Пламя Последней Надежды

Пролог

Надпись на древнем менгире в Калегарских горах:

«Ветер помнит пепел Асма. Вода помнит кровь у Альгарда. Земля помнит корни Дидвуда. А тишина помнит шёпот Наргена. Слушайте, и вы услышите историю»

Она стояла неподвижно. Кожа девушки была бледна, почти полупрозрачна, губы слегка отдавали синевой. Её серо-голубые глаза смотрели не мигая, а грудь не вздымалась. Рыжие кудри горели огнём на фоне белой кожи. Прямое платье оливкового цвета, подхваченное на талии тёмно-зеленым пояском, спускалось почти до самого пола.

В комнате было светло. Десятки свечей отбрасывали оранжево-белые блики на серый камень стен, на заставленные книгами полки и на широкий деревянный стол, сплетаясь на его поверхности в причудливые узоры. Сладковатый запах воска и книжной пыли заполнял всё пространство небольшой комнаты. Хозяин часто работал здесь допоздна, и эта ночь не стала исключением. Солнце уже опустилось за горизонт, весь дом давно спал, но для немолодого господина древние фолианты были важнее отдыха и даже сна.

– Гера, воды.

Невысокий темноволосый мужчина поманил служанку небрежным жестом руки, не отрываясь от бумаг, которые он изучал уже не первые сутки. Не сказав ни слова, Гера подошла к небольшому столику в углу комнаты, подняла кувшин и налила воды в высокий кубок. Охватив его тонкими пальцами, служанка повернулась к хозяину и вдруг остановилась.

– Гера, ну же, – мужчина нахмурил лоб в сердитом нетерпении. Он поднял взгляд на девушку и гневно сдвинул брови. – Я не говорил тебе стоять.

Но Гера не сдвинулась с места. Её глаза вдруг закатились, и она начала медленно оседать на покрытый тёмно-бордовым ковром пол. Кубок выскользнул из руки и покатился, расплёскивая воду. Хозяин, раздражённо хмурясь, подошёл к служанке. Наклонился, небрежно перевернул её на спину, брезгливо скривив губы. Пустые глаза девушки смотрели в никуда. Огненные кудри разметались по жёсткому ковру.

– Гера, я приказываю тебе встать, – громко сказал мужчина.

Но Гера не шевелилась. И вдруг её взгляд, до этого бессмысленный и пустой, резко переместился и врезался в лицо хозяина.

– Отпустиииии… – тихо прошелестела она.

Хриплый и сдавленный голос девушки растворился в звенящей тишине. Мужчина застыл, глядя на служанку и не веря тому, что видит.

– Что? Как ты… Это невозможно, – пробормотал он.

Но Гера ничего не ответила. Её глаза, секунду назад полные боли, вновь потухли. Она поднялась на ноги и замерла. В ожидании новых приказов.

Глава 1

Песнь Лесной Пряхи:

«Нити судьбы подобны корням дерева. Одни на виду, другие — глубоко под землёй. Мы не ткём полотно, мы лишь следуем узору, что был здесь до нас»

– Потерпи. Осталось совсем чуть-чуть.

Я сморгнула пелену с пересохших от напряжения глаз и промокнула кровь. Рана была небольшой, но достаточно глубокой для того, чтобы её необходимо было зашить. Мальчик, над чьей рассечённой бровью я трудилась, стоически терпел боль, плотно сжимая губы и вцепившись обеими руками в столешницу. И лишь редкие слёзы предательски стекали по вискам из уголков глаз.

Тонкая изогнутая игла прошла сквозь кожу, льняная нить последовала за ней, окрашиваясь в красный. Терпкий медный дух привычно ударил в нос. Я отрезала нужную длину и связала кончики нити на два прочных узелка. Края раны соединились, а я вновь промокнула кровь.

– Последний узелок остался. Ты молодец.

Мальчик посмотрел на меня и слабо улыбнулся, его нижняя губа слегка дрогнула. Я ободряюще кивнула ему в ответ и снова взялась за иглу.

Вскоре дело было сделано. Я напоследок смыла с ранки остатки крови и промокнула её насухо, затем аккуратно обернула голову мальчишки чистой полоской ткани.

– Можешь вставать, Орри.

Я сложила иглу, нити и тряпки на деревянный поднос и отставила в сторону. Поморщившись, ополоснула руки неприятно остывшей за день водой в небольшом тазу и подошла к полкам с лекарствами. Задумчиво вытирая мокрые ладони о льняную ткань своей длинной охряной юбки, я пробежалась глазами по рядам всевозможных склянок с отварами, порошками, мазями и снадобьями и безошибочно отыскала нужное лекарство. Ничего удивительного, ведь большинство из них я приготовила сама, прямо в этой комнате. Стойкий сладковато-пряный аромат трав и лечебных масел заполнял здесь всё пространство, упрямо оставаясь в воздухе, сколько бы я ни проветривала. Признаться, сама я настолько привыкла к этим запахам, что едва ли их замечала.

Нужная склянка стояла на верхней полке. Встав на цыпочки, я с усилием дотянулась и сняла баночку с полки, после чего протянула её притихшему Орри.

– Держи. Передашь маме. Нужно мазать этим ранку утром и вечером. И повязку менять каждый день. Запомнил?

Орри кивнул и широко улыбнулся. Будто и не было той боли несколько мгновений назад.

– Спасибо, Хоуп!

– Не за что. Только имей в виду, рану нужно держать в чистоте. Никаких игр в грязи. И тем более никаких драк! Ты меня понял?

– Понял, – протянул Орри. – Ну, я пошёл?

– Иди. Зайдёшь ко мне послезавтра. И постарайся больше не падать с лошади, ладно? Маме привет.

Дверь за мальчиком закрылась. Я устало потёрла глаза и стянула с головы успевший надоесть платок, которым подвязывалась во время работы. Получив свободу, волосы разметались по плечам, я тут же запустила в них пальцы и, блаженно улыбаясь, почесала голову короткими ногтями. Прикрыла глаза, от души широко зевая, позволив себе пару мгновений отдыха. День был долгим. И он ещё не закончился.

За окном и правда было ещё светло, но с приходом осени солнце с каждым днём всё быстрее опускалось за горизонт, и сами дни становились короче. Сегодня я ждала наступления темноты с особым нетерпением, чтобы как можно скорее оказаться в своей постели. Мне нестерпимо хотелось спать, ведь прошлой ночью выспаться не вышло. Так бывает, когда спасаешь людей. В памяти мгновенно вспыхнуло: конюшня местного тана[1], слетевшая с петель тяжёлая дубовая дверь, вой и причитания впавшей в истерику прачки, придавленный дверью конюх с разбитым лицом, которому досталось ещё и от копыт сбежавшей лошади. Тяжёлый, сладковатый запах свежей крови.

Я тряхнула головой, отгоняя видение.

«Боги, надеюсь, больше никто себе сегодня ничего не сломает, не разобьёт и не отрежет».

Снова подвязав волосы, я приоткрыла дверь и выглянула в коридор. Никого. Длинный коридор был пуст и привычно мрачен. Здесь всегда не хватало света: окон не было, только ряд одинаковых деревянных дверей вдоль брусчатой стены. Противоположную же стену украшали лишь пучки лаванды в подвесных плетёных корзинках, заботливо развешанные здесь хозяйкой дома – женой лекаря Норой. Свечей в коридоре не зажигали – перестали, после того как один больной в бреду сбежал и устроил погром, чуть не спалив весь дом.

Я бросила тоскливый взгляд на дверь своей спальни – она была совсем рядом, через стену с осмотровой. От долгожданного сна меня отделяло ещё несколько поручений, оставленных Терелом – так звали лекаря, в чьём доме я жила под одной крышей с его семьёй. Дом был огромен, особенно в сравнении с остальными скромными домиками жителей Келера – небольшого городка на юге Дидвуда. Но отличался он не богатством и не роскошествами. В этом доме Терел не просто жил со своей женой и двумя детьми, в этих стенах он принимал и лечил людей. Плотником Терел не был, но жители Келера в своё время помогли ему построить здесь всё необходимое: две осмотровые, склад и погреб, и даже несколько комнат для тяжелобольных. Как раз одну из таких комнат я и заняла, когда четыре лета назад стала помощницей Терела.

До моего носа донёсся манящий чуть сладковатый аромат: глубокий и плотный запах чего-то мясного, с нотами специй и трав. Желудок жалобно буркнул, печальным скулежом напомнив о пропущенном обеде. Да уж, пара яблок да отвар из мяты с ромашкой – маловато для целого дня. Поручениями Терела можно заняться чуть позже, а вот рухнуть в голодный обморок – это я хоть сейчас! Ноги сами понесли меня вперёд по коридору, на выход в прихожую, и сразу налево – в небольшую кухню. Меня тут же окутало теплом, а запахи свежеприготовленной еды накрыли с удвоенной силой, смешиваясь с ароматом сушёных трав, развешанных над длинной столешницей слева от входа. Там же стояла небольшая мойка, тазы с водой, а под ней располагались ящики с посудой. Напротив входа было небольшое окошко, обрамлённое светлыми занавесями. В центре кухни на плотном ковре, плетёном из толстых травянисто-зелёных нитей, стоял небольшой овальный стол и шесть табуретов. Справа же от двери к стене были прибиты деревянные полки для продуктов и стоял очаг. Мне повезло – Нора как раз снимала с огня котелок. Близнецы Гор и Аин ёрзали на табуретах, бросая голодные взгляды на дымящуюся посудину. И я их отлично понимала.