Плата наёмника

Лежать на холодном камне в глубине какого-то богом забытого подземелья — не самый лучший способ времяпрепровождения, хочу вам сказать. Особенно когда каждый вздох вызывает боль от сломанных рёбер, а воздух в лёгких постепенно вытесняется кровью. Остаётся только сетовать на судьбу и гадать, от чего я умру быстрее: от того, что захлебнусь кровью, или от яда, который уже парализовал все конечности и постепенно подбирается к сердцу.

Кто-то мог бы спросить, а чего ещё может ожидать человек, продающий свой меч? И я бы ответил, если бы, конечно, ещё мог говорить, что ожидал я вообще-то денег. Или других ценностей, украшений, артефактов, которые потом обменял бы на деньги. Я, как и любой другой наёмник, всегда предпочитал деньги двум футам стали меж рёбер, но вышло наоборот. А ведь я чуял подвох. Не так давно появившаяся группа, слишком удалённое место и огромная плата. Но, с другой стороны, на кону новое, недавно найденное подземелье. А это само по себе могло принести такой куш, что перекрывал все риски. Даже с учётом неизвестности, таящейся внутри.

Ещё полчаса назад я был одним из самых богатейших наёмников в этом регионе. По крайней мере, мне так показалось, когда мы смогли пробраться в хранилище.

Ничего особо опасного по дороге мы не встретили. Кобольды весьма неплохи в массовых сражениях, но кто же им даст собраться толпой? Конечно же, мы. В результате того, что я сумел сагрить и собрать большую их часть в одной пещере, лидер группы и стихийный маг Миранда Лоуренталь смогла всего одним заклинанием огня превратить всю эту массу в визжащие полыхающие головешки.

Скрытник Штольц устранял самые опасные цели коротким мечом, густо смазанным каким-то убойным ядом его собственного изготовления, и обезвреживал ловушки. Целых четыре ловушки. Две из которых заметил бы даже Карагай, клирик, отвечающий за лечение в этом отряде, но больше похожий на варвара и вооруженный огромным молотом. Оставшихся кобольдов мы перебили быстрее, чем лучница отряда, неожиданно пышногрудая эльфийка Арлелас, успела потратить десяток стрел.

Это была, пожалуй, одна из самых быстрых и лёгких вылазок, в которых я участвовал.

«Мы богаты. Мы не просто богаты, а безумно богаты», — было моей первой мыслью, когда прошли в хранилище, а второй было: «Слава Кхали, что я подписал контракт на процент, а не фиксируемую сумму!»

И в момент моего мысленного триумфа в спину мне вошёл отравленный клинок Штольца. Практически одновременно с ним Арлелас выпустила две стрелы, которые попали в незащищённые сзади колени. И стоило мне начать заваливаться на резко переставших держать меня ногах, как в спину мне прилетел настолько сильный удар молотом, что пластины нагрудника погнуло, раздался хруст, и моё тело отбросило футов на семь, бросив на холодный каменный пол, где я и валяюсь до сих пор.

А группа, во главе с даже не взглянувшей в мою сторону Мирандой, быстро и сноровисто нагрузили свои рюкзаки добычей и, закрыв входные двери, ушли, оставив меня медленно подыхать в темноте этого зала.

Почему же я так спокойно рассуждаю о своей смерти? Да я и сам не знаю. Просто в какой-то момент адская боль, затмевающая разум, стала отступать, а сознание прояснилось. Возможно, так всегда происходит в последние мгновения жизни? Я до этого никогда не умирал, поэтому мне сложно судить. А то, что это мои последние мгновения, я уверен, ибо окружающее пространство всё сильнее заволакивает чернильной тьмой, а разум угасает.

Но тут что-то изменилось. Тьма вокруг заколыхалась, раздался множественный звук скребущих лапок, напомнивший мне об акромантулах, и я почувствовал множество взглядов, устремившихся на меня. Я ощутил, как что-то огромное приблизилось ко мне, но так ничего и никого не увидел.

— Желаешь… Месть… Ты…

Шуршащий шёпот звучал как хор, говорящий вразнобой то мужскими, то женскими, то детскими голосами. Словно некто разрабатывал связки после долгого молчания.

Окружающая тьма вздохнула и тем же шипящим, напоминающим хор, но теперь звучащим в унисон, голосом спросила:

— Желаешь ли ты мести?

“Священник меченосной Кхали говорил не общаться с непонятными сущностями,” — подумал я, хохотнул и, плохо осознавая весь сюрреализм ситуации, подумал: “Правда, он же говорил, что клирики храма Света никогда не скатятся до удара в спину.”

— Люди жестоки и лицемерны, добры и благородны, храбры и трусливы, — шипящий голос неведомой сущности рассуждал о людях с неким восхищением. — И часто люди не прощают предательства. Я могу дать тебе хкракхр, и ты сможешь отомстить, коли желаешь.

Я не узнал, что за слово произнесла тьма, но понял, что оно означало. Сила.

«Что я должен буду взамен?» — решился я спросить.

— Свой дух, юный воин, — прошелестел ответ. — Когда смерть настигнет твоё тело, я заберу твой дух.

«Хах, душу взамен силы? Сомнительная сделка».

— Не душа, человек, дух, — гневно прошипела сущность, приблизившись ко мне и буквально нависая своей огромной тушей, которую я всё также не видел. — Эмоции, воспоминания, опыт, знания. Всё то, что со временем своими лепестками заточает душу в непроницаемый бутон.

«Кто ты?» — непроизвольно подумал я.

— Я Аркхнкт, Божество, плетущее покров, — торжественным голосом провозгласило существо, но к концу речи загрустило. — К сожалению, люд мой ныне мал, и оттого приходится менять дух на хкракхр.

Я задумался. Целое Божество посетило меня, а во мне нет ни страха, ни почтения. Но есть возможность, которая выпадает один раз за всю жизнь. Воздать по заслугам этим уродам и забрать свою плату. Тогда мои девочки смогут жить как раньше…

«Я согласен».

— Да будет так! — прогрохотал голос, и колыхнувшаяся тьма накрыла моё тело.

***

Группа, сидевшая у костра, тихо переговаривалась, делясь своими планами на будущее, учитывая, что за сегодня они стали одними из самых богатых авантюристов Вертрейна и могли бы оставить это занятие.

— А ну заткнулись все! — заорала Миранда. — Чувствуете?