Пламя под Луной

Шепот пламени. Глава 1.

Шепот пламени

Геката сидела на камне у костра. Пламя перед ней плясало в такт её словам, будто само слушало её. Она провела ладонью над огнем, едва касаясь. Смертный сидел напротив нее, не отрываясь. Тьма за её спиной казалась живой, но он не мог понять, то ли это колдовство, то ли сама ночь склонялась перед богиней.

— Знаешь, — её голос был тихим, но властным, — в самом начале не было ни солнца, ни звёзд. Только тьма, пронзаемая одним-единственным светом — Первозданным Огнём. Он был началом и концом, воплощением созидания и разрушения.

Она провела пальцами над пламенем, и оно дрогнуло, меняя цвет с золотого на алый, переливаясь на тёмно-фиолетовый. Будто огонь принял в себя ее тьму.

— Боги узнали о нём, но никто не мог подчинить его себе. Даже Зевс. Они боялись, что этот Огонь сделает кого-то сильнее их. Потому спрятали его в недрах мира, заперли за печатями, не давая даже взгляда смертным.

Геката усмехнулась и подбросила в костёр сухую траву вперемешку с цветками темно-алого цвета. Огонь взвился, в нём мелькнули древние силуэты, показывая воочию историю.

— Но один всё же осмелился. Прометей. Он украл частицу пламени и подарил людям. Не потому, что любил их. Не потому, что был добрым. А потому, что видел — смертные могут стать больше, чем их собственные божественные тени.

Пламя замерло, заморгало угасающим светом. С каждой секундой огонь угасал, становясь все меньше. Пока совсем не затух, и тьма за спиной Гекаты начала обволакивать ее саму и его.

— Но Прометей не отдал людям весь Огонь. Лишь маленькую искру. Остальное осталось… ждать.

В кромешной темноте были видны только ее глаза, которые смотрели на смертного прямо в душу.

— Иногда, очень редко, когда мир дрожит, когда судьбы сходятся в одной точке, Первозданный Огонь пробуждается. Не в богах. Не в звёздах. В человеке.

Она наклонилась ближе, и в её глазах отразился огонь, который так недавно горел перед ним.

— Это значит одно: судьба снова качнулась. Боги почувствовали угрозу. Олимп дрожит. Потому что если человек станет богом…

Геката не договорила. Она лишь улыбнулась уголком губ и позволила ночи поглотить её силуэт.

Глава 1

Ночь над Подземным царством всегда была гуще, чем в мире смертных. Здесь тьма не просто скрывала — она жила, дышала, пронизывала каждый камень, сочилась по сводам древних пещер, текла по изгибам узких троп, скользила по мраморным колоннам покинутых храмов. Было спокойно и тихо, но тишина здесь не означала отсутствие жизни. Она лишь говорила на другом языке.

Жизнь здесь текла по иным законам, принимала иные формы. Не было шелеста листвы, не было свежего ветра, приносящего ароматы лугов. Здесь не росли деревья, не плескалась кристально чистая вода. Вместо этого — иссушённые камни, по которым стекали мутные реки, их воды тяжёлые, непрозрачные, насыщенные тайнами мира мёртвых. Паутина трещин оплетала стены, словно древние корни, а в тенях прятались создания, чья природа не поддавалась описанию.

Невидимые шёпоты сопровождали любого, кто осмеливался войти сюда. Иногда это были лишь отголоски забытых голосов, но иногда — нечто большее. Здесь свет был чужд. Факелы горели призрачным синим пламенем, которое не грело, а только очерчивало зыбкие силуэты и помогало найти путь. К сожалению, путь не наверх, а дальше вниз.

Подземное царство не было мёртвым. Оно просто не нуждалось в том, что привыкли считать жизнью.

Геката сидела на пороге своего дома — небольшого храма, вырубленного в скале, скрытого от лишних глаз. Каменные стены отдавали холодом, тёмные, цвета обсидиана, впитывавшие свет, а не отражавшие его. Здесь не было мраморной белизны Олимпа, не было золота и ослепительных фресок, воспевающих божественную славу. Только грубые, древние камни, знавшие больше тайн, чем любой живущий смертный.

Храм тянулся вверх, словно продолжение скалы, сливаясь с ней. Без вычурных узоров, без ярких цветов, которыми увешивали свои дворцы боги. Здесь царили иные символы. В тенях угадывались вырезанные на камне знаки — древние, почти стёртые временем. Ключи, луны, змеиные силуэты, охраняющие вход.

Внутри не было излишеств, но всё говорило о её власти. Высокий алтарь из черного камня, усыпанный пеплом старых жертвоприношений. Чаши с водой, пропитанной магией. Пучки трав, развешанные под самым сводом, источали терпкий, колдовской аромат. В свете огня танцевали тени — то ли иллюзии, то ли древние духи, которым она позволяла оставаться здесь.

Алтари её последователей находились далеко отсюда — в пещерах, на перекрёстках дорог, в подвалах ведьм, в верхнем мире, мире людей. Но это место было её истинным пристанищем, её домом. В этом холодном храме, скрытом от любопытных глаз, она могла позволить себе быть собой, в приятном уединении.

Её пальцы неторопливо перебирали чётки из обсидиана, а перед ней, на земле был нарисован колдовской знак, известный только ей. По середине стояла плоская чаша с темной, как мгла, водой. Вокруг чаши мерцали три свечи, медленно переливаясь с ярко алого на бурый цвет. Здесь она чувствовала себя спокойно. Здесь никто не тревожил её, кроме вороньего крыла, разрезающего воздух.

Ворон с громким карканьем опустился рядом, сложил крылья, и на него тут же легла густая тьма. Геката не пошевелилась. В её мире знаки приходили сами – их не нужно было искать. Вода в чаше дрогнула, начиная показывать слабые силуэты, свечи затрепетали.

Глава 2.

После того, как Зевс сообщил о смертном, званый ужин прошёл напряжённо. Геката сидела за столом, не вникая в разговоры. Арес, как самый ярый противник смертного, буравил её взглядом, явно ожидая ответа, реакции, хоть какого-то намёка на то, насколько ситуация выходит из-под контроля. Но Геката не обращала на него внимания, лишь смотрела в бокал с вином, словно гипнотизируя алый вихрь жидкости.

Ей нужно было срочно придумать план. Срочно вернуться в Подземное царство, призвать ворона и проследить за смертным. Что он такого сделал, что его заметили боги, которые веками не обращали внимания на людей? Нужно было сразу подумать о нём, когда она почувствовала надвигающуюся беду, но она решила подождать. И вот к чему это привело.

Геката сжала челюсти, сидя в напряжении. Она не смотрела в сторону Зевса, но отчётливо слышала его голос, который звучал ровно, властно, как нечто, не допускающее возражений. Но даже он, даже верховный бог, не скрывал беспокойства.

Во время тихой беседы с Афиной Аполлон краем глаза следил за Гекатой. Королеву ведьм — так ее привыкли называть. Мрачная, загадочная, отстраненная. Он не верил, что она действительно во благо захотела сохранить жизнь этому смертному. Аполлон чувствовал ложь так же, как чувствовал тепло солнечных лучей на своей коже, — интуитивно, безошибочно.

Но что, если это не ложь?

Он задумчиво провел пальцем по краю золотого кубка. Нет, Геката могла не знать подробностей, но она точно не могла не чувствовать, не предвидеть, не замечать знаков. Она что-то скрывает. И Аполлону это не нравилось.

Ему хотелось уйти как можно скорее и расспросить богиню о смертном. Но пока Зевс не отпустит их, нельзя было вставать из-за стола и покидать пиршество. Это раздражало.

Еще больше раздражало то, что никто из богов никогда не осмелился оспорить волю Зевса. Они подчинялись ему, как всегда, принимая его решения как нечто незыблемое. Даже если он был готов убить бога. И Аполлон подчинялся. Пока.

Но ему нужна была сила. Та, что находилась в смертном. Та, что могла сгубить Зевса, если он первый ее получит. Первой преградой стала Геката.

Как только Зевс отпустил их, Геката молча встала из-за стола, склонила голову в знак уважения и быстрым движением накинула капюшон. Ей нужно было как можно скорее покинуть это место.

Свежий воздух Олимпа был ей чужд, слишком чистый, слишком пропитанный солнечным светом. Это место давило на нее, не давая дышать. Но даже здесь она могла найти укромное место, чтобы собраться с мыслями.

Она остановилась на длинном белоснежном мосту, протянувшемся над облаками. Внизу простирался мир смертных, скрытый пышной пеленой, сквозь которую пробивались огни городов.

Геката тихо позвала ворона. Он так и кружил неподалёку, наблюдая за происходящим снаружи. Теперь же он бесшумно опустился ей на плечо, мягко сжав когтями плотную ткань плаща.

Она провела рукой по его голове, мысленно обращаясь:

— Лети в мир смертных и найди того, кто встревожил богов.

Ворон каркнул в знак согласия и взмыл вверх, скрываясь в облаках.

Геката сжала пальцы, глядя ему вслед. Она совершила ошибку, оставив смертного без присмотра, надеясь, что его сила не пробудится. Больше она такой ошибки не допустит. Ни Зевс, ни другие боги не должны узнать о его прошлом.

Позади раздались шаги.

Аполлон.

Он вышел сразу же, как только пиршество закончилось, но не спешил подходить. Он прислонился к колонне, наблюдая за ней с присущей ему ленивой уверенностью.

Другие боги тоже начали покидать зал, громко обсуждая новости. Но он подождал, пока они отойдут на достаточное расстояние, прежде чем оттолкнуться от колонны и направиться к Гекате.

— Не знал, что у тебя есть питомец, — заговорил он, скрестив руки на груди. — Хотя я ожидал, что тебя будут окружать как минимум адские псы.

Геката закатила глаза, не удостоив его ответом.

— Куда он полетел? — Он приблизился, и богиня ощутила исходящий от него лёгкий жар. Противоположность её холоду. Аполлон говорил медленно, осторожно, но на его лице играла привычная ехидная улыбка.

Как же он раздражал ее.

— Чего ты хочешь, бог солнца? Говори прямо.

— Ты знаешь, чего я хочу.

Теперь он стоял прямо перед ней, и его золотые глаза пытались проникнуть в самую глубину её взгляда. Она подняла голову и встретилась с ним взглядом. В её глазах бушевал огонь злости, но Аполлона это, похоже, лишь забавляло.

Он улыбнулся шире, и от его ослепительной ухмылки Гекате захотелось схватить его за шкирку и утащить в Подземное царство — в самый тёмный угол, куда не проникает солнце.

— Если ты ждал меня ради ответов, то зря. Я ничего тебе не скажу.

— Нет, скажешь. Скажешь правду, которую скрываешь от других. От Зевса. От меня.

Геката вздохнула, скрестив руки на груди.

— Всё, что ты должен был знать, я уже сказала за столом. Мы не должны его убивать. И не должны позволять ему вспоминать. Если он осознает, кто он, если научится владеть своей силой — мы не сможем его остановить.