Пленница аскадцев. Цена свободы

Глава 1. Мирана

Глава 1

– И что же ты так уставилась в окно, будто за ним хочешь увидеть принца? – едко кидает фамильяр.

А я, не отрывая взгляда от запотевшего стекла, за которым воет вьюга, шикаю на этого пушистого подлеца. За последние несколько лет он изрядно мне надоел. Особенно в такие вечера, когда тишина сама по себе звенит напряжением.

– Чего молчишь, ведьма? – язвительно напоминает о себе.

– Да вот думаю, что нужно было брать дракона-фамильяра, а не тебя. Те хотя бы более молчаливые, – нехотя кидаю, даже не поворачивая на него взгляда.

– Я, кстати, знал одного фамильяра, который был драконом, и тот…

Поднимаю палец, обрывая поток бессмысленной болтовни, и он тут же замолкает. Всё же иногда он знает, когда нужно остановиться. Я отхожу к котелку с отваром. Он уже готов – густой, тёмный, с терпким запахом трав.

– Похоже, вьюга сегодня усилится, так что ночь будет холодной, – подмечаю и грею руки о чашу.

Кот молча наблюдает за тем, как я передвигаюсь по избе, будто это его единственное развлечение на сегодня. Его хвост лениво дёргается, а глаза следят за каждым моим движением. И, судя по прищуренной морде, отставать он не собирается.

– А вот если бы завела себе мужика, ночи были бы потеплее, – ехидненько тянет он.

Я бросаю на него раздражённый взгляд.

Да где ж его взять, нормального?

Не тех пахарей или кузнецов из деревни, которые только и умеют, что лезть под подол. Это, конечно, важно, но… Мужчина должен быть сильным воином, чтобы и на дракона с ним пойти можно было.

Но при этом чтобы и поговорить. А то бывает, что забыть его хочется сразу, как только он открывает рот.

– А вот если я выпру тебя под твой пушистый зад на улицу, то ночь станет спокойнее, – парирую его предложение, давая понять, что разговор окончен.

Он хмыкает и задумывается. Я почти слышу, как он прикидывает риски. Понимает: угрозу я вполне могу воплотить в жизнь, если он окончательно перегнёт палку.

– И вообще, что-то ты в последнее время какая-то взвинченная, – замечает уже более аккуратным тоном. – Боишься, что нас опять найдут?

Я упираюсь руками в стол и снова смотрю в окно. Снег липнет к стеклу, ветер воет так, будто ищет щели. Если бы у меня был однозначный ответ…

– Не думаю. За последнее время мы стали более осторожными, – роняю тихо, почти себе.

– Ну, деревенские при виде тебя уже не хватаются за вилы, а это уже прогресс, – подмечает этот негодяй.

Я фыркаю и морщусь. Вот только заикнётся ещё – и точно полетит за дверь. Транслирую это взглядом, не скрывая намерений, и фамильяр всё понимает. Нервно дёргает хвостом, явно не желая остаться один на один с вьюгой.

Довольная произведённым эффектом, ложусь в кровать. Кот запрыгивает на подоконник и смотрит в окно – так же, как я недавно. Как постовой.

– Ты точно уверена, что стоит зимовать вблизи Аскадии? – спрашивает он, поглядывая то в окно, то на меня. – Аскадцы не славятся любовью к магии и её носителям. Последнего, кажется, казнили две зимы назад, – напоминает о важном.

– Ну, во-первых, мы на границе между Аскадией и Эльмарией, – отпиваю отвар из чаши, позволяя теплу медленно разливаться внутри. – А во-вторых, мы переждём здесь зиму, а как только сойдёт снег – двинем на юг.

Кот хмыкает многозначительно и, не удержавшись, с привычной иронией рискует опять нарваться:

– Ты это говорила и в прошлую зиму.

– Я не была готова к длительному путешествию, – заминаюсь, зная, что это враньё.

– А мне кажется, ты не была готова расстаться со своим воином из той деревни… Как его звали?

– Хар, – недовольно отвечаю.

– Так и что с этим Харом, напомни? – вопросительно смотрит он, прищурив глаза, явно наслаждаясь моментом.

В ответ смотрю на него уничтожительно.

Но когда это останавливало моего фамильяра?

– Как будто ты не знаешь, – фыркаю в ответ.

– Я хочу от тебя это услышать, – настаивает кот милым, издевательским тоном, от которого хочется схватиться за подушку и кинуть.

– Скажем так, мой характер ему не подходил, – обтекаемо отвечаю.

– Это не характер называется, – язвительно и самодовольно поправляет меня этот мерзавец пушистый. – Это твоя стервозность.

– Ах ты ж гад! – кричу и подрываюсь к нему.

Этого я ему с лап не спущу. А он, как истинный кот, мгновенно чувствует, что шутки закончились, и пускается наутёк. Но я тоже стоять на месте не собираюсь – срываюсь следом. Так мы и начинаем кружить по избе, лавируя между столом и лавкой.

– Сейчас ты у меня получишь! – угрожаю пушистому нахалу, а он лишь вздёргивает морду повыше.

Позёр мохнатый.

И именно в тот момент, когда я уже почти словила его, наклоняясь к полу и вытягивая руку, раздаётся стук в дверь.

Мы оба замираем. Игры в одну секунду отходят на второй план.

– Ты ждёшь гостей? – спрашивает он настороженно, глядя на дверь и принюхиваясь.

– Нет. А ты? – тут же стреляет вопросом в ответ.

– Я кот, – гордо поднимает морду. – Я никого не жду, – добавляет уже гораздо тише.

Шушукаться больше нет смысла. От этого гость за дверью не исчезнет. Я выпрямляюсь, напрягаясь всем телом, и почти машинально формирую в ладони атакующую сферу. Молнии внутри неё тихо потрескивают, живые, нетерпеливые, готовые сорваться в любой момент.

Прикладываю палец к губам, приказывая коту молчать, и тихо иду к двери.

– Кто там? – осторожно спрашиваю.

В ответ раздаётся низкий, хрипловатый мужской голос. И, что удивительно, приятный.

– Мы обычные путники и заблудились. Нам бы спросить дорогу. Да и не мешало бы отогреться, – уверенно произносит мужчина.

Смотрю на кота. Тот начинает резко вертеть мордой в знак протеста. Но в глазах написано куда больше.

"Что делать?" – спрашиваю его мысленно.

"Собирай вещи. Самое необходимое", – шипит он в ответ.

И тут снова стук в дверь. И я напрягаюсь ещё сильнее.

Глава 2. Эйрик

Глава 2

За несколько дней до событий в избе Мираны

– Пора бы что-то предпринять! – возмущённо произносит ярл Скель, сын Хальвора, поднимаясь и резко тряся рукой. – Нельзя просто сидеть и ждать, пока зло, которое пришло через западные горы, настигнет наши земли.

После этого заявления все начинают гудеть, голоса накатывают волной, перекрывая друг друга, а пламя дров в костре в центре главного дома ярла Скеля тихо потрескивает, отбрасывая на стены пляшущие тени.

Именно у него собрался совет ярлов и сам конунг.

Запах дыма, сырого дерева и оружейного железа висит в воздухе. Теперь конунг Сигмар сидит возле костра, рядом с ним молодая жена, а спереди полукругом сидят ярлы так, чтобы правитель мог каждого видеть.

– Оно уже настигло мои земли! – с претензией вопит ярл Брон, сын Гуннара. – Ты не забыл, Скель, что мои земли на западе?! Я уже пострадал! – подчёркивает значительно, ударяя ладонью по колену. – И пока вы здесь сидите и точите свои языки, мои люди там умирают!

Это заявление даёт новый виток криков и даже матов. Кто-то вскакивает, кто-то спорит, не слушая других. Все эмоционально обсуждают происходящее, перебивая и обвиняя друг друга.

И пока никто не знает, с каким именно врагом столкнулся ярл Брон, никто и не спешит конструктивно решать его проблемы.

И тогда конунг поднимает руку, требуя тишины. Но случается это далеко не сразу – напряжение в зале приличное, тяжёлое, словно перед бурей.

– Для начала нам нужно узнать, с каким именно врагом мы имеем дело, – произносит конунг внушительно, и его голос постепенно перекрывает шум. – Да, земли Брона подверглись нападению. Но враг приходит ночью и уходит на рассвете и не оставляет ни единого следа. И забирает с собой всё, даже мёртвых, оставляя за собой только пустые деревни и поселения, – подчёркивает он важность обсуждаемой темы, давая словам осесть.

– Мы пытались понять, с чем имеем дело, – уважительно обращается Брон к конунгу, уже сдержаннее. – Но все воины, которые были посланы на разведку, не вернулись.

И это не добавляет ответов, а только множит их. В зале на мгновение повисает тишина, тяжёлая и тревожная.

– Поэтому мы здесь и собрались, чтобы найти решение. И понять, с чем мы имеем дело, – произносит конунг, и начинается очередной виток обсуждений, но уже осторожнее, с оглядкой.

– Где твой брат? – неожиданно со спины слышу голос отца и хмыкаю.

– А откуда мне знать? – ровно произношу, не поворачиваясь, и отец встаёт рядом.

Он недоволен – это сразу видно по нахмуренным бровям и сложенным на груди рукам. От него идёт знакомое давление, тяжёлое и требовательное. Он продавливает взглядом сперва меня, а как только найдётся Касар – и его тоже.

– Лучше бы тебе знать то, из-за чего мой старший сын пропускает целое собрание ярлов, – значительно, но тихо произносит отец, так, чтобы слышал только я. – Надеюсь, у него есть весомая причина.

Конечно есть. Скорее всего, упился так, что даже Тор бы позавидовал. Но такое я, конечно же, не говорю отцу – Касар не поймёт, если так в открытую сдам его.

– Но если хочешь, я могу пойти поискать? – тихо спрашиваю, пока все продолжают обсуждать.

Гул стоит такой в доме, что нас никто не слышит и не обращает внимания.

– Пусть конунг договорит, и пойдёшь, – отвечает отец. – Эйрик, что ты думаешь обо всей этой ситуации? – спрашивает неожиданно.

– Думаю, что это всё чушь, – спокойно отвечаю.

Отец пристально всматривается в мои глаза, пока я смотрю на собравшихся. Лица ярлов жёсткие, усталые, многие давно не спали нормально. А он задумывается – всегда так делает, когда потирает бороду, будто взвешивает не только мои слова, но и то, насколько я могу быть правым.

– Ты не веришь в слова ярла Брона? – тихо уточняет.

– Нет, почему. Я верю, что кто-то атаковал его земли. Но я не верю, что к этому причастна какая-то нечисть, – говорю как есть.

– То есть ты думаешь, что кто-то выжил в ледяной пустоши на западе, перешёл через горы и решил по ночам делать набеги на наши земли? – с нажимом спрашивает отец.

А я не отвечаю. У меня нет чёткого ответа, я просто смотрю вперёд, туда, где пляшут тени от костра на стенах, и он, видимо поняв, что не дождётся от меня ничего, властно командует.

– Иди найди брата.

Разворачиваюсь и выхожу из общего дома и иду к брату. Скорее всего, он там же, где мы и разошлись вчера. Как только выхожу на улицу, морозный воздух залетает за шиворот, обжигая кожу, а снег кружится вокруг меня, тихо поскрипывая под сапогами.

А поселение живёт своей жизнью: из отверстий в крыше валит дым, где-то лает собака, слышны приглушённые голоса и смех.

Избы стоят здесь относительным полукругом, плотнее к общему дому – старые, тёмные, с потемневшими брёвнами. А дальше есть и такие, которые достраивались позднее и стоят поодаль, чуть в стороне, будто не до конца принятые в общий круг. Вот именно в такую мне и нужно.

Быстрым шагом иду к ней, а навстречу мне идут местные красавицы – в тёплых накидках, с раскрасневшимися щеками, пахнущие дымом и чем-то сладким.

Они хихикают и улыбаются, смотря в мою сторону, переговариваются между собой, бросают оценивающие взгляды. Я же не лишаю девушек внимания, отвечаю им ухмылкой, но не сворачиваю с пути, зная, что если сейчас остановлюсь – потеряю время.

Дойдя до избы, стучусь.

– Касар, открой, – кричу брату.

Но отвечает мне лишь тишина. Внутри не слышно ни шагов, ни возни, только слабый запах эля просачивается наружу.

– Спит, что ли? – бубню себе под нос.

Толкаю дверь, и она открывается. Ухмыляюсь, а когда вижу на шкуре лежащего голого брата, а справа девушку, которая закинула ногу ему на поясницу, а слева ещё двоих, понимаю, что стучать было бесполезно.

Вокруг ещё валяются бутылки от эля, перевёрнутые чаши, одежда вперемешку со шкурами. Хмыкаю, подхожу к старшему брату и пинаю его в ногу.

Глава 3. Мирана 

Глава 3

Очень медленно я начинаю приходить в себя. Медленно, нехотя, будто организм ещё сопротивляется сну.

А сну ли?

Открываю глаза и понимаю, что солнце уже в зените и слепит от отблесков на снегу. А я не могла так крепко уснуть, чтобы не заметить, как меня погрузят на широкие сани, свяжут и куда-то повезут.

И ещё и аскадцы. А значит – меня вырубили.

Гнев поднимается во мне молниеносно, вспыхивает резко, обжигая изнутри, но я решаю притушить его и присмотреться. Сейчас ярость может сыграть против меня.

Нужно понять, что происходит, где я и как настроены мужчины, прежде чем делать выводы.

Вокруг меня мелькают сосны, значит, мы всё ещё в лесу, а вот мужчина спереди не внушает вообще никакого доверия. Упряжка собак несёт нас вперёд, сани покачиваются, снег летит из-под лап, пока он тот… как бы его лучше назвать?

Что я о нём помню?

Он напал на меня сзади, украдкой, исподтишка, когда я не ждала удара, а потом надел ошейник, чтобы забрать у меня самое дорогое – мою магию. Касаюсь рукой шеи и чувствую ошейник, и проклинаю этого гада, который ещё и облизать меня успел.

Нет, он точно похабник. Он облизал меня… фу.

Это было мерзко в тот момент и противно даже сейчас, когда я вспоминаю об этом, и внутри поднимается волна отвращения. И я уверена, что именно он меня вырубил. Взгляд у него такой – хитрый, с прищуром. именно такой и мог напасть сзади.

Так, а где второй, который вчера так сладко пел, пока я не открывала дверь?

Ещё бы чуть-чуть – и он бы применил свой топор по назначению. Я чуть веду головой и вижу, как он смотрит вперёд, ведя упряжку в свою деревню.

Он вчера говорил, что отвезёт меня кому-то. Но куда – не уточнил. Кому – тоже. А вот теперь гонит собак, явно торопясь, будто боится задержаться и не успеть.

Сжимаю пальцы в кулаки, хотя запястья связаны, и верёвки неприятно впиваются в кожу. От всего происходящего внутри клокочет злость.

Один поиздевался, другой прямым текстом угрожал.

Прекрасное начало.

Хотя чего я ждала от аскадцев?

Эх, прав был Мерзаль – нужно было бежать, пока была возможность. И тут меня как молнией пронзает мысль. Мерзаль… он же успел впрыгнуть в портал перед тем, как тот закрылся.

Где мой фамильяр?

Сердце неприятно сжимается.

Кто же всё-таки так подгадал время и закрыл мне доступ к порталам?

И зачем?

Это были аскадцы?

Или всё же кто-то другой?

Кто, Хела меня подери, это сделал?

Слишком много вопросов, но, как назло, ни одного ответа. А мне бы хоть на что-то упереться, за одну ясную мысль, а не блуждать в темноте, как слепому котёнку, не понимая, куда идти и от чего отталкиваться.

И как же мне сейчас не хватает моего язвительного, но такого сообразительного фамильяра. Я бы послушала его выводы, доводы, решения – всё бы выслушала, даже молчала бы… ну, не всегда, конечно, но всё же.

А так только и остаётся, что тяжко вздыхать и думать самой, как выпутываться из этой заворушки и при этом остаться живой.

– Уже проснулась, ведьма? – спрашивает суровый воин басом, заставляя меня вспомнить про мужчин.

Запрокидываю голову и встречаюсь с его оскалом. Гад. Пленнил и доволен собой. Так бы и расцарапала ему лицо, если бы могла дотянуться.

Но не достану же.

– Судя по твоей ухмылке, ты доволен собой… – делаю паузу, закатывая глаза. – Одолеть хрупкую девушку, – колко заканчиваю и стреляю в него взглядом, не скрывая презрения.

Ну не могла я промолчать. Пусть подавится своей важностью, своим самодовольством и этим мерзким оскалом. Но он и не думает давиться.

Вместо этого прожигает меня таким мстительным, тяжёлым взглядом, что мне на секунду становится не по себе. В нём слишком много обещаний, слишком много холодного расчёта. И я начинаю задумываться, не зря ли полезла на рожон.

И тут неожиданно прилетает сбоку язвительное от похабника:

– Так что, брат, ты доволен собой?

Ага, значит, они братья.

Я перевожу взгляд с одного мужчины на другого и, теперь уже присмотревшись, вижу схожесть во внешности нешностей. Черты лица перекликаются, посадка глаз, линия скул – всё это выдаёт родство.

Разница в возрасте у них минимальная. Но всё же брюнет-похабник младше, это чувствуется – в движениях, в наглости, в той самой ухмылке.

Старший аскадец переводит вопросительный взгляд на младшего, а тот лишь хмыкает многозначительно, будто ответ и так очевиден.

– А ты вообще молчи, похабник! – резко, не скрывая своего отношения, произношу. – Похоже, я не первая беззащитная девушка, которая пострадала от тебя, – с претензией добавляю и стреляю в него уничижительным взглядом, не отводя глаз.

Но ему что? А ему – ничего.

Он лишь шире ухмыляется, показывая, что и прозвище, и моё мнение его ни капли не задевают. Более того – судя по реакции, они ему даже льстят.

– Да, девушек от меня пострадало много… – хмыкает он довольно, с азартной искрой в глазах. – Но сказать, что они были против, – это вряд ли.

Я кривлюсь и демонстративно отворачиваюсь, будто наблюдать за деревьями намного интереснее. И вообще – много чести его рассматривать.

Да и смысл?

Я уже всё рассмотрела. У него более мягкие черты лица, и он скорее красив не как суровый аскадец, а как хищный, опасный мужчина. Это, конечно, признавать стыдно, но он действительно красив. Хоть и похабник.

А вот его суровый брат – совсем другой фрукт. Он без лишних слов воплотит свои угрозы в жизнь, так что лучше мне пока на рожон с ним не лезть.

Чуть-чуть подёргала их за бороды – и хватит.

А то вдруг вздумает воспитывать. И ладно бы словами или руками, но у него, на минуточку, за спиной громадный топор. А это уже внушительный аргумент, как сказал бы мой Мерзаль, даже таких стерв, как я, заставляющий замолкнуть.

Но всё же я примерно прикинула расстановку сил между братьями. И этим можно воспользоваться для побега. Вот только нужно снять ошейник, а сделать это могут только они.

Глава 4. Мирана 

Глава 4

Первым на него бросается Касар с топором, надеясь пробить доспехи, пока незнакомец будет неповоротливо обороняться.

Но каково же было удивление моё и аскадцев, когда он легко ушёл вниз, поднырнул под руку Касара и вонзил кинжал, пропитанный магией, ему в бок.

– Кажется, на одного аскадца меньше станет, – бубню себе под нос и смотрю во все глаза на происходящее.

– Брат! – кричит Эйрик и подхватывает Касара под плечо, чтобы тот не рухнул в снег.

А тот, что удивительно, ещё держится. Хотя такой клинок должен был убить его почти на месте – магия уже расползается по ране, но он цепляется за жизнь упрямо, сквозь боль.

Так, хватит здесь зрелище наблюдать, пора и честь знать. Подпрыгиваю и сваливаюсь в снег, пока Эйрик рычит и сходится с незнакомцем в драке. Звон металла проносится по пустой деревне, как предзнаменование того, что мне нужно ускориться.

Я умудряюсь встать на колени, а потом и на ноги, и ускоряюсь насколько могу – со связанными ногами, скользя и едва не падая. Потому что оставаться здесь и ждать, пока незнакомец обратит на меня внимание, разобравшись с воинами, я не собираюсь.

К тому же скоро магия ко мне вернётся. Он убьёт братьев, и ошейник сам откроется.

Нужно только подождать. Только дотянуть.

Я оборачиваюсь назад, чтобы понять, насколько близка моя свобода, и вижу, как Эйрик замахивается клинком для удара, но незнакомец ловит его за запястье.

Несколько секунд на осознание – и, так как незнакомец выше аскадца на голову, тот бьёт его массивным шлемом. Младший аскадец падает на землю, хватаясь за голову, оглушённый и дезориентированный.

А змеиные глаза находят меня. И мне кажется… или он переместился, чтобы быть ближе ко мне?

Это я себя накрутила – или… нет, он точно за мной.

Вот тут всё внутри меня будто болезненно падает вниз от страха.

А незнакомец переводит взгляд на Эйрика, чтобы добить, но Касар подползает к нему и бьёт топором по голени в доспехах.

– Нет! – рычит он от ярости, видя, как его топор разлетается на мелкие осколки.

Теперь у него в руке только древко, бесполезное и жалкое.

Незнакомец делает пару шагов вперёд, и за это время у меня внутри всё переворачивается от ужаса, хотя я думала, эту стадию я уже прошла.

Но нет – меня повторно сотрясает от происходящего.

А потом случается то, что напрочь ломает все мои представления об аскадцах. Эйрик в прыжке срывает медальон с шеи и превращается в крупного белого волка. Снег взметается от его массивных лап, а зверь прыгает на спину незнакомцу, чтобы прокусить ему шею.

И это настолько дико, что я даже забываю о побеге и понимаю, что не видать мне магии так скоро, как хотелось бы. Но и незнакомец оказывается не так прост.

Он перекидывает волка через себя и кидает в мою сторону. Всё происходит слишком быстро. Я падаю на попу, сбивая дыхание и обжигая ладони снегом, а он уже возле меня.

Медленно поворачиваю голову к нему и смотрю в наглые, мутные от боли глаза волка.

Оказывается, Эйрик оборотень.

Как интересно… а ведь он вообще не должен владеть магией. Совсем. Но об этом позже. Он не умрёт – значит, магия не вернётся, а незнакомец заберёт меня.

И как бы это ни было прискорбно осознавать, лучше договориться с аскадцами, хотя веры им нет и никогда не было.

И братья не видели крылья незнакомца и не знают, какой магией он владеет. Они дерутся, не понимая, с кем именно столкнулись.

Эйрик скулит от боли, но пристально и настороженно смотрит мне в глаза, будто ждёт решения, и я решаюсь.

– Сними ошейник, и я помогу, – говорю тихо, но он услышит.

Он фыркает, а потом рычит, явно не согласный.

– Дурак, он вас будет по кускам кромсать, – предостерегаю шипящим тоном, не отводя взгляда.

И кидаю взгляд на незнакомца, который и не спешит убивать Касара. Он словно забавляется, точно зная, что сильнее. Спокоен. Уверен. И когда волк поворачивает морду к брату, он резко встаёт на четыре лапы и кидается вперёд.

Глупый. Ничего не получится.

И, конечно же, не получается. Незнакомец ловит волка прямо в прыжке за горло, сжимает крепко, без суеты, и я кожей чувствую, как братья задерживают дыхание.

– Решайте, – произношу внушительно, добавляя в голос жёсткости.

Если они и дальше будут тянуть, то погибнут. Это, конечно, меня не сильно расстроит, но и я уйти не успею. Не убегу от незнакомца со змеиными зрачками и огромной силой. Даже мысли такой нет.

И тут Касар делает немыслимое. Он, превозмогая боль, встаёт и наваливается на незнакомца всем телом. Тому, конечно, плевать на такое, но волка он отпускает, переключаясь на Касара.

– Освобождай! – кричит он, когда его бьют в живот, и Касар падает, задыхаясь.

А Эйрик, поняв, видимо, что здесь они и полягут, кидается ко мне с клинком в зубах и на бегу превращается в человека.

Он наставляет мне на горло кинжал и смотрит в глаза настолько тяжело и давяще, что я задерживаю дыхание, чувствуя холод металла кожей.

– Обманешь – и я сам тебя убью, – даёт своё обещание и добавляет: – Галара.

И перерезает верёвки на руках, а ошейник падает к моим ногам – как раз вовремя. Почти одновременно я чувствую приток сил: резкий, обжигающий, будто меня ударили изнутри. Магия возвращается рывком. А незнакомец уже готов прикончить упрямого воина.

Я резко поворачиваюсь к ним всем телом и произношу:

– Тейне.

Складываю руки вместе, и когда разнимаю их, между ладонями вспыхивает большая огненная сфера. Жар лижет кожу, воздух вокруг дрожит. Я развожу руки ещё шире – и сфера увеличивается, становится тяжелее, плотнее.

Незнакомец переключает внимание на меня, и я готова поклясться, что он хмыкает или ухмыляется, оценивая. Но что-то сделать он не успевает.

Я метаю в него сферу, и он, поймав её грудью, улетает в избу, проламывая стену с глухим треском.

– Режь быстрее верёвки! – прикрикиваю на Эйрика, не отрывая взгляда от пролома.