Пленённые души. Вернись ко мне

ПРОЛОГ

11 лет назад

ДАНИЭЛЬ

— Подсудимый, вас обвиняют в серьёзном преступлении. Признаёте ли вы свою вину? — задал вопрос мужчина в чёрной мантии, занимая место за деревянным столом.

Я смотрела на человека, сидящего за решёткой, в его пустые глаза. Ему было всё равно, что он сделал со мной. Я почувствовала, как мои глаза наполнились слезами, вспоминая ту ужасную ночь. Я не могла поверить, что это произошло.

Рядом со мной сидела моя подруга Барбара. Она крепко сжала мою руку, пытаясь успокоить меня, но я была не в силах утихомирить свою бурю эмоций. Её пальцы дрожали, и я чувствовала, как её тепло пытается проникнуть сквозь мой страх и отчаяние.

Мама обнимала меня за плечи так крепко, что её руки оставляли следы на моей коже. Её глаза были стеклянными от слёз, и я знала, что она переживает это не меньше меня. Её дыхание было прерывистым, как будто каждый вдох давался ей с трудом.

Майкл Диксон. Человек, который изнасиловал меня. Человек, который лишил жизни четырнадцатилетнюю девочку. Я помнила его лицо, каждую деталь его внешности, каждую черту его характера, которые так жестоко изменили мою жизнь.

Я прикоснулась к низу живота, где три дня назад был мой ребёнок. Меня привезли в зал суда прямо из больницы. Я не хотела этого, но страх парализовал меня. Я не знала, как справиться с этой болью и несправедливостью.

Каждый вдох давался мне с трудом, как будто лёгкие отказывались работать. Сердце билось так громко, что я слышала его стук в ушах. В голове крутились мысли, одна страшнее другой. Вопросы без ответов. Как такое могло случиться? Почему я?

Я смотрела на судью, на адвокатов, на присяжных. Все они казались мне чужими, далёкими, как будто они находились на другой планете. Я чувствовала себя одинокой, беспомощной, брошенной в этом жестоком мире.

— Она лжёт, мой сын не мог так поступить, она просто хотела привлечь к себе внимание, — кричала мать Майкла.

Судья раздражённо взглянул на неё.

— Ещё одно слово, миссис Диксон, и вас выведут из зала.

Я продолжала смотреть на Майкла, пытаясь понять, как такой человек мог так поступить, как я могла думать, что люблю его. Но его лицо оставалось пустым и безразличным.

Барбара продолжала держать меня за руку, её глаза были полны сочувствия.

— Я здесь, с тобой, — прошептала она.

Я кивнула, стараясь собраться с силами.

— Я не могу это забыть, Барбара, — прошептала я.

Она обняла меня, и я почувствовала, как её тепло проникает в моё тело, помогая немного успокоиться.

В этот момент в зал вошёл прокурор, и судебное заседание продолжилось. Вопросы и ответы, свидетельства и доказательства. Всё это было как в тумане. Я пыталась слушать, но всё, что я могла видеть, были пустые глаза Майкла и его мать, выкрикивающая обвинения.

Наконец, судья объявил приговор. Майкла приговорили к заключению без права на досрочное освобождение. Но я не почувствовала облегчение. Боль и страх всё ещё оставались со мной, напоминая о том, что произошло.

И я уверена это не конец.

Глава 1

БАРБАРА

4 года назад

Я чувствую огонь внутри, он не даёт мне спокойно жить, я старалась быть хорошей, но с каждым днём это становилось сложнее. Сложно быть той, кем не являешься, но я всё равно пытаюсь доказать себе, что это не так. Я ведь тоже человек, я тоже могу любить.

Моя подруга, лучшая подруга, была замечательной девушкой с собственными причудами. Она всегда была доброй, честной и открытой, что иногда меня раздражало. Я считала, что её хорошие качества в значительной степени сформировались благодаря мне.

Никогда раньше я не думала, что способна ненавидеть её, ведь она была светлым человеком в этом мире. Однако всё изменилось, когда появился один парень. Он изменил моё восприятие, моё отношение к ней. Я испытывала ревность, радовалась, когда проводила время с её парнем, и любила осознавать, что он хочет только меня. Эти чувства преследовали меня на протяжении почти двух лет.

И подруга узнала об этом.

Я была настолько глупа, что, поддавшись эмоциям, рассказала ей, что меня бросил парень. Ее парень. Мне не хотелось говорить, но внутри меня бушевала буря эмоций: крик, слёзы и растущая ненависть.

Эммет пришел ко мне утром, и заявил, что ему нужна Даниэль, а наши отношения для него — всего лишь игрушка, весёлое времяпрепровождение и не более того.

Пыталась понять, что произошло, но его слова были как удар по голове, лишивший меня способности ясно мыслить.

Сегодня был Хэллоуин, это должен был быть весёлый день, но у меня даже не было сил радоваться, на выходных я провела всё время в кровати, пытаясь взять себя в руки, но это было тяжело. Я прокручивала в голове наше проведённое время с Эмметом, я писала ему, звонила, но абонент был вне зоны доступа.

В классе по экономике я села на своё привычное место, старалась себя вести как невидимка, и мой вид полностью это подтверждал, обычная одежда, состоящая из тренировочных штанов и толстовки с логотипом университета. Я смогла только умыться, почистить зубы и расчесаться. Обычно я никогда не выхожу без макияжа, но у меня не было настроения для этого, и ужасная тошнота, которая началась с раннего утра не отпускала меня.

Я сидела опустив голову вниз, но когда услышала около себя шарканье ног, подняла глаза наверх, встречаясь взглядом с Дэнни, она выглядела идеально. Яркий макияж, короткая юбка, она не походит на человек, который несколько дней назад узнал, о измене своего парня. И в её глазах я чётко видела разочарование и брезгливости, Дэнни не долго простояла рядом, и сразу отошла от меня занимая место в другом ряду.

Закрыв глаза, в которых собирались слезы, и схватив свои вещи, я резко встала со скамьи и отправилась к выходу, я даже не посмотрела в сторону преподавателя, который в этот момент что-то начал рассказывать, мне просто хотелось обратно в кровать, там где я буду спрятана от уничтожающих глаз.

***

Я беременна.

Я не делала тест, но у меня до сих пор не было критических дней, я смотрела на календарь в телефоне, который оповестил, что у меня задержка тридцать пять дней, я чувствовала как волна паники накрывает меня. Я схватилась за низ живота, и молилась, чтобы это не было правдой, ведь я все еще учусь, у меня нет семьи, чтобы можно было рожать ребенка, у меня есть только моя мама, и отец алкоголик, которого я вижу пару раз в год, когда он не пьет. Я сжала живот с такой силой, надеясь, что причинив себе боль, я смогу избавиться от этого недоразумения.

Единственный человек, который может поддержать меня и помочь, это Даниэль, но я не могу к ней придти, она нет будет слушать меня, я этом уверена. От нарастающих нервов я начала грызть ноготь на большом пальце руки, мои ноги непослушно тряслись, и я чувствовала как гулко стучит мое сердце.

Решив снова набрать Эммету, я набрала воздух в лёгкие, и нажала на иконку с именем, сначала была тишина, но потом, я услышала писк и голос робота.

— Черт, — прошептала я.

У меня не получится вынести это в одиночку, у меня здесь больше никого нет. Пребывая в затуманенном разуме, я встала с дивана и подошла к входной двери, чтобы надеть осеннюю куртку и ботинки, я вышла на улицу, ветер ударил в разгоряченное лицо, я дрожала, но не от холода, а от тревоги, что сковала меня.

Я шла не разбирая дороги, и когда остановилась, я оказалось возле старого общежития, в котором жила Даниэль с тремя парнями из университета, я знала это место очень хорошо, потому что тут часто проводились вечеринки, которые устраивали парни. Я поднялась по ступенькам и подняла руку, чтобы постучать в дверь.

Боялась, ужасно боялась, и с каждой секундой, пока я ждала, когда мне откроют моё сердце пропускало удар.

И вот, когда я услышала как повернулся замок, я замерла, дверь открылась и на пороге оказался парень, у него были пронзительно голубые глаза, острые скулы, и уголок рта был чуть приподнят, будто он постоянно ухмыляется, но это не делает его не привлекательным, волосы цвета каштана растрёпаны, он удивился увидев меня. Макс Уайт капитан команды по футболу, лучший игрок.

— Что ты тут забыла? — спросил он.

Я облизнула засохшие губы, и начала говорить, и не ожидала, что мой голос был такой охрипший, будто я давно не произносила слов.

— Я хочу поговорить с Дэнни, можешь позвать её, пожалуйста.

Парень нахмурился.

— Барбара? Верно? Оставь Даниэль в покое, чтобы ты не хотела ей сказать, ей это не нужно, — произнес Макс с явным раздражением.

— Пожалуйста, мне очень нужно, я прошу.

Макс хотел закрыть дверь, но я хлопнула по ней ладонью.

— Пожалуйста.

— Дэнни нет сейчас дома, — сдался он.

Я кивнула.

— Хорошо, я подожду её, — сказала я.

Я начала отходить назад, я буду ждать её, потому что потом я не решусь придти, я не смогу заговорить с ней.

— Ты хочешь ждать её на улице? — задал вопрос Макс.

Я снова кивнула, услышав вздох, я взглянула на него.

— Заходи, если этот разговор действительно важен, то подождешь её внутри.

Глава 2

Наши дни

ДАНИЭЛЬ

Он тащит меня по сухому асфальту, я чувствую как мои джинсы рвуться и на моих бёдрах остаются царапины.

Бросив меня около двери моей же студии, Майкл залез в мою сумку и достал подвеску с ключами, сняв здание с сигнализации и открыв стеклянную дверь, парень вновь взял меня за подмышки и затащил внутрь, бесцеремонно кинув на бетонный пол.

Майкл отошёл, встал рядом со столиком для отдыха, хотя я лежала спиной к нему, но я знаю каждый уголок в студии.

Моё сознание темнеет, я пытаюсь совладать с ним, но я чувствую как кровь в жилах начинает остывать. Холод пробирается сквозь одежду, проникает под кожу, заставляя каждую клетку тела вибрировать от пронизывающего озноба. Он словно сковывает меня, заставляя застыть на месте, не в силах пошевелиться. Этот холод — не просто температура, это ледяная рука судьбы, которая сжимает мое сердце. Он проникает в самую глубину души, заставляя меня содрогнуться, как от удара.

Боль — это второй враг, который терзает меня изнутри. Она зарождается где-то в районе сердца, медленно, но верно распространяясь по всему телу. Это не просто физическая боль, это агония, которую невозможно унять. Она ноет, пульсирует, не дает покоя ни на секунду. Я чувствую, как слезы наворачиваются на глаза, и не могу их сдержать. Они текут по щекам, смешиваясь с холодом, который окутывает меня.

Воспоминания наплывают одно за другим, как волны на берег. Я вижу его лицо, его улыбку, слышу его голос. Я вспоминаю все моменты, которые мы провели вместе. Все, что он для меня значил. Его слова, его прикосновения. Все это теперь кажется нереальным, как будто это был сон.

Его больше нет. Ашера больше нет. Я дотрагиваюсь до своего тела, и мои пальцы натыкаются на что-то мокрое и липкое. Это кровь. Она струится по коже, смешиваясь с холодом. Я пытаюсь подняться, но силы покидают меня. Ноги подкашиваются, и я снова падаю на землю.

— Нет, нет, нет, — шепчу я, повторяя это, как мантру, как заклинание. Но слова не помогают. Они растворяются в воздухе.

Меня трясет. Тело бьет озноб, но это не просто реакция на холод. Это внутренняя дрожь, которая разрывает меня на части. Эмоции нахлынули волной, и я не могу с ними справиться. Они захлестывают меня, как цунами, не оставляя шанса на спасение.

«Я люблю тебя. Всегда любил.» Эти слова звучат в моей голове, как эхо.

Все, что у меня осталось — это воспоминания и боль. Боль, которая никогда не утихнет.

— Тебе больно? — раздается голос за моей спиной.

Я закусываю нижнюю губу, стараясь не поддаваться панике. Эмоции накрывают меня с головой, и я боюсь сказать что-то, что может разозлить его. Я слышу шаги, он приближается. Не могу поднять глаза, но вижу его ноги. Он опускается на корточки, его холодные руки касаются моей челюсти, сжимают ее, заставляя посмотреть на него.

Холодные, убийственные глаза смотрят на меня, губы скривились в недоброй улыбке.

— Тебе больно? Отвечай, сука!

— Майкл, не надо, прошу, — умоляюще начинаю я.

Но Майкл не слышит моей мольбы в голосе. Его явно забавляет то, как я себя чувствую.

— Ты испортила мне жизнь, маленькая Дэнни.

— Я не была единственной, кого ты изнасиловал, — слова вырываются сами собой, и взгляд Майкла темнеет.

Он замахивается и бьет меня по щеке так, что моя голова ударяется об пол в студии. Внезапная боль растекается по всему телу, и я даже не могу издать ни звука. В глазах темнеет.

— Тебе больно? — повторяет парень свой вопрос.

— Чтоб ты сдох, — прохрипела я, и в комнате раздался заливистый, злобный смех.

— Ты уничтожила меня, сделала плохим, а я просто хотел тебя, почему ты так поступила? — Майкл наклонил голову набок.

— Ты сам это сделал. Я могла умереть, ты бросил меня на улице? Ты не помнишь? — я пыталась давить на его жалость.

Но он лишь скривился в лице, не признавая свою вину.

Я сильно зажмурила глаза, чтобы не потерять сознание, мне нужно придумать план как спастись, я не собираюсь сдаваться, но не хочу пускать слюни. Мне нужно найти в себе силы, чтобы встать, несмотря на боль в левом боку. Каждое движение причиняет страдания, но я должна что-то сделать.

— Майкл, прости меня. Я не должна была этого делать, — тихо произнесла я.

Парень удивлённо посмотрел на меня, его глаза расширились, и он наклонился ко мне.

— Что? Дэнни, ты извиняешься? — спросил он.

Игнорируя боль, я подняла дрожащую руку и положила ему на щёку, стараясь придать своим действиям искренность. Закрыла веки и представила, что рядом со мной Ашер. Он пришёл ко мне в комнату, чтобы спросить, что я с ним сделала. Улыбнусь ему и скажу, что я фея.

— Я такая глупая, — продолжила я.

Серые глаза Ашера предстали передо мной. В них я увидела уверенность, силу и любовь. Он будто говорил: «Ты сможешь, звёздочка, сделай это».

— Я хочу тебя, Майкл, иди ко мне.

Я притянула Майкла ближе и коснулась губами его губ. Хотя у самой подкатил комок в горле и начало тошнить, я держалась. Майкл не сопротивлялся, напротив, поддался мне. Провела рукой вдоль его бедра и почувствовала в кармане нож. Мне нужно его достать.

— Я всегда тебя любила.

— Да, я тоже, ты была такая мягкая в моих руках, я всегда вспомнил о тебе, — прошептал Майкл мне в губы, вызывая во мне ещё больше отвращения.

Адреналин растекался по моим венам. Я даже забыла про рану и смогла подняться, продолжая поцелуй. Майкл был отвлечён, пока я позволяла ему снимать с меня футболку. Тем временем я аккуратно пыталась достать нож. Когда почти получилось, он с шумом выпал на пол, и Майкл резко отстранился от меня.

— Ах, ты тварь, — прошипел он и повалил меня на пол.

— Нет, пожалуйста, — закричала я.

— Сука.

Парень прижал меня за грудь, удерживая, чтобы я не вырвалась, и пытался снять мои джинсы. Я брыкалась, уворачивалась, но он был сильнее.

— Хотела меня обмануть, Дэнни, ты кусок дерьма.

Майкл попытался забраться на меня. Я отчаянно пыталась его оттолкнуть, но безуспешно. Однако мне удалось освободить одну руку, и я начала искать нож, который упал где-то поблизости.

Глава 3

ДАНИЭЛЬ

Когда я открыла глаза, передо мной возникла белая, просторная комната с единственным окном. Больничная палата, без сомнения. На правом боку я лежала, вытянув руку, а в вене торчала бабочка с капельницей. Лекарственный раствор медленно, но уверенно вливался в моё тело.

Голова раскалывалась, как после бурной вечеринки. Казалось, что я проспала несколько дней, но при этом чувствовала себя абсолютно измотанной. Во рту была невыносимая сухость, и единственное, чего мне хотелось, — это глоток воды. Я попыталась пошевелиться, но тело было ватным, будто я только что очнулась после долгого сна.

Дверь внезапно открылась, и в палату вошла девушка в белом медицинском костюме. Увидев, что я пытаюсь встать, она подбежала ко мне и схватила за плечо.

— Мисс Роджер, вам лучше не вставать, вы ещё слабы, — мягко, но настойчиво произнесла она.

Я попыталась оттолкнуть её руку, но сил не хватило. Вместо этого я хрипло прошептала:

— Не трогайте меня. Мне просто нужно воды.

Мой голос был похож на шёпот, слабый и дрожащий. Я метнула на девушку раздражённый взгляд, но она не испугалась. Напротив, её лицо стало более серьёзным и строгим.

— Ложитесь в кровать, мисс. Я не собираюсь с вами нянчиться, — сказала она, хотя в её голосе всё ещё слышалась нотка заботы. Она мягко, но уверенно подтолкнула меня обратно на подушки. — Я позову вашего врача и принесу воды. Ваша мама скоро приедет.

Я ничего не ответила, продолжая смотреть в одну точку. Мысли путались, и я не могла понять, сколько времени прошло с тех пор, как я оказалась здесь. Только сейчас я начала приходить в себя, и с каждой минутой реальность становилась всё более ясной. Эмоции нахлынули на меня, как морские волны, захлестывая с головой.

Я снова вернулась к тому вечеру, когда моя жизнь рухнула. Что сейчас с Ашером? Похоронили ли его? Или кремировали? Эти вопросы терзали меня, как острые кинжалы. Я положила руку на грудь, ощущая невыносимую боль. Я всё разрушила. Если бы я дала ему шанс всё объяснить, если бы я не оттолкнула его, мы были бы счастливы. Я бы каждый день говорила ему, как сильно его люблю.

Слезы текли по моим щекам непрерывным потоком, словно вода, которую кто-то открыл на полную мощность. Я не могла их остановить, не могла унять боль, которая разрывала мою грудь изнутри. Внутри меня царила пустота, настолько глубокая, что казалось, она поглотила все остальные чувства. Я чувствовала себя потерянной, одинокой и никому не нужной. Всё, что у меня осталось, — это воспоминания, которые жгли меня изнутри, и боль, которая не отпускала ни на секунду.

Эмоции, которые я пыталась сдержать, наконец вырвались наружу. Я завыла, словно дикий зверь, попавший в капкан. Мой плач был таким громким и отчаянным, что казалось, он мог разбудить весь мир. В палату снова вбежала та девушка, медсестра. Она бросила бутылку с водой на пол и бросилась ко мне. Её лицо было искажено смесью страха и беспокойства.

— Успокойся, — крикнула она, но её голос доносился до меня как будто издалека. Злость и отчаяние поглотили меня, заглушив все остальные звуки и мысли. Я почувствовала, как во мне поднимается волна гнева. Я слезла с кровати, не обращая внимания на то, как мои ноги подкашиваются. В руках я держала подушку и простынь, которые скинула на пол.

— Остановись! — снова закричала она, но её слова растворились в моей ярости. Я толкнула кровать, которая с грохотом упала на пол. Затем я схватила с тумбы кружку и с размаху швырнула её в стену. Стекло разлетелось на тысячи осколков, и девушка вскрикнула от неожиданности.

— Даниэль! — закричала она, её голос дрожал от ужаса. Я замерла, как будто меня ударили током. Я подняла глаза и увидела её лицо. На её бейдже было написано: «Медсестра Эйприл». Я опустила взгляд на её бейдж, пытаясь осознать, что происходит.

— Эйприл, — прошептала я, чувствуя, как слёзы снова наворачиваются на глаза. — Он умер, умер, а я жива. Как мне быть? Как мне справиться с этим? — Я всхлипывала, не в силах сдержать эмоции. Мои слова звучали как мольба, как крик о помощи.

Девушка положила руки на мои плечи.

— Всё будет хорошо, ты должна жить дальше, — взгляд Эйприл упал на мой левый бок, на моей больничной рубашке появлялось красное пятно, — смотри, что ты наделала. Я надеюсь это не швы. Сейчас только наведем тут порядок, и я осмотрю рану.

Девушка нажала на кнопку на стене, и вызвала санитаров, затем Эйприл подняла койку, и сняла постельное бельё. В палате мгновенно настал порядок, будто я только, что не устроила в ней хаос.

А потом я смиренно села на кровать, и Эйприл подняла мою рубашку, она обработала рану и наложила чистую повязку.

— Отдыхай. И давай договоримся, — Эйприл серьёзно смотрела на меня, — я не докладываю о твоём припадке, а ты будешь нормально вести себя?

Я молча кивнула, девушка подошла к выходу и на её губах появилась странная улыбка, будто бы я настолько жалко выглядела, и вышла в коридор.

Дверь в палату снова открылась, и в комнату вошёл взрослый мужчина. Его русые волосы были аккуратно уложены, а на носу сидели очки в толстой чёрной оправе. Под мышкой он крепко держал планшет, который выглядел так, будто был его постоянным спутником. Его лицо выражало сосредоточенность, смешанную с лёгкой усталостью, как будто он только что пережил долгий и насыщенный день.

— Здравствуйте, я доктор Льюис, — наконец произнёс он, слегка улыбнувшись, но в его голосе чувствовалась нотка напряжения. — Как вы себя чувствуете, Даниэль? Ничего не болит?

Я сжала губы в тонкую линию, пытаясь собраться с мыслями. Внутри меня бушевала буря эмоций, но я старалась говорить спокойно, чтобы не выдать своего волнения.

— Всё в порядке, — коротко ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно. — Как я сюда попала?

Доктор Льюис нахмурился. Он быстро что-то записал в своём планшете, а затем поднял голову, чтобы посмотреть на меня. Его взгляд был серьёзным, почти строгим.