Пленница Диктатора

Глава 1

В мое полуобнаженное тело впиваются взгляды десятков глаз.

Мужских. Голодных. Алчных. Похотливых. Жаждущих развлечений.

- И-и-и-и!... Последний на сегодня лот, уважаемые господа! Изюминка аукциона! Настоящий бриллиант! Вы только посмотрите на неё! Юная невинная красотка, натуральная блондинка, параметры просто королевские - 164 см, вес 52…

Эмоции зашкаливают. Я уже не слышу, что там говорят! Сжимаю кулаки, стараясь унять дрожь и не проткнуть кожу ногтями. Как так вышло, что я оказалась здесь?!

Вздергиваю подбородок повыше, а спину выпрямляю. Еще не хватало показывать, как меня трясет.

Смотрю поверх голов.

Там, позади, выше всех стоит трон, окутанный тьмой. Туда не попадает свет ярких ламп. На нём сидит хозяин всего этого беспредела. Владелец клуба, где проводят аукционы с торговлей живыми людьми, где развлекаются богатейшие люди и нелюди всего мира. Или даже нескольких миров.

Человек - тайна.

Человек - кошмар.

А… человек ли?

Я знаю только, что его называют Диктатор.

Я его не вижу, но знаю, что он там.

Чувствую. Всегда ощущаю его взгляд, похожий на микроудар током по нежной коже. Слабое напряжение, электростимуляция. Сначала немножко больно, покалывание, а потом начинает…

…будоражить. Возбуждать.

Становится приятно, хочется, чтобы он смотрел на меня. Только на меня. Еще. Еще!

И это кошмарно… Противоестественно. И что ужаснее всего, я никак не могу избавиться от этих мыслей. Они как паразиты…

Я чувствую, что он смотрит: волоски на коже приподнимаются, мурашки вереницей бегают вдоль позвоночника, как одичалые.

С шумом втягиваю воздух сквозь стиснутые зубы.

Я не могу поверить, что это происходит со мной, хочется взвыть и вцепиться кому-нибудь в лицо.

Я в жуткий кошмар попала, в самое пекло ада, где меня жарят. Взглядами. В прямом и переносном смысле.

Не знаю, какая эмоция к Диктатору у меня сильней: страх или ненависть. Наверное, всё же второе.

- Итак, стартовая цена сто тысяч долларов!

В зале начинаются перешептывания и причмокивания. Большей частью разочарованные. Еще бы. Ставки на предыдущих девушек начинались с гораздо меньших сумм.

Предыдущая рыжая была более длинноногая, пышногрудая. Она красиво выгибалась, профессионально танцевала, садилась на шпагат, а чуть заостренные ушки выдавали в ней дальнее родство с эльфами. И после ожесточенных торгов она со скрипом ушла за двести двадцать семь тысяч долларов. Еще была черная мулатка, своего рода заморский эксклюзив. Была обычная девчонка, но магически одаренная, она ревела и заламывала руки, ее притащил на аукцион родной отец.

А тут я. Далеко не идеальная по фигуре и внешности, просто стою, периодически одаривая всех присутствующих ненавидящим взглядом. «Уважаемые» господа не понимают, за что они должны столько платить?

Я ни суккуб, ни эльфийка, ни другая редкая диковинная раса. Я обычная для нашей страны девушка.А сюда приходят любители особенностей. Странностей. Экзотики. Или уникальных талантов.

Но я-то догадываюсь, в чем дело.

Перед аукционом эти придурки-работорговцы проверили меня на невинность, болезни и еще много чего. Я даже подверглась унизительному обнюхиванию оборотнем. Парень развел руками:

- Не пахнет вообще ничем.

Хорошо хоть нюхал поверхностно, я краснела и злилась, но к тому времени я совсем обессилела и охрипла.

Проверили и волосы на натуральность. Но у меня очень хороший парик, из настоящих волос, максимально естественный.

Организаторам не пришлось меня рассчесывать и мыть. Я выглядела отлично. Еще бы. Я же шла на тусовку. Даня, мой друг, пригласил меня на прощальную карнавальную вечеринку. Завтра мы должны были покинуть страну. Встреча была назначена у ресторана на углу Садовой, но…меня схватили раньше.

Из обрывков разрозненных разговоров рабынь и торгашей я кое-что поняла. Сейчас моя цена обусловлена тем, что Диктатор покупает натуральных блондинок. А они редкий товар. Он всегда делает ставки только на них и никто не смеет перебивать цену, если Диктатор сказал свое слово.

Я могла бы сразу снять парик? Могла бы. Что тогда торгаши бы сделали со мной? Лучше не представлять.

А что будет с работорговцами, когда Диктатор увидит мои настоящие темные волосы, отливающие ежевичным цветом? Думаю, им не поздоровиться.

В целом они обращались со мной довольно бережно, а я буянила и орала вовсю, нескольких даже искусала. Они матерились, но боялись испортить товар синячком или царапинкой. Даже прикасались ко мне в перчатках, чтобы не было чужих запахов. Никто не хочет вызвать гнев Диктатора.

Но сейчас я стою, замерев. Потому что знаю, что могу покончить с этим балаганом. Мне достаточно назвать имя отца. Он значимая и известная фигура. А меня как бы похитили. Ну, изначально я сама, конечно, сбежала… И вот, попала сюда. Только вот после такого признания меня не отпустят, а волоком оттащат обратно в отчий дом, в надежде урвать куш побольше в виде вознаграждения, а уж отец… Ох… Нет. Только не к нему. Я пока могу тянуть время, посмотрим, что куда повернется…

Не могу поверить, что всё пошло прахом! Я была так близка к цели… Стольким пожертвовала и все зря!

Я молчу. Жду, когда Диктатор сделает ставку. Хочу посмотреть, что будет с работорговцами, когда меня приведут к нему, а я сорву парик и скажу, что они хотели его надуть.

Ооо, это будет зрелищно… Хоть как-то отомщу.

Но… Секунды тикают. А Диктатор молчит. И молчат все остальные, недоуменно переглядываются. Я их не впечатляю. Сердце отстукивает удары, меня начинает потряхивать и зубы постукивают. Готовлюсь сказать на весь зал, кто я. Принять неизбежное. Я очень не хочу это говорить. У меня есть надежда, что Диктатор, купив меня, и увидев, что я не прохожу по его параметрам, меня отпустит. Он очень богат. Сто тысяч долларов для него не деньги…

Тишина…

Ведущий жалко зазывает:

- Ставки, господа присутствующие! Поднимите табличку или произнесите цену! Сто тысяч долларов за уникальную малышку, ну, кто готов? Посмотрите, внимательно, у нее светлые волосы, голубые глаза, и уникальное родимое пятно у бедра в виде спирали! Это знак Вселенной, берите!

Глава 2

Черный кадиллак стремительно несется по пустынным улицам. Спешит доставить новую игрушку хозяину.

Я сижу, вытянувшись в струнку, на заднем сидении. Руки все еще в наручниках, но уже спереди. На шее ошейник с дистанционным управлением, как я поняла по мигающей красной точке на нем.

По бокам - широкие охранники в бронежилетах и пиджаках.

Я так и не поняла, кто сделал последнюю ставку. Я впала в прострацию на сцене, осознав, что ничего не могу сделать.

Но я так просто не дамся, если покупатель думает, что ему достанется безвольная рабыня, запуганная и готовая на все, то его ждет сюрприз. Пусть я не смогла разыграть все козыри сразу, но… У меня есть время подумать. И выбрать правильное поведение.

Мне все еще сложно говорить. Удается прошептать:

- К-куда? К-кому?

Крючконосый охранник, похожий на раздувшегося орла, сдвигает кобуру с пистолетом вбок и искоса смотрит на меня. Но ничего не отвечает.

Что ж… Оставлю слова для покупателя.

Машина съезжает из города направо, в сторону гор. Значит, покупатель не из нижних районов. Смотрю в лобовое стекло, в глаза бросается билборд, подсвеченный неоновым светом с рекламой ночного клуба “Свет”. Надпись гласит: “Ты не там ищешь свет” и адрес.

Света в Темногории не найдешь нигде. Вечный сумрак, промозглые серые клочья тумана, низкие свинцовые облака. Я уже говорила, что ненавижу Темногорию? Впрочем, Южноарийск, откуда я родом, я ненавижу не меньше.

В какое же дерьмо я вляпалась…

Чтоб заглушить рыдания, я издаю рычаще-воющие звуки.

Охранник косится на меня. А водитель щелкает кнопкой и из аудиосистемы раздается зычный голос рекламирующий какой-то астроклуб:

- …. Вы думаете, что знаете, кто вы? Нет! Все что вы знали о себе - ложь…

С досадой замолкаю, смотрю в окно.

Машина, тем временем, попетляв по горной трассе, минует шлагбаум, два поста вооруженной охраны и подъезжает к воротам огромнейшего замка с острыми шпилями.

Охренеть… Я такого никогда не видела…

Но рассмотреть, как следует, мне не дают.

- Приехали. На выход, рабыня, - лицо второго охранника бесстрастно, но тон пренебрежительный.

Он придерживает дверь, и я, одарив его презрительным взглядом, выбираюсь из кадиллака.

- Живей двигайся. Господин не должен ждать, - он хватает меня за цепь между наручниками и дергает на себя.

Бесовское отродье! Думает, с беспомощной рабыней можно обращаться по-скотски?

Делаю вид, что падаю, цепляюсь за бронежилет и коленом въезжаю ему в пах.

Он охает, крючится. Замахивается на меня, но тут же берет себя в руки, выпрямляется.

Ага, я так и думала. Он ничего мне не сделает - страшно подпортить новую игрушку господина. Я делаю невинно-извиняющееся выражение лица, а сама ругаю себя за несдержанность и мстительность. Наживать врагов в таком положении - гиблая стратегия, наоборот бы найти союзников. Но с этим у меня всегда были проблемы.

Крючконосый идет впереди, побитый конвоирует сзади. Они переговариваются обо мне. Тот, кому я въехала коленом, спрашивает достанусь ли я им после господина. Второй отвечает неопределенно.

От их разговоров колени слабеют. Я верчу головой во все стороны, стараюсь запомнить каждую мелочь, которая мне пригодится, если придется бежать.

Вижу мотоцикл на парковке с ключами в замке зажигания. Со внутренней стороны замка у стены стоит лестница рабочего, вместе с ведром известки.

Крючконосый оборачивается, тихо спрашивает у конвоира:

- Куда ее?

- Сразу к нему.

- Разве сначала не к Доре?

- Велено без наведения марафета сразу в пыточную.

Что? Я оступаюсь, спиной налетаю на сзади идущего, дыхание перехватывает.

Конвоир тихо чертыхается, и придерживает меня за плечо:

- Не будут тебя пытать, иди смирно, не рыпайся. Это мы между собой так называем.

Крючконосый смеется каркающим смехом.

Я начинаю проклинать ту ночь, когда решилась сбежать от отца.

Роскошный холл с винтовой лестницей, резными перилами и витражами в стеклах расплывается перед глазами. Я не смотрю на прислугу, а они разглядывают меня без стеснения. Слышу шепотки. Меня ведут длинным коридором, куда-то вглубь замка. Наконец мы останавливаемся перед черной дверью.

Почему наконец? Потому что неопределенность сейчас для меня хуже всего. От хаоса ужасающих мыслей коленки становятся ватными и руки не слушаются. Я так не люблю быть слабой.

Крючконосый берется за металлическое кольцо двери. Стучит. Его рука мелко дрожит.

- Господин. Ваше приобретение доставлено.

Дверь отворяется во внутрь. Медленно. Со скрипом.

Меня подталкивают в поясницу, заставляя пройти внутрь. Я вижу впереди очертания пугающей фигуры в полутьме.

Неподвижной. Застывшей. Огромной.

Мне становится жутко, дрожь охватывает все тело.

Кто это?!

Краем глаза отмечаю, что конвоир и крючконосый низко опустили головы и смотрят строго в пол.

И тут я чувствую… На своем лице… На губах…

Это ощущение невозможно забыть!

Мне кажется, что я падаю в бездну!

Электрокасание взглядом. Легкое. Приглашающее.

Нет! Только не это!

Страх пробирает меня до самого основания, застилает разум и способность думать!

Хочется завизжать и пуститься прочь! Но со скованными руками и в рабском ошейнике далеко не убежать.

Пытаюсь взять себя в руки, вспоминаю, кто я. Во мне течет кровь завоевателей. Генами я пошла в бабушку-бунтарку.

Падать, так с гордо поднятой головой…

Сквозь сцепленные зубы вбираю полную грудь воздуха и на негнущихся ногах шагаю вперед в тусклый полумрак.

Навстречу неизбежному.

Навстречу Диктатору.

Глава 3

О Диктаторе ходит множество слухов. Домыслов. И даже легенд. Не удивлюсь, что им пугают детей, если такие методы еще кто-то практикует.

Я сама видела его лишь единожды, мне тогда только исполнилось восемнадцать. Это было год назад. Он сам пришел к нам в дом.

Отец тогда шепнул: не смотри ему в глаза. А я все равно посмотрела, просто назло. И чуть не захлебнулась на месте, такая шла от него исходила аура подавления. Темный блеск его глаз вывернул душу наизнанку, продавил до самого основания. Но я не отвела взгляд. Несмотря на то, что на лбу выступил пот, и вуаль, которую каждая высокородная девушка Южноарийска обязана носить по древним традициям, прилипла к лицу. Идиотская традиция, учитывая, что наших девушек берут в армию без всякой вуали…

Темноту в глазах Диктатора сменило желтое пламя, с пунцовым блеском в сердцевине, а зрачки стали узкими. Я успела закрыть глаза, но вот тогда… Я и почувствовала это впервые. Алый импульс заставил трепетать каждую клеточку тела, пронзил тысячей игл. Электрическим разрядом обратил в пепел и тут же возродил.

Но хуже всего то…что я почувствовала прилив возбуждения. Легкое покалывание, переходящее в слабую пульсацию между ног.

Я тогда в ужасе открыла глаза.

Помню, как уголок рта Диктатора чуть изогнулся вверх. Несмотря на подгибающиеся колени, я сумела с гордой осанкой продержаться целых две секунды.

И только потом опустила взгляд в пол…

Но эти холодные прожигающие глаза и статная властная фигура мужчины еще долго преследовали меня в кошмарах…Запретных. Будоражащих. Очень развратных.

Ужасно.

Я никогда в жизни больше не хотела пересекаться с ним. Ни при каких обстоятельствах.

И вот…

Я в его замке. Прямо перед ним. Стою и смотрю на мраморную плитку холодного пола. Лихорадочно раздумываю, сказать ему, кто я? Наверное, пока нет. Начну с того, что сниму парик и посмотрю на реакцию Диктатора.

Ледяной голос без интонаций приказывает:

- Подойди.

Поднимаю голову. Массивная фигура Диктатора в белой рубашке, расстегнутой на груди, контрастно выделяется на фоне черного витиеватого трона, в котором он утопает. Перед троном стол с подсвечниками. Свечи - единственное освещение в просторной комнате. И бездушное лицо мужчины в этом трепыхающемся танце огня выглядит жутковато.

Взгляд Диктатора очень тяжелый, давящий. Мрачная атмосфера исходит из каждого предмета комнаты.

- Я не повторяю дважды, дешевка.

Последнее слово хуже удара плетей, и я вздрагиваю. Выпрямляю спину, сжимаю зубы.

Ах так…

Шаг вперед. Другой, третий, обхожу стол со свечами по правой стороне и встаю прямо перед троном.

- Раздевайся. Покажи себя.

Вздергиваю подбородок.

Впервые вижу его так близко…

В свете свечей лицо Диктатора кажется бронзовым, и при этом аристократичным.

Он… Идеально красив. Завораживает. Внушает ужас и одновременно благоговение. Очень смешанные чувства. Хочется рассматривать, касаться, но одновременно внутренне все сжимает и все органы чувств кричат - беги! Прочь! Опасность!

Я скольжу взглядом по его блестящим густым волосам, прямому высокому лбу, выраженным скулам, тонкому носу, идеальной линии волевого подбородка. Решаюсь посмотреть в глаза.

Глубоко посаженные миндалевидные глаза под широкими дугами темных бровей. А в глазах - тьма и пустота.

Кто он такой? Точно не человек. Для вампира слишком живой. Оборотень? Не думаю. Демон?

Диктатор чуть кривит угол рта из-за того, что я медлю.

Нервы напряжены до предела, я отрывисто набираю в грудь воздуха, как если бы ныряла в глубокий омут. Наручники звякают, я щелкаю клипсами-креплениями и кидаю парик на пол.

Прямо к его ногам.

Встряхиваю черной копной волос до лопаток и вызывающе смотрю в лицо Диктатора.

Диктатор чуть щурится, и это вся эмоция, которой я удосуживаюсь в ответ на свой жест. Если он удивлен или обескуражен, то никак это не выражает.

- Рабыня со взглядом королевы. Что-то новое. Продолжай. Раздевайся.

Что? Он… Он не отпустит меня?! Что же делать?! Остается последнее - назвать свою фамилию.

Но… Я сбежала от отца, правителя Южноарийска, потому что… Я отказалась выходить замуж по выбору отца для укрепления политических союзов, и тогда он пообещал, что отправит меня в армию. Раз в институте благородных девиц меня не научили покорности. В армии с такими как я, высокородными, обращаются жестко. Жестоко, я бы сказала.

Я бы не решилась на побег, но Даня меня убедил. Что поможет. Что я не буду одна. И он действительно помог, границу я пересекла, оказалась тут в этой анархичной небольшой Темногории. Планировалось, что тут я не задержусь, а смогу перебраться в Лафрану. Светлую страну. Страну, где нет всей этой жести… Где девушки имеют такие же права, как и мужчины.

Что будет со мной теперь, после того, как я сбежала, опозорила отца? Он высечет меня плетьми на площади в назидание и кинет в темницу? Я не знаю… Но что наказание будет ужасно, сомневаться не приходиться. О будущем придется забыть. И самое печальное - я не смогу помочь младшей сестре, Элине. У меня просто не будет возможности.

Так что я до сих пор не знаю, что хуже. Нужно попробовать убедить Диктатора, что я оказалась на аукционе по ошибке!

В такой близости к Диктатору все разумные доводы улетучиваются.

Размыкаю непослушную челюсть:

- Я не рабыня.

Получилось сказать достаточно внятно.

- Первое правило – называешь меня господин. Второе – не смотришь в глаза. Третье – не касаешься без разрешения. Ясно? – дожидается моего кивка и продолжает. - На тебе рабский ошейник. Кто же ты по-твоему?

- Я… - замолкаю.

- Ты сама пришла на аукцион?

Яростно мотаю головой.

- Тех, кто по своей воле шел торговать своим телом, я трахаю единожды, а дальше они становятся всеобщими подстилками. Так что считай, тебе пока повезло.

Кулаки сами по себе сжимаются. Повезло, ничего не скажешь!

Глава 4

Я остаюсь в одном нижнем белье. Чувствую легкое касание на лопатках. В следующее мгновение лиф падает на пол вслед за балахоном.

Я рефлекторно прикрываю грудь руками, сжимаю зубы изо всех сил, чтобы не стучали.

Диктатор неторопливо, оценивающе оглядывает меня с головы до ног. Замечает наручники и хмурится.

Меня заливает краской, так унизительно стоять перед этим мужчиной почти обнаженной. И холод… В помещении довольно прохладно, из окна дует, кожа покрывается мурашками. Или это от его прикосновения…

- Вытяни руки вперед.

Что же мне делать… План не сработал. Где там досье?!

Я попробую притвориться обычной девушкой, которую похитили и подделали бумаги для торгов. Такое бывает. Я слышала про такие случаи. С теми, кто занимался подделкой потом расправляются жестко. Если это не проканает, и все зайдет слишком уж далеко, то я скажу, кто я. Но это очень не желательно, крайний случай, полный проигрыш. Попробую обойтись без этого.

Еще есть шанс!

- Живей, девочка.

Сейчас будет лучше, если я подчинюсь Диктатору.

Вытягиваю чуть трясущиеся руки, глядя в пол. Он аккуратно обхватывает мои запястья, разводит шире, делая так, чтобы цепь натянулась. Я задерживаю дыхание…

Внезапно его глаза загораются огненно-оранжевым. Очень ярко!

Вспышка, озарившая комнату, заставляет зажмуриться и сжаться от страха.

Чувствую боль в руках, их дергает что-то. Слышится звяканье металла об пол.

- Всё.

Открываю глаза. Смотрю на свои руки. Их больше ничто не сковывает.

Он что… Расплавил металл?! Взглядом?! Прямо на моих руках?! И что это значит?!

- Я свободна?

- Нет.

Диктатор наклоняется ближе, к шее.

Он же не собирается и от ошейника избавляться таким варварским способом?! Я пытаюсь отстраниться, но он хватает меня за руку и не дает шевельнуться.

Почти касается губами бьющейся жилки на шее и с шумом втягивает воздух.

Пауза. Слышно, как колотится мое сердце. От его близости по венам растекается жидкий огонь и кажется, что все волоски встают дыбом. Всё, что он делает, доставляет противоестественное удовольствие. Даже то, как он держит меня. Не понимаю, почему меня так тянет к нему.... Наверное, все дело в его запахе...

Дергаю плечом, силясь скинуть наваждение.

Диктатор фыркает и отстраняется. Поднимаю взгляд. Его щека дергается, а глаза снова превращаются в темные айсберги.

- Ты провоняла всяким человеческим дерьмом. Химией, краской, дешевой косметикой, загазованным воздухом. Я не чувствую твой личный запах.

Волна негодования захлестывает.

На грани сознания бьется неуместная мысль, что у меня довольно качественная, дорогая косметика. Но это последнее, что должно меня сейчас волновать.

Он не чувствует мой личный запах совершенно по другой причине.

С наступлением совершеннолетия девушки из знатных семей проходят обряд посвящения. В этот день они встречаются с предсказательницами и узнают свое истинное предназначение. Услуги дам, умеющих читать звезды, непомерно дороги, не каждая семья может позволить. Моя, естественно, могла. Я помню ту встречу очень явственно. И последние слова седовласой дамы: “дитятко, обычно мы не даем прямые советы, только указываем направление пути. Но звезды шепчут о необходимости предупредить тебя. Твой запах, дитятко. С этого дня ты должна скрывать его”. Я спросила, что произойдет, если я не смогу. Как можно скрывать запах вообще? Предсказательница грустно улыбнулась и сказала странную фразу: “тогда ты не станешь той, кем должна. А падешь слишком низко, а вместе с твоим падением, рухнет всё, что тебе дорого”. К словам предсказательниц все относятся как к откровению небес. И я, разумеется, тоже. Я долго думала, как же можно скрывать запах. А потом на каком-то форуме узнала, что когда-то фармацевтическая компания Лафраны производила таблетки, скрывающие запах. У аптекариев этой страны они до сих пор есть, а вот в другие страны их не поставляют. Они запрещены. С помощью интернета, полезных знакомств и капельки удачи я смогла купить годовой запас. Но вот беда, сбегая от отца, я оставила их дома, чтобы при пересечении границы не было вопросов. Я надеялась, что прибыв в Лафрану, куплю еще.

Действия таблетки хватало на месяц, я принимала их каждый раз с началом цикла. Что произойдет, если мой запах откроется? Я не знаю. Но предсказательницам безоговорочно верят. И у меня есть две недели, чтобы достать таблетки.

Диктатор отходит к трону. Садится.

Я снова прикрываюсь руками и оглядываюсь на дверь. Когда же Вольдемар принесет досье? Может, там что то прояснится?

- Иди сюда, - слышу властный голос Диктатора.

Что, опять?

Вместо того, чтобы подчиниться, отступаю на шаг.

Он указывает пальцем на пол перед троном.

- На колени. Посмотрим, на что ты способна.

Твою ж… Ему совершенно плевать на досье! Он не собирается останавливаться.

Яростно мотаю головой. Пячусь к двери.

- Я покупал белогривую смирную кобылу. Очередную. А мне досталась темная лошадка. И если ты думала, что я тебя так просто отпущу, то ты просчиталась, - его взгляд тускнет, становится безжизненным. - Чем же ты зарабатывала в Темногории на жизнь? Вариантов очень мало. Я не чувствую в тебе способностей. Таких, как ты, я повидал немало. С виду невинные девы. А по сути дешевые шлюхи, берущие в рот каждый член за пару центов. Иначе ты бы не оказалась на аукционе. Если бы ты была официально оформленна, как ценный кадр, на тебе бы стояла отметка, что ты собственность компании. У тебя - ни одной отметки. Похитили, говоришь? Наслышан. Проверим насколько рабочий твой рот? Или ты другим местом работала?

В голосе Диктатора нет интонаций. Он говорит бездушно, безэмоционально, сухо и даже скучающе. Но слова проникают мне прямиком в душу, минуя уши.

Я так сильно стискиваю зубы, что челюсть сводит, по мышцам от напряжения проходит судорога.

Если бы я так же умела испепелять взглядом, то он был бы уже мертв!