Пламя и Корона

Пролог.

Ленивые, тяжелые капли дождя лениво барабанили по покатой крыше маленького, но вполне крепкого домика, затерянного в лабиринте узких улочек Нижнего Города. Артмис никогда не спал; даже ночью он жил своей грязной, шумной, отчаянной жизнью. В лужах, темных как чернила, уродливо корчились и плясали отражения разноцветных фонарей таверн, витрин алхимиков с их пузатыми склянками и зазывных афиш, обещавших немыслимые зрелища. И здесь, в самом сердце этого кипящего котла, в тени величественного замка Дракариусов, жили они — последние из великого рода Скайларов. Не нищие беглянки, а предприимчивые молодые женщины, умевшие зарабатывать на жизнь своими уникальными талантами.

Комнатка была тесной, но уютной и полной свидетельств их ремесел. Повсюду висели связки сушеных трав, наполняя воздух горьковатым ароматом полыни, чабреца и шалфея. На грубых деревянных полках теснились потрепанные книги, склянки с мутными жидкостями, пучки кореньев и причудливые инструменты. В углу тускло тлел магический кристалл в медной оправе, отбрасывая на стены тревожные, подвижные тени. Пахло древесной смолой, металлом и сушеными травами — запахом работы и достатка.

Алисия стояла перед овальным зеркалом в простой, но добротной деревянной раме — ни единой трещинки на его отполированной до серебряного блеска поверхности. Оно было одним из немногих предметов роскоши, уцелевших в их бегстве, и теперь отражало потрясающее преображение.

Платье. Не просто «платье цвета спелого вина». Это был шедевр портновского искусства, даже несмотря на свой возраст. Глубокий, бархатисто-гранатовый оттенок, который на свету переливался темным рубином. Лиф, плотно облегающий торс, был украшен сложной гладью серебряных нитей, вышитых в виде извилистых, словно живых, узоров, напоминающих то ли ветви, то ли драконьи жилы. Рукава-фонарики, собранные у плеча, обнажали изящные запястья, а юбка расходилась от бедер мягкими волнами, шелестя тяжелым, дорогим шелком подкладки при каждом движении. Это был наряд, созданный для того, чтобы покорять, ослеплять и внушать трепет.

Ее обычно собранные в практичный узел светлые волосы были теперь уложены в сложную прическу: часть прядей была закручена в элегантные локоны, ниспадающие на плечи, в то время как остальные были закреплены на затылке серебряными шпильками с крошечными темными камнями, которые мерцали, точно звезды в ночном небе. Ее лицо, обычно прикрытое капюшоном или испачканное дорожной пылью, казалось почти незнакомым — изысканным, с резко очерченными скулами и большими, яркими от возбуждения серыми глазами, подчеркнутыми легкой подводкой, которую одолжила у Лиры.

— Боги, Али, — прошептала Лира, застывшая на пороге. Она смотрела на сестру с открытым восхищением, смешанным с легкой грустью. В этом платье, с этой прической, Алисия выглядела не последней из hunted рода, а настоящей леди, той, кем она, возможно, должна была стать в другой жизни. — Ты выглядишь... Ты потрясающая. Прямо как мама на том портрете, помнишь? Такая же гордая и прекрасная. Графиня, сама того не ведая, отдала тебе не просто платье, а частичку нашего прошлого.

Алисия позволила себе легкую, почти неуловимую улыбку, встретив взгляд сестры в зеркале. — Это всего лишь костюм, Лир. Маскировка. Как и все остальное. Как и это. — Она легким движением пальцев коснулась изящного конверта из плотной, кремовой бумаги с тисненым гербом Дракариусов, лежавшего на туалетном столике рядом с зеркалом. Внутри покоилось приглашение, купленное за немалые деньги у одного из придворных писцов, известного своей неразборчивостью. Оно было выписано на имя несуществующей леди Амалии де Вейр, дальней родственницы все той же графини де Вере. Легенда была тонкой, как паутина, но другой возможности проникнуть в логово зверя не было. — Некоторые маскировки слишком хорошо сидят, — мрачно заметила Лира, но тут же смягчилась. Она подошла и поправила одну из непослушных прядей, выбившуюся из идеальной прически. — Не забывай, кто ты. Под всем этим шелком и серебром. И под этим фальшивым именем.

Этот наряд и возможность купить приглашение были частью оплаты за недавнюю работу — «устранение» назойливого ухажера графини де Вере. Работа была несложной, но требовавшей деликатности. Молодой дворянин, изрядно подвыпив, приставал к графине на ее же приеме. Алисия, действуя как гостья, подлила ему в бокал безвкусного снотворного работы Лиры, а когда он отправился в сад «подышать воздухом», провела его в самые густые кусты рододендронов и любезно уложила спать прямо на земле, деликатно пристегнув его шейным платком к корням особенно прочного куста. Наутро его нашли садовники, с сильнейшей мигренью и в полном недоумении. Графиня была в восторге от изящного решения, избежавшего скандала, и щедро заплатила обеим сестрам — и деньгами, и платьем из своего гардероба.

— На эти деньги мы смогли выйти на того информатора, — напомнила Алисия, все еще изучая свое отражение, пытаясь увидеть в нем не леди, а охотницу. — И купить этот пропуск. — Она кивнула на приглашение. — На «Сову».

Лира мрачно кивнула. Ее огненные, непокорные волосы были сбиты в небрежный пучок, резко контрастируя с элегантностью сестры. Их дела шли неплохо. Алисия зарабатывала решением «деликатных проблем» аристократии — будь то надоедливый поклонник, шантажист или пропавшая фамильная реликвия. Лира держала небольшую, но популярную в Нижнем Городе лавку снадобий и зелий, где за прилавком продавала целебные отвары и аромамасла, а по специальному каталогу — куда более интересные и опасные субстанции. Они не богатели, но и не бедствовали.

— Я до сих пор не верю, что мы всерьез это обсуждаем, — голос Лиры прозвучал с порога. Она стояла, скрестив руки на груди. В ее обычно насмешливых, язвительно-зеленых глазах плескалась тревога. — Пойти на бал. К ним. В их самое логово. С фальшивым именем в кармане. Это не смелая вылазка, Али, это чистейшей воды самоубийство.

— Это шанс, — голос Алисии прозвучал глухо, но в нем слышалась сталь. — Единственный за все эти месяцы. Ты же видела ту записку.