Пленница генерала Тёмного флота

Это она?

Я почувствовала это раньше, чем поняла.

Сначала — лёгкая дрожь под ногами, почти незаметная, как если бы сам корабль сделал вдох чуть глубже обычного, задержал его… и не выдохнул.
Она прошла сквозь меня — тонкой вибрацией, от которой кожа на руках покрылась мурашками, будто кто-то провёл по ней взглядом.

А потом мир резко сорвался вниз.

Удар был таким сильным, что меня отбросило к панели, воздух вышибло из лёгких, и на несколько бесконечных секунд я перестала быть телом — осталась только боль, гул в ушах и странное, чужое ощущение, будто всё вокруг больше не подчиняется привычным законам.

Я лежала на холодном металле, хватая воздух короткими, жадными вдохами, и никак не могла заставить себя подняться.
Пальцы скользили, не находя опоры, и в этом простом движении — попытке встать — уже было что-то тревожно неправильное.

Сирены включились не сразу.

Сначала пришла тишина.
Тяжёлая. Натянутая.
Такая, в которой сердце начинает звучать слишком громко.

А потом — крики.

— Что происходит?!
— Это не наш флот!
— Закрыть шлюзы—

Голоса оборвались так резко, будто их вырвали из пространства.

И тогда я услышала шаги.

Не бег.
Не паника.
Не хаос.

Медленные. Уверенные. Чужие.

От них по спине пошёл холод — не от страха даже, а от понимания, которое пришло слишком быстро и слишком ясно:
те, кто сейчас на нашем корабле, не сомневаются ни в одном своём движении.

Я всё-таки поднялась, опираясь на стену, и только тогда заметила, что мои руки дрожат — мелко, почти незаметно, но остановить это я уже не могла.

Дверь в коридор открылась тихо.

Слишком тихо для вторжения.

Они вошли без спешки.

Чёрная форма, будто впитывающая свет.
Ни одного лишнего движения.
Ни одного лишнего взгляда.

Первый прошёл мимо меня, словно меня не существовало.
Второй остановился.

И посмотрел.

Этот взгляд не был ни грубым, ни жадным, ни даже холодным.

Он был оценивающим.

Как если бы я была не человеком, а объектом — функцией, переменной, которую нужно учесть.

Я замерла.

Не потому что хотела.
Потому что тело само выбрало это — неподвижность, как единственный способ не стать заметнее.

— Эта, — сказал он.

И в этом слове не было ничего личного.

— Взять.

Меня схватили за запястье.

Крепко. Уверенно.
Без лишней жестокости — но так, что сопротивление сразу показалось бессмысленным.

— Отпустите… — выдохнула я, скорее по привычке, чем из реальной надежды.

Меня развернули и повели вперёд.

И в этом движении было что-то страшнее силы —
полное отсутствие усилия.

Как будто для них это было настолько просто, что не требовало даже напряжения.

Как будто я ничего не весила.

Как будто я уже принадлежала им.

Коридоры сменялись один за другим, сливаясь в один длинный, красный, пульсирующий тоннель.
Люди кричали. Кто-то пытался сопротивляться — и падал.

Тихо.

Слишком тихо.

Без борьбы.

Без шанса.

И чем дальше мы шли, тем яснее становилось:
это не захват.

Это — контроль.

Меня остановили у центрального отсека.

Дверь передо мной открылась медленно, почти лениво, и в этот момент я впервые почувствовала по-настоящему сильный страх.

Не из-за людей.
Из-за того, кто был внутри.

Я не слышала его.
Но ощущала.

Пространство за дверью было другим — плотным, словно воздух там становился гуще, тяжелее, подчинённым чужой воле.

— Вперёд.

Меня слегка подтолкнули.

И я вошла.

Он стоял спиной.

Высокий. Чёткий силуэт на фоне холодного света обзорной панели.
Руки сцеплены за спиной.
Плечи неподвижны.

Он не двигался.

Но от него исходило ощущение силы, настолько концентрированной, что казалось — если сделать шаг ближе, можно обжечься.

— Захват завершён, — прозвучало за моей спиной. — Потери минимальны. Объект доставлен.

Объект.

Я сжала пальцы.

Он не ответил сразу.

Секунда.
Вторая.

И только потом медленно повернулся.

И в этот момент я поняла, что до этого просто боялась.

А сейчас — стало хуже.

Его взгляд был спокойным.

Слишком спокойным.

Он не изучал меня.
Не искал.
Не сомневался.

Он просто видел.

Сразу. Насквозь.

Мне захотелось отступить, но ноги не двинулись.

Он сделал шаг.

Всего один.

И расстояние между нами исчезло.

Я почувствовала его присутствие физически — как тепло, как давление, как что-то, что вторгается в личное пространство и не оставляет выбора.

Он остановился так близко, что я могла различить дыхание.

Медленное. Ровное.

Моё — сбилось.

Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на губах, вернулся к глазам.

И в нём не было желания.

Пока.

Только контроль.

— Это она? — тихо спросил он.

— Да, генерал.

Пауза.

Он чуть наклонил голову.

Как будто прислушивался.

Ко мне.

К моему дыханию.

К тому, как слишком быстро бьётся моё сердце.

И только тогда его пальцы коснулись моего запястья.

Едва.

Почти невесомо.

Но этого оказалось достаточно.

Всё внутри меня резко отозвалось — как если бы кожа вдруг стала слишком чувствительной, слишком открытой, и этот короткий контакт прошёл сквозь неё глубже, чем должен был.

Я резко вдохнула.

Он замер.

И в его взгляде впервые что-то изменилось.

Очень слабо.

Почти незаметно.

Но я это почувствовала.

Он убрал руку сразу.

Слишком быстро.

Как будто не должен был касаться.

— Оставьте нас.

Дверь за спиной закрылась.

Щёлкнула.

И тишина стала плотной, как пространство между нами.

Я сглотнула.