Платформа для двоих

Часть 1

Глава 1

У Алисы было ровно три минуты, чтобы придумать, как жить дальше. Три минуты, пока эскалатор несет её наверх из стеклянного ада под названием «Меркурий Тауэр», пока ветер не высушил слезы, пока телефон не начал разрываться от сообщений бывших коллег с вопросом «ну что, как ты?» — хотя на самом деле им было плевать.

Стеклянные двери бизнес-центра бесшумно сомкнулись за её спиной, отрезая от мира дорогих костюмов, кондиционеров и пахнущего ванилью воздуха. Там, внутри, остались мягкие диваны в холле, вежливые улыбки секьюрити, кофемашина, которая варила лучший капучино во всем Сити. А снаружи моросил противный октябрьский дождь, смешанный с городской пылью, и он казался честнее, чем улыбка начальника отдела маркетинга, который только что сказал ей: «Мы вынуждены расстаться, Алиса. Это не твой уровень. Рынок меняется, требования растут, нам нужны люди с большим опытом».

Опыт.

У неё было пять лет опыта. Пять лет, которые она вбухала в эту компанию. Пять лет ночных смен, выходных, которые превращались в рабочие дни, пятиминутных перерывов на кофе, который остывал быстрее, чем она успевала его выпить. Пять лет она тащила на себе отдел SMM, пока начальник пил кофе с секретаршей и строил глазки новым стажерам.

— Мы вынуждены расстаться, Алиса. Это не твой уровень.

Она сделала глубокий вдох, чувствуя, как внутри закипает злость. Такая знакомая, привычная злость, которая помогала ей выживать последние годы. Не её уровень? Это она придумала тот вирусный пост с котиками, который поднял охваты отдела в три раза и принес компании три новых крупных контракта. Это она сидела до полуночи, придумывая концепцию ребрендинга, которую потом присвоил себе её «милый» коллега Костя. Тот самый, с масляным взглядом и руками, которые вечно лезли не туда, куда надо, когда они оставались в офисе вдвоем. Именно его повысили. Именно ему теперь платили в два раза больше. А её попросили освободить стол.

— Ну и ладно, — громко сказала Алиса пустоте. Зонт она, как назло, оставила в офисе — в спешке, в истерике, хватая вещи и запихивая их в сумку, лишь бы скорее уйти, лишь бы не видеть эти сочувствующие (или насмешливые?) взгляды. — Ну и черт с вами. Чер-р-рт!

Последнее слово она прорычала так, что на нее обернулся прохожий в деловом костюме с кейсом в руке. Алиса одарила его таким взглядом, что он поспешил отвернуться и прибавить шагу.

Она поправила воротник тренчкота — легкого, не по погоде, потому что утром обещали солнце, — и быстрым шагом направилась ко входу в метро «Деловой центр». Волосы, которые она так старательно укладывала утром феном и круглой щеткой, быстро намокли и превратились в темные сосульки, туфли предательски хлюпали при каждом шаге, пропуская ледяную воду. Настроение было хуже некуда. Ей хотелось провалиться сквозь землю. Или чтобы земля разверзлась и поглотила всю эту стеклянно-бетонную громаду Москва-Сити с её самодовольными обитателями.

Станция «Деловой центр» встретила её привычным гулом и толпой. Люди в одинаковых пальто, с одинаковыми стаканчиками кофе в руках, с одинаковыми выражениями лиц спешили к поездам, не глядя друг на друга. У каждого в ушах торчали наушники, каждый смотрел в экран телефона. Алиса ненавидела это время суток. Час пик — час одиночества в толпе. Когда ты стоишь в вагоне, прижатая со всех сторон чужими спинами, портфелями, локтями, и понимаешь, что ты одна. Совершенно одна.

Она влилась в поток, механически достав телефон, чтобы пройти по турникету, но эсмивес-карта, по закону подлости, лежала на самом дне сумки, где традиционно царил хаос. Она копалась в недрах сумки, перебирая старые чеки, сломанную тушь, упаковку от жвачки, сломанный наушник и бог знает что еще, пока люди сзади начинали раздраженно вздыхать и переминаться с ноги на ногу.

— Девушка, вы долго? — раздалось за спиной.

— Девушка, проходите быстрее!

— Сейчас-сейчас, — пробормотала Алиса, чувствуя, как к щекам приливает краска стыда.

Наконец пальцы нащупали заветную карту. Она приложила её к турникету, проскочила и, не глядя, куда её несет толпа, пошла вперед. Она не заметила, как свернула не туда. Обычно она ездила на общих поездах — так дешевле. Но сегодня, в расстроенных чувствах, с мокрыми волосами и хлюпающими туфлями, она позволила потоку унести себя в стеклянный коридор, ведущий к платформе «Сапсанов» — так в народе называли поезда первого класса.

Контролер на входе, пожилой мужчина в форме, мельком глянул на её проездной, на её мокрое пальто, на её красные от невыплаканных слез глаза и кивнул — видимо, решил, что она знает, куда идет. Или ему было просто все равно. В час пик у них тоже работа нервная.

Алиса вышла на платформу и замерла.

Здесь было красиво. Не как на обычных станциях. Чистота, стерильность, кондиционеры, мягкий свет, отражающийся в полированном граните и стеклянных перегородках. Мало людей — те, кто был, стояли поодаль друг от друга, соблюдая невидимую дистанцию в полтора метра. Кресла у колонн с мягкими сиденьями, в которых можно сидеть, а не стоять, прижавшись носом к чьей-то подмышке. Раньше Алиса позволяла себе тут ездить только по большим праздникам — когда получала премию или когда просто хотела себя побаловать.

Сегодня она решила, что увольнение — достаточный праздник. Или, наоборот, достаточный повод себя пожалеть.

Она прошла вперед и остановилась у края платформы, глядя на табло с временем прибытия поезда. До ближайшего «Сапсана» оставалось две минуты. Две минуты тишины в этом стерильном, почти больничном пространстве.

И в этом пространстве он был как вкопанный.

Мужчина стоял вполоборота к ней, тоже смотрел на табло. На нем было дорогое темно-синее пальто, расстегнутое, под ним идеально сидящий костюм — Алиса разбиралась в таких вещах, когда-то она даже ходила на курсы стилистов, мечтая стать фэшн-блогером, пока жизнь не закрутила в другую сторону. В руке — кожаный портфель, явно ручной работы, с тиснением и медными уголками. Часы на запястье — классика, без кричащих деталей, но Алиса готова была поспорить, что они стоят больше, чем её месячная зарплата на прошлой работе.