Пламя Тишины

Пробуждение

Пробуждение пришло медленно — будто выныриваешь с большой глубины и лёгкие ещё не верят, что снова могут дышать.

Шино открыл глаза. Привыкшие к полумраку священных залов, они долго привыкали к резкому, слишком чистому свету. Потолок белый, гладкий, без единой трещины. Ни шероховатости камня, ни запаха веков — просто идеальная, бездушная поверхность. Он сел, сжал виски пальцами. В голове стучало в такт чему-то механическому, чужому, что пропитывало воздух. Волосы упали на лоб, задели рога — те отозвались слабым, почти болезненным гудением.

Пепел… кругом был только пепел. Зал Последнего Ритуала.

Он опустил руку к поясу — пальцы встретили пустоту. Ножа не было. Тишина стояла густая, без шёпота предков, без дыхания земли — ничего.

Шино медленно повернулся. Место, где он очнулся, не напоминало ни одно из известных ему поселений. Воздух пах железом и старой гарью — не обрядовой, а мёртвой, химической. Ветер не приносил ни запахов трав, ни звуков — только сухую пустоту.

Он зажмурился, пытаясь почувствовать привычные токи. И сразу отшатнулся. Потоки были изорваны, задавлены, задушены. Сквозь ткань мира пробивался низкий, равнодушный гул — не магия, а машина. Кто это сделал?

Он провёл ладонью в воздухе. Пальцы обожгло холодом. Токи дрожали, фальшивили.

Вдалеке мелькнули тени. Шино мгновенно шагнул в тень выступа, прижался к камню. Он замер и прислушался.

Четыре сердца бились неровно. Шаги тяжёлые, неуверенные. От людей пахло жадным, почти детским любопытством. Они возились с железными приборами, направляли их на землю, воду, воздух. Щупали израненный мир холодными датчиками.

— …а здесь поток резко меняет направление, будто наткнулся на стену…

— Уверен, что это свежий случай?

— Да, Хана велела держать этот сектор под контролем. У неё нюх на такие вещи.

Голоса стихли. Шорох приборов, скрип подошв — и вдруг тишина. Шино моргнул. Там, где стояли люди — пусто. Исчезли мгновенно, будто растворились. Неуклюжие, но быстрые, они звскимом его и уже замкнули круг.

Но они не бросались. Не угрожали. Только смотрели настороженно, жадно, как на чудо, которое боялись спугнуть.

Шино позволил себе расслабить мышцы, убрал сопротивление. Он сам шагнул вперёд, туда, где за камнями угадывалось дыхание. Ему самому стало интересно, как далеко они зайдут. Он помнил людей совсем примитивным народом, они даже не ощущали магию вокруг.

Четыре пары глаз смотрели со смесью страха и любопытства. Так дети тыкают палкой в нору, не понимая, что внутри может ужалить. Когда металлические обручи коснулись запястий, он не дёрнулся. Только скользнул взглядом по лицам, запоминая каждую черту, каждое слабое место в их обороне.

Они надели оковы на щиколотки. Что-то в металле гасило магию — не заклинание, а технология, холодная и точная. Шино стоял спокойно, позволяя делать с собой что угодно, и внимательно слушал.

— Это… дракхар?

— Да ладно, от них же ничего не осталось лет двести…

— Я где-то слышал про какую-то скрытую деревню.

— Слухи. Никаких доказательств.

— Ребята Ханы ещё исследуют записи о них?

Шино резко заговорил:

— Двести лет.

Учёные снова с интересом оглянулись на него.

— Вы говорите о моём народе в прошедшем времени. «Ничего не осталось». «Поселения не нашли». Значит, искали.

Он чуть наклонил голову. Тени от рогов легли резко.

— Спрашивайте. Пока не передумали.

Его уже не слушали. Переглядывались, сверялись с экранами, переговаривались короткими фразами на языке цифр и сокращений. Решение приняли быстро: доставить объект в отдел Ханы.

— Отвезите к своей Хане, — бросил он тихо, когда последний обруч сомкнулся на шее. — Пусть посмотрит в глаза призраку.

***

Второе пробуждение мягче.

Шино открыл глаза и несколько секунд лежал, привыкая к странному комфорту. Койка чистая, ровная, без запаха мха и дерева. Стены светло-синие, гладкие. Окошко в соседнюю комнату. Дверь в санузел с простым значком. И вторая дверь — тяжёлая, укрепленная.

Слишком удобно. Клетка для ценного зверя. Он сел, провёл пальцами по обручам. Магия молчала. Только глухая тяжесть в местах контакта с металлом.

Дракхар встал, подошёл к окошку. Обычное стекло. Дверь на выход была заперта.

Всё имеет слабину. Шино усмехнулся вслух:

— Цепи есть. А слушать хватит смелости?

— О, я в полном нетерпении! — услышал он звонкий и бесстрашный голос.

Шино обернулся. За стеклом стояла девушка. Растрёпанные тёмные волосы, очки с толстыми стёклами, за которыми горели зелёные глаза. Халат висел мешком.

— Можно задать тебе несколько вопросов? — Она склонила голову. — Или сразу несколько тысяч? Хе-хе…

Хана.

Шино смотрел внимательно. Опасной не выглядела. Слишком открытое лицо, слишком живое любопытство. Такая не будет пытать. Такая будет разговаривать.

Он скрестил руки. Обручи звякнули.

— Хана, ты разговариваешь со мной, будто мы знакомы сто лет. Но держишь в клетке, а я даже не знаю, чем вы пользуетесь вместо магии.

Она моргнула. Смутилась.

— У людей нет магии. Только технологии.

Шино молчал. Смотрел без угрозы — просто внимательно.

— Ты знаешь моё имя, — сказала Хана, справившись со смущением. — Можно узнать твоё? Если не сложно. Расскажи хоть немного о себе. Пожалуйста.

Пожалуйста.

Слово прозвучало странно между обручами и стеклом. Почти по-человечески. Он помолчал. Потом произнёс:

— Шино. Я был хранителем Священных Скрижалей в поселении Тихого Пламени.

Взгляд ушёл в сторону.

— А потом проснулся. В мире без песен предков. Только треск и разломы.

Он посмотрел на неё снова. В глазах мелькнула усталая ирония.

— Что тебе интересно, Хана? Как пахнет пепел после ритуала? Как звучит пустота, когда народ исчезает? Или как твои оковы глушат то, что старше твоих городов?

Хана уже что-то быстро писала в блокноте — пальцы мелькали, фиксируя каждое слово. Но на последней фразе она подняла глаза. В них не было холодного исследовательского взгляда.