Племянница из провинции

1.

– Замуж? Что за срочность, тетя? Неужели братец так много вчера проиграл? – Сарказма в моем голосе было хоть отбавляй. А вот вежливости не очень много.

Дядя едва не подвился омлетом. Тетка поджала губы в ниточку. Племяшки вытаращили глаза. Мирный завтрак накрывался медным тазом из-за моего неприличного поведения.

– Эухения, это не то, что следует обсуждать за столом в присутствии младших, – кашлянул дядя.

Конечно, все должно быть чинно и красиво. Льняная скатерть с вышивкой, салфетки с мережками, звонкий хрусталь, тонкий фарфор, серебряные приборы. Благовоспитанные разговоры о природе, погоде, моде и совсем капельку об общих знакомых. Для тетки это был ритуал. Который неукоснительно соблюдался, если бы не два печальных обстоятельства. Мой кузен, который вчера был так пьян, что утром его место за столом пустовало, и я. Кузина из провинции, которую отправили в столицу искать мужа.

Ха! Я, может, и из провинции, но не дурочка. Богатый на мне не женится, потому что у меня только и есть, что захудалое имение у черта на куличках. Кто из столицы захочет уехать в глушь от столичных развлечений? Знатный – тоже, потому что своих невест хватает, куда более славного и древнего рода.

Мы вообще дворяне в пятом поколении, доблестный прапрадед Родриго Нейл выслужил личное дворянство, а потом прадед и дед. Дворянство стало наследственное. Спасибо им, конечно, но проблем стало только больше. Дворянину невместно торговать и работать! Он может только служить, и служить королю. В крайнем случае, знатному аристократу. Пашни, луга, лес, арендаторы – пф-ф, это низкие темы для подлинно благородного человека. А если ничего не вкладывать в землю, откуда возьмутся деньги? Я вот считаю, что служить своему кошельку никому не зазорно, ни крестьянину, ни дворянину.

Ко двору мы никогда не выезжали, доходы не позволяли, да и не приглашал никто. Где двор и где мы? Года три назад в Нейл-Касл заезжала какая-то из троюродных теток, из милости хотела взять к своей особе, на очень важную работу «принеси-подай, пошла вон, дура».

Матушка и разлетелась, чуть ли не сундук уже начала укладывать, да я как раз с охоты возвращалась с батюшкой. В общем, глянула заезжая тетка на мое загорелое лицо, на посадку по-мужски, в штанах, на кинжал у пояса и пару лично добытых глухарей, да и передумала. Манеры у меня неподходящие оказались. Сельская дикарка, а не благовоспитанная компаньонка знатной дамы.

После этого случая матушка с батюшкой долго ссорились в спальне, а потом отправили меня в монастырь в Уноа-Коэс. Манер набираться.

Не скажу, что было особенно весело, но познавательно. Учиться мне понравилось.

В поместье из книг была только книга Творца да сборник псалмов, а тут – история, философия, география, этикет, языки, арифметика и риторика. Ну и домоводство, само собой. Хорошая хозяйка не с вышивкой сидит, хорошая хозяйка с рассвета на ногах, птичник, скотный двор, прачечная, кухня, сыроварня, сушильня, кладовые, учет и контроль. А уж потом – гости, приличные разговоры, письма подругам, родне и любовникам, и только потом рукоделие. Если время останется.

Буду торчать в монастыре, пока родители не найдут мне жениха. Но жених все не находился. Нищую дворянку с радостью бы принял в семью любой купец, чтоб нарисовать герб над дверью лавки. Но видимо, мы были чересчур бедны, а к гербу требовалось хоть какое приданое. Хоть пара дюжин серебряных ложек!

Монашки уже начали закидывать крючки, чтоб мне навсегда остаться в Обители, когда управляющий прислал письмо. Прошел по нашей местности мор, стала я в одночасье сиротой. Дворянское собрание Уноа-Коэса приняло решение отправить меня к родне. Наняли карету, и отправилась я в столицу, прямиком из монастыря, даже домой не заезжая. Платить-то за обучение больше никто не стал бы.

Самой собой, тетка мне не обрадовалась. Они с матушкой, как поссорились в молодости, так и не помирились за двадцать лет. Причину ссоры я не знала, но опекать сироту было все равно больше некому, а жить одинокой девушке своим умом не полагалось. Самой тетке повезло выйти за третьего сына барона, никогда бы ему титул не унаследовать, да тот же мор помог. Стала она баронессой Сандлер, чем чрезвычайно гордилась.

Я не обижалась на холодный прием, я бы тоже не обрадовалась, если бы мне на голову неожиданно свалилась племянница. Хоть народу в столице полно, а хороших женихов искать нужно, в приличных семьях детей с колыбели сговаривают.

– Перестарок! – Заявила тетка, прочитав письмо и окинув меня цепким взглядом.

Конечно, мне уже двадцать, приличные девушки в этом возрасте уже не по одному ребенку имеют. Кузинам было пятнадцать и тринадцать, разумеется, тетка думала о своих дочерях, о приданом, а тут подарочек из провинции.

Страшной я не была, но и красавицей тоже не назовешь. В монастыре застарелый загар сошел[A1] , движения приобрели нужную плавность, а вот с объемами фигура подкачала. Откуда объемам взяться на монастырском рационе? От вареной морковки ни сзади, ни спереди не вырастет приятных округлостей. А про одежду лучше промолчать. Матушкино платье было рассчитано на более плотную фигуру, я по дороге ушила, как смогла. Ну, если нечего в декольте показывать, куда деваться? Только ушить жалко провисающие складки.

В теткиной семье был дядя, барон Сандлер, который хоть и унаследовал титул и имущество, но мозгов и хваткости не приобрел. Третий сын, что говорить… первый – наследник, второй запасной, а третий так, болтается, никому не нужный. В монастырь не отдали, и то хорошо. Его ничему толком и не учили, так бы приживалом при старшем брате бы прожил, кабы не наследство.

Всеми домашними делами вершила баронесса, тетя Дорина. К слову сказать, она не была ни мотовкой, ни транжирой, но титул ей глаза застил. Доказать ей всем хотелось, что они самые знатные, не хуже иных графов. Лучше сэкономить на еде, чем на платье для выхода. Что люди скажут? Очень тетя пыжилась и старалась соответствовать баронскому титулу.

2

Дома ждал сюрприз: портниха с двумя помощницами. Донна София рьяно взялась за дело: меня поставили на низкую банкетку и начали немилосердно втыкать иголки.

– Нет, розовый нет, лимонный нет, голубой… тоже нет, – озабоченно бормотала портниха, прикладывая ко мне шелковые и атласные отрезы.

– Почему нет? Светлым голубой к лицу! – Пискнула одна из помощниц.

– А в моде палевый, золотой и слоновая кость! – Оборвала ее портниха, встряхивая отрез пламенно-оранжевой тафты. – Вот! Чистое золото! Шикарный выбор! Какая роскошь!

– А можно ткань попроще? И фасон попроще? – вмешалась я. – Зачем мне дорогущее платье на один раз?

Портниха поджала губы, будто я ее смертельно обидела.

– Ну почему на один, вашей дочери пригодится, – неуверенно сказала помощница.

– Нет! Вы сказали, палевый и слоновая кость? Меня устраивает вон тот матовый атлас. – Я указала пальцем на отрез бежево-песочного цвета.

– Но он такой блеклый… – засомневалась донна София.

Я и сама не яркая. Неужели портниха этого не видит? Оранжевый меня убьет. У меня светлая кожа, светлые волосы, причем не золотые или белые, а невнятно-сероватые, глаза тоже не отличаются насыщенностью, не синие или небесно-голубые, а так, отражение весеннего неба в уличной луже на мостовой. Вдобавок у меня достаточно светлые брови и ресницы. Но это решаемо мастерицей красоты, она подкрасит брови и глаза сурьмой, и отбелит лицо известковым молочком перед свадьбой.

– Верх песочный, нижнее платье белый шелк, у плечей валики с разрезами, вырез квадратный, рюши по рукавам и подолу. Все! – Я спрыгнула с табуретки.

– Но мы только начали! – Возмутилась портниха.

– Мы закончили. Это всего лишь платье, а не вопрос государственной важности.

– Вы очень странная девушка, донья Эухения!

– Уж какая есть!

Если я сэкономлю деньги на платье, тетя будет ко мне добрее. И вообще, кому оно нужно, это платье? Оттавио не оговаривал, что я обязана иметь полный гардероб по последней моде. А если жених не узнал, что я нищая, то это его проблемы. Раз он согласен брать кота в мешке, пусть помалкивает. Уверена, ему на платье совершенно наплевать, могу хоть в дерюжку завернуться.

Поверенный принес брачный договор, но мне его даже не показали. Пока дядя не подписал, настаивает на нормальном сроке помолвки. Жених согласен только на две недели, вот тетка и засуетилась с платьем.

Спасибо ей, конечно, но на мой взгляд, это все зря. В смысле, не для меня делается.

Просто ей стыдно будет перед людьми меня отпустить с моими монастырскими платьями. Там есть светло-серое, просто серое и черное, фасона «мешок с рукавами». Зато ткань крепкая и теплая. В пансионе к ним полагалась белая пелеринка с черной окантовкой и полукруглый платок с жесткой вставочкой-ободком. А для работы фартук. Еще у меня есть белье, две полотняные сорочки, чулки и башмаки. Вот и все мое богатство. Ни палантинов, ни сумочек, ни шляпок.

Поместье я продавать не хочу, на расспросы тетки делала непонимающий вид и глупо хлопала глазами. И доверенность не оформляла, не потому, что такая хитрая, а потому, что дядя в силу лени не дошел до нотариуса. Тетка, скорее всего, просто забыла, понадеявшись на супруга.

Нейл-Касл единственное, что у меня есть! Там мои родители похоронены. Больше всего я хочу видеть поместье процветающим и доходным. И я смогу это сделать! Меня в монастыре многому научили, да и в теткином доме было, что полезного усвоить. Главное, чтоб расходы не превышали двух третей дохода. Разумное планирование и поиск новых источников дохода.

В Нейл-Касле такие сады! Варенье, конфитюр, повидло, сушеные смеси на компот, яблочный сидр… Еще можно развести породистых молочных коз, молоко и шерсть всем нужны. Я вспомнила о сгоревшей конюшне и приуныла. По отчетам управляющего, там и крыша провалилась, и стены обрушились и постоянно нужно производить ремонт. Дом, где не живут, быстро разрушается. Там и слуг не осталось, только старый привратник живет в сторожке.

Сам управляющий живет в деревне Нейл-Аус, так удобнее ему и арендаторам. Не больно-то много желающих поселиться в нашем захолустье. Хотя у нас и леса хорошие, и земля плодородная.

– Дженни, ты счастливица! – в комнату влетела Кристина. Глаза ее горели, как у кошки. Она жадно уставилась на корзинку с лентами и тесьмой. – Замуж выходишь!

– Криси, ты романов начиталась, – хмыкнула я. – Что хорошего?

– А что плохого? Разве папа с мамой плохо живут? – девочка укоризненно на меня посмотрела, оторвавшись на миг от созерцания швейных богатств.

– Криси, донна Дорина с твоим папой соседями были и друг друга с детства знали, напомнила я часть семейной истории баронов Сандлер.

– Пф-ф! И что, если незнакомый? Так даже интереснее!

– Угу, снимаешь ты свадебную вуаль. А там старый, толстый, хромой, плешивый… и уже твой муж!

– Что за ерунду ты несешь?! – Возмутилась Кристина. – Таких женихов не бывает!

– Все женихи молодые, красивые и богатые? – уточнила я.

– И знатные! – Подтвердила кузина с неподражаемым апломбом молодости.

Помощницы захихикали, даже донна София улыбнулась.

– Возьмите, донья, будущей невесте, – красивая голубая лента с вышивкой перекочевала в руки Кристины.

Девочка тихо взвизгнула от радости, прижимая бархат в своей щеке.

– Какая роскошь! – Ее глаза остановились на отрезе огненной тафты, который складывала помощница. – Ты же из этой ткани заказала платье?

– Кристина, мне это просто будет не к лицу!

– Да кто будет смотреть на твое лицо? – Возмутилась девочка. – Что там видно под вуалью? А на платье так все! Весь город! Что за выцветшее безобразие ты выбрала? Бантов совсем нет и золотой тесьмы! Я сейчас тетю позову!

Грохоча каблуками, девочка скатилась вниз по лестнице.

3

Часовня возвышалась обглоданной костью над мостом и чахлым сквериком у реки.

Я нервно вышагивала по террасе перед часовней. Внутри все дрожало, несмотря на все мои попытки успокоиться. «Все замуж выходят, и ты выйдешь, – повторяла я. – От этого никто еще не умер, во всяком случае, не на свадьбе!».

Меня никто не провожал.

Тетка со мной не разговаривала неделю, дядя прятался в кабинете. Кузины с радостью пошли бы, но тетка им запретила. Более того, она схватила Кристину за руку и ткнув в меня пальцем, приказала запомнить, кто разбил ее счастливое будущее и личное счастье. В доме барона Сандлера я теерь что-то вроде пугала или шелудивой собаки.

Минуты шли, я волновалась все больше. Часовня вот она, но ни карет, ни гостей. Я сирота, но у мага не может не быть друзей, приятелей, коллег, однокашников, да просто зеваки, желающие полюбоваться свадьбой, где они? Набережная будто вымерла.

А вдруг жених не придет? И куда я пойду? Тетка ясно дала понять, что не ждет меня домой. Мой потертый саквояж всучила с намеком. Нет, вы видели когда-нибудь невесту с саквояжем? Вот и я нет.

Если жених не явится? Про позор и прочие глупости не думала. Я ни в чем не виновата, так что рыдать и топиться не собиралась.

Ладно… в самом худшем случае, переоденусь в часовне в практичный монастырский балахон. Свадебное платье красивое и новое, его можно продать. Переночевать можно попроситься в храм, как родная там буду выглядеть! А паломникам разрешено провести три ночи под сводами монастыря. Даже кормить будут.

За три дня нужно найти работу. Соглашусь на любую, даже за еду и крышу над головой. Это план-минимум. Максимум – явиться в контору поверенного и содрать с него денег за унижение, платье, розы, ожидание на холодном ветру. А вот возвращаться в Нейл одной нельзя. Что я там буду делать без денег и мужа? Слухи пойдут, что меня выгнали последние родственники. Да и ехать не на что. Донна Сусанна мне сунула украдкой пять далеров с пожеланиями счастья, но и только.

Если маг не хотел жениться, надо было предупредить, что все это понарошку! Я вот тоже желанием не горю. Можно сказать, ради блага семьи страдаю! Как по мне, так тюрьма и порка хорошая кузену бы только на пользу бы пошла.

Но маг… Дура! Разлетелась, разлакомилась. Не по мне жених. Могла бы сразу догадаться, что ни один маг при перспективах на провинциалке не женился бы. Красивые бесприданницы рано или поздно находят себе мужей. Хотя бы и в три раза себя старше, толще и на голову ниже. А просто бесприданницы – никогда. Они идут приживалками к более удачливым родственникам или в монастырь.

В приживалки не хотелось, в монастырь тем более, и я прикусила губу, чтоб позорно не разреветься.

– Донья Нейл? – дверь часовни открылась и высунулся служка-привратник. – Что же вы там стоите? Заходите! Мы вас ждем!

Я подхватила саквояж (служка только глаза вытаращил), быстро вытерла щеки и поднялась по ступеням.

Часовня оказалась пуста. Только у столика в конце зала стоял худощавый пожилой священник в лиловой рясе. Моя шаги гулко отдавались под сводами.

– Вот и невеста, – с легким упреком сказал священник.

Я поставила саквояж на скамейку и подошла к жертвенному столику.

– Доброе утро. Простите, падре, я просто не видела, чтоб кто-то входил в часовню, а дверь была заперта.

Постаралась внятно сказать. Плохо получилось, зубы стучали.

– Начнем. – Священник открыл книжку ритуалов.

Я приоткрыла рот, удивившись. Да что там, в полном шоке. Жених на свадьбу не явился? Это как?

Быстро оглянулась и взвизгнула. Огромный, лысый, с черной бородой мужчина оказался за моей спиной совершенно бесшумно.

– Нет! Я передумала!

– Нет-нет, это не я! – Мужчина в черном мундире выставил вперед ладони, огромные, как лопаты. – Я давно и счастливо женат! Я представляю Даэнира Мар Стаприт! Его вызвали ночью!

Я хватала воздух и никак не могла вдохнуть. Нельзя же так пугать! Невесты существа нежные, ранимые, трепетные. Так и умереть можно. От объема свалившегося счастья.

Мальчишка-служка понятливо звякнул стеклом и протянул мне гадостно воняющую мензурку с мутной жидкостью. Посмотрел жалостливо.

– Успокоительное, – кивнул он. – Что ж вы заранее не подготовились?

– Первый раз все-таки, – опрокинула горькое зелье в рот. – Ну и гадость! Вот на пятый буду сразу с лекарем приходить. И носилками.

– Я говорил Дэну, что не гожусь, но больше некому, – стеснительно пробасил бородач и аккуратно пожал мне кончики пальцев. – Я Патрик Бумтепос. Сослуживец Даэнира. Но все зовут меня просто Бум.

– Очень приятно, – соврала, выдергивая пальцы из огромных ладоней.

– Можно начинать? – язвительно спросил священник. – Невеста? Вы передумали? Отменяем церемонию?

– Простите. Начинайте, – покраснела я. Вот ведь истеричка! И чего, спрашивается, верещала? Мужик большой, крупный, трех садовников заменит, ему ни мешки, ни кирпичи будут не в тягость. А бороду и сбрить можно, а то голова перегревается, вон с макушки все волосы убежали.

Священник торопился, две страницы просто перелистнул.

Через десять минут я стала донной Стаприт и получила свеженькое, хрустнувшее свидетельство о браке.

Мар – приставка для магов, мне не положена. Там у них разные, для разных рангов и направленностей, например, герцоги Нир Сагам, Орт Даэро, графы Мун Цунхве, Фра Китман, Ока Рунду и всякие другие. В магической иерархии черт ногу сломит, да меня это никогда и не интересовало, магии-то нет и не будет.

Перечислила тех, кто на слуху, самые богатые и знатные семейства. Или скандально прославленные. Нир Сагамы огневики, их младший любит развлекаться поджогом дамских шляпок, как на каникулы приезжает. Пошел в Оперу, поджег на приме платье, погрузил в коляску и возил голую и подкопченную, по городу. Наверное, музыку не любит.

4

Даэнир прочел записку и глазам не поверил. Это что, шутка? Перечел еще раз. Потом поднял лицо к небу и расхохотался. Вытер выступившую слезу. Ну что же, ответ адекватный. Отец приказал жениться, он женился. А что жена имеет свои планы на жизнь, так это совершенно нормально.

– Бум! Как она тебе? – крикнул он напарнику.

– Вон та виверна? Сейчас каробаллисту зарядим, – Бум смахнул пот со лба.

– Нет, жена моя!

– А! – Напарник почесал в затылке. – Такая… фитюлька. – Бум пошевелил толстыми пальцами, пытаясь найти слова. – Беленькая, худенькая. Хорошенькая. Да ты сам увидишь, как приедет.

– Не увижу. В ближайшее время так точно. Написала, что в столице остается, – Я встряхнул запиской.

Бум выпучил глаза.

– Ты ей дал маршрутку, деньги?

– Да, все честь по чести, – Бум почесал бороду. – Вот же… попрыгушка!

– А, забудь, – отмахнулся я. – Не до нее. На три часа звено!

Справа, издавая резкий свист, от которого закладывало уши, летело звено – около полдюжины виверн. Откормленных тварей, ядовитых и свирепых.

Змеи не летают? Это вы змей не спрашивали! А по их мнению, так обрушиться сверху и прокусить шею мягкому сочному человеку, так самое оно! Да еще яд, оставляющий грубые багровые шрамы.

Сколько себя помнил Даэнир, за ним следили строже других сыновей и по пятам вечно таскался кто-то из взрослых. Став старше, он понял, почему, но было обидно. Наверное, проявления темного потока были и раньше, просто он не запомнил. Он же не виноват! А для отца это стало настоящей трагедией.

Объявить наследника больным, отселить в отдельный флигель, приставить охрану. Во дворце шептались, что наследник безумен. Ага, как же! Учителя ходили с утра до ночи. Кому, как не несчастному безумному учить шесть языков, политику, экономику, географию, историю, арифметику, логику и риторику. Заниматься фехтованием, верховой ездой, стрельбой. Дэна даже танцевать учили, и он умел, хоть и не любил пустого времяпровождения. И стишок для прекрасной дамы сочинил бы, не особенно напрягаясь.

Первое, что он помнил – от него пострадала нянька, еще лет в пять. Заставляла его есть молочную лапшу с пенками. Неимоверная гадость! Он тогда просто посмотрел на нее. И женщина слегла с жесточайшим расстройством желудка. Лекарь заподозрил отравление. Через три дня само прошло.

Затем лакей, подавший камзол с дыркой. Он сломал ногу, едва вышел из гардеробной. Конюх, хлестнувший его пони по крупу, гувернер с холодной водой, учитель, доставший розги… их было много. Все знали, что злить принца не стоит.

Коллегия магов, проводящая обследование, долго молчала, затем огорчила короля. Темный поток. Ничего не поделаешь. Науке не известны случаи, превращения темного потока в светлый. Королева к тому времени умерла, спросить было некого. Как в семье, на протяжении двадцати поколений имеющий стабильный светлый поток, могло родиться ТАКОЕ?

Поэтому его воспитывал Мануэль Мар Маюка, оставивший пост ректора академии. Черный маг. Впрочем, для Дэна он был учителем, наставником, другом и больше отцом, чем король, сосредоточившийся на втором сыне. Ламберт хоть звезд с неба не хватал, был светлым. А Даэнир – невероятно сильным, но темным.

Престол? Корона? Шутить изволите? Чернокнижников нам только не хватало! Храм против, государственный Совет против, коллегия магов тоже против. Слишком легко черные маги падают во тьму. Поддаются искушению. Нет. Рисковать страной, будущим поколений…

В его четырнадцать наследником объявили десятилетнего Ламберта, а Даэнира отправили в академию и забыли о нем на долгие годы.

На ежегодном балу на Перелом года многие придворные спрашивали, кто этот хмурый темноволосый юноша, глядящий с нескрываемым отвращением на танцующих? Принца при дворе не видели и почти не знали. Король, канцлер, казначей, придворный маг, еще парочка-тройка доверенных слуг знали принца в лицо.

Ламберт, как ни странно, очень любил старшего брата и ни капли его не боялся. А холодный и сдержанный Даэнир улыбался в его присутствии. Впрочем, Лоло любили все. Отец, чиновники, придворные, прислуга. При нем было тепло и светло. Светлый! Что сказать? Радость и восторг.

Жгучий брюнет Даэнир и блондин Ламберт составляли контрастную и очень колоритную пару.

Дэн жалел брата и ничуть не мечтал о власти. Просвистело! Он был рад, что не может стать королем. Это же такая докука! Отчеты, доклады, бюджет, акциз, налоги и пошлины, королевский суд, споры между дворянами, армия и флот, образование и благотворительность…

Просто пока король тянул лямку, Лоло все нравилось. В силу возраста. Блеск, шум, поклоны и почитание. Девушки, расточающие улыбки, выпрыгивающие из декольтированных платьев.

Дэну было четырнадцать, когда к нему ночью пришла одна из фрейлин, щедро вознагражденная королем. Научить она принца научила, но никакой радости он не испытал. Скорее, легкое отвращение. Потому что чувствовал эмоции окружающих, и его было не обмануть угодливыми манерами. Фрейлина осталась живой и целой. Она честно отработала вознаграждение, и Дэн отнесся к ней, как к очередному учителю. Пусть. Это надо знать.

А вот следующая дамочка, настойчиво ищущая мужа, осталась без волос. Начисто. С визгом выскочила, закрывая ладошками гладкую макушку, где ранее золотились пышные локоны. Следующая, посчитавшая юношу легкой добычей, так легко не отделалась, покрылась глубокими язвами.

А потом и скрывать не нужно было.

Аура черного мага давила, выбирала дыхание, обволакивала холодом. Услужливые девушки терпели его за деньги. И это было противно. Лоло хотели, его нет.

Отец не обидел его ни поместьями, ни деньгами. В последнее время он сильно сдал. И мечтал о внуках.

Лоло легко и без споров женился на кандидатуре, одобренной Советом, сделал жене одного за другим двоих детей и не парился. Что тут сложного? Между ног все у них одинаковое. Миловидная, воспитанная, послушная жена, что еще надо? Дэн завидовал не будущей короне. Завидовал легкости бытия. Почему так выходит? Лоло все улыбаются, к нему тянутся. А при виде него морщатся и вздрагивают?