Плата за жизнь

Глава 1. Приговор

​Холод бетонного пола пробирал до костей. Ника не чувствовала пальцев рук — тугие пластиковые стяжки больно впились в запястья, перекрывая кровоток. В воздухе пахло сыростью, машинным маслом и смертью.

​Она не понимала, как это произошло. Еще час назад она выходила из библиотеки университета, щурясь от яркого весеннего солнца, а в следующую секунду — грубый рывок, запах хлороформа и тьма.

​Дверь подвала со скрипом отворилась. Тяжелые шаги гулко отозвались в пустоте помещения. Ника сжалась, вжимаясь спиной в холодную стену.

​— Ну что, красавица, пришла в себя? — голос был низким, прокуренным и совершенно равнодушным.

​Перед ней стоял массивный мужчина в кожаной куртке. В руках он вертел пистолет, лениво рассматривая девушку, как надоедливое насекомое.

​— Где я? Мой отец... он заплатит, только не трогайте меня! — голос Ники сорвался на хрип.

​Бандит усмехнулся, и эта усмешка была страшнее удара.

— Твой отец, деточка, — редкая мразь. Он кинул серьезных людей на такие бабки, которые тебе и не снились. А сам свалил в туман. Ты — единственное, что у него осталось. Но, кажется, ты ему не особо-то и нужна.

​Он поднял пистолет, медленно взводя курок.

— Приказ был четкий: пустить тебя в расход, чтобы папаша понял — прятаться бесполезно. Извини, ничего личного. Просто бизнес.

​Ника зажмурилась, подтягивая колени к подбородку. Сердце колотилось в горле, выбивая рваный ритм. «Это конец. Мне всего двадцать, и это конец», — пронеслось в голове.

​— Стой.

​Голос, раздавшийся от дверного проема, заставил бандита замереть. Он был спокойным, но в нем чувствовалась такая мощь, что воздух в подвале, казалось, сгустился.

​В круг света вошел мужчина. Высокий, в безупречно сидящем черном пальто, которое резко контрастировало с грязью этого места. Его лицо было словно высечено из камня: резкие скулы, прямой нос и глаза — холодные, серые, как сталь ножа.

​— Борзый? Ты чего здесь? — бандит опустил ствол, заметно занервничав. — Я сам справлюсь, приказ хозяина...

​— Приказ хозяина теперь слушаю я, — отрезал Никита, не сводя глаз с Ники.

​Он подошел ближе. Ника почувствовала аромат его дорогого парфюма, смешанный с запахом дорогого табака. Борзый остановился в шаге от нее. Его взгляд медленно скользнул по ее лицу, задерживаясь на искусанных в кровь губах и рассыпанным по плечам светлым волосам.

​— Посмотри на меня, — приказал он.

​Ника через силу подняла голову. В ее глазах не было покорности — только дикий, первобытный ужас, смешанный с жгучей ненавистью.

​— Девственница? — внезапно спросил Никита, обращаясь к своему человеку, но продолжая сверлить Нику взглядом.

​— Вроде да, домашняя девочка, отличница... Какая разница, Борзый? Она — труп.

​Никита чуть наклонил голову набок. Уголок его губ дернулся в подобии усмешки.

— Слишком чистая для этого подвала. Слишком дорогая, чтобы просто закопать её в лесу.

​Он присел на корточки перед Никой, сокращая дистанцию до минимума. Она почувствовала исходящий от него жар.

​— Послушай меня, Ника, — его голос стал тише, в нем зазвучали вкрадчивые, опасные нотки. — Твой отец приговорил тебя к смерти. Прямо сейчас этот парень выстрелит тебе в голову, и через час о тебе все забудут. Но у меня сегодня хорошее настроение.

​Он протянул руку и кончиками пальцев коснулся её подбородка. Ника вздрогнула, пытаясь отстраниться, но его хватка была стальной.

​— Я могу тебя спасти. Но за спасение нужно платить. Ты выйдешь за меня замуж. Завтра.

​Ника оцепенела.

— Что?.. Вы с ума сошли? Я ненавижу вас! Я лучше умру!

​Борзый резко встал, поправляя манжеты рубашки.

— Смелое заявление. Даю тебе десять секунд. Десять — и я ухожу, а он нажимает на курок. Девять. Восемь...

​Он говорил это так буднично, будто выбирал сорт кофе. Ника посмотрела на дуло пистолета, направленное ей в лоб, а затем на холодную спину уходящего Никиты.

​— Стой! — закричала она, когда он уже был у двери. — Я... я согласна.

​Никита обернулся. В его глазах вспыхнул опасный, торжествующий огонь.

— Умная девочка. Развяжите её. И отвезите в мой дом. Отмойте, оденьте и заприте в спальне. Завтра у нас свадьба.

Глава 2. Холодный шелк и сталь

​Особняк Никиты «Борзого» больше напоминал неприступную крепость, чем жилой дом. Высокие заборы, колючая проволока по периметру и люди в черном с автоматами на плечах. Нику привезли сюда в тонированном джипе, как ценный груз, и без лишних слов провели внутрь.

​Ее заперли в комнате на втором этаже. Это была огромная, пугающе роскошная спальня в темных тонах. Огромная кровать, панорамные окна в пол и запах дорогой кожи.

​— Примите ванну, — сухо бросила пожилая женщина с непроницаемым лицом, оставив на кровати стопку одежды. — Хозяин будет ужинать с вами через час. Не заставляйте его ждать.

​Ника сидела на краю постели, обхватив себя руками. Тело все еще била мелкая дрожь. Всего несколько часов назад она думала о зачете по экономике, а теперь... теперь она «невеста» бандита.

​Она заставила себя пойти в ванную. Горячая вода немного сняла оцепенение, но когда Ника увидела то, что ей приготовили из одежды, ее щеки вспыхнули. Это было шелковое платье-комбинация на тонких бретельках цвета горького шоколада. Слишком короткое, слишком откровенное. Оно облегало тело как вторая кожа, подчеркивая каждый изгиб и то, что под ним не было белья.

​Ровно через час дверь открылась. На пороге стоял Никита. Он сменил пальто на черную рубашку с расстегнутыми верхними пуговицами, рукава были небрежно закатаны, обнажая предплечья, покрытые татуировками.

​Он замер, окинув её взглядом с ног до головы. В его глазах на мгновение вспыхнуло что-то первобытное, от чего у Ники перехватило дыхание.

​— Выглядишь... дорого, — хрипло произнес он, проходя в комнату и закрывая дверь на замок. Щелчок механизма прозвучал для Ники как выстрел.

​— Зачем это всё? — Ника отступила назад, пока не уперлась спиной в холодное стекло окна. — Вы сказали, что это фиктивный брак. Зачем мне это платье? Зачем запирать меня?

​Никита медленно приближался, сокращая пространство. Он был крупнее, сильнее, и от него исходила аура абсолютной власти.

​— Для мира ты — моя женщина, Ника. А Борзый не держит своих женщин в мешковине. Ты должна привыкнуть к тому, что на тебя будут смотреть. Но прикасаться к тебе могу только я.

​Он остановился так близко, что Ника почувствовала тепло его тела. Он протянул руку и намотал прядь ее влажных волос на палец, слегка потянув на себя, заставляя ее поднять голову.

​— Я ненавижу вас, — прошептала она, хотя голос дрожал. — Вы такой же, как те, кто хотел меня убить.

​— Нет, — Никита склонился к ее уху, обжигая кожу дыханием. — Те хотели просто избавить мир от долга твоего отца. А я хочу сделать тебя частью своей империи. Чувствуешь разницу? Тебе дали жизнь, Ника. Но за нее придется платить послушанием.

​Его рука скользнула с волос на ее шею, большой палец лег на пульсирующую жилку. Сердце Ники билось как сумасшедшее.

​— Завтра утром приедет регистратор. Будет пара свидетелей из моих людей. После этого мы поедем в клуб. Там соберутся все, кто должен увидеть твое кольцо.

​— А если я откажусь? Если я просто не выйду? — в ней вдруг проснулось отчаянное упрямство.

​Никита усмехнулся, и в этой улыбке не было ни капли тепла. Он прижал её к стеклу, нависая сверху всем весом. Его глаза потемнели, превратившись в два бездонных омута.

​— Тогда я позволю тому парню из подвала закончить его работу. Выбирай, Ника: либо ты моя жена, либо ты — никто под слоем сырой земли.

​Он отпустил её так резко, что она едва не упала.

​— Ужин на столе в гостиной. У тебя десять минут, чтобы спуститься. И надень туфли. Я не люблю ждать.

​Когда дверь за ним закрылась, Ника сползла по стеклу на пол. Она ненавидела его. Каждое его слово, каждое движение вызывало в ней ярость. Но в глубине души, там, где она боялась признаться самой себе, зародилось странное, пугающее чувство. Ее тело предательски отозвалось на его близость, и этот факт пугал её сильнее, чем все бандиты города вместе взятые.