Планета горя

Планета горя

Планета горя

Одетая в рваные лохмотья девочка прыгала по камням, торчащим посреди крохотного озера. Едва касаясь их босыми ногами. Солёная ржавая вода обжигала ранки на её пятках, но она сжимала кулачки и шла дальше. Покрытые красной слизью камни скользили под ногами. Один неверный шаг — и она упадёт в мутную воду, где плавали странные ядовитые пузырчатые водоросли, похожие на гнилые глаза мертвеца.

Она представляла, что переходит через огромную реку к синему океану, о котором рассказывала мама. Там люди не прятались по пещерам, а жили в высоких домах из стекла. Радовались жизни без оглядки на небо, несущее смерть. Девочка много раз пыталась пройти весь путь от берега до берега, но всегда падала. Сегодня должно получиться. Сегодня.

Её звали Лира. Имя досталось от бабушки, которую съели два года назад, когда голод скрутил поселение в тугой узел. Лире тогда восемь исполнилось. Она видела, как двое мужчин уводили старуху за скалы, а утром принесли кости, обглоданные дочиста. Папа тогда молча смотрел в землю, а мама прижимала Лиру к себе так крепко, что та задыхалась.

Родителей забрали позже. Охотники прилетели на реактивных ранцах, с рёвом врезались в поселение, хватали всех, кто не успел спрятаться в расщелинах. Лира видела, как папу проткнули копьём, а маму волокли за волосы к тарахтящему мотором дельтаплану. Мама кричала: «Не смотри! Беги!» Лира не побежала. Она застыла, прижавшись к камню, и смотрела, пока дельтаплан не растворился в багровом мареве горизонта.

Теперь она прыгала по камням одна.

Вокруг озера чахло зеленели кусты с колючими листьями. В них прятались маленькие птички — серые, с красными больными глазами. Они пели хриплыми голосами, но для Лиры это была музыка. Единственная, что осталась от прекрасного старого мира.

Лира обернулась, привычным движением сканируя небо. Опасность приходила всегда сверху — то пикирующие заражённые «гнилью» коршуны, то охотники на своих грубых крыльях и ревущих ранцах. Небо сегодня висело низко, грязно-жёлтое, как старый синяк.

И она увидела точку.

Чёрная, резкая, она росла с каждым мгновением, но не размазывалась, не плыла, как дельтаплан. Она резала воздух, оставляя за собой тонкий белый след. Лира хотела броситься в кусты, но ноги приросли к камню. Что-то в этом предмете было иное — не злое, не хищное. Просто чужое.

Корабль приземлился на противоположном берегу беззвучно, подняв лишь лёгкое облако пыли. Он блестел, как вода в её детских воспоминаниях — чистая, не испорченная ядом. Из него вышли фигуры в серебристых костюмах, гладких и цельных. Они двигались легко, уверенно, не оглядываясь по сторонам с животным страхом.

Лира стояла, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Она ждала выстрела, крика, броска. Но один из пришельцев поднял руку — без оружия, ладонью вперёд. Потом сказал что-то на странном, певучем языке. Звуки напоминали журчание ручья, которое Лира однажды слышала.

Она молчала. Пришелец достал из коробочки на поясе небольшую квадратную плитку в блестящей обёртке, аккуратно развернул и протянул. Запах ударил в ноздри — сладкий, тёплый, вызывающий желание съесть лакомство немедленно. Лира не выдержала. Она схватила плитку, сунула в рот кусочек.

Вкус взорвался во рту, по телу разлилось незнакомое чувство сытости, почти счастья. Она закрыла глаза. А когда открыла — в них стояли слёзы.

— Спасибо, — прошептала она.

Пришелец что-то сказал своему товарищу. Тот кивнул, коснулся устройства на груди. Снова раздалась речь, но теперь слова обрели смысл.

— Как тебя зовут? — спросил голос, немного механический, но мягкий.

— Лира.

— Мы не причиним тебе зла, Лира. Мы пришли с миром. С далёкой звезды.

И она заговорила. Сначала робко, потом быстрее, будто прорвало плотину, сдерживающую годы молчаливого ужаса. Рассказала про охотников, про то, как едят людей. Про заразу, которая покрывает кожу чёрными пятнами и за стуки превращает человека в трясущуюся зловонную массу. Про бесконечный песок, пожирающий последние клочки зелени. Про то, как каждое утро просыпаешься и благодаришь тёмные силы за ещё один день без боли.

Пока она говорила, из чащи выходили другие. Сначала показались дети, потом женщины с впалыми щеками и пустыми глазами. Потом мужчины с заострёнными палками в дрожащих руках. Впереди всех шёл старик, опираясь на сучковатый посох. Его звали Кронос. Никто не помнил его настоящего имени. Даже он сам. Он жил здесь дольше всех — пережил падающий огонь с неба, чуму, семь великих голодов и три больших нашествия крылатых бандитов.

Его борода, спутанная и серая, как мох на мёртвых деревьях, скрывала лицо, изрезанное морщинами-шрамами. Но глаза, маленькие и острые, видели всё.

— Не трогайте дитя, — прохрипел он, подходя. Голос звучал как скрип ржавых петель.

Пришельцы повернулись к нему. Один из них, тот, что дал плитку Лире, сделал шаг навстречу.

— Мы не причиняем вреда. Мы исследователи с планеты Земля.

— Земля? — Кронос усмехнулся беззвучно, лишь уголок рта дёрнулся. — Хорошее имя. У нас землю зовут прахом. Им посыпают мёртвых, если хватает сил выкопать яму. Что вы здесь ищете?

— Жизнь. Новые миры. Наша цивилизация прекратила войны, народы объединились. Мы исследуем космос, чтобы найти новый дом для человечества.