Пламя между нами

Глава 1

Длинные ритмичные гудки обрывались уже в третий раз за последние десять минут. Наверное, наивно было ждать, что Андрей поднимет трубку, его телефон скорей всего лежит себе преспокойно в личном шкафчике в пожарной части, пока его хозяин на вызове вместе с командой. Намного мудрей было бы позвонить или написать сообщение Марине, дежурному диспетчеру, чтобы сначала убедиться, что хозяин телефона может к нему подойти. Но что-то дало сбой в нейронных связях головного мозга, и Виктория снова набирала номер.

Должно быть, это был шок.

Нервное потрясение оттого, что перед ней на фоне зелёного леса за окном, за её собственным столом сидит и попивает чай Ольга Королёва. Единственная и неповторимая почти невеста Андрея с его ребёнком у неё под сердцем. Да, да. Того самого Андрея, который сегодня утром проснулся в постели Вики. И вчера утром, и позавчера, и всю неделю до этого. С тем, который должен был снова вернуться в эту постель и её страстные объятья.

Вика молча отняла телефон от уха и сбросила вызов. Он точно не возьмёт трубку прямо сейчас, это было бы слишком драматично даже для её полной внезапных поворотов и ударов жизни. Хотя куда уж драматичней? Сложно было бы себе представить более нелепую и выбивающую из колеи ситуацию.

Какое-то время Вике казалось, что всё происходит не на самом деле и это просто очень странный сон. Снятся же ей сверхреалистичные сны в последнее время. Вот и в этот раз, наверное, снится. Только теперь это не эротические фантазии из-за неразделенных чувств и физического голода, а страх внезапной потери только что приобретённого сказался на и без того травмированном подсознании. Нарисовал самую невозможную и бредовую ситуацию, как обычно и бывает в снах.

Но нет. Вот она сидит. Живая и настоящая. Красивый профиль, короткая стрижка и выразительные крупные глаза. На руке, в которой она держит чашку, позвякивает и искрится на солнышке браслет с подвесками. Одна из подвесок — сердечко с красными камушками и ажурной крупной «А». Знак любви и привязанности к человеку, чьё имя начинается на эту букву. А возможно, подарок от него для верной и любящей невесты, которая ждёт дома его возвращения из долгой и тяжёлой командировки. Когда-то давно, в прошлой жизни.

Вика моргнула. Наваждение не исчезало и сном становиться совершенно не хотело. Сложней всего было не смотреть на её живот. Там внутри ребёнок, который уже очень скоро родится и полностью изменит жизнь его мамы… и папы.

Захотелось убежать и спрятаться. В крайнем случае запереться в ванной комнате, включить воду на полную мощность, чтобы шум потока заглушил все звуки, а особенно её стучащее как сумасшедшее сердце.

Зачем она пригласила Ольгу к себе домой?

Зачем?!

Ведь ещё внизу, у подъезда, она почти сразу поняла, кто она такая. Как только та представилась, вежливо протягивая руку и спрашивая помощи с тяжёлым ярко-красным чемоданом. Ещё в то мгновение в голове у Вики всё взвыло и закричало, но мозг заставил проверить и убедиться. Заставил согласиться помочь и затащить её набитый до отказа чемодан с вещами в лифт и спросить, на какой же этаж нужно подниматься.

На восьмой.

То, что у Вики, затряслись руки, когда она нажимала кнопку, почти не было видно. Почти.

А какая квартира у вашего «будущего папочки»? Восемьдесят третья? Да вы что? Какое совпадение! А я живу в восемьдесят четвёртой! Я соседка, вашего «папочки»! Я очень хорошо его знаю… потому что сплю с ним! Имею его в разных позах вот уже неделю, а он меня и ему это чертовски нравится! Потому что я… потому что мы…

А дальше белый шум и мигрень. Пульс в ушах, сквозь который время от времени пробивался мягкий голос Ольги, что-то щебечущий о том, как она устала с дороги и как благодарна, что Виктория приютила её на время, пока Андрея нет дома.

Вика стояла и размышляла о том, что она категорически не может оставить у себя в квартире Ольгу до возвращения Андрея, потому что тот заступает на караул на целые сутки, и это продлится до завтрашнего утра. Это, если повезёт. Если команду не отправят в усиление тушить очередные дачи, склады или лесные чащи, потому что сейчас сезон жары и летних пожаров.

Ольга мерно поглаживала свободной рукой живот и задумчиво глядела в окно на играющих на площадке перед домом детишек. Её свободный светло-зелёный сарафан облегал и живот, и крупную грудь, открывая красивые худые руки. Она была стройной до беременности, думала Вика. Стройной, подтянутой, с узкими плечами и тонкой шеей… которую нежно целовал Андрей.

Вика прикусила губу и, подняв телефон перед лицом, начала набирать сообщение Марине, чтобы Андрей перезвонил ей, как только вернётся в часть. Вопрос жизни и смерти!

Потому что ещё пара мгновений и у Вики случится инсульт от невыносимой головной боли или инфаркт. Вот такой рубец. Это не может всё происходить по-настоящему. И ей нужен её спаситель.

Андрей точно сможет всё уладить. Он придёт и снова спасёт её, точно так же как и всегда спасал: от бешеных собак, от хулиганов, от клаустрофобии и истерик, от грабителей, от самой себя. От всего!

От Ольги.

К горлу подступал тугой ком. Сообщение улетело и отметилось двумя галочками: доставлено, прочитано. Вернулся короткий ответ: «Хорошо. Что случилось, помощь нужна?». Нужна ли ей помощь? Хороший вопрос. Скорая… с транквилизаторами, от которых она впадёт в беспамятство и её перестанет волновать весь этот хаос.

Глава 2

Полотенце на лице дарило приятную тёплую и влажную темноту, вода мягко обволакивала тело, снимая с него заметную часть веса, будто паришь в лёгкой невесомости. Пена щекотала торчащие из воды колени и шею под подбородком, длинные волосы расползлись по плечам и налипли на них, как морские водоросли, выброшенные на берег прибоем. Вика замерла и вслушалась в окружающую её тишину, как только ванна наполнилась и она выключила воду, эта тишина звенела своей пустотой, будто уши заложило.

Она снова спряталась.

Странная привычка осталась ещё с детства, когда родители закатывали очередной скандал, запираться в ванной и включать воду, чтобы ее шум заглушал эти бесконечные упрёки и обвинения. А потом она пряталась там и от самой себя, в дни одиночества хотелось раствориться в горячей шумной воде и не слышать собственных мыслей.

В доме Рената ванная комната не запиралась и она была лишена этого убежища. Чаша белоснежной фарфоровой ванны стояла посередине просторной комнаты с двумя окнами с широкими подоконниками. Даже когда прозрачные створки были зашторены, не проходило ощущение, будто со всех сторон на неё смотрят множество любопытных глаз. Разглядывают её обнажённое тело, ловят каждое движение, читают каждую мысль, которую некуда было спрятать в этой слишком светлой комнате из белого мрамора с золотыми прожилками. Много зеркал, много света, много золота, которое так любил Ренат. Эта ванная комната была похожа на клетку с очень тонкими, но прочными прутиками решётки, за которой заперли одну-единственную птицу. И смотрят на неё теперь.

Здесь ванная комната была меньше, тише, без окон, с единственным зеркалом над раковиной, будто окошком в загадочный внутренний мир, в который при большом желании можно было совсем не заглядывать. Не смотреть на свои страдания и неуверенность, не видеть свои страхи и переживания.

За стеной тоже было тихо, хотя совсем недавно Вике казалось, будто она может различить голоса Ольги и вернувшегося домой Андрея. Он появился только ближе к вечеру, и этот день превратился в не меньшую пытку, чем прошлый. Перезвонив, Андрей, долго молчал, и Вика очень пожалела, что набрала его номер. Не нужно было ему сообщать о внезапной гостье, ведь ему предстояло после этого работать ещё почти сутки, переваривая эту новость. Но Виктория смалодушничала. Как она могла оставить Ольгу у себя? И выгнать на улицу не могла. Оставалось только спросить разрешения Андрея впустить её в его квартиру, открыв дверь своим ключом.

Вика открыла. И оставила ключ на столе. Не могла же она превратить эту женщину в пленницу, невластную над замком на двери.

Почему Андрей вернулся так поздно, а не утром, как должен был, Вика до сих пор не знала. Была ли это вынужденная задержка из-за сложного вызова на пожар, или он не хотел возвращаться домой? Не хотел видеть Ольгу?

Или не хотел видеть Вику.

Ведь он не зашёл к ней по возвращении. Она точно знала, когда он приходит домой, потому что звук закрывающейся его рукой двери для неё был знаком лучше, чем биение собственного сердца. Столько раз она его ждала.

А ещё больше ждала звона ключа у её собственной двери, когда он приходил домой. Все те недолгие дни, которые они были вместе. Меньше недели.

Вот и всё счастье. Мазнуло по губам, дало слизать сладость и привыкнуть, обрадоваться, понадеяться, расслабиться, и исчезло.

А теперь вокруг тишина. Полотенце на лице, чтобы яркий свет не слепил глаза и не вырезал мигренью свои рваные узоры в её голове. Вика вытащила руку из воды и свесила её с края ванны, капельки бежали вниз по пальцам и громко ударялись по гладкой плитке на полу.

Кто-то вошёл в её квартиру и почти бесшумно приоткрыл дверь в ванную комнату, едва слышно прошёл босыми ногами и затих. Сердце сорвалось в галоп, и Вика подняла полотенце, чтобы убедиться, что её надежда не напрасна.

Андрей сидел боком к ней на полу, прислонившись к бортику ванны, и смотрел куда-то вверх. Виктория убрала полотенце окончательно и протянула к нему руку, запустила влажные пальцы в его отросшие волосы. Он больше не состригал их так коротко, как раньше. Попрощался со старой привычкой?

Он шевельнулся под её рукой, закрывая глаза и, ловя эту ласку лёгкими движениями головы, но так ничего и не произнёс.

— Это правда? — спросила сама Вика. Он должен понять её. Ведь она говорила о ребёнке.

— Похоже.

— Ты не уверен? — уточнила она.

Андрей повернулся к ней и заглянул в глаза.

— Я в своей жизни больше вообще ни в чём не уверен, — а во взгляде горела грусть и невысказанный вопрос. В тебе я тоже не могу быть уверен? Вообще ни в ком не могу?

Вика поднялась к нему, и несмотря на то, что с волос и тела потекла вода, наклонилась и поцеловала в губы вместо ответа. Нет таких слов, которые сейчас было бы правильно сказать.

А ведь он мог подумать, что это Вика теперь посчитает его предателем. Мог. И скорее всего, подумал. Боялся прийти и посмотреть ей в глаза?

Как это всё сложно. Но его губы были такими мягкими, сладкими, родными и желанными. Становилось безразлично, что он сделал, виноват ли в чём-то, его ли это ребёнок… Всё становилось неважным и затухало, как звуки ругани при включённом кране.

Вика потянулась сильней, свесилась через бортик и обвила его шею руками, впилась в глубоком поцелуе, будто бы он был источником кислорода в безвоздушном космосе. Андрей шумно выдохнул и ответил на поцелуй, так же разворачиваясь и обнимая Вику. Ещё мгновение и он вытащит её голую и мокрую из ванны прямо к себе на колени.

Глава 3

Разумов изменился в лице, приобретя какое-то сожалеюще-понимающее, но в то же время возмущённое выражение. Будто бы и он был тогда виноват, что Андрей остался один сам с собой и болью и без близкого друга, способного подставить плечо. Но это мало что меняло в его возмущениях.

— То есть ты тяжело слезал с антидепрессантов и решил позвонить бросившей тебя бывшей? Да лучше бы мне позвонил, — всплеснул он руками, — я бы тебе леща отвесил за такие мысли и взбодрил. Да ты даже по пьяни такой дичи не творил! И что? — продолжил он допытываться, Вика тоже посмотрела на Андрея, но он не взглянул в её сторону, — она от звонка залетела?

— Она приезжала ко мне… не знаю, из жалости, наверное. Два раза.

— Два раза? И ты её трахнул?

— Нет, — Андрей маялся, не то воспоминаниями, не то их отсутствием и сомнениями.

— Она тебя? От неё я скорей этого жду, чем от тебя, особенно тогда.

— Я не помню.

— То есть она приехала и трахнула тебя из жалости? И залетела? — расходился не на шутку Разумов, и Вике захотелось уже угомонить его, видя, как реагирует Андрей, вздрагивавший от каждого слова, как от удара. — А ты не помнишь?

— Прекрати! — прикрикнул на него Андрей, — я дохрена чего не помню! Мне от этого не легче. Но всё совпадает, все сроки. И приезд её…

Он встал и начал ходить по комнате взад и вперёд. Разумов стушевался, глядя на друга, но всё ещё тяжело дыша. Потом посмотрел на стену, где их, возможно, слушала Ольга, учитывая, что они тут орут.

— Господи, дай мне силы, — взглянул он в потолок. Потом зачем-то на Вику, возможно, ища её помощи. Но Вика была в растерянности не меньшей чем они оба. — Где же она была всё это время? Чего сейчас-то явилась, когда уже на сносях?

Ветров остановился, тоже посмотрел на Викторию, будто не хотел говорить чего-то при ней.

— Она квартиру снимала, пока работала. А потом в декрет ушла, и у неё перестало хватать денег на оплату аренды…

— Да я не про это! Чего она не сказала раньше, что беременная? Да ещё и от тебя! Где её полгода с пузом носило? Зачем она вообще его оставила?

На последней фразе и Андрей, и Вика не сговариваясь так глянули на Разумова, что тот подавился словами. Каждый по своей причине, но всё же тот понял, что перегибает.

— Я не знаю! У меня нет ответов на все твои вопросы! По крайней мере, пока! И хватит на меня орать! — Андрей начал тереть переносицу пальцами.

— Ребят, там за стеной всё очень хорошо слышно. Давайте хотя бы не будем, — начала Вика, но осеклась от взгляда Разумова.

— Зачем ты ей адрес дал? — спросил он у Андрея, перестав сверлить Вику взглядом, но убавив громкость голоса.

— Я не давал, я не помню… — Андрей всплеснул руками разочарованно, — может, и дал.

Разумов видел, что он заводится, как и Вика, которая начала беспокоиться, что такие нервные потрясения могут выйти ему боком. Алексей, видимо, о том же подумал и внезапно переключился на другую тему.

— Мне Бирюков звонил, помнишь такого? — Андрей помотал головой, — из ассоциации ветеранов. Помощь предлагал. У них есть хороший специалист, мозгоправ, который занимается сложными случаями, восстановлением после тяжёлых ранений и пребывания в плену.

— Я не был в плену! — внезапно прикрикнул Андрей, — меня никто не пытал, не нужен мне твой мозгоправ! И вообще не хочу связываться с этими… ветеранами!

— Но он профильный, — увещевал его Алексей, — тебе помогут, даже денег брать не будут. Там всё на благотворительных началах и фондах военных.

— Да мне не нужно помогать! И я не ветеран нихрена никакой! — голос его отчего-то начал дрожать, а дыхание участилось, Вика встала с дивана. Андрей взялся за голову, будто руки магнитом тянулись туда, — Не нужна мне вся эта хрень… не заслуживаю я её… — взгляд его забегал, теряя фокусировку на лицах или предметах, — я их должен был прикрывать, я облажался… не надо никаких ветеранов…

— Андрюха, — Разумов подошёл к нему и взял сначала за плечи, потом попытался отнять руки от головы, — ты это прекрати. Не надо, так не надо. О чём разговор?

И разумов, и Вика начали понимать, куда всё идёт. Но Алексей отодвинул её, как только она попыталась приблизиться, чтобы помочь.

— Она там все сгорели, потому что я проебался… — задыхался Андрей, бессвязно что-то вспоминая, — я опять… я опять облажался…

— Андрюха, братишка, дыши, — Разумов взял его лицо в руки и попытался поймать взгляд, — дыши, а то отключишься.

— Андрей, — попыталась позвать его Вика, тряся сбоку за плечо. Почувствовала под пальцами крупную дрожь. Паническая атака, которой не было уже так давно, накатывала на Андрея новой волной, он стоял посреди комнаты, пытаясь безуспешно глубоко вдохнуть или выдохнуть, но лишь коротко сипел, а сознание его уносилось куда-то вдаль в прошлое, где на развороченной взрывами дороге догорали машины.

— Ты когда таблетки пил? — вдруг вспомнил Разумов, потряхивая Ветрова, но тот лишь помотал головой, вряд ли слыша вопрос. Тогда он повернулся к Вике, — ты была с ним всё это время, он таблетки принимал?

— Нет, — Вика распахнула глаза от осознания.

Глава 4

Картина, должно быть, была как из плохого фильма. Андрей на полу на коленях спиной к двери, перед ним так же Разумов, держащий его рукой за шею и рядом Вика в едва запахнутом халате.

— Что с Андреем? — Ольга вошла и двинулась к ним.

— Брысь отсюда! — огрызнулся Разумов, слегка приподнимаясь, и Вика побоялась, что он на волне переживаний, сейчас спустит её с лестницы. Ведь наверняка и её он считал косвенной виновницей очередного приступа у Андрея. Точней её внезапное появление у него дома с «подарком».

Виктория решила взять ситуацию в свои руки, чтобы не дошло до некрасивых разборок.

— Уже всё хорошо, — она пошла на перехват Ольги, — у него был приступ, но уже лучше. Мы помогли ему.

— Какой приступ? Вы что делаете с ним? — она возмутилась, будто бы не веря им обоим и пытаясь защитить Андрея.

— Паническая атака, но уже лучше, — продолжала объяснять Вика, перегородив дорогу.

— Паническая атака? Да чем вы могли помочь? Вызовите ему уже скорую! — начала она повышать голос, а Разумов рыкнул что-то неразборчивое. Ольга пригляделась, слегка прищуриваясь, — его трясёт, почему он на полу?

— Оля, — раздался обессилевший голос Андрея и все обернулись на него, — пожалуйста… иди домой.

В груди у Вики всё сжалось от этого мягкого и даже, наверное, ласкового «Оля». В сердце что-то предательски надорвалось.

Ольга остановилась, услышав просьбу Ветрова, но сдалась не сразу.

— Что вы тут оба устроили? — накинулась она на Разумова и Вику, — что вы его доводите до такого состояния? Завели тут ор на весь дом! Ему нельзя так нервничать, вы не понимаете что ли? Вызывайте уже врача, ему нужна нормальная квалифицированная помощь!

Вика поблагодарила кого-то там наверху, что не видит сейчас лицо Разумова, он стопроцентно испепелял Ольгу уничтожающим взглядом.

— Я уже дал ему лекарства, — процедил сквозь зубы Алексей, подлезая под руку Андрею, чтобы потянуть его вверх и поставить на ноги. Вика оглянулась и тут же пристроилась с другой стороны.

Ольга надвигалась на них угрожающе, и неся перед собой свой живот будто таран.

— Отведите его домой, я сама вызову скорую.

— Не надо, Оля, — выдохнул еле слышно Андрей.

— Вот уж нет! — огрызнулся Разумов, — он останется здесь!

Упрямо повёл его в сторону дивана, а Вика растерянно оглядываясь на каждого из троих, помогла ему, пока они не усадили Ветрова в мягкие подушки. Он тяжело опустился и обхватил себя руками за плечи, стараясь изо всех сил сдержать дрожь.

— Принеси плед из спальни, — шепнула Вика Разумову и тот кивнул. Отправился в соседнюю комнату.

Вика подсунула под спину и голову Андрея ещё одну подушку, на мгновение задержала руку на его шее, чувствуя сумасшедший пульс. Невыносимо сильно хотелось обнять его, удержать целым и не дать рассыпаться. Но Ольга буквально сверлила их взглядом, хотя никакого права на то, по мнению Вики, не имела. Когда из комнаты показался Разумов с пушистым карамельным пледом в руках, Вика решила помочь Ольге покинуть зону поражения. Она развернулась к ней и жестами намекнула, что провожает её.

— Пойдём, они справятся. Лёша дал ему нужные лекарства, он знает, что делать в таких случаях.

— Лёша, — повторила Ольга его имя не без желчи, — ещё бы ему не знать. Сам его довёл, небось. Верните его домой, ему нужен отдых, — обратилась она к Вике, задержав на мгновение взгляд на почти распахнувшемся от движений халатике.

Виктория едва не покраснела, она была перед ней почти раздетая, под халатом было ровно ноль белья и это было заметно. И ей, и Разумову. На мгновение она почувствовала себя любовницей, с которой застукали чужого мужа.

— Оля, — Андрей снова слишком ласково и мягко обратился к ней, — я скоро приду. Иди домой. Отдохни. Тебе нельзя волноваться.

Вика не удержалась и оглянулась на Андрея, сколько любви и заботы было в его словах. Или ей показалось и это ревность сейчас кипит в груди?

Разумов метал взглядом молнии, раскладывая плед по широким плечам Ветрова, но язык прикусил, видать, ради друга. Ольга неодобрительно покачала головой, но Андрея послушалась. Нехотя развернулась и отправилась в сторону входной двери, затем закрыла её с той стороны чересчур резко.

— Она не виновата, — вздохнул Андрей, видя взгляды, с которыми провожают его бывшую, — оставьте её.

Он прикрыл глаза и откинул голову на подушку. Вика не смогла удержаться и села рядом с ним, положила руку на его плечо, хоть и знала, что он не любит ощущать на себе жалость и заботу в такие минуты, считая это проявлением слабости и уязвимости, которые ему не положены.

Разумов отошёл, громко отодвинул складной стул и уселся на него лицом к дивану, взъерошил тёмные волосы.

— Какого хрена ты их бросил? — устало спросил он у друга.

— Надоело чувствовать себя больным инвалидом, — ответил он негромко, не открывая глаз.

— Здоровый — это тот, кто вылечился, а не притворяется, что он не болен.

— Я не болен.

— Давай без этого детского сада, а? Конечно, ты не болен, иначе бы тебя не выпустили на работу. Но не надо переоценивать себя!

Глава 5

Вика испугалась, что обидела его своими словами и готова была уже броситься к нему с мольбой о прощении, это было слишком низко и подло, уколоть его в такой момент. Неважно, что было правдой, а что нет.

— Уверен? — опередил её Лёша.

— Я чувствую, как меня от таблеток срубать начинает. Если я не дойду сейчас до своей кровати, где упаду, там и буду валяться, как мешок с картошкой.

— Ты можешь остаться у меня, — Вика оказалась рядом, и помогая ему подняться, потому что он не совсем твёрдо стоял на ногах, но в то же время, не желая его отпускать.

Хотелось обнять его, прижаться, и шептать до бесконечности: прости, останься, прости, останься…

Андрей воспользовался её помощью, но обнимать в ответ не стал, что болью отдалось где-то под рёбрами. Всё-таки задела за живое. Разумов поднялся и собрал со стола упаковки с лекарствами, разбросанные в спешке. Потом подошёл к Андрею и подставил плечо, чтобы тот мог на него опереться и отпустить Вику. То ли ему действительно нужна была помощь, то ли он понимал, что отбрыкаться от гиперопеки друга сейчас просто нереально и не стоит пытаться.

— Ты как? — прошептала она Андрею, заглядывая в глаза снизу с высоты своего роста.

— Лучше, — он всё же легонько приложился к её губам. Но невесомо, будто подругу, и не было между ними до этого страсти и непреодолимого желания сжимать друг друга в объятьях вечность. Или он просто стеснялся проявлять чувства перед другом. Лучше от этой мысли не становилось, потому что она понимала, что это заплатка для самоуспокоения.

— Спасибо вам. И вы правы, — вдруг опустил голову Андрей, — я слишком много на себя взял, бросив таблетки. В итоге подавился. Но к ветеранам я не пойду, — добавил он упрямо.

Разумов фыркнул что-то со смыслом: ну кто бы сомневался, но я тебя всё равно продавлю, вот увидишь.

— Что будешь делать с этой? — резко спросил Разумов, но тут же поправился, ещё до того как Андрей успел кинуть на того недобрый взгляд, — с Ольгой. Она надолго, я так понимаю?

— С ней я разберусь. Дай мне время.

— Она не будет… — Вика запнулась. Что сказать: обижать тебя? Расстраивать? Шантажировать, угрожать… любить? — Нервировать тебя?

— Я с ней три года жил. Справлюсь. Тем более что сейчас у меня уже вата в голове. Вряд ли сможет пробиться. Пойдём, пока я ещё могу.

Он потянул за собой Разумова, который очень быстро перехватил инициативу и роль ведущего. Вике осталось только последовать за ними, проводить обоих и убедиться, что они зашли в соседнюю квартиру и закрыли за собой дверь. Какое-то время постояла, глядя на холодный чёрный металл закрытой двери.

Какая же она дура.

Может, она простояла слишком долго, но из двери вдруг вышел Алексей и очень удивился увидеть её там.

— Ты чего тут торчишь? — неодобрительно нахмурился он.

— Я не хотела его обидеть, — неожиданно для самой себя ответила Вика.

— Может, и не хотела, — неопределённо ответил, не давая ей шанс себя успокоить.

— Как он?

— Уснул, не успев коснуться подушки. На него эти успокоительные всегда так действуют. Зато когда просыпается, ему намного легче.

— Как в прошлый раз? — вспомнила она инцидент на пляже, когда Андрея тоже пришлось накачать.

— Вроде того, — Разумов был слишком угрюм. Даже хуже, чем до этого.

— Что случилось?

— Да, — отмахнулся он, но всё же ответил, — расположилась там как дома. Шмотки свои уже разложила. Спать с ним в одну постель улеглась. И ведь он не против! Диван, говорит, жёсткий.

— Диван мягкий, — уточнила Вика. Она проверяла.

— Я знаю! Я спал на нём! Только этот баран скорей сам на него ляжет, чем её отправит. Сегодня я его в кровать затолкал, пусть спит как человек. Потом… не знаю, что потом.

— Потом разберёмся, — решила закончить Вика и приободрить Разумова. Даже ему иногда нужна поддержка.

— Надеюсь. Не нравится мне всё это.

— Из-за Ольги? Я разговаривала с ней, пока она сидела у меня дома. Мне она показалась вполне адекватной, — эти слова Вика произносила, и сама удивлялась, зачем говорит. Уж кто, а она к ней не испытывала тёплых чувств, видя в ней откровенную соперницу и угрозу своим отношениям с Андреем. Да что там, приближающуюся катастрофу чувствовала. Возможно, и Алексей тоже чувствовал что-то подобное. Это могло сделать их союзниками во имя блага Андрея, подумала Вика. Хотя с чем они собрались бороться? С беременной женщиной? С ребёнком?

— У неё было всё, что она хотела, — вдруг продолжил Разумов, — она жила в доме его родителей, пока он был в командировках. Он содержал и её, и мать после смерти отца. Как сыр в масле каталась. А потом выкинула такое!

Вика задумалась на мгновение, а потом задала появившийся у неё вопрос.

— Как она пережила его смерть? — а потом уточнила, — Ту, ненастоящую.

Разумов шумно выдохнул, потом отчего-то втолкнул Вику внутрь её квартиры, чтобы видимо, не обсуждать это в коридоре. Боялся, что Ольга подслушает?

— Хреново. Как и все мы. У него контракт через неделю заканчивался, все ждали его дома. Я тоже собирался приехать к его прилёту, встречать в аэропорту, провести выходные вместе. А потом мне позвонила его мать, сказала, что Андрея больше нет. — Разумов тяжело вздохнул, — я примчался к ним, не мог поверить. А Ольга даже не вышла, она до самых похорон сидела в своей комнате, ни с кем не говорила и ничего не ела. Потом вышла… и стояла как истукан, когда мы пустой гроб закапывали.

Глава 6

Небо, вылизанное до блеска горячим антициклоном, сияло ослепительно чистой голубизной без единого облачка. Жара возвращалась на насиженное местечко над бетонными километрами Москвы, по-хозяйски располагаясь на крышах, дорогах и тротуарах. Вила гнёздышки во дворах и впитывалась в речную гладь извилистой водной ленты, пронизывающей город, проникала между зелёными кудрями лесов и парков, доставала до самой земли, просушивая почву.

Ветер был слишком тёплым даже для позднего утра и широкой тени, которую отбрасывал высокий монолитный дом на выстроенные по линеечке дорожки. Вика шла к дальнему углу дома, таща в руках рулон наспех свёрнутой упаковочной плёнки. В голове немного шумело от бессонницы, терзавшей её половину ночи.

Сегодня она решила собрать последний предмет мебели, который ждал своего часа возле стены уже пару месяцев с момента покупки. По сути, её переезд был, наконец-то полностью закончен. Осталась только эта громоздкая конструкция в качестве жирной точки в переходном периоде жизни. Теперь можно будет делать вид, что она живёт в этом доме уже много лет, ведь бардак закончился. В душе, правда, бардака не убавилось.

Она затолкала плёнку в большой мусорный контейнер для крупных и строительных отходов, что поставила недалеко от дома управляющая компания для всех несчастных, что всё ещё продолжали ремонт. Затем обернулась.

Возле подъезда стояло жёлтое такси с раскрытой задней пассажирской дверью. А перед ним в странном полуобъятии Андрей и Ольга. Она что-то говорила ему, положив руку на щеку. Что-то эмоциональное и возможно важное. А он кивал в ответ, но смотрел почему-то совсем не в её глаза, а куда-то вниз. На её живот?

Сердце Виктории забилось быстрей от этой картины. В груди забурлило чувство ревности и жуткого собственничества, хотя какое на самом деле она имела на это право? Они с Андреем едва сошлись, да и не без проблем. Не обещали друг другу ничего, не клялись в верности, не объявляли об отношениях официально. Как это вообще делается? Что надо сказать, чтобы одним прекрасным утром начать считать мужчину своим? Что нужно сделать?

Забеременеть от него?

В носу защипало от обиды. Захотелось отвернуться и уйти в лес, который призывно шелестел за короткими метрами придомового сквера, чтобы не видеть этой почти семейной картины. Но Вика и так слишком много убегала в своей жизни, пора встречать невзгоды лицом к лицу с гордо поднятой головой. И сражаться с ними, чёрт подери!

Она уверенно выдохнула и отправилась в сторону подъезда. Плевать, если Ольга её увидит, и ещё сильней плевать, что она о ней думает после вчерашнего происшествия и полуодетого вида.

Но Андрей бережно усадил свою бывшую в машину, мягко закрыл дверь и махнул рукой на прощание. Такси медленно проползло по дороге мимо Вики, но она заставила себя не смотреть в его окошко, где могла быть видна Ольга, чтобы не узнавать, смотрит ли та вообще на неё. Осуждает ли, ревнует ли, ненавидит… или игнорирует?

Андрей увидел её и остановился в ожидании. Вика неосознанно ускорилась, желая глубоко в душе вбежать в его объятья, чтобы он поднял её как тогда на соревнованиях. Но он лишь искренне улыбнулся, явно радуясь, что встретил её у подъезда. Это был приятный для него сюрприз?

— Как ты себя чувствуешь? — начала Вика вместо приветствия приближаясь.

Андрей вместо ответа вдруг подался вперёд и обнял её. Обхватил руками и вжал в себя, пряча лицо в длинные волосы, лежащие на плече. Вика растерялась на мгновение, но потом ответила на объятья, смыкая руки на его широких твёрдых плечах. Он был такой тёплый, родной и близкий, пахнущий надежностью и спокойствием. В его руках она странным образом сразу расслаблялась и выдыхала из себя все свои проблемы и тревоги.

— Прости меня, — вдруг прошептал он в шею.

За что он просил прощения? За то, что к нему приехала Ольга? За то, что не остался у неё вчера, хоть и обещал каждый раз приходить с работы в её объятья? За то, что их жизнь перевернулась с ног на голову в очередной раз, теперь больше напоминая акробата, застрявшего в в кручёном сальто в цирковом кольце?

— Ничего, меня можно неожиданно обнимать. Делай это в любое время без разрешения, — пошутила она, надеясь разрядить слишком эмоциональную обстановку. По крайней мере, со своей стороны.

— Не за это, — оторвался он. Посмотрел на неё и взял за руку, замер, будто пытаясь найти нужные слова дальше.

Вика поняла, что, кажется, не выдержит сейчас никаких признаний, и решила перехватить инициативу.

— Это ты меня прости за мои вчерашние слова. Я не хотела тебя обидеть!

— За слова? Какие? — не понял Андрей.

— Про амнезию и… что я помню, с кем сплю… — поморщилась Вика, вспоминая, — я не тебя имела в виду! Правда!

Андрей нервно облизнул губы.

— Я не принял это на свой счёт, — ответил он. Но Вика ему не поверила, потому что взгляд говорил о другом. Но, похоже, он готов был её просить.

— И за то, что ударила по лицу, тоже прости, — добавила она, закусывая нижнюю губу. В тот момент её желанием было как можно быстрей привести его в чувство, пусть она и выбрала для этого не самый гуманный способ.

Андрей, невесело усмехнулся.

— Бери пример с Лёхи. Он уже перестал извиняться за то, что съездил мне по лицу в терапевтических целях.

Глава 7

Он оторвался спустя несколько минут… или часов, что они торчали в дверях, чтобы сделать вдох. Потом выдохнул тихо слова:

— Тебе не придётся мной делиться.

— Я очень… — она ещё раз поймала его губы коротким поцелуем, желая продолжения, — надеюсь, что это так.

— Я обещаю, — отвечал он между следующими мелкими соприкосновениями губ.

— Что?

— Всё, что захочешь, обещаю.

Вика посмотрела на него серьёзно, на затуманенный взгляд его расширившихся зрачков и истончившуюся светло-серую радужку. В таком состоянии он может пообещать то, чего потом не сможет выполнить. Нельзя этим пользоваться.

— Давай обойдёмся без луны с неба? — попросила она, проводя руками по его волосам и вспоминая, как сильно они ей нравятся. Играть с ними, запускать пальцы. Такие мягкие.

Андрей, видимо, тоже что-то понимал, поэтому на мгновение закрыл глаза и привёл себя в более сконцентрированное состояние. Немного распрямился, не выпутываясь до конца из объятий Виктории, посмотрел внутрь квартиры.

— Что ты здесь делаешь?

Вика вспомнила, с чего началось её утро. Ну да, с полок.

— Да вот, — махнула руками она, — стеллажи в гардеробную комнату собираю.

Это она про небольшой чулан возле ванной комнаты, который назвала гардеробной, там, дай бог, два ряда полок встанет, да проход останется для неё самой. Это не те хоромы, что были у неё набиты вещами в доме Рената, там гардеробная была размером с её главную кухню-гостиную. А тут у них с Андреем в квартирах располагались чуланчики для немногочисленных вещей. Но, если быть честной, ей этого хватало.

Андрей осмотрел лежащие на полу полки и стойки стеллажей.

— Я тебе помогу.

— Тебе, наверное, лучше отдохнуть после… — она едва не сказала вчерашнего срыва, но увидев его острый взгляд, исправила окончание фразы, — такой длинной смены. Ты же только к вечеру вернулся. Устал, наверное, очень сильно на работе.

— Вчера устал, — нахмурился он, — сегодня не устал. Я для чего спал двенадцать часов? Чтобы ещё полежать потом?

— Я просто проявила заботу, — Вика подняла руки, не ожидавшая такой реакции.

— Ненавижу валяться на диване. Хуже этого только валяться в больнице.

А лучше валяться с ней в кровати и заниматься любовью с утра до вечера, подумала Вика, вспоминая их неделю страсти. Эх, как быстро же она закончилась. Лучше бы продолжалась вечно, а не вот это вот всё.

— Я тебе могу дать новую книжку почитать, — не могла угомониться с уговорами она, — очень интересная!

— Ты что, не хочешь, чтобы я тебе помогал?

— Ну… я не люблю никого напрягать. Мне нравится всё делать самой. Отвечать за всё самой…

И не быть никому должной потом. Но этого она не стала произносить вслух.

— Тогда будем считать, что это не для тебя, а для меня, — нашёл он лазейку. — Ты же знаешь, что я страсть как люблю что-то мастерить или собирать?

— Ну, ты что-то такое упоминал… — Вика тянула резину, хотя по большей части уже дразнила его.

— Откажешься, поеду и разберу твой мотоцикл, потому что мне руки девать некуда! — в шутку пригрозил он.

— О нет! Он мой! Что же я буду разбирать, когда мне грустно? Давай, лучше найдём твоим рукам занятие получше? — Вика поймала его ладони, переплела его и свои пальцы и сжала. Эта была такая милая игра, что рот сам собой растягивался в улыбке. Заигрывает?

— Обязательно найдём, — Андрей сжал её пальцы в ответ и потянулся к её губам, чтобы поцеловать. Она увернулась.

— Но? — предвосхитила она продолжение его фразы, понимая, что он, кажется, имеет совсем не такие планы.

Не хочет её? Раздевать, приласкать и отправиться в постель или даже прямо здесь на полу найти занятие своим рукам с её обнажённым телом?

— Но чуть попозже, — ответил он.

Это значило, когда соберём полки, или вообще попозже? А если Ольга скоро вернётся? Вика осеклась. Ну вот, она уже и мыслит как любовница, которая пытается успеть переспать с чужим мужем до возвращения жены. Андрей, похоже, увидел что-то в её взгляде и отстранился, отпуская пальцы.

— Ты мне не доверяешь?

— Я не знаю, как мне быть, — призналась Вика. — К тебе приехала Оля, ты уже заботишься о ней. Она твоя…

— Кто?

— Я не знаю, кто? Ты мне ответь.

Андрей глубоко вздохнул и отошёл в сторону разложенных на полу полок. Присел возле своего ящика с инструментами и начал медленно доставать из него все необходимое для сборки. Похоже, что так он собирался с мыслями. Вика не стала ему мешать, а лишь присела рядом, готовая включиться в дело.

— Мы были вместе так долго, — начал он явно про Ольгу, — оказывается, больше четырёх лет. И в то же время так мало. Я постоянно был в командировках, а она оставалась в Москве. Ждала меня. Мы, конечно, переписывались и перезванивались постоянно, когда для этого была возможность или я надолго застревал на базе. Но это всё было издалека и не по-настоящему как бы. Возвращался я всего на месяц-другой и если их сложить вместе, выходит, совсем мало.

Глава 8

— Поехали на озеро?

— Что? — Вика стояла в дверях гардеробной комнаты, уставленной полками и рейлингами, довольно оглядывая плоды их совместных с Андреем трудов, и не сразу поняла, о чём он.

— Я упарился тут. Поехали купаться.

— На наше озеро? — уточнила Вика, потом спохватилась, — не в смысле наше, а в том плане, что в нашем лесу.

— Да, на наше озеро в нашем лесу, — улыбнулся Андрей, тоже вспоминая их приключения и на озере, и в лесу.

Какой бы тяжёлый разговор они ни устраивали, но Ветров, проявляя чудеса самоконтроля, очень быстро брал себя в руки и вновь становился самим собой. Или как минимум таким, каким его хотели видеть собеседники. Бодрым, шутливым, активным, заботливым, думающим на три хода вперёд обо всех окружающих и их потребностях. Вкупе с его повышенным чувством ответственности эти черты могли сделать из него хорошего командира. Возможно, это и есть его будущее в пожарной службе, но так далеко ещё рано было загадывать. Он служил там всего полгода или около того, для повышения этого слишком мало.

— Только не на велосипедах! — очнулась от размышлений Вика. — В прошлый раз я всю задницу отбила по этим дорогам на арендном кататься, подвеска у него исключительно для асфальта.

Ветров по-доброму рассмеялся.

— Я и не собирался такое предлагать, мы и без того уставшие. Поедем на моей машине, у неё подвеска хорошая. Надевай купальник, а я схожу домой и возьму всё необходимое.

Вика просияла, хоть что-то хорошее за последние пару дней. Финальная черта сборки мебели это, конечно, замечательно, но вот прохладная водичка озера в жаркий день, да и в принципе вылазка с Андреем на природу только вдвоём, что может быть прекрасней? Как ещё можно провести время со своим мужчиной, пока его странная беременная бывшая отсутствует? Главное, не слишком много об этом думать и не портить себе настроение.

Пока Андрея не было, она сразу надела раздельный купальник и спортивное платье сверху, чтобы не мучиться с переодеваниями. Закинула в широкую сумку большое полотенце, пару бутылок воды и фрукты из холодильника. Так получится небольшой пикник, без шашлыков, конечно, но и так тоже хорошо. В доме всё равно нет никакой приличной еды, потому что Вика, как однажды выразился о себе Андрей, тоже всё время забывала есть.

Она вышла из квартиры, заперла дверь и встала в ожидании Андрея в коридоре. Он тоже появился довольно быстро с большим пакетом в руке.

— Решил взять плед, вдруг позагорать захотим.

— Отличная идея! Я уже хочу! Главное, не обуглиться.

— Я тебя намажу сметанкой, если сгоришь, — подтолкнул он её в сторону лифта, улыбаясь.

— Вот уж нет, лучше уж кремом после загара или с алое. Сметанка — это же прошлый век.

— Я люблю сметану, — совсем как мартовский кот улыбнулся Андрей, нажимая кнопку лифта. Посмотрел на Вику как на мышку в мышеловке, и добавил, — особенно есть.

— О, — до Виктории дошёл посыл. Он её намажет сметаной, чтобы потом съесть… В лицо ударила кровь и щёки запылали.

Солнце на улице всё ещё нещадно жарило и так и непривыкшая за половину лета кожа, сразу почувствовала на себе его обжигающий поцелуй. Захотелось окунуться в озёрные воды и спрятать под поверхностью себя целиком. В квартире на самом деле было очень жарко и душно, особенно тяжко было находиться вдвоём в маленькой комнатушке, устанавливая полки на собранные стеллажи. Либо это так действовала на них близость друг друга, от которой до сих пор бросало в жар.

Когда они уселись в его нагретый на солнце тёмно-серый внедорожник и включили климат-контроль, чтобы не изжариться по дороге, Вика решила спросить.

— А где теперь твой велосипед? Я так привыкла тебя на нём видеть, ты выглядел очень спортивно.

— Как из ремонта забрал, стоит на подземной стоянке. Я там снимаю место, но сейчас там только велик. Машину лень туда ставить.

— Да? Здорово, не знала, что у нас стоянку можно арендовать.

— Можно, но очень дорого. Если не сильно нужна, не заморачивайся.

— Ну, машины у меня нет. Так что, наверное, не нужна.

— Ты же умеешь водить, да? — уточнил он, выруливая с районного асфальта на грунтовку в сторону озера.

— Да, несколько лет водила, — пожала плечами Вика, вспоминая Ауди, купленную ей Ренатом. — Теперь у меня только мотоцикл и тот на даче.

— Если решишь перевезти его сюда, то можешь ставить на мою стоянку. Мотоцикл на улице оставлять нельзя.

— Да нет, ты что. Пусть это место будет для твоей машины.

— Я серьёзно, Вик. А если я привезу свой Кавасаки, то поставлю его рядом.

Вика тут же вспомнила, что Андрей тоже счастливый обладатель шикарного спортивного байка, который сейчас грустит в одиночестве в гараже его старого дома в Зеленограде.

— Вот тогда я точно соглашусь, и очень хочу покататься вместе с тобой! — она воодушевлённо представила себе эту картину. — Только всё равно у меня нет шлема, так что не раньше, чем я его себе куплю.

— Я подарю тебе шлем.

— Что? Нет! — шутливо, но не совсем, нахмурилась она, — хватит с меня благотворительности, а то я начну себя чувствовать содержанкой! И так столько всего для меня сделал.

Глава 9

После жаркого воздуха и палящего солнца вода казалась почти холодной, и погружаться следовало быстро, но Вика всё же медленно вплавляла своё тело в неё, пока снаружи не остались только плечи и голова. Она огляделась в поисках Андрея, того снова не было видно. Но прежде чем она начала беспокоиться, перед ней под водой выросла тень, а затем, обхватывая её руками и поднимая, из воды вынырнул Андрей. Окатил её брызгами, заставив взвизгнуть, но тут же твёрдо встал на ноги и притянув её вплотную внезапно мокро поцеловал, закрывая глаза.

Вика растворилась в поцелуе со вкусом озёрной воды, чувствуя, что её ноги совершенно не достают дна. И то ли это было оттого, что она взлетала от блаженства, то ли Андрей держал её на весу своими руками.

Вика нехотя оторвалась от его губ.

— На нас точно все смотрят, — прошептала она, чувствуя, что у неё от этой мысли краснеют щёки.

— Пусть смотрят, — он ещё раз сладко и коротко поцеловал её, — пусть видят. Хочу, чтобы все знали и видели.

— Тут дети, — засмущалась ещё больше она.

Андрей мягко улыбнулся и начал отступать назад, подальше от мелкого берега, погружая их глубже. Потом подхватил Вику под коленями и удобно усадил у себя на руках в позиции «невесты». Она обвила его шею руками с лёгким беспокойством, отмечая, что больше не контролирует ситуацию.

— Расслабься, — продолжал он улыбаться, — я держу тебя.

А сам сделал ещё шаг в сторону глубины. Вика неосознанно крепче вцепилась в его плечи руками. Ей не нравилось не чувствовать контроля над ситуацией, куда она двигается, сможет ли плыть, если понадобится, быстро выпутаться из его рук и не пойти ко дну. Сердце забилось взволнованной птицей.

— Поставь меня, пожалуйста, — предательски дрогнувшим голосом попросила она.

— Я не пойду глубже, — успокоил он её, — всё хорошо. Я тебя держу, чувствуешь?

— Чувствую, — ответила Вика, ощущая его руки у себя под коленями и на талии, его твёрдые надёжные плечи под руками.

— Тогда почему ты беспокоишься? — спросил он, пытаясь поймать её взгляд.

— Мне лучше, когда я сама… — коротко вдохнула она, — когда я сама плаваю. Я тогда точно знаю, что я делаю.

— И контролируешь?

— Да.

— Не бойся доверять, — Андрей медленно поворачивал их, и потоки воды мягко скользили между пальцами ног.

— Я не боюсь, — упрямо ответила она, не желая признавать очевидное им обоим.

— Я удержу тебя, что бы ни случилось. Расслабься, выдохни, — он слегка приподнял её тело, из-под воды показались колени. — Ты хорошо плаваешь, я помню это. И сможешь поплыть в любой момент, как только захочешь.

Вика взглянула на него, пытаясь понять, что же он пытается донести до её скованного волнением сознания.

— Я отпущу тебя, как только ты этого захочешь. И ты поплывёшь, — повторил Андрей, глядя ей в глаза, будто это какой-то урок. — Уверенно, расслабленно, как всегда это делаешь. Ты хочешь этого сейчас?

Вика задумалась, она и хотела, и не хотела одновременно. Ей спокойней было одной, контролировать каждое своё движение и точно знать, что это она выбирает направление и скорость, каждую мелочь. Но она не хотела уплывать от Андрея, ей очень нравилось в его объятьях и, похоже, единственным способом остаться в них, было довериться ему. Отдать ему контроль? Чтобы что? Он решал, куда двигаться дальше? Как и для чего? Сердце отказывалось успокаиваться.

— Или мы можем поплыть вместе, — продолжил он, немного наклоняясь назад к водной сверкающей глади. — Доверяй мне.

Вика почувствовала, как он отпускает её ноги, и она повисает на его шее. Ладони Андрея легли на рёбра, поддерживая её на весу.

— Повернись ко мне спиной, — тихо и спокойно сказал он.

Вика шевельнула ногами и поняла, что они сейчас стоят намного глубже, чем ей позволил бы её рост. Если она встанет на ноги, вода захлопнется над её головой.

— Ничего не бойся, — он поцеловал её, будто хотел подарить ей спокойствие и уверенность. Передать через губы свою силу, которую она должна почувствовать внутри себя и воспользоваться ей, чтобы сделать это простое движение. Довериться.

Вика боялась, но делала это для него. Потому что он так попросил. А ради него она была готова уже на многое. Отрывая руки от его плеч, она сразу же рефлекторно начала двигать ими в воде, пытаясь не погрузиться с головой. Развернулась. Но Андрей не отпускал её ни на мгновение, перемещая свои ладони на её теле вместе с поворотом.

Когда перед её глазами уже был берег, а за спиной неизвестность, которую она не может контролировать, на шею лёг мягкий поцелуй.

— Я здесь. Ты чувствуешь меня?

— Да, — выдохнула она своё волнение. Она чувствовала, что Андрей продолжает её держать над водой. Твёрдо и надёжно. Пусть ноги и болтались без опоры. Её опорой стал он.

— Я не контролирую тебя, — прошептал он возле уха. Вика чувствовала спиной его грудную клетку и медленное спокойное биение его сердца. — Я поддерживаю тебя, — добавил он, — ты сможешь поплыть сама, как только захочешь, и я отпущу.

Он снова повторял эту гипнотизирующую мантру своим тихим голосом, а Вика висела, словно в невесомости, и в то же время начинала ощущать необъяснимое чувство надёжности своего положения в пространстве.

Глава 10

Андрей лежал на пледе на спине, подложив согнутую руку под голову, яркое солнце заставило его закрыть глаза, но ему не нужно было видеть, чтобы знать, что Вика рядом. Он улыбался.

Виктория расположилась рядом на боку, подпирая голову и отрывая свободной рукой ягодки винограда от веточки, лежащей между ними. Одну виноградину она клала ему в рот, слегка проведя сначала по губам, чтобы он понял и принял её. А вторую ела сама. Очень сладкий и сочный виноград лопался на зубах, наполняя рот ярким вкусом.

Иногда между виноградинами, Вика касалась губ Андрея своими, легонько слизывала с них этот вкус самым кончиком языка. Он тянулся вслед за этим поцелуем, когда она отрывалась, но получал лишь очередную ягоду и улыбку.

Когда виноград кончился, она придвинулась и уложила свою голову на его плечо, нежно провела пальцами по его разогревшемуся на солнце животу. Андрей приобнял её за плечи в ответ.

— Ты такая горячая, не перегреешься? — произнёс он, не открывая глаз, но продолжая водить рукой по коже.

— Не знаю, — честно ответила Вика, — я даже не думаю об этом.

— А о чём думаешь? — поинтересовался он.

— Не о чём, а о ком, — она повела своей рукой выше и остановила ладонь на груди, прямо над сердцем. — Почему ты такой?

— Какой?

— Удивительный, — под рукой сердце забилось чаще. И правда, удивительный.

— Не уродился, — то ли шутливо ответил он, то ли не умел принимать комплименты в свой адрес. Особенно такие.

— А я думаю наоборот, — возразила Вика и, подняв голову, поставила подбородок на его грудь, чтобы видеть его лицо. — Ты чудо, подаренное нам грешным и убогим, чтобы чему-то научить. Подарить нам свет.

— Чудесней не придумаешь, — фыркнул он саркастический смешок. Ну как он мог быть с таким согласен после всего, что с ним произошло в жизни?

— Не придумаешь, — неожиданно для него согласилась Вика, но подразумевая своё, — ты помогаешь всем вокруг и ничего не требуешь взамен. Разве это не чудо?

— Всем, кроме себя, — Андрей открыл глаза и взглянул на Вику слегка прищуриваясь от солнца.

— Теперь есть я, — она потянулась к нему и снова поцеловала.

Но глубоко в душе зародилась тенью нехорошая мысль. Андрей нёс на своих плечах груз стольких испытаний, такого количества боли и страданий и физических, и душевных, что в итоге всё, что его заботило это, чтобы больше никто вокруг их не испытывал. Никто, кроме него.

— Не делай такое серьёзное и грустное лицо, когда думаешь обо мне, — вдруг сказал он. И прежде чем она успела возразить или соврать что-нибудь, добавил. — Пойдём в тень, пока ты у меня не сгорела.

Вика растаяла от одной только фразы «у меня», как мороженое, забытое на солнце, потому не стала сопротивляться, когда он встал с пледа и, как только она тоже поднялась, сгрёб его с травы. Потом подхватил Вику за талию одной рукой и легко понёс её, болтающую ногами, под кроны двух разросшихся ив. Гибкие ветки расступились, впуская их в прохладную тень своего шатра. На этом контрасте сразу ощутилась испепеляющая жара снаружи. Начинало плавно вечереть, но солнце, приближающееся к верхушкам лесного барьера, продолжало ядовито обжигать своими лучами.

— Хочешь ещё раз искупаться? — спросил Андрей, когда заново расстелил плед и усадил на него Вику.

— Нет, боюсь не успею потом высохнуть в тени.

Ветров оглядел ее купальник, в котором было не достаточно ткани, чтобы волноваться о подобном, но они уже и так много времени провели в воде, поэтому настаивать не стал.

— Пойду тогда один окунусь, а то, кажется, мне напекло.

Он вышел из шатра и не отходя далеко от него, нырнул с травянистого берега, едва зайдя в воду. Вика уселась поудобней и нашла бутылку воды в своей сумке, отпила половину и глубоко вздохнула. Как же хорошо ей сейчас было. Те несколько часов, что они провели на этом пляже, пролетели, будто одно мгновение. Как же ей нравится проводить время с Андреем и не хочется, чтобы это когда-либо заканчивалось. Но оно кончится и уже очень скоро. Ещё немного и надо будет возвращаться домой. Её там ждёт работа и куча писем с документами, а Андрея Ольга, вернувшаяся с обследования, чтобы поведать ему свои хорошие или не дай бог плохие новости.

Она оторвала широкую травинку, торчащую из земли у края пледа, и начала разрывать её на тонкие полоски. Чем больше дел и проблем, ждущих её дома, она вспоминала, тем сильней портилось настроение.

Андрей действительно нырнул всего пару раз и снова выбрался на берег, вернулся под ивы и обтёрся полотенцем, чтобы не заливать плед водой. Прилёг рядом с задумчивой Викой и ласково погладил её согнутое колено.

— Это не последняя наша прогулка, чтобы так грустить.

— Я не грущу, — соврала Вика, — я просто задумалась. О нас, — добавила она и повернулась к нему, провела рукой по его щеке, отчего он прикрыл глаза и мягко прильнул к прикосновению.

— Вот они мы, — ответил он, — здесь и сейчас.

Она улеглась на спину, и теперь Андрей нависал над ней тенью, загораживая яркие солнечные пятнышки между длинными и острыми, как кинжалы, листьями ивы.

— А что будет дальше? — задала она самый болезненный сейчас вопрос.