Плата за Рассвет Нити Новой Судьбы

Владения Кощея

Тени шевелились в ритме его шагов. Кощей Бессмертный шёл по бесконечным коридорам Архива Чувств, поглаживая холодный кристалл в руке. Внутри мерцала слабая искра — последние остатки того, что когда-то называли “Солнцем Миланы”.

— Интересный экземпляр, — прошептал он, поднося камень к глазам. — Ещё живой… но уже обречённый.

Его длинные пальцы сжали кристалл, заставляя искру дёргаться в стеклянной ловушке. Где-то далеко, за границами реальности, женщина вскрикнула от внезапной боли в груди.

— Терпи, моя дорогая, — усмехнулся Кощей, ставя артефакт на полку между бутылью с детским смехом и кинжалом, пропитанным ревностью. — Скоро мы добавим в коллекцию новые… экспонаты.

Ночные тени

Милана проснулась от того, что что-то скреблось под кроватью. Не голос, не звук — ощущение. Холодная спираль, вьющаяся вокруг рёбер. Она вцепилась в простыню, пытаясь закричать, но горло сжалось.

— Снова… — Алеша уже сидел на краю постели, нож в руке. Его глаза метались по комнате, выискивая угрозу.

Она кивнула, прижимая ладонь к груди. Там, под кожей, пульсировала чёрная метка — спираль, оставленная Кощеем. С каждым месяцем узор разрастался, как корни ядовитого растения.

— Сегодня, — Алеша встал, скинув одеяло. На полу лежала карта, испещрённая кровавыми точками. — Он дал нам три дня.

— Три дня до чего? — Милана попыталась встать, но ноги подкосились.

— До того, как спираль дойдёт до сердца. — Он не смотрел на неё, собирая мешок. — Так сказал старик из деревни.

Она замерла. В зеркале напротив её отражение улыбнулось чужим, слишком острым оскалом.

Они готовились в тишине, прерываемой только звоном клинков.

Что взял Алеша:

Топор с рукоятью, обмотанной её волосами.

Флягу с водой, в которой плавала серебряная рыбка — дар русалки.

Кость с резными рунами — плата за проход через Топи.

Дневник Миланы (пустые страницы после сделки).

Что взяла Милана:

Зеркальце с трещиной, делящей лицо пополам.

Кристалл-оберег (трещит при приближении тени Кощея).

Пучок сухих цветов — последний подарок Алеши до сделки.

Пустую склянку — для слёз, если они когда-нибудь вернутся.

— Надень это, — Алеша бросил ей плащ, вытканный из теней ночных птиц. Ткань холодила кожу, но скрывала след спирали.

Она поправила капюшон, и в этот момент кристалл на её шее вздрогнул, заливая комнату синим светом. В углу хижины зашевелилась тень с серебряными глазами.

— Он здесь, — прошептала Милана.

Алеша метнул нож. Тень рассмеялась и растаяла, оставив на стене надпись: «Спешите. Время истекает».

4:00 утра.
Перед уходом Милана остановилась у порога. Воздух пахнул дымом и полынью — как в тот день, когда они нашли эту долину.

— Посмотри, — Алеша указал на зарубку на дверном косяке. Рядом с отметкой роста Миланы (1.70 м) была свежая царапина — 1.73 м.

— Это… — она прикоснулась к отметке.

— Он рос, пока мы спали, — голос Алеши дрогнул. — Призрак ребёнка, которого не будет.

Она отдернула руку, будто обожглась. В углу комнаты мелькнул силуэт — маленький мальчик с глазами как у Кощея.

5:20 утра.
Лес встретил их шепотом. Деревья скрипели на древнем языке, ветви складывались в руны предостережения.

— Не смотри вверх, — Алеша натянул капюшон ей на глаза. — Лунные пауки плетут сети между звёзд. Попадёшься — будешь вечно искать выход в их лабиринтах.

Милана шла, держась за его пояс. Её кристалл трещал, как рация, улавливая голоса из Архива:

«…она плакала, когда брала нож…» (голос матери Алеши).
«…обещай, что не будешь искать меня…» (её собственный голос из прошлого).

— Ты слышишь? — она вцепилась в его руку.

— Только ветер, — солгал он, стиснув зубы. Его собственная метка — шрам на запястье в форме спирали — горела.

7:00 утра.
У воды Милана упала на колени. В отражении вместо неё сидела девушка с солнечными глазами и живыми морщинками у губ — она сама до сделки.

— Вернись, — прошептало отражение. — Он заберёт всё.

Алеша увидел движение — тень с когтями, как у Кощея, тянулась к её затылку.

— Прочь! — он ударил топором по воде. Отражение взвыло, превратившись в Кощея.

— Ты опоздал, — прошипело создание. — Её «солнце» уже почти мёртво.

Милана вскрикнула — спираль на груди продвинулась на дюйм.

8:30 вечера.
У костра Алеша развернул карту. Чернила сдвигались, образуя новые маршруты — Кощей менял ландшафт.

— Здесь, — Милана ткнула в точку, где изображение пульсировало. — Топи Забвения. Нужно пройти до рассвета.

Она достала пустую склянку, поднесла к глазам. Ни одной слезины.

— Может, попробуешь… — Алеша протянул нож.

— Нет, — она отстранилась. — Боль не вызывает слёз. Только… пустоту.

Он сжал её руку, пока кости не хрустнули. Боль была их мостиком через пропасть.

Часть 7: Первая Кровь

11:11 ночи.
Твари пришли с первым криком совы. Три фигуры в плащах из паутины. Когда Алеша рубанул топором, ткань расползлась, обнажив:

Первая: лицо его мёртвой сестры.

Вторая: ребёнка, которого они не зачали.

Третья: его самого с глазами Кощея.

— Выбор, — заговорили они в унисон. — Отдай Пустую, или…

Милана вскрикнула — спираль добралась до ключицы. Алеша бросился вперёд с рёвом, разрубая иллюзии. Когда последняя тварь рассыпалась, на земле осталась лужа чёрной смолы. В ней плавало письмо:

«Приходите. Я сохранил для вас лучшие экспонаты»
— К.Б.

Когда они двинулись дальше, деревья начали шептать:
— Архив… Архив… Архив…
С каждым шагом тропа за ними исчезала. Возврата не было.

Милана шла, сжимая в руке пустую склянку. Где-то впереди, в Топях Забвения, звенел колокольчик — звал Ткачиха.

Алеша посмотрел на её профиль. В лунном свете спираль на её груди напоминала часы.

Осталось: 2 дня 7 часов 12 минут.

Голос Вод

Вода в Топях шептала. Она лизала корни мёртвых деревьев, пересказывая истории утопленников. «Здесь забывают имена», — булькали пузыри, когда Алеша шагнул на зыбкую почву. Милана последовала за ним, её сапоги увязали в чёрной жиже, пахнущей гнилыми воспоминаниями.

— Держись ближе, — Алеша натянул верёвку, связывающую их запястья. На узлах красовались обережные руны, но они тускнели с каждым шагом.

Она кивнула, сжимая в кулаке кристалл-компас. Внутри камня металась кровавая точка — их оставшееся время.

Туман поднялся внезапно, как занавес перед спектаклем. В воздухе зазвучал смех — точная копия голоса Миланы до сделки.

— Не слушай, — Алеша прикрыл ей уши руками, но голос проникал прямо в сознание:
«Помнишь, как целовались под вишней? Ты тогда плакала от счастья…»

Милана упала на колени. Чёрная вода поднялась до пояса, потянув вглубь.

— Это не я… — она задыхалась, цепляясь за корягу. — Он играет…

Алеша вонзил посох в трясину. На поверхности проступили лица — их собственные, но искажённые. Одно из них прошипело:
«Она уже мёртвая. Ты тащишь труп».

— Заткнись! — он ударил по воде, разбрызгивая грязь. Когда туман рассеялся, они увидели островок — череп гигантского зверя с костром внутри глазниц.

У костра Милана дрожала, обнимая колени. Алеша выжимал воду из её плаща.

— Ты… видел их? — она спросила, не поднимая глаз. — Наши лица. Они…

— Ложь, — он бросил в огонь горсть соли. Пламя позеленело. — Кощей кормится нашими сомнениями.

Она протянула руку к огню. Пламя не жгло — вместо тепла несло ледяной ветер.

— А если это правда? — её голос звучал механически. — Что, если моя душа умерла, а тело ещё нет?

Алеша резко развернул её к себе. Его пальцы впились в её плечи.

— Тогда я буду любить твою тень. Пока не вернётся свет.

Она хотела улыбнуться, но вместо этого кристалл на её шее треснул, выбросив искру. Время на таймере сократилось.

Они шли вдоль цепи островков, соединённых костями. Милана внезапно остановилась.

— Я помню момент сделки, — сказала она, глядя на воду, где плавало её отражение с пустыми глазницами. — Кощей спросил: “Что ты выберешь — его жизнь или свою любовь?”

Алеша замер. Верёвка на их запястьях натянулась.

— Почему не сказала раньше?

— Боялась, что возненавидишь. — Она повернулась, и в её глазах впервые мелькнуло что-то живое — страх. — Я выбрала тебя. Но он взял… больше.

Вода вздыбилась, образуя фигуру Кощея из ила и водорослей.

— «Маленькая жертва ради великой цели», — прошипело создание, тыча костяным пальцем в Алешу. — «Ты бы умер тогда. Она же… просто умерла внутри».

Алеша бросил нож. Фигура рассыпалась, обдав их вонью гнили.

Мост скрипел под ногами, каждое бревно — человеческая кость. Внизу, в воде, шевелились тени с руками-щупальцами.

— Не смотри вниз, — предупредил Алеша, но Милана уже застыла, глядя на водоворот.

Там, в глубине, сиял кристалл — её «солнце». Оно билось о стенки сосуда, как сердце в агонии.

— Моё… — она потянулась, теряя равновесие.

Алеша поймал её за плащ. Верёвка на запястье впилась в кожу, оставляя кровавые полосы.

— Это ловушка! — он притянул её к себе. Их лица оказались в сантиметре друг от друга. — Ты умрёшь, если прыгнешь.

— А если нет? — её дыхание смешалось с его. — Что хуже: смерть или эта… пустота?

Он не ответил. Просто протащил её через мост, пока тени хватали за пятки.

.
В центре Топей стояла хижина на курьих ножках. Вместо двери — пасть зверя. Дух реки, существо из тины и перламутра, сидел на крыльце.

— Плата за проход, — прогудели стены.

— Чего ты хочешь? — Алеша выставил вперёд кость с рунами.

Дух повернул голову на 180 градусов. Его жемчужные глаза уставились на Милану.

— «Слёз истинной печати».

Она сжала пустую склянку. — У меня нет…

— Есть! — Дух ударил посохом. Из тумана выплыли пузыри с воспоминаниями:

Алеша, целующий её в первый раз.

Её руки, держащие нож у его груди во время болезни.

Момент сделки: её голос, говорящий «Забирайте всё, но спасите его».

Милана упала на колени. Из её глаз покатилась единственная слеза — чёрная, как нефть.

— Возьми, — прошептала она, ловя её в склянку. — Это всё, что осталось.

Дух пропустил их, но когда они вышли из Топей, перед ними раскинулась долина — точная копия их прежнего дома. У колодца стоял Алеша… но не он.

— Привет, любовь моя, — сказал двойник, обнимая Милану. Его руки были тёплыми, а в глазах горело «солнце».

Настоящий Алеша застыл, видя, как она тянется к призраку.

— Это не я, — прошептал он. — Это Кощей.

— Знаю, — она обернулась, и в её руке блеснул нож. — Но здесь я чувствую.

Она вонзила лезвие в грудь двойника. Мираж рассыпался, оставив в её ладони осколок кристалла — крошечную искру.

— Семя, — сказала она, глотая комок в горле. — Для нового солнца.

У костра Алеша перевязывал её раны. Милана смотрела на осколок, светившийся у неё в кулаке.

— Ты могла остаться там, — он не поднимал глаз. — С тем… другим мной.

Она взяла его руку, прижала к осколку. Тепло проникло в кожу.

— Он не умел страдать. А без этого… какая это любовь?

Вдалеке завыл ветер. На горизонте маячили очертания Ущелья Разбитых Сердец.

Осталось: 1 день 3 часа 47 минут.