое дыхание Чжоу Шэна рядом. Помнила, как усталость навалилась свинцовой тяжестью, как веки сами собой закрылись...

А потом было тепло.

Она проснулась медленно, неохотно выплывая из глубокого сна без сновидений. Что-то было не так. Что-то было... хорошо. Слишком хорошо для холодного каменного пола в завалённом зале.

Под её щекой мерно поднималась и опускалась чья-то грудь. Её тело было укутано в плотную ткань, пахнущую горькими травами. Чьи-то руки — осторожные, бережные — обнимали её, удерживая в кольце тепла.

Лисян открыла глаза.

Чжоу Шэн смотрел на неё сверху вниз. В тусклом свете источника его обычно бесстрастное лицо казалось почти мягким — но стоило ему заметить, что она проснулась, как он тут же разжал руки и отстранился.

— Ты жаловалась, что тебе холодно, — сказал он быстро, почти торопливо. В его голосе звучало что-то похожее на оправдание. — Во сне. Ты дрожала.

Лисян села, придерживая его плащ на плечах. Тяжёлая ткань была подбита мехом — неожиданно для заклинателя тьмы, но, пожалуй, разумно в этих вечно холодных землях.

— Спасибо, — она улыбнулась и, прежде чем он успел отшатнуться, протянула руку и погладила его по щеке.

Чжоу Шэн замер. В его чёрных глазах снова плеснулся тот самый испуг — как будто она была опаснее всех тварей тьмы вместе взятых.

— Здесь действительно очень холодно, — продолжила Лисян как ни в чём не бывало, убирая руку. — И нас, похоже, не торопятся откапывать.

Она огляделась. Груда камней, перекрывавшая выход, никуда не делась. В зале по-прежнему царила тишина — умиротворённая, но от этого не менее тревожная.

— А если там никого не осталось? — тихо спросил Чжоу Шэн.

В его голосе не было страха за себя — только глухая тревога за тех, кто остался наверху. За его башню, его людей.

— Этого не может быть, — твёрдо сказала Лисян. Она прикрыла глаза, прислушиваясь к чему-то внутри себя — к той нити, что связывала её с другими огненными. — Я чувствую их. Ляньчжи и Чжао Хэй живы, их огонь горит ровно. Значит, остальные тоже в порядке. — Она открыла глаза и посмотрела на него. — Но если хочешь, можем попробовать выбраться сами.

— Я попробую помочь, — Чжоу Шэн попытался подняться и тут же побледнел ещё сильнее, схватившись за голову.

— Не дёргайся. Медленно.

Лисян придвинулась ближе, помогая ему сесть. Её руки легли на его плечи — поддерживая, направляя. Он был совсем близко, и она могла видеть, как подрагивают его ресницы, как пульсирует жилка на виске.

— Что такое? Голова болит?

Чжоу Шэн кивнул — коротко, почти незаметно.

— Сейчас покажу тебе один фокус, — улыбнулась Лисян.

И, прежде чем он успел отреагировать, наклонилась и поцеловала его в лоб.

Это был целительский поцелуй — древняя техника, которой обучали в башне целителей. Передача энергии через прикосновение губ, направленная прямо в источник боли. Ничего особенного, ничего... личного.

Но румянец, вспыхнувший на щеках Чжоу Шэна, говорил о другом.

— Прошло? — спросила Лисян невинно.

Он моргнул. Потом ещё раз. Осторожно коснулся виска — боль действительно ушла.

— Спасибо... госпожа целительница, — выдавил он наконец, глядя на неё тем самым странным взглядом — смесью растерянности, недоверия и чего-то ещё, чему он, похоже, сам не мог дать названия.

Лисян поднялась на ноги и протянула ему руку.

— Всё хорошо. Смотри — твой источник спокоен.

Она кивнула на сферу в центре зала. Тьма внутри неё больше не билась в агонии — она текла плавно, умиротворённо, и от неё исходило мягкое серебристое сияние.

— Сияющая тьма очень красивая, — добавила Лисян задумчиво. — Но холодная.

Чжоу Шэн принял её руку и позволил помочь себе встать. Его пальцы были ледяными в её ладони.

— Попроси источник помочь нам выбраться, — сказала она.

Он замер.

— Откуда ты знаешь, что я могу говорить с источником?

Лисян посмотрела на него — открыто, без тени насмешки.

— Я же видела твои крылья, — сказала она просто. — Источник не даёт крылья просто так. Такая связь... она особенная. Редкая.

Чжоу Шэн молча смотрел на неё. В его глазах что-то менялось — словно стена, которую он выстроил вокруг себя, давала первые трещины.

Но они не успели продолжить разговор.

Со страшным грохотом часть каменного завала разлетелась в стороны. Осколки брызнули во все стороны, и в образовавшийся проём спрыгнула знакомая фигура.

— Лисян! — Ляньчжи приземлился на ноги и тут же бросился к ней. Его лицо было перепачкано пылью и сажей, в волосах застряли каменные крошки, но глаза горели облегчением. — Ты в порядке?!

— Была, во всяком случае, — Лисян не удержалась от улыбки, — пока ты не начал бросаться камнями. Я чуть не оглохла.

— Бросаться?! — возмутился Ляньчжи. — Да мы два часа аккуратно разбирали завал! Чжао Хэй хотел просто взорвать всё к демонам, но тёмные сказали, что так можно обрушить полбашни!

— Два часа? — Лисян переглянулась с Чжоу Шэном. Она не думала, что прошло так много времени.

— Да! И почему так долго — это мы должны спрашивать! — Ляньчжи упёр руки в бока, но тут же смягчился, оглядывая её с ног до головы. — Ты правда в порядке? Мы так волновались...

— Я в полном порядке, — заверила его Лисян. — Мы тут героически всех спасли, а потом любовались на виды.

Ляньчжи моргнул и перевёл взгляд на Чжоу Шэна, который стоял чуть позади Лисян с совершенно непроницаемым лицом. Потом снова на Лисян. Потом на плащ Чжоу Шэна, всё ещё наброшенный на её плечи.

— Любовались... на виды, — повторил он медленно.

— Источник очень красивый, когда не пытается всех убить, — невозмутимо подтвердила Лисян. — А вы сверху?

Ляньчжи явно хотел спросить что-то ещё, но сдержался.

— Мы тоже вроде бы героически всех спасли, — сказал он. — Но ещё не уверены до конца. Завалов много, некоторые переходы полностью перекрыты. Тёмные сейчас проверяют все уровни.

Глава 4. День в Звёздной башне

Пир закончился далеко за полночь, но Лисян не спалось.

Она сидела у окна в отведённых ей покоях, глядя на вечное сумеречное небо. Здесь, в землях тьмы, звёзды были ярче, чем где-либо ещё — словно само небо компенсировало отсутствие солнца.

Тихий стук в дверь заставил её обернуться.

— Войдите.

Дверь приоткрылась, и в щель просунулась голова Чжоу Шэна. Его лицо было бледнее обычного, а под глазами залегли тёмные тени.

— Госпожа Лисян, — он говорил тихо, почти шёпотом. — Я не хотел беспокоить, но... я подумал, что тебе может быть интересно.

— Что именно?

— Полночь, — он помолчал. — Пик силы источника. Я должен провести ритуал восстановления башни. Обычно это... — он замялся, подбирая слова, — обычно это делается в одиночестве. Но после всего, что ты сделала для нас, я подумал...

— Ты приглашаешь меня посмотреть?

Чжоу Шэн кивнул, не поднимая глаз.

Лисян улыбнулась и встала.

— Веди.

Они спустились к источнику — тем же путём, что и раньше, но теперь лестницы были целыми, а стены — гладкими и мерцающими. Башня залечивала свои раны.

Зал источника преобразился. Сфера чистой тьмы в центре пульсировала мягким серебристым светом, и от неё расходились волны силы — тёплые, спокойные, совсем не похожие на ту агонию, что царила здесь несколько часов назад.

— Красиво, — прошептала Лисян.

— Да, — Чжоу Шэн остановился рядом с ней. — Таким он должен быть. Таким он был до... до всего.

Он сделал глубокий вдох и шагнул вперёд, к источнику.

— Подожди, — Лисян поймала его за рукав. — Ты уверен, что справишься? После всего, что случилось... ты едва держишься на ногах.

Чжоу Шэн обернулся. В его чёрных глазах отражались серебряные искры источника.

— Я хранитель, — сказал он просто. — Это моя обязанность.

— Я знаю. Но если тебе не хватит сил... — она не отпустила его рукав. — Я буду рядом. Я помогу.

Он смотрел на неё долго — так долго, что Лисян начала чувствовать себя неуютно. А потом уголки его губ дрогнули в чём-то, отдалённо напоминающем улыбку.

— Спасибо, — сказал он тихо. — Госпожа целительница.

И отвернулся к источнику.

Ритуал восстановления был не похож ни на что, что Лисян видела раньше.

Чжоу Шэн встал перед сферой тьмы и поднял руки. Его губы зашевелились, произнося слова на древнем языке — том самом, шелестящем, как ветер между звёзд. И источник откликнулся.

Серебристые нити потянулись от сферы к его ладоням. Они обвили его руки, поднялись по плечам, коснулись лица. Чжоу Шэн засветился изнутри — мягким, призрачным светом, — и Лисян поняла, что видит его истинную сущность.

Хранитель. Тот, кто связан с башней и источником неразрывной нитью. Тот, чья душа вплетена в саму ткань этого места.

Он развёл руки в стороны, и серебряные нити потекли от него во все стороны — в стены, в пол, в потолок. Они несли с собой силу источника, залечивая последние трещины, укрепляя древние руны, возвращая башне её былое величие.

Лисян стояла и смотрела, затаив дыхание.

Это было красиво. Невероятно, по неземному красиво. Чжоу Шэн, окутанный серебряным сиянием, с закрытыми глазами и сосредоточенным лицом, казался не человеком — духом, божеством, воплощением самой тьмы.

Но тьма эта была не страшной. Она была мягкой, как бархат ночного неба. Спокойной, как сон без сновидений. Прекрасной, как первые звёзды на закате.

Ритуал длился, может быть, час. Может быть, вечность. Лисян потеряла счёт времени, заворожённая зрелищем.

Наконец серебряные нити начали бледнеть, втягиваясь обратно в источник. Чжоу Шэн опустил руки и пошатнулся.

Лисян оказалась рядом раньше, чем успела подумать. Её руки подхватили его, не дав упасть.

— Осторожно, — она помогла ему удержать равновесие. — Я же говорила — ты ещё не восстановился.

— Я... — он тяжело дышал, опираясь на неё. — Я справился.

— Справился, — согласилась она. — Башня выглядит... цельной. Исцелённой.

Чжоу Шэн поднял голову и огляделся. Стены зала мерцали ровным серебристым светом, руны горели ярко и чисто. Источник пульсировал спокойно, умиротворённо — здоровое сердце здоровой башни.

— Да, — прошептал он. — Исцелённой.

В его голосе звучало что-то, чего Лисян не слышала раньше. Облегчение? Надежда? Или просто покой — покой человека, который наконец-то выполнил свой долг?

Они стояли так некоторое время — она поддерживала его, он опирался на неё, — и ни один из них не торопился отстраниться.

— Я умираю от голода, — объявила Лисян, когда они наконец поднялись обратно в жилую часть башни.

Чжоу Шэн моргнул, явно не ожидавший такого поворота.

— Умираешь?..

— От голода, — подтвердила она. — Героическое спасение башни — это, конечно, прекрасно, но мой желудок считает, что пора подкрепиться. — Она посмотрела на него с вызовом. — Ты же не собираешься морить голодом гостей?

— Я... нет, конечно. — Он растерялся. — Но кухня в этот час...

— Тогда веди меня туда, где есть еда. Любая. Я не привередлива.

Чжоу Шэн помедлил — и вдруг сказал:

— У меня в покоях... есть немного. Остатки с пира. И вино.

Лисян подняла бровь.

— Ты приглашаешь меня к себе, хранитель?

Даже в тусклом свете коридора было видно, как заалели его скулы.

— Я не... я имел в виду... — он запнулся. — Если это неуместно...

— Веди, — Лисян взяла его под руку. — Пока я не упала в голодный обморок прямо здесь.

Покои хранителя оказались неожиданно уютными.

Да, здесь было темно — но темнота эта была мягкой, обволакивающей. Свечи в серебряных подсвечниках отбрасывали тёплые блики на стены, увешанные картами звёздного неба. В очаге (настоящем очаге!) тлели угли, и Лисян, не спрашивая разрешения, подбросила в него дров и раздула огонь.

— Так лучше, — она с удовольствием протянула руки к пламени. — Прости, но без огня мне физически плохо. Огненные не созданы для такой темноты.

Глава 5. Прощание

Ляньчжи нашёл Чжао Хэя в гостевых покоях — тот сидел у окна и задумчиво смотрел на вечное сумеречное небо.

— Завтра уезжаем, — сказал Ляньчжи, опускаясь на соседний стул.

— Знаю, — Чжао Хэй не обернулся. — Госпожа Лисян объявила за ужином. Между двумя взглядами на хранителя.

Ляньчжи поморщился.

— Вот об этом я и хотел поговорить.

— О взглядах?

— О том, что мы будем рассказывать в Чёрной башне.

Чжао Хэй наконец повернулся. В его глазах плясали весёлые искры.

— А что, есть варианты?

— Чжао Хэй, — Ляньчжи понизил голос. — Глава Си Ень... он не из тех, кто спокойно воспринимает новости о личной жизни своих детей. Особенно таких... стремительных новостях.

— Стремительных, — хмыкнул Чжао Хэй. — Это ты мягко сказал. Два дня — и наша госпожа целительница уже ночует в покоях хранителя.

— Вот именно. — Ляньчжи нервно потёр переносицу. — Если мы вернёмся и расскажем всё как есть...

— Глава прилетит сюда на огненных крыльях и сожжёт половину башни?

— Я думал о чём-то подобном, да.

Они помолчали, обдумывая ситуацию.

— Ладно, — Чжао Хэй почесал подбородок. — Давай по порядку. Что можно рассказывать?

Ляньчжи начал загибать пальцы:

— Письмо было мутным, но проблема оказалась серьёзной. Души погибших заклинателей рвались наружу. Госпожа Лисян провела ритуал очищения, хранитель открыл звёздную дорогу, вместе они спасли башню. — Он помолчал. — Это правда. И это звучит... достойно.

— Героически даже, — согласился Чжао Хэй. — Дочь главы спасает союзную башню. Укрепление дружбы между огненными и тёмными. Политическая победа.

— Именно.

— А что нельзя рассказывать?

Ляньчжи застонал.

— Ты сам знаешь.

— Хочу услышать.

— Что я видел их... обнимающимися. Утром. В его покоях. — Ляньчжи покраснел от одного воспоминания. — Что она провела там две ночи. Что он показывал ей башню как... как влюблённый юноша показывает девушке свой дом. Что они летали вместе на его крыльях.

— Что она целовала его, — добавил Чжао Хэй. — Несколько раз. Я видел.

— Ты следил за ними?!

— Я случайно оказывался рядом, — Чжао Хэй пожал плечами. — Несколько раз. Башня не такая большая.

Ляньчжи уронил голову на руки.

— Мы не можем об этом рассказать.

— Почему? — Чжао Хэй искренне удивился. — Госпожа Лисян взрослая женщина. Ей двадцать четыре года. В её возрасте многие уже замужем и с детьми.

— Потому что глава Си Ень — это глава Си Ень, — Ляньчжи поднял голову. — Ты видел, как он смотрит на госпожу Мэйлин? Как будто она — единственный свет в мире. Он так же смотрит на своих детей. Для него Лисян всё ещё маленькая девочка, которую нужно защищать.

— А хранитель — чужак, которого он видел мельком на советах башен, — понял Чжао Хэй. — И вдруг этот чужак...

— Именно.

Они снова замолчали.

— Хорошо, — Чжао Хэй хлопнул ладонями по коленям. — Тогда так. Мы рассказываем о ритуале, о спасении башни, о новой дружбе. Если спросят о хранителе — говорим, что он оказался достойным союзником и помог госпоже Лисян в ритуале.

— А если спросят, почему мы задержались на лишний день?

— Госпожа Лисян хотела убедиться, что башня полностью восстановилась. Она же целительница — это её долг.

Ляньчжи кивнул.

— А если спросят...

— Если спросят что-то ещё, — Чжао Хэй поднял руку, — мы ничего не видели, ничего не знаем, и вообще большую часть времени провели в библиотеке, изучая древние тексты о взаимодействии огня и тьмы.

— Ты был в библиотеке?

— Нет. Но кто проверит?

Ляньчжи невольно улыбнулся.

— Ты удивительный человек, Чжао Хэй.

— Я знаю, — тот ухмыльнулся. — И ещё я умею держать язык за зубами. Когда нужно.

— Спасибо.

— Не за что. — Чжао Хэй встал и потянулся. — К тому же, если госпожа Лисян узнает, что мы разболтали... она ведь целительница. Она знает, как причинить боль так, чтобы следов не осталось.

Ляньчжи побледнел.

— Ты думаешь, она...

— Я ничего не думаю, — Чжао Хэй направился к двери. — Я просто очень хочу дожить до старости. Спокойной ночи, бывший принц.

Утро выдалось неожиданно светлым — насколько это было возможно в землях тьмы.

Кони были осёдланы и ждали во дворе. Ляньчжи и Чжао Хэй уже сидели верхом, а внизу, у ступеней башни, собралась небольшая толпа провожающих.

Глава Хэ Ли стоял впереди, рядом с ним — Чжоу Шэн. Его лицо снова было непроницаемым, но Лисян видела, как напряжены его плечи, как сжаты кулаки.

— Звёздная башня благодарит огненных за помощь, — произнёс Хэ Ли официальным тоном. — Мы надеемся, что это начало долгой дружбы между нашими башнями. Передайте главе Си Еню наши заверения в глубочайшем уважении.

— Чёрная башня рада была помочь, — ответила Лисян так же официально.

Они обменялись поклонами — всё как положено, всё по протоколу.

А потом Хэ Ли чуть улыбнулся и отступил на шаг.

— Хранитель проводит вас до границы наших земель, — сказала она. — Это традиция.

Лисян почувствовала, как сердце подпрыгнуло в груди.

— Благодарю за честь.

Они ехали молча — Лисян и Чжоу Шэн впереди, Ляньчжи и Чжао Хэй чуть позади, старательно делая вид, что не подслушивают.

Земли тьмы проплывали мимо — серебристые леса, тёмные озёра, холмы, покрытые мерцающим мхом. Здесь, при свете дня (если это можно было назвать днём), они казались почти приветливыми.

— Ты вернёшься? — спросил Чжоу Шэн наконец. Его голос был тихим, почти неслышным.

— Да, — Лисян не колебалась. — Обязательно.

— Когда?

Она посмотрела на него — на его бледное лицо, на серебряные пряди, на чёрные глаза, в которых отражалось вечное сумеречное небо.

— Скоро, — сказала она. — Как только смогу. Мне нужно вернуться домой, рассказать о случившемся, убедиться, что всё в порядке. Но потом...

— Потом?

— Потом я вернусь к тебе.

Чжоу Шэн не ответил, но что-то в его лице изменилось — словно солнце пробилось сквозь тучи.

Глава 6. Семейный ужин

Чёрная башня встретила их теплом, светом и запахом жареного мяса из кухонь.

Лисян едва успела спешиться, как её окружили — слуги, стражники, младшие заклинатели. Все хотели знать, что случилось, все хотели убедиться, что она цела.

— Потом, потом, — отмахивалась она. — Где отец?

— В большом зале, госпожа. Ждёт вас к ужину.

Лисян улыбнулась. Некоторые вещи никогда не менялись.

Большой зал сиял огнями. За длинным столом уже собралась вся семья — Си Ень во главе, Мэйлин по правую руку, Яньлин и Жэньли напротив. Лоу устроился рядом с Яньлином, и даже Шаали была здесь, свернувшись огненной ящеркой у очага.

При появлении Лисян все обернулись.

— Дочь! — Си Ень поднялся, и в его глазах вспыхнуло облегчение. — Наконец-то. Мы уже начали волноваться.

— Волноваться? — Лисян подошла и обняла отца. — Из-за чего? Я же написала, что задерживаюсь.

— Твоё письмо состояло из трёх строк, — сухо заметила Мэйлин. — «Всё хорошо, башня цела, возвращаемся позже». Это не совсем исчерпывающий отчёт.

— Но точный, — Лисян села на своё место и потянулась за кубком с вином. — Всё действительно хорошо. Башня действительно цела. И мы действительно вернулись.

Си Ень нахмурился.

— Что там произошло? Это письмо от Звёздной башни... оно было странным.

— О, — Лисян отпила вина и улыбнулась. — Это длинная история. Но если коротко — я тоже разрушила башню.

Повисла тишина.

Яньлин поперхнулся. Мэйлин медленно опустила палочки. Си Ень застыл с кубком на полпути ко рту.

— Ты... что? — переспросил он.

— Разрушила башню, — повторила Лисян невозмутимо. — Ну, не совсем я. И не совсем разрушила. И вообще тут же собрала обратно. Так что технически...

— Лисян, — голос Си Еня стал опасно тихим. — Объясни. Подробно.

Лисян откинулась на спинку стула, явно наслаждаясь моментом.

— Ну, смотри. Мы приехали, нас встретили очень мрачные люди в чёрном, накормили очень странной едой и уложили спать в очень холодные комнаты. А утром на нас напали души погибших заклинателей, которые хотели вырваться из стен башни и всех убить.

— Души... — начал Си Ень.

— Погибших заклинателей, — кивнула Лисян. — Оказывается, много лет назад там случилась какая-то катастрофа, и их души застряли в стенах. А теперь они проснулись и были очень недовольны. Представляешь, смотришь на стену — а оттуда на тебя смотрят сотни глаз.

Мэйлин побледнела.

— Сотни?

— Может, тысячи. Я не считала, было некогда. — Лисян взяла кусок мяса. — В общем, мы сражались, потом башня начала рушиться, потом хранитель схватил меня и прыгнул в лестничный колодец...

— Схватил тебя?! — Си Ень привстал.

— На крыльях тьмы, — уточнила Лисян. — Очень красиво, кстати. Мы парили вниз целую вечность. А потом провели ритуал очищения, открыли звёздную дорогу, отпустили все эти несчастные души к звёздам, и башня немножко обрушилась нам на головы.

— Немножко?! — Си Ень уже стоял.

— Совсем чуть-чуть. Нас завалило в подземелье, но мы были в порядке. Ну, почти в порядке. Хранитель чуть не умер, но я его откачала. А потом нас откопали, и башня сама себя восстановила. — Она пожала плечами. — Вот и всё.

Тишина за столом стала оглушительной.

Си Ень медленно опустился обратно на стул. Его лицо приобрело странное выражение — где-то между яростью и ужасом.

— Ты... — он сглотнул. — Ты говоришь об этом так, будто рассказываешь о прогулке в саду.

— А как ещё говорить? — Лисян пожала плечами. — Всё закончилось хорошо. Башня цела, души упокоены, дружба между огненными и тёмными укреплена. Глава ЛХэ Ли даже на колени передо мной встал — представляешь?

— На колени? — Мэйлин подняла брови.

— Вся башня встала. Было неловко, честно говоря. — Лисян потянулась за ещё одним куском мяса. — Но в целом поездка удалась. Я даже немного отдохнула.

— Отдохнула, — повторил Си Ень тоном человека, который сомневается в собственном рассудке. — Тебя чуть не убили, завалило в подземелье, и ты... отдохнула?

— Последние два дня были очень спокойными, — заверила его Лисян. — Хранитель показывал мне башню. Там есть удивительный зал созвездий — камни на потолке светятся как звёзды. И сад теней с цветами, которые распускаются только в темноте. И...

— Хранитель, — перебил Си Ень. — Тот самый, который схватил тебя и прыгнул в колодец?

— Тот самый.

— И который чуть не умер?

— Он очень старался, — Лисян кивнула. — Держал барьер, пока я проводила ритуал. Истощил себя полностью. Его сердце остановилось прямо у меня на руках.

— И ты его откачала.

— Я же целительница, — она улыбнулась. — Это моя работа.

Си Ень переводил взгляд с дочери на жену и обратно. Мэйлин выглядела почти такой же потрясённой.

— А потом, — продолжила Лисян как ни в чём не бывало, — он восстанавливал башню в полночь. Это было невероятно красиво — серебряные нити текли от него во все стороны, руны загорались одна за другой... Я никогда такого не видела.

— Ты была с ним в полночь? — голос Си Еня стал совсем тихим.

— Кто-то должен был присмотреть за ним после всего, что случилось, — Лисян пожала плечами. — Он едва держался на ногах.

Яньлин, который всё это время молчал, вдруг закашлялся. Жэньли похлопала его по спине, и Лисян заметила, как они переглянулись.

— В общем, — она подвела итог, — поездка была очень... познавательной. Я многое узнала о заклинателях тьмы. Они не такие мрачные, как кажутся. Просто... другие.

Си Ень молчал. Его глаза сузились, а пальцы побелели на кубке.

— Ляньчжи, — произнёс он наконец, не отрывая взгляда от дочери. — Подойди сюда.

Ляньчжи, который всё это время сидел в конце стола и старался стать невидимым, вздрогнул.

— Я... да, глава?

— Расскажи мне, что произошло в Звёздной башне. Подробно. И без... — он покосился на Лисян, — художественных преувеличений.

Ляньчжи стоял перед главой Чёрной башни и чувствовал, как по спине стекает холодный пот.

Глава 7. На высоком холме

Лисян вышла из башни на рассвете, когда солнце только позолотило верхушки деревьев.

— Я за травами, — бросила она страже у ворот. — Вернусь к обеду.

Никто не задал вопросов. Целительница, собирающая травы — что может быть естественнее? Никто не обратил внимания на корзину, подозрительно тяжёлую для пустой ёмкости под растения.

Она шла по знакомой тропе, поднимаясь всё выше в холмы. Утренний воздух пах росой и цветами, птицы заливались в ветвях, и сердце Лисян билось всё быстрее с каждым шагом.

Высокий холм на границе земель огненных — отсюда в ясный день можно было увидеть далёкие серебристые горы. Те самые горы, за которыми начинались земли тьмы.

Она поднялась на вершину и остановилась, переводя дыхание.

Он уже был там.

Чжоу Шэн стоял на краю холма, глядя в сторону Чёрной башни. Ветер трепал его чёрные волосы, серебряные пряди на висках сияли в утреннем свете. Он был в дорожной одежде, без церемониальных одеяний хранителя, и казался моложе, проще — и таким родным, что у Лисян перехватило дыхание.

— Шэн!

Он обернулся — и она увидела его улыбку. Ту самую, настоящую, которую он показывал только ей.

Лисян бросилась к нему, роняя корзину на траву. Её руки обвились вокруг его шеи, губы нашли его губы, и на несколько долгих мгновений весь мир перестал существовать.

— Лисян, — прошептал он, когда они наконец оторвались друг от друга. — Я так...

— Ты ужасно выглядишь, — перебила она, отстраняясь и оглядывая его с головы до ног. — Когда ты последний раз спал? Ел? Ты похудел. За неделю! Как можно так похудеть за неделю?

— Я...

— Не отвечай. Я знаю ответ. Ты не спал и не ел, потому что ты упрямый, безответственный хранитель, который не умеет заботиться о себе.

— Лисян...

— Сядь. — Она потянула его вниз, на траву. — Сейчас же. И не смей возражать.

Чжоу Шэн послушно сел, и его улыбка стала шире. Он смотрел на неё с таким выражением, словно она была чудом — единственным светом в его тёмном мире.

— Я принесла еду, — Лисян схватила корзину и начала выкладывать свёртки. — Нормальную, горячую, человеческую еду. Не ваши грибы в серебристом соусе.

— Лисян...

— Вот, ешь. Это пирожки с мясом. А это — рисовые шарики. А это — бульон, ещё тёплый, я укутала...

— Лисян.

Она наконец замолчала.

Чжоу Шэн взял её руку и поднёс к губам.

— Я скучал, — сказал он тихо. — Каждый день. Каждую ночь. Башня казалась пустой без тебя. Даже звёзды светили тусклее.

Лисян почувствовала, как горло сжалось.

— Я тоже скучала, — прошептала она. — Так скучала, что не могла спать. Всё думала о тебе. О твоей башне. О том, как ты там один...

Он притянул её к себе, и она уткнулась лицом в его плечо. Его руки обняли её — крепко, бережно, словно он боялся, что она исчезнет.

— Я здесь, — прошептала она. — Я пришла.

— Знаю, — он уткнулся носом в её волосы. — Я чувствовал тебя. Всю дорогу. Твой огонь — он такой яркий. Я мог бы найти тебя с закрытыми глазами.

Они сидели так долго, просто держа друг друга. Солнце поднималось выше, согревая их, и Лисян думала, что могла бы остаться здесь навсегда.

— Ешь, — сказала она наконец, отстраняясь. — Пожалуйста. Ради меня.

Чжоу Шэн послушно взял пирожок и откусил. Его глаза расширились.

— Это...

— Вкусно? — Лисян улыбнулась. — Я сама готовила. Ну, почти сама. Повара немного помогли.

— Это невероятно, — он откусил ещё. — У нас в башне так не готовят.

— Я знаю. Ваша еда — преступление против человечества.

Он рассмеялся — тихо, почти беззвучно, но это был настоящий смех. Лисян смотрела на него и чувствовала, как сердце переполняется нежностью.

Они ели вместе, сидя на вершине холма, глядя на расстилающиеся внизу земли. Чжоу Шэн рассказывал о башне — как она восстанавливается, как заклинатели приходят в себя после пережитого, как глава Хэ Ли каждый день спрашивает о ней.

— Спрашивает обо мне? — удивилась Лисян.

— Он говорит, что ты изменила башню, — Чжоу Шэн смотрел на неё серьёзно. — Не только спасла — изменила. Заклинатели улыбаются чаще. Разговаривают друг с другом. Некоторые даже шутят.

— Это не я. Это освобождение душ. Они больше не давят на башню.

— Нет, — он покачал головой. — Это ты. Твой огонь. Он оставил след.

Лисян не знала, что ответить. Она просто придвинулась ближе и положила голову ему на плечо.

Солнце поднялось к зениту и начало клониться к западу. Тени удлинялись, и Чжоу Шэн всё чаще поглядывал на небо.

— Мне нужно вернуться, — сказал он наконец. Его голос звучал глухо. — До темноты. Иначе...

— Я знаю, — Лисян сжала его руку. — Хранитель должен быть в башне к ночи.

— Я не хочу уходить.

— Я тоже не хочу, чтобы ты уходил.

Они встали, и Чжоу Шэн обнял её — крепко, отчаянно, словно пытаясь запомнить каждый момент.

— Когда мы увидимся снова? — прошептал он.

— Скоро, — она подняла голову и посмотрела ему в глаза. — Я обещаю. Я найду способ.

— Лисян...

Она поцеловала его — долго, нежно, вкладывая в этот поцелуй всё, что не могла сказать словами.

— Иди, — прошептала она, отстраняясь. — Пока я не передумала и не утащила тебя в Чёрную башню.

Чжоу Шэн улыбнулся — грустно, но тепло.

— Я бы не возражал.

— Мой отец бы возражал. Очень громко. С огнём.

Он рассмеялся и отступил на шаг. За его спиной развернулись крылья — огромные, чёрные, с прожилками серебристого света.

— До встречи, госпожа целительница.

— До встречи, хранитель.

Он оттолкнулся от земли и взмыл в небо. Лисян смотрела, как он поднимается всё выше, как его силуэт становится всё меньше на фоне закатного неба.

Она стояла на холме, пока он не исчез за горизонтом.

А потом собрала пустую корзину и медленно пошла вниз.

Си Ень ждал её в кабинете.

Лисян поняла это сразу, как только вошла в башню — по напряжённым лицам слуг, по тому, как стража отводила глаза.

Глава 8. Ужин с семьёй

Он появился на холме через три дня — без предупреждения, на рассвете, когда Лисян только поднималась по тропе с неизменной корзиной.

— Шэн! — она бросилась к нему, и он поймал её в объятия, кружа над землёй. — Ты не говорил, что прилетишь сегодня!

— Хотел сделать сюрприз, — он улыбался — той самой улыбкой, которая преображала его строгое лицо. — Глава отпустил меня на два дня. Сказал, что я стал невыносим и мне нужно развеяться.

— Невыносим?

— Я всё время смотрел на запад, — он смущённо отвёл глаза. — И забывал есть. И ронял вещи. Хэ Ли сказал, что если я разобью ещё один артефакт, он сам отнесёт меня к тебе и оставит там.

Лисян рассмеялась и поцеловала его.

— Два дня, — она отстранилась, её глаза заблестели. — Шэн, тогда... ты должен прийти на ужин.

Он моргнул.

— На ужин?

— В башню. С моей семьёй. — Она сжала его руки. — Пора познакомиться по-настоящему.

Чжоу Шэн побледнел.

— С твоей семьёй, — повторил он. — С главой Си Енем.

— И с мамой. И с братом. И с его невестой. И... — она осеклась, видя его лицо. — Шэн?

— Я... — он сглотнул. — Я буду рад.

Это была самая неубедительная ложь, которую Лисян слышала в жизни. Но она оценила попытку.

Чёрная башня готовилась к ужину.

Слуги носились по коридорам, повара громыхали на кухне, а Мэйлин лично проверяла сервировку в большом зале.

— Гость из Звёздной башни, — она поправила вазу с цветами. — Нужно произвести хорошее впечатление.

— Хорошее впечатление? — Си Ень стоял у окна, скрестив руки на груди. — На человека, который крутится вокруг моей дочери?

— На человека, которого наша дочь любит, — мягко поправила Мэйлин. — И которого она пригласила в наш дом. Это важно, Си Ень. Постарайся не испепелять его взглядом.

— Я не собираюсь...

— Собираешься. Я тебя знаю.

Си Ень открыл рот, чтобы возразить, но в этот момент двери зала распахнулись.

Лисян вошла первой — сияющая, в своём лучшем платье, с огненными прядями, заплетёнными в сложную причёску. За ней шёл Чжоу Шэн.

Хранитель Звёздной башни выглядел так, словно шёл на казнь. Его лицо было бледнее обычного, спина — прямее, а руки — сжаты в кулаки вдоль тела. Он был одет в парадные чёрно-серебряные одежды, и на его груди мерцал знак хранителя — полумесяц, обвитый змеёй.

— Отец, мама, — Лисян подвела его к родителям. — Это Чжоу Шэн, хранитель Звёздной башни. Шэн, это мои родители — глава Си Ень и госпожа Мэйлин.

Чжоу Шэн поклонился — глубоко, безупречно.

— Для меня честь быть приглашённым в ваш дом, глава Си Ень, госпожа Мэйлин.

Си Ень молчал.

Он смотрел на Чжоу Шэна тем самым взглядом, от которого когда-то бежали армии. Молча. Не мигая. Огонь в его глазах не полыхал — он тлел, медленно и угрожающе.

Секунда. Две. Три.

— Добро пожаловать в Чёрную башню, — произнёс он наконец. Его голос был безупречно вежлив. Пугающе вежлив. — Мы рады видеть союзника в нашем доме.

Чжоу Шэн не вздрогнул. Не отвёл глаз. Просто кивнул.

— Благодарю за гостеприимство, глава.

Мэйлин шагнула вперёд, разряжая напряжение.

— Хранитель Чжоу Шэн, — её голос был тёплым, заботливым. — Лисян так много о вас рассказывала. Пожалуйста, чувствуйте себя как дома. Вы, наверное, устали с дороги? Может, хотите отдохнуть перед ужином? Или выпить чаю?

— Благодарю, госпожа Мэйлин, — Чжоу Шэн чуть расслабился под её добрым взглядом. — Я в порядке.

— Вы уверены? Путь из земель тьмы неблизкий. И вам, наверное, непривычно столько света? Лисян говорила, что в вашей башне не используют открытый огонь...

— Мама, — Лисян мягко прервала её. — Он справится. Правда.

Двери снова открылись, и в зал вошли остальные.

Яньлин шёл впереди, и хотя его незрячие глаза не могли видеть гостя, он безошибочно повернул голову в его сторону. Жэньли держала его под руку, бросая на Чжоу Шэна любопытные взгляды. Шаали в человеческом облике следовала за ними, а замыкали процессию Лоу и Ляньчжи.

— Так вот он какой, — произнёс Яньлин, останавливаясь перед Чжоу Шэном. — Хранитель Звёздной башни.

— Господин Яньлин, — Чжоу Шэн поклонился. — Я много слышал о вас от вашей сестры.

— Правда? — Яньлин склонил голову набок. — И что же она рассказывала?

— Что вы создали новый огненный источник. Что вы провели ритуал обратного рождения. Что вы... — Чжоу Шэн помедлил, — что вы очень заботитесь о своей семье.

— Забочусь, — Яньлин кивнул. — Именно так. Особенно о сестре.

— Яньлин, — Жэньли сжала его руку. — Не начинай.

— Я ещё ничего не начинал, — он повернулся к ней с невинным выражением лица. — Просто знакомлюсь с гостем.

— Ты знакомишься так, будто собираешься его поджарить.

— Я? Никогда.

Шаали фыркнула. Она стояла чуть позади Яньлина и сверлила Чжоу Шэна взглядом, в котором читалось чистое, незамутнённое презрение.

— Заклинатель тьмы, — произнесла она. — В Чёрной башне. Занятно.

— Шаали, — предупреждающе сказала Лисян.

— Что? — саламандра пожала плечами. — Я просто констатирую факт. Тьма и огонь — не самое естественное сочетание.

— Противоположности притягиваются, — вставил Лоу с ухмылкой. — Разве нет? Как там в старых легендах — ночь и день, луна и солнце...

— Лоу, — простонала Лисян.

— Я просто поддерживаю беседу! — он поднял руки в защитном жесте. — Кстати, хранитель, а правда, что заклинатели тьмы могут становиться невидимыми? Потому что это было бы очень полезно. Я бы тогда мог незаметно таскать пирожки с кухни.

— Ты и так их таскаешь, — заметил Ляньчжи.

— Да, но не незаметно.

Ляньчжи шагнул вперёд, пытаясь спасти ситуацию.

— Хранитель Чжоу Шэн, — он поклонился. — Рад снова вас видеть. Как поживает Звёздная башня?

— Благодарю, господин Ляньчжи, — Чжоу Шэн ответил на поклон. — Башня полностью восстановилась. Глава Хэ Ли передаёт вам привет и благодарность за помощь.

Глава 9. Измождённый хранитель

Лисян почувствовала его раньше, чем увидела.

Что-то изменилось в воздухе — лёгкое дуновение холода среди тёплого летнего дня, едва уловимый привкус звёздной пыли. Она подняла голову от грядки с лечебными травами и посмотрела на небо.

Тёмная точка приближалась с запада.

Лисян нахмурилась. Они не договаривались о встрече сегодня. Чжоу Шэн писал, что в башне какие-то проблемы с барьерами, и он будет занят несколько дней.

Точка росла, обретая форму — крылья, силуэт, знакомые очертания. Но что-то было не так. Полёт был неровным, рваным, словно крылья едва держали своего хозяина в воздухе.

Лисян вскочила на ноги.

Чжоу Шэн приземлился на краю сада — если это можно было назвать приземлением. Он скорее упал, едва успев сложить крылья, и пошатнулся, хватаясь за ствол ближайшего дерева.

— Шэн!

Она подбежала к нему и охнула.

Он выглядел ужасно. Бледный — не просто бледный, а серый, с землистым оттенком. Под глазами залегли такие тёмные круги, что казались синяками. Руки дрожали, губы потрескались, а в глазах — обычно таких ясных и глубоких — плескалась мутная усталость.

— Лисян, — его голос был хриплым, надтреснутым. — Прости. Я знаю, мы не договаривались, но я... я хотел тебя увидеть.

— Что случилось? — она схватила его за плечи, не давая упасть. — Шэн, на тебе лица нет!

— Барьеры, — он провёл рукой по лицу. — Один из внешних контуров дал трещину. Пришлось восстанавливать вручную. Три дня...

— Три дня?!

— Без перерыва. — Он попытался улыбнуться, но вышла только жалкая гримаса. — Я справился. Башня в безопасности. Просто немного устал.

— Немного? — Лисян почувствовала, как внутри закипает гнев. — Ты еле стоишь на ногах! Ты вообще ел эти три дня? Спал?

— Я... — он замялся.

— Шэн.

— Немного. Час или два. Между ритуалами.

Лисян закрыла глаза и сосчитала до десяти. Потом до двадцати. Не помогло.

— Ты невозможный человек, — сказала она сквозь зубы. — Абсолютно невозможный.

— Я хотел тебя увидеть, — повторил он, и в его голосе было столько тоски, что её гнев растаял. — Просто... увидеть. И потом вернуться.

— Вернуться? — Лисян подняла брови. — В таком состоянии?

— Мне нужно...

— Тебе нужно поесть и поспать, — отрезала она. — И я не отпущу тебя, пока ты не сделаешь и то, и другое.

— Лисян, я не могу...

— Можешь. — Она обхватила его за талию, перекидывая его руку себе на плечо. — Башня подождёт. Ты сам сказал — барьеры восстановлены. Глава Хэ Ли справится без тебя один день.

— Но...

— Никаких «но», — Лисян потащила его к башне. — Идём. И не спорь со мной, хранитель. У тебя нет сил спорить.

Чжоу Шэн открыл рот, чтобы возразить, но она была права — у него действительно не было сил. Он позволил ей вести себя, опираясь на неё всем весом.

Они вошли в башню через боковую дверь — Лисян специально выбрала путь, на котором меньше шансов встретить кого-то из семьи. Не потому, что стыдилась, — просто не хотела объяснять.

Чжоу Шэн еле переставлял ноги. К тому времени, как они добрались до её покоев, он практически висел на ней.

— Сядь, — она усадила его на кровать. — Сейчас принесу еду.

— Лисян, не нужно...

— Сиди. Не двигайся. Я скоро.

Она выскочила из комнаты и помчалась на кухню. Повара удивлённо уставились на неё — госпожа Лисян редко появлялась здесь сама.

— Мне нужен бульон, — скомандовала она. — Горячий. И рис. И что-нибудь лёгкое — он не ел три дня.

Повара засуетились. Через несколько минут Лисян уже несла поднос обратно в свои покои.

Чжоу Шэн сидел там, где она его оставила — на краю кровати, уронив голову на руки. При звуке её шагов он поднял взгляд.

— Ты вернулась.

— Конечно, вернулась, — она поставила поднос на столик у кровати. — Куда бы я делась? Ешь.

Он посмотрел на еду, потом на неё.

— Я не голоден.

— Мне всё равно. Ешь.

Лисян села рядом и сунула ему в руки чашу с бульоном. Чжоу Шэн сделал глоток — и вдруг понял, насколько на самом деле голоден. Он осушил чашу в несколько глотков.

— Ещё, — Лисян уже наливала вторую порцию.

Он съел всё — бульон, рис, тушёные овощи. Ел молча, сосредоточенно, словно только сейчас осознал, что его тело требует пищи.

— Вот так, — Лисян забрала у него пустую чашу. — А теперь спать.

— Лисян, мне правда нужно...

— Спать, — она положила руку ему на грудь и мягко толкнула. — Ложись.

Он упал на подушки — и только сейчас понял, как устал. Мягкая постель обняла его измученное тело, и веки начали закрываться сами собой.

— Твоя кровать, — пробормотал он. — Я не должен...

— Должен, — Лисян легла рядом и притянула его к себе. — Спи, Шэн. Я рядом.

Он хотел возразить. Хотел сказать, что это неприлично, что он не может занимать её постель, что ему нужно вернуться...

Но её руки обвились вокруг него, её тепло окутало его, и все возражения растаяли как утренний туман.

— Спи, — прошептала она ему в волосы. — Я никуда не денусь.

И он уснул.

Лисян лежала, прислушиваясь к его дыханию.

Оно постепенно выравнивалось, становилось глубже, спокойнее. Напряжение уходило из его тела, разглаживались морщинки на лбу.

Она осторожно провела пальцами по его волосам — чёрным, с серебряными прядями на висках. В её постели, в её объятиях, он казался таким... уязвимым. Не холодным хранителем, не загадочным заклинателем тьмы — просто измученным человеком, который нуждался в заботе.

Три дня, — думала она. — Три дня без сна и еды. Ради своей башни. Ради своего долга.

Она понимала это. Сама была такой же — готовой работать до изнеможения ради тех, кого любила. Но одно дело понимать, и совсем другое — видеть, как человек, который тебе дорог, доводит себя до такого состояния.

Я буду заботиться о тебе, — пообещала она мысленно. — Раз ты сам не умеешь.

Глава 10. Маленькая птичка

— Яньлин, я хочу тебя о чём-то попросить.

Голос Жэньли был мягким, почти робким. Яньлин насторожился — его жена редко говорила таким тоном.

Они были в своих покоях, залитых тёплым светом очага. Жэньли сидела перед ним, а он стоял за её спиной, занятый очень важным делом — пытался заплести ей волосы.

Это было непросто. Его пальцы скользили по шелковистым прядям, разделяя их на три части, переплетая одну с другой. Он не видел, что делает, — только чувствовал. Длину, толщину, натяжение. Иногда получалось криво, иногда — почти идеально. Жэньли никогда не жаловалась.

— И о чём же хочет попросить меня любимая жена? — спросил он, сравнивая на ощупь длину заплетённых косичек. Левая была чуть короче. Он нахмурился и начал переплетать.

Жэньли помолчала.

— Я так и не получила знак целителя, Яньлин, — сказала она наконец. — И Ляньчжи тоже. Мы хотим закончить обучение.

Пальцы Яньлина замерли.

— Вы хотите вернуться в башню целителей? — его голос стал холоднее. — После всего, что произошло?

— Яньлин...

— Нет, — отрезал он. — Нет. Даже не проси.

Жэньли повернулась к нему, и он почувствовал движение воздуха, уловил её запах — свежий, как горный ветер.

— Вот поэтому Ляньчжи даже не спрашивает, — вздохнула она. — Он знал, что ты откажешь.

— Правильно знал.

— Но там теперь безопасно, — она взяла его за руки. — Белая башня больше не угрожает никому. Древняя сила запечатана. И ты сам можешь в этом убедиться — слетай, проверь, поговори с главой целителей. Это не будет надолго, Яньлин. Несколько месяцев — и мы получим знаки.

— Несколько месяцев, — повторил он. — Несколько месяцев без тебя.

— Ты сможешь навещать меня...

— Я чуть не потерял тебя! — голос Яньлина сорвался. — Ты забыла? Ты закрыла собой Ляньчжи, ты умирала у меня на руках, я...

Он замолчал, не в силах продолжать. Воспоминания нахлынули волной — её тело, холодное и неподвижное, кровь на его руках, ритуал слияния душ в отчаянной попытке удержать её на этом свете.

— Ты больше не хочешь оставаться со мной? — спросил он тихо, и в его голосе прозвучала такая боль, что у Жэньли сжалось сердце.

— О чём ты говоришь, мой любимый муж? — она обняла его, прижимаясь щекой к его груди. — Я просто хочу не чувствовать себя неучем. Хочу закончить то, что начала. Хочу носить знак целителя, как твоя мама и сестра.

— Я не могу, — он обнял её в ответ, крепко, отчаянно. — Я сойду с ума от беспокойства. Каждый день буду думать, что с тобой что-то случилось. Каждую ночь буду просыпаться от кошмаров.

— Яньлин, — она подняла голову и коснулась его лица. — Мы же теперь чувствуем друг друга. Через связь. Ты будешь знать, что со мной всё в порядке — в любой момент, где бы ты ни был.

Он молчал.

— Мы будем видеться каждый день, — продолжила она мягко. — Ты можешь прилетать ко мне. И если ты попросишь главу целителей, он наверняка разрешит тебе оставаться со мной на ночь. Юн Шэнь добрый, он поймёт.

— Жэньли...

— Яньлин? — она ждала ответа.

Он стиснул зубы.

— Я не могу, — выдавил он. — Это слишком рано. Как я тебя отпущу? Как я...

— Значит, мой муж — тиран и деспот? — её голос дрогнул. — И оставит жену без образования? Запрёт в башне навечно?

— Жэньли, я не могу, — простонал он. — Не заставляй меня. Пожалуйста. Не сейчас.

Он высвободился из её объятий и выбежал из комнаты.

— Мой господин.

Шаали появилась рядом с ним бесшумно, как всегда. Яньлин стоял на балконе, вцепившись в перила, и его плечи тряслись.

— И что это было? — голос саламандры был сухим. — Ты сбежал от собственной жены?

— Я не сбежал. Я...

— Сбежал, — отрезала Шаали. — Как мальчишка. Ты же не можешь запереть её навечно в башне, правда? Ты что, решил переплюнуть отца?

Яньлин молчал.

— Он хотя бы имел причины для своей паранойи, — продолжила Шаали безжалостно. — А ты? Чего ты боишься?

— Потерять её, — прошептал он. — Снова. Я не переживу этого, Шаали. Не переживу.

Саламандра вздохнула. Её голос смягчился.

— Я понимаю, мой господин. Но ты не защитишь её, если будешь держать в клетке. Она зачахнет. Потухнет. Перестанет быть той девушкой, которую ты любишь.

Яньлин вздрогнул.

— А сейчас, — Шаали положила руку ему на плечо, — она плачет. Думает, что обидела тебя. Думает, что никогда не получит знака целителя. Думает, что ты её не любишь.

— Я люблю её больше жизни!

— Тогда вернись и скажи ей это. — Шаали развернула его к двери. — Давай, преодолевай свой страх и успокаивай свою маленькую жену. Вперёд!

Жэньли сидела на кровати, обхватив колени руками. По её щекам текли слёзы.

— Прости меня.

Она подняла голову. Яньлин стоял в дверях — бледный, с дрожащими руками, но решительный.

— Прости, — повторил он, подходя ближе. — Я действительно не могу тебя держать. Не имею права. Ты свободный человек, ты можешь делать всё, что хочешь.

— Яньлин...

— Только не плачь, — он опустился рядом с ней на колени и взял её лицо в ладони. — Пожалуйста, моя маленькая птичка. Не плачь. Я не вынесу твоих слёз.

— Я не хотела тебя расстраивать, — всхлипнула она. — Я просто...

— Я знаю, — он притянул её к себе. — Знаю. Сделаем, как ты хочешь. Ты закончишь обучение. Получишь знак целителя. Я... я справлюсь.

— Правда? — она подняла на него заплаканные глаза.

— Правда, — он поцеловал её в лоб. — Мне будет тяжело. Очень тяжело. Но я справлюсь. Ради тебя.

Они обнялись, и Жэньли уткнулась лицом в его плечо, всё ещё всхлипывая.

За дверью Шаали удовлетворённо кивнула и бесшумно исчезла.

***

На следующий день Яньлин пришёл к отцу.

Си Ень сидел в кабинете, разбирая отчёты. При появлении сына он поднял голову.

— Яньлин? Что-то случилось?

— Я обещал Жэньли, — Яньлин опустился на стул напротив. — Что она сможет закончить учёбу в башне целителей.

Глава 11. Лунная академия

Утром Си Ень позвал Яньлина в свой кабинет.

— Я нашёл тебе идеальное во всех отношениях занятие, — объявил он без предисловий.

Яньлин насторожился. Когда отец говорил таким тоном, это обычно означало что-то масштабное.

— Отправляйся-ка ты в Лунную академию, — продолжил Си Ень. — Там собрана самая полная информация по всем башням. Мне нужна для следующего совета информация, каких ещё чудовищ может скрывать Белая башня. Заодно поищи всё, что есть насчёт Звёздной и её хранителя.

— Насчёт хранителя? — Яньлин поднял бровь.

— Твоя сестра, похоже, собирается за него замуж, — Си Ень пожал плечами. — Не помешает знать, во что мы ввязываемся.

— Логично.

— Ну а к тому же, — Си Ень откинулся в кресле, — сможешь поплакаться дяде, что тебя бросила жена.

— Отец!

— И проверить, чем этот дядя занимается, — невозмутимо продолжил Си Ень. — Просто так вернулся в Лунную академию или у него какие-то тайные планы. Цзин Юй всегда был скрытным.

Яньлин помолчал, осмысливая.

— Отец, — сказал он наконец, — мне ещё далеко до тебя. Какой потрясающий план. Одна поездка — и столько целей.

— Учись, пока я жив.

— Уже лечу.

Яньлин поднялся на крышу башни. Утренний ветер трепал его волосы, солнце грело лицо.

— Шаали, — позвал он. — Полетели в Лунную академию.

Саламандра появилась рядом, приняв облик маленькой огненной ящерки.

— Хорошо, мой господин, — она забралась к нему на плечо, устраиваясь поудобнее. — Я показываю дорогу, а ты не делаешь глупостей.

— Каких глупостей?

— Никаких. В этом и суть.

Яньлин усмехнулся и раскинул руки. Огненные крылья развернулись за его спиной — алые, синие, пылающие, живые. Он оттолкнулся от крыши и взмыл в небо.

— Лети осторожно! — донёсся снизу голос Си Еня.

Яньлин махнул рукой, не оборачиваясь, и устремился на восток.

Яньлин летел высоко, над облаками, и Шаали рассказывала ему обо всём, что видела внизу. Зелёные поля, серебристые реки, маленькие деревушки, похожие на рассыпанные игрушки.

— Мы приближаемся, — сказала она наконец. — Видишь? То есть... я вижу. Серебряные деревья.

— Расскажи.

— Они как обычные, только листья серебристые, — голос Шаали стал мечтательным. — В лучах солнца они сверкают, как тысячи маленьких зеркал. А между ними — здание академии. Белый камень, высокие башни, арочные окна. Красиво.

— Дядя всегда любил красивые вещи.

— А ещё нас встречают, — Шаали приподнялась на его плече. — Наверное, Цзин Юй увидел твои крылья издалека. Он там, на террасе. Я покажу тебе, куда лететь.

Яньлин скорректировал курс, следуя её указаниям. Воздух здесь был свеж и напоён запахом лесных цветов — совсем не таким, как в землях огненных.

— Вниз и чуть левее, — командовала Шаали. — Вот так. Теперь прямо.

Терраса приближалась. Яньлин почувствовал знакомое присутствие — холодное, спокойное, как лунный свет на воде.

— Добро пожаловать, племянник. Шаали.

Рука Цзин Юя нашла его ладонь и мягко направила вниз. Яньлин опустился на каменные плиты террасы и убрал крылья.

— Добрый день, дядя, — он улыбнулся.

Цзин Юй стоял перед ним — высокий, с серебряными волосами и глазами, в простых белых одеждах. Он выглядел отдохнувшим, спокойным — совсем не таким измождённым, каким был после битвы с Белой башней.

— Чем обязан визиту? — спросил он.

Яньлин вздохнул — глубоко, театрально.

— Меня бросила жена, — сказал он скорбным тоном. — И родной отец выгнал меня из дома.

Цзин Юй рассмеялся — звонко, искренне, как смеялся редко.

— Яньлин, это самое весёлое, что я слышал за последнее время.

— Я рад, что мои несчастья так тебя развеселили, — обиженно ответил Яньлин.

— А если на самом деле? — Цзин Юй взял его под руку, ведя внутрь.

— Жэньли вернулась в башню целителей закончить обучение, — Яньлин снова вздохнул, уже серьёзнее. — А отец отправил меня к тебе в архивы. Найти информацию по Белой и Звёздной башням. Ну и проверить, чем ты тут занимаешься.

— Проверить?

— Его слова, не мои. Он хочет знать, просто так ты вернулся в академию или у тебя какие-то тайные планы.

Цзин Юй хмыкнул.

— Звучит вполне в духе твоего отца. Заходите.

Покои Цзин Юя были просторными и светлыми. Высокие окна пропускали потоки солнечного света, белые стены украшали карты звёздного неба, а в углу стояли стеллажи, заполненные свитками и книгами.

Шаали спрыгнула с плеча Яньлина и приняла человеческий облик — молодая девушка с огненными глазами.

Яньлин остановился на пороге.

— У тебя гости? — спросил он, поворачивая голову.

— Ты имеешь в виду кроме вас? — Цзин Юй обернулся.

— Ну да. Здесь ещё одна сильная энергия. Лунная.

— А. — Цзин Юй кивнул и подошёл к чаше источника, которая стояла здесь вместо камина.

Яньлин последовал за ним. Чаша была широкой, неглубокой, заполненной чем-то похожим на воду — серебристой лунной силой, которая мерцала и переливалась в свете из окон.

А в ней лежало существо.

Свернувшееся клубком, серебристое, с чешуёй, отливающей перламутром. Змеиное тело, длинное и гибкое, покоилось в лунной силе, как в колыбели.

— Это лунный змей, — сказал Цзин Юй.

— Твой? — спросил Яньлин.

— Наверное, свой собственный, — Цзин Юй пожал плечами. — Когда я вернулся, он уже был здесь. Лежал в чаше источника, как будто так и надо.

— И что он здесь делает?

— Спит.

Яньлин помолчал, осмысливая.

— Это высший дух, — тихо сказала Шаали, подходя ближе. Она смотрела на змея с чем-то похожим на уважение. — Очень сильный.

— Тогда, возможно, он расскажет, что тут делает, когда проснётся, — сказал Цзин Юй. — Или не расскажет. С высшими духами никогда не знаешь.

— Надеюсь, он не опасен, — Яньлин нахмурился.

— Он высший дух, — повторила Шаали. — Значит, может быть очень опасен. Как я.

Яньлин покосился на неё.

Глава 12. Серебряные сны

Цзин Юй сидел в своих покоях, проверяя работы учеников.

Свитки громоздились на столе неровными стопками — каллиграфия, теория лунных ритуалов, расчёты энергетических потоков. Некоторые работы были превосходны, некоторые — посредственны, а некоторые заставляли его тихо вздыхать и делать пометки красной тушью.

За окном догорал закат, и комната наполнялась мягким серебристым светом — источник в чаше пульсировал в такт его дыханию, как второе сердце.

Лёгкое движение заставило его поднять голову.

Лунный змей выползал из чаши источника. Медленно, плавно, его серебристое тело переливалось в угасающем свете. Он скользнул по полу — бесшумно, как тень, — и поднялся по ножке кресла Цзин Юя.

Цзин Юй замер, не смея шевельнуться.

Змей забрался на изголовье кресла и устроился там, свернувшись кольцами. Его голова нависла над плечом Цзин Юя, и золотые глаза — такие странные на серебряном теле — уставились на свиток в его руках.

Он читал.

Или, по крайней мере, делал вид, что читает.

— Проснулся, — Цзин Юй улыбнулся, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Наверное, это не самое интересное чтение. Найти тебе что-то другое?

Змей не ответил. Не шевельнулся. Просто продолжал смотреть на свиток золотыми немигающими глазами.

— Ну, как знаешь, — Цзин Юй пожал плечами и вернулся к проверке.

Чешуя змея блестела так близко — серебристая, гладкая, наверняка прохладная на ощупь. Цзин Юю очень хотелось протянуть руку и коснуться её. Просто чтобы узнать, какая она.

Но он, конечно, не сделал этого.

Высших духов не трогают без разрешения. Это он знал твёрдо.

В течение дня змей исследовал комнату.

Цзин Юй уходил и возвращался — занятия, встречи с учениками, обед в общей трапезной — и каждый раз заставал змея в новом месте. На книжной полке, изучающего корешки древних томов. На подоконнике, греющегося в лучах солнца. На его кровати, свернувшегося на подушке.

Змей не пытался уйти. Не пытался общаться. Просто... был. Молчаливое серебристое присутствие, которое почему-то не тревожило Цзин Юя так, как должно было бы.

К вечеру змей вернулся в чашу источника и снова замер там, погрузившись в серебристую силу.

Цзин Юй посмотрел на него и улыбнулся.

Мне нравятся молчаливые соседи, — подумал он. — С ними не нужно разговаривать. Не нужно объяснять. Можно просто быть.

Обычно Цзин Юй спал плохо.

Это началось ещё в печати — десять лет без нормального сна, только провалы в темноту и мучительные пробуждения. После освобождения стало лучше, но ненамного. Видения посещали его почти каждую ночь — обрывки чужих судеб, картины прошлого и будущего, переплетённые так, что он часто просыпался, не понимая, где заканчивается сон и начинается явь.

Но в эту ночь всё было иначе.

Серебряные сны окутали его — мягкие, спокойные, как лунный свет на воде. Он видел звёзды, танцующие в небе. Серебряные деревья, шелестящие листвой. Древний храм на вершине горы, где время текло иначе.

И он был счастлив.

Просто счастлив. Без причины, без объяснений. Счастлив так, как не был уже очень, очень давно.

Цзин Юй проснулся с улыбкой на губах.

Утренний свет лился через окно, и первые несколько мгновений он просто лежал, наслаждаясь непривычным ощущением покоя.

А потом он почувствовал что-то под своей рукой.

Что-то гладкое. Прохладное. Живое.

Он открыл глаза.

Лунный змей лежал на его подушке. Серебристое тело свернулось кольцами прямо рядом с его лицом, а голова — маленькая, изящная, с закрытыми золотыми глазами — покоилась под ладонью Цзин Юя.

Он гладил змея во сне.

Цзин Юй отдёрнул руку так резко, словно обжёгся.

— Это невежливо, — сказал он вслух, садясь на кровати. Его голос звучал строже, чем он хотел. — Вмешиваться в сны людей без спроса.

Змей не отреагировал. Не открыл глаза. Не шевельнулся. Просто лежал на подушке, как будто так и надо.

Цзин Юй вздохнул и поднялся.

У него были дела. Занятия, ученики, отчёты. Он не мог тратить время на существо, которое отказывалось с ним разговаривать.

Когда он вернулся в покои после утренних занятий, змей был в чаше источника.

Свернувшийся, неподвижный, погружённый в серебристую силу. Словно их утреннего разговора не было. Словно он и не выползал из чаши вовсе.

Цзин Юй остановился у порога и посмотрел на него.

И что теперь? — подумал он. — Он обиделся? Мне извиняться?

Он не знал. С высшими духами он общался редко, а этот был особенно непонятным. Молчаливый, загадочный, делающий странные вещи без объяснений.

Как я сам, — мелькнула мысль. — Может, поэтому он здесь.

Цзин Юй покачал головой и ушёл на следующее занятие.

Вечером он снова подошёл к чаше источника.

Змей не шевелился. Его чешуя мерцала тускло, словно он глубоко спал — или делал вид, что спит.

— Я не злюсь, — сказал Цзин Юй тихо. — И спасибо тебе за красивые сны. Но больше так не делай.

Он ждал ответа. Движения. Хоть какой-то реакции.

Ничего.

Цзин Юй вздохнул и отошёл.

На следующий день змей тоже остался в чаше источника.

И на следующий.

Цзин Юй начал волноваться.

С одной стороны, он не хотел вмешиваться. Высшие духи имели право на своё пространство, свои решения, свои обиды. С другой стороны...

С другой стороны, он боялся, что действительно его обидел.

Сны были красивыми. Сны были счастливыми. Он давно так хорошо не спал — может быть, никогда. И вместо того чтобы поблагодарить, он отчитал змея, как нашкодившего ребёнка.

Идиот, — подумал он о себе. — Старый идиот.

Вечером третьего дня он снова подошёл к чаше источника.

— Прости, — сказал он. — Я не должен был такое говорить. Я должен был просто поблагодарить тебя.

Змей не шевельнулся.

— Но ты со мной не говоришь, — Цзин Юй вздохнул. — А я, несмотря на то, что про меня говорят, не очень понимаю без слов.

Глава 13. Имя

Цзин Юй собирался в дорогу.

Свитки укладывались в дорожную сумку — отчёты для совета, записи о спящих чудовищах Белой башни, заметки по восстановлению баланса сил. Следом шли бумаги — письма, которые нужно было передать лично, документы, требующие печати главы Чёрной башни. Парадные мантии для совета — чёрные с серебряной вышивкой, строгие и торжественные.

На змея он просто махнул рукой.

Он ему всё объяснил. Как решит — так решит. Нет смысла снова спрашивать, снова ждать ответа, который не придёт.

Цзин Юй застегнул сумку и повернулся к двери.

И тогда это случилось.

Змей оказался перед ним — не в чаше источника, не на подушке, а прямо здесь, посреди комнаты. Его серебристое тело вытянулось вверх, поднимаясь над полом, и засветилось — ярко, ослепительно, как луна в полнолуние.

Цзин Юй отступил на шаг, прикрывая глаза рукой.

Свет пульсировал, менялся, перетекал из одной формы в другую. Змеиное тело растягивалось, обретало новые очертания — руки, ноги, голова. Черты лица проступали сквозь серебряное сияние, и Цзин Юй с изумлением узнал...

Себя.

Это было его лицо. Его серебряные волосы. Его черты — знакомые, выученные за десятилетия взглядов в зеркало.

А потом облик начал меняться.

Лицо стало моложе — исчезли морщинки у глаз, разгладились линии у рта. Черты смягчились, стали тоньше, изящнее. Появилось что-то... не совсем человеческое. Слишком совершенное. Слишком прекрасное. Словно кто-то взял его лицо и убрал всё лишнее, оставив только чистую красоту.

Свет погас.

Перед Цзин Юем стоял юноша.

Длинные серебряные волосы струились по плечам, почти касаясь пола. Золотые глаза — те самые, змеиные, древние — смотрели на него из лица, которое было почти его собственным. Но моложе. Но иначе. Но... прекраснее.

— Моё имя Ли Чжэнь, — сказал юноша.

Его голос был тихим, но звонким — как серебряный колокольчик, как первая капля дождя на водной глади, как шёпот луны в полночь.

— Я поеду с тобой.

Цзин Юй стоял неподвижно, глядя на него.

Секунда. Две. Три.

— Да ты точно издеваешься, — только и смог сказать он.

Ли Чжэнь склонил голову набок — жест, знакомый по его змеиному облику.

— Ты зачем взял мой облик? — Цзин Юй провёл рукой по лицу. — У тебя же наверняка был другой. До меня. До... всего этого.

— Был, — согласился Ли Чжэнь.

— И?

Золотые глаза смотрели на него — спокойно, прямо, без тени смущения.

— Я больше не хочу другой.

Цзин Юй открыл рот. Закрыл. Снова открыл. Слова не шли. Что он мог сказать? Что это странно? Что это неправильно? Что высший дух, принявший его облик — это... это... Он не знал, что это.

— Ладно, — сказал он наконец, решив отложить этот разговор на потом. — Ты как предпочитаешь путешествовать?

— Как? — Ли Чжэнь переспросил неуверенно.

Цзин Юй отметил про себя эту неуверенность. Древний высший дух, который не знает, как путешествовать. Который молчал неделями, а теперь говорит короткими фразами. Который выбрал его облик и отказывается объяснять почему. Загадка на загадке.

— Я не разбираюсь в высших духах, — признался Цзин Юй. — Только знаю, что Шаали или едет на своей лошади, или вместе с Яньлином в виде ящерки.

— Я могу как обычно, — ответил Ли Чжэнь, и в его голосе снова прозвучала та странная неуверенность.

— Хорошо, — Цзин Юй кивнул. — Но тебе не удастся отсидеться за пазухой, так и знай. В Чёрной башне будут вопросы. Много вопросов.

Ли Чжэнь не ответил. Его тело снова засветилось — мягче, тише — и он сжался, уменьшился, принял знакомую змеиную форму. Скользнул по полу к Цзин Юю и поднялся по его ноге, по боку, забираясь за пазуху. Устроился у сердца, как делал это уже много раз. Цзин Юй вздохнул.

— Как знаешь.

Наутро они выехали вместе.

Цзин Юй сидел верхом на белом коне — спокойном, выносливом, привычном к долгим переходам. Ли Чжэнь устроился у него за пазухой в змеином облике, свернувшись привычными кольцами. Дорога вилась между серебряными деревьями, уходя на запад — к Чёрной башне, к огненным, к шуму и суете, которых Цзин Юй так старательно избегал.

Он выехал заранее. Специально. Чтобы не торопиться, чтобы останавливаться где-нибудь в лесу, на поляне, у ручья. Без людей. Без посторонних глаз. Только он, конь и молчаливый серебряный змей.

Иногда Ли Чжэнь высовывал голову из-за пазухи и рассматривал окрестности. Его золотые глаза скользили по деревьям, по облакам, по далёким горам — с каким-то детским любопытством, словно он видел всё это впервые.

Может, и видит, — подумал Цзин Юй. — Может, он спал так долго, что забыл, как выглядит мир.

На первом привале Цзин Юй попытался что-то узнать.

— Ли Чжэнь, — начал он, разводя костёр. — Откуда ты пришёл?

Змей поднял голову и посмотрел на него золотыми глазами.

Молчание.

— Сколько тебе лет?

Молчание.

— Почему ты выбрал мои покои?

Молчание.

Цзин Юй вздохнул.

То, что Ли Чжэнь признал, что умеет говорить, не значило, что он намерен что-либо рассказывать. Он по-прежнему молчал — упорно, непробиваемо, — и отвечал только когда считал нужным.

— Ладно, — Цзин Юй в очередной раз махнул рукой. — Как знаешь.

Он устроился у костра, глядя на пляшущие языки пламени.

— Раз ты не хочешь рассказывать о себе, — сказал он, — тогда я буду рассказывать. О себе. О своих друзьях. О мире, который ты, возможно, забыл. Змей свернулся рядом с ним и положил голову на его колено.

Каждый вечер он рассказывал истории.

О своей юности в Белой башне, когда его ещё звали Сюаньчжи. О дружбе с Си Енем — странной, невозможной, между огнём и золотом. О планах изменить мир, которые закончились предательством и печатью. О десяти годах в темноте, где не было ничего, кроме боли и одиночества. О Мэйлин, которая остановила его сердце, чтобы спасти. О новом имени, новом источнике, новой жизни. О восстановлении Белой башни и основании Лунной академии. О детях Си Еня, которые стали ему как племянники. О тихих вечерах в серебряном саду, где он наконец нашёл покой.

Глава 14. Видение и совет

Цзин Юй вернулся в свои покои поздно.

Змей казался спящим — свернувшись на подушке, мерно мерцая серебром в отблесках камина. Его чешуя переливалась, как лунный свет на воде, и Цзин Юй остановился на пороге, залюбовавшись этой красотой.

Странное существо, — подумал он. — Странное и прекрасное.

Он разделся, потушил лишние свечи и лёг. Голова змея уже привычно оказалась под его рукой — прохладная, гладкая. Цзин Юй погладил её машинально, закрывая глаза.

Сон пришёл быстро.

И почти сразу перешёл в видение.

Это было не то спокойное ясновидение, к которому он привык — образы прошлого, всплывающие при касании предметов. Это было пророчество. Жестокое, неумолимое, врывающееся в разум без спроса.

Башни рушились.

Не одна — все. Чёрная, Белая, Звёздная, Лунная — они падали одна за другой, как костяшки домино. Камни разлетались в стороны, источники гасли, заклинатели кричали...

Силы сталкивались в небе — огонь против золота, тьма против света, вода против земли. Они рвали друг друга на части, и мир содрогался от их ярости.

А потом пришла тьма.

Не сияющая тьма Звёздной башни — холодная, но живая. Другая тьма. Пустая. Мёртвая. Тьма как отсутствие всего — света, тепла, надежды.

Она накрыла мир, как саван.

И наступила тишина.

Цзин Юй вынырнул из видения, задыхаясь.

Голова раскалывалась — так, словно кто-то вбивал в неё раскалённые гвозди. Он судорожно глотал воздух, пытаясь понять, где он, что происходит, жив ли он вообще...

И тогда он почувствовал объятия.

Прохладные руки обвивали его — не змеиные кольца, а человеческие руки. Ли Чжэнь держал его, прижимая к себе, и его тело было холодным, как лунный свет, как горный ручей, как первый снег.

— Ты просил не вмешиваться, — тихо сказал он.

Его голос звенел в темноте — серебряный колокольчик, единственный звук в оглушающей тишине после видения.

— Спасибо, что не вмешался, — прохрипел Цзин Юй. Горло болело, словно он кричал — может, и кричал. — Но сейчас... сейчас я не против. Только не усыпляй меня. Я должен это записать.

Прохладная сила потекла сквозь него — мягкая, нежная, как прикосновение лунного света. Боль отступала, растворялась, уходила.

— Спасибо, — Цзин Юй облегчённо выдохнул.

Он сел, нашарил в темноте кисть и бумагу. Руки всё ещё дрожали, но он заставил себя писать — быстро, торопливо, пока образы не ускользнули.

Башни. Силы. Тьма.

Всё пропало. Все умерли.

Когда он закончил, Ли Чжэнь снова обнял его — в человеческом облике, прохладный и тихий. Серебряные волосы щекотали щёку Цзин Юя, золотые глаза светились в темноте.

— Теперь спи, — прошептал он.

И унёс его в сны о серебре — мягкие, спокойные, исцеляющие.

Цзин Юй не был против.

***

Утром он пришёл в кабинет главы.

Си Ень был уже там — за столом, над картами и документами. Рядом стоял Яньлин, а у камина Шаали играла с маленькой огненной ящеркой — саламандрой Си Еня, Цзян Хуо.

Цзин Юй остановился в дверях, наблюдая за этой сценой.

Цзян Хуо не была высшим духом — просто умным огненным зверьком, связанным с главой Чёрной башни. Она радостно подпрыгивала, пытаясь поймать огненные искры, которые Шаали пускала над её головой.

— Что ты на меня так смотришь? — спросила Шаали, не оборачиваясь. — Я что, не могу поиграть с младшей сестрой?

— Младшей сестрой? — Цзин Юй приподнял бровь.

— Она хорошая умная девочка, — Шаали почесала Цзян Хуо под подбородком, и та довольно заурчала. — Тоже когда-нибудь станет высшим духом. У неё уже есть имя, и она очень любит своего хозяина.

Цзян Хуо издала звук, похожий на согласие.

— И страдает, — продолжила Шаали, — что хозяин так редко позволяет ей участвовать в битвах. А у неё, между прочим, боевая форма есть.

— Мне только саламандры в бою не хватало, — Си Ень поднял голову от документов. — Тебя тоже Яньлин не очень в бою использует.

— И зря, — Шаали фыркнула.

— Шаали не для этого, — тихо сказал Яньлин.

— А у твоего змея есть боевая форма? — он повернулся к Цзин Юю.

— Не знаю, — Цзин Юй прошёл в кабинет и опустился в кресло. — Знать не хочу. И он не мой.

— Конечно, не твой, — Си Ень усмехнулся.

— И что это вы с утра пораньше про сражения? — Цзин Юй потёр виски. — Огненные без войны скучают?

Он помолчал.

— Так это ненадолго.

Си Ень отложил документы и внимательно посмотрел на друга.

— Опять плохо спал?

— Чудовищно.

Тишина повисла над кабинетом. Даже Шаали перестала играть с Цзян Хуо.

— Знаешь, друг, — Цзин Юй поднял голову, и в его глазах было что-то, от чего Си Ень напрягся, — я начинаю думать, что наш план неправилен в корне.

— В смысле?

— Совет башен нужно распустить, — Цзин Юй говорил ровно, почти безразлично. — Договор порвать. Пусть каждая сила следует своей дорогой. Огненные всё равно самые сильные, а лунные — самые тихие. А остальное нас не касается.

Яньлин и Шаали переглянулись.

— Расскажешь? — Си Ень наклонился вперёд. — Своё видение?

— Всё пропало, — Цзин Юй пожал плечами. — Все умерли. Перед этим разрушили мир.

Его голос был слишком спокойным. Слишком пустым.

— Ладно, — Си Ень кивнул. — Расскажешь, когда успокоишься. А на совет тебе лучше сегодня не идти.

— Ну почему? — Цзин Юй криво улыбнулся. — Я пойду. Я могу виртуозно ругаться.

— Если ты начнёшь ругаться, точно наступит конец света, — Си Ень покачал головой. — Так что лучше иди, приди в себя. Вместе с не твоим змеем. Мы справимся.

Цзин Юй хотел возразить, но посмотрел в глаза друга — и промолчал.

Может, Си Ень был прав.

***

Он вернулся в свои покои.

Ли Чжэнь в змеином облике лежал у камина, заворожённо рассматривая пламя. Живой огонь источника плясал за решёткой, и его отблески играли на серебристой чешуе.

Цзин Юй опустился на подушки рядом.

Глава 15. Решения

Яньлин постучал в дверь кабинета отца поздно вечером.

— Входи, — голос Си Еня звучал устало, но спокойно.

Яньлин вошёл и остановился на пороге, прислушиваясь. Энергия отца была ровной, без тех обжигающих всплесков, которые он чувствовал днём на совете.

— Пришёл проверить, перестал ли я быть огнедышащим чудовищем? — спросил Си Ень с лёгкой усмешкой.

— Что-то вроде того, — Яньлин прошёл и сел напротив. — Ты напугал всех. Даже меня.

— Даже тебя, — повторил Си Ень. — Это говорит о многом.

— Что случилось на совете?

Си Ень помолчал. Яньлин слышал, как он поднялся, подошёл к окну, остановился там.

— Очередные претензии, — сказал он наконец. — Белая башня требует компенсации за разрушения. Водная башня обвиняет нас в том, что новый источник нарушил течение их рек. Земная башня...

— Отец, — Яньлин перебил его. — Это не причина. Ты слышал претензии сотни раз.

— Цзин Юй видел кое-что, — Си Ень говорил медленно. — В своих видениях. Что-то... плохое.

— Насколько плохое?

— Все башни рушатся. Все силы сталкиваются. Всё накрывает тьма.

Яньлин выпрямился.

— Конец света?

— Что-то вроде.

— И что он предлагает?

Си Ень вернулся к столу и сел.

— Отступить, — сказал он. — Остаться в стороне. Передать главенство в совете кому-то другому. Заниматься делами только огненных и предоставить событиям течь, как текут.

Яньлин обдумывал это.

— Это... не похоже на тебя, — сказал он наконец.

— Знаю.

— Ты всегда был в центре. Всегда решал, действовал, вёл за собой.

— Может, в этом и проблема, — Си Ень потёр виски. — Может, моё вмешательство только ухудшает ситуацию. Может, если я отступлю...

— Ты веришь в это?

— Нет, — признался Си Ень. — Не верю. Но Цзин Юй... он видит то, чего не вижу я. Его видения никогда не лгали.

— Они и не говорят всей правды, — заметил Яньлин. — Ты сам мне рассказывал. Видения показывают возможности, не судьбу.

— Да.

— Тогда почему ты сомневаешься?

Си Ень долго молчал.

— Потому что я устал, — сказал он наконец. — Сорок лет я держу всё на своих плечах. Башню. Семью. Союзы. Совет. Иногда мне кажется, что если я отпущу хоть на мгновение — всё рухнет.

— А если рухнет?

Си Ень поднял голову.

— Что?

— Если рухнет, — повторил Яньлин. — Совет. Союзы. Всё это. Что останется?

— Башня, — Си Ень ответил не задумываясь. — Семья. Вы.

— Вот, — Яньлин улыбнулся. — Вот что важно. Остальное... остальное можно отпустить.

Си Ень смотрел на сына — на его спокойное лицо, на незрячие глаза, которые видели больше, чем многие зрячие.

— Когда ты стал таким мудрым? — спросил он тихо.

— Наверное, когда чуть не умер пару раз, — Яньлин пожал плечами. — Это помогает расставить приоритеты.

***

Позже, когда Яньлин ушёл, Си Ень поднялся на крышу.

Мэйлин уже была там — сидела на подушках, глядя на звёзды. Чай в чашках ещё дымился.

— Я знала, что ты придёшь, — сказала она, не оборачиваясь.

Он сел рядом и взял её за руку. Её пальцы были тёплыми, знакомыми, успокаивающими.

— Расскажи мне, — попросила она.

И он рассказал. Всё — видение Цзин Юя, его предложение, разговор с Яньлином, свои сомнения.

Мэйлин слушала молча, не перебивая.

— Что думаешь? — спросил он, когда закончил.

— Я думаю, — она повернулась к нему, — что ты спрашиваешь не о совете башен.

— Нет?

— Нет, — она улыбнулась. — Ты спрашиваешь, можно ли тебе отпустить. Можно ли перестать нести ответственность за весь мир. Можно ли просто... быть.

Си Ень молчал. Она, как всегда, видела его насквозь.

— Ты носишь эту тяжесть с двадцати лет, — продолжила Мэйлин мягко. — Сначала — вина за разрушение Белой башни. Потом — ответственность за Чёрную. Потом — за Цзин Юя, за меня, за детей, за союзы, за совет...

— Кто-то должен.

— Почему ты?

— Потому что я могу.

— Это не ответ, — она покачала головой. — Яньлин тоже может. И справляется. Лисян может. Даже Ляньчжи учится справляться. Ты вырастил их такими — сильными, самостоятельными. Может, пора позволить им нести часть этой тяжести?

Си Ень смотрел на звёзды.

— А если я отступлю, и всё рухнет?

— Тогда мы будем рядом, — просто сказала Мэйлин. — Ты, я, дети. Мы справимся. Вместе.

— Ты так уверена?

— Абсолютно, — она сжала его руку. — Знаешь, что я поняла за все эти годы?

— Что?

— Что ты не можешь предотвратить все катастрофы, — её голос был мягким, но твёрдым. — Не можешь защитить всех от всего. Не можешь контролировать будущее. Но ты можешь быть рядом с теми, кого любишь. И это — достаточно.

Си Ень притянул её к себе.

— Ты самый умный человек в этой башне, — прошептал он.

— Я знаю, — она улыбнулась ему в плечо. — Поэтому ты на мне женился.

— Поэтому и женился.

Они сидели так долго, обнявшись, глядя на звёзды. И тяжесть, которую Си Ень нёс столько лет, впервые показалась ему не такой невыносимой.

На следующее утро Си Ень нашёл Цзин Юя в саду.

Тот сидел под старым деревом, и Ли Чжэнь в человеческом облике устроился рядом — серебряные волосы разметались по траве, золотые глаза были закрыты.

— Я согласен, — сказал Си Ень без предисловий.

Цзин Юй поднял голову.

— Уверен?

— Да, — Си Ень опустился на траву рядом с ними. — Передай главенство в совете. Делай, что считаешь нужным. Я буду заниматься своей башней и своей семьёй.

— Это правильное решение.

— Надеюсь.

Они помолчали. Утренний свет играл в листве, и где-то пели птицы.

— Когда ты отправляешься? — спросил Си Ень.

— Сегодня, — Цзин Юй поднялся. — В Лунную башню. Нужно договориться с её главой.

— Он согласится?

— Глава лунных? — Цзин Юй усмехнулся. — Он согласится на всё, что позволит ему ничего не делать. Идеальный кандидат.

— Звучит как оскорбление.