Пленница неверного дракона

Глава 1

Зал приёмов семьи Ортвуд переливается всеми цветами радуги, не только из-за гостей в пёстрых нарядах, но и благодаря сомнительному вкусу хозяйки дома, обожающей кричащие оттенки. От этого рябит в глазах и хочется развернуться обратно к дверям.

То и дело нервно поправляя платье, ленты которого неприятно стягивали талию, я протискиваюсь сквозь толпу.

Мы с Диаром договорились встретиться на приёме, но я пришла на полчаса раньше и уже жалею об этом.

Слишком много оценивающих взглядов. Слишком много липкого любопытства. От этих взглядов хочется съёжиться и стать как можно незаметнее.

Я только успеваю опуститься в кресло, как со стороны лестницы доносится приглушённый женский шёпот.

– Вы только посмотрите на эту бедняжку. Сидит, как мышь. Ручки на коленках, взгляд покорной лани.

Я впиваюсь пальцами в ридикюль и делаю рваный вдох.

– Тише, ты. Она может услышать!

– Не услышит. Но даже если услышит, не поймёт. Она глупа. Что в ней нашёл лорд Арвейн? Нищенка и пустышка. Одним словом – обуза.

Морщусь, сильнее сжимая ручку.

Я и сама не понимала, что во мне нашёл Диар. Магия во мне так и не проснулась. Ни приданного, ни влиятельной семьи. И тем не менее, на моём безымянном пальце блестит огромный бриллиант. Подарок любимого.

– Наверное, из-за смазливой мордашки. Говорят, её мать была первой красавицей империи.

– Ага. А ещё подстилкой брата императора. И он испустил дух, во время их... приятного времяпровождения. Ну, ты поняла?

Волна ярости накрывает с головой. Сжав ручку ридикюля с такой силы, что пальцы звенят от боли, я вскакиваю.

Оскорбления в свой адрес ещё могу стерпеть, но, когда трогают маму, меня выворачивает от злости.

Надо пойти и заставить замолчать двух сплетниц, но следующие слова выбивают из меня весь воздух:

– И всё же лорд Арвейн верен себе. Минут десять назад я видела, как они с Марией скрылись в её покоях. Догадываешься, зачем?

Ноги прирастают к полу, а внутренности покрываются ледяной коркой.

– Неужели они до сих пор вместе? – удивлённо тянет вторая девушка. – Даже... – она делает паузу, – после того, как он обручился с этой замарашкой?

Меня ощутимо трясёт, когда я делаю шаг в сторону лестницы.

Мария – дочь лорда Ортвуда, министра финансов. А её мать – Валенсия Ортвуд и мама Диара – лучшие подруги, неудивительно, что их дети дружат.

Я уверена, что это просто грязные сплетни, и всё же я решительно переставляю ногами, шагая вверх по лестнице.

Шаг. Ещё шаг.

Дрожащей ладонью скольжу по перилам. Ридикюль я повесила на правое плечо, и теперь он раздражающе болтается в районе бедра.

Почти не дыша, заворачиваю к южной лестнице.

Я знаю, где находятся покои Марии. В детстве мама часто приводила меня сюда. Она тоже, как и мама Диара, дружила с Валенсий Ортвуд. Мы с Марией ровесницы, и когда наши мамы пили чай, мы играли в её покоях, путь к которым я до сих пор помню.

Я стараюсь не дышать. Если кто-нибудь меня заметит, мне несдобровать. К счастью, мягкий ковёр приглушает мои шаги.

В конце коридора витражное окно и серебряный подсвечник, справа – дверь, ведущая в комнату Марии.

Дойдя до резной двери, замираю и зажмуриваюсь.

Господи, что я делаю?

Ну глупо же верить всяким грязным сплетням! И потом, Диар, он меня любит и...

Мысль обрывается, когда я слышу протяжный стон Марии:

– М-м-м... Диар...

Сердце падает куда-то вниз.

Дрожащей рукой опираюсь о стену, потрясённо смотря перед собой.

Нет, пожалуйста. Нет. Пусть это будет не то, о чём я думаю!

– Вот так... да... – доносится до меня мужской голос.

Моё сердце болезненно сжимается.

Нет. Этого не может быть. Диар не мог со мной так поступить. Я не навязанная невеста. Он сам меня выбрал. Недавно он признался мне в любви.

Он не мог меня предать.

Не мог.

Любимых ведь не предают!

Набрав в лёгкие побольше воздуха, я решительно хватаюсь за ручку и дёргаю её на себя.

Картина, открывшаяся передо мной, заставляет всё внутри оборваться.

Мой жених стоит у вишнёвых портьер с закрытыми глазами. Рядом с ним, на коленях, – Мария. Слишком близко. Его рука запуталась в её светлых волосах.

Горло сдавливает спазмом, а руки безвольно повисают вдоль тела. Горечь, словно лава, течёт по венам, обжигая изнутри и оставляя после себя пустоту.

Мой жених мне изменяет.

Словно почувствовав мой взгляд, Диар резко распахивает глаза и смотрит прямо на меня.

Прищуривается, поджимает губы... но не отстраняется. Не отталкивает её. Не делает ничего, чтобы это прекратить.

Глава 2

Меня трясёт в буквальном смысле. Ладони вспотели и дрожат, в горле застревает горький ком, от которого я не в силах избавиться.

До боли тру глаза в жалкой попытке развидеть тошнотворную картину.

Не получается.

Перед глазами крупным планом его длинные, загорелые пальцы, которыми он зарывается в волосы Марии.

Я знала, что Диар искушённый женской лаской мужчина, но моё глупое сердце считало, что раз он признался мне в любви, он... будет верен только мне.

Никогда прежде я так жестоко не ошибалась.

Спустившись на первый этаж, я вытираю влажной ладонью лоб и, подхватив полы платья, иду к резным дверям.

Когда я сообщу тёти о том, что я больше не являюсь невестой Диара, она сильно расстроится. Но тут уже ничего не поделать. Может, высшее общество и считает меня замарашкой, не достойной высшего лорда, но у меня есть гордость.

Я полюбила Диара не за его титул и не за красоту. Я полюбила его за то чувство лёгкости и радости, которое испытывала рядом с ним.

Это чувство сегодня умерло.

– Кайя.

Я вздрагиваю и резко оборачиваюсь.

В нескольких шагах стоит леди Рамира Арвейн. Её чёрные, гладкие волосы забраны у виска, синие глаза, которые унаследовал Диар, густо подведены чёрным, и в данный момент скользят по мне внимательным взглядом. На ней фиолетовое узкое платье, подчёркивающее стройную фигуру.

– Добрый вечер, – из моего горла вырывается карканье.

Она поджимает алые губы, не спеша приветствовать в ответ.

– А где Диар? Вы же вместе должны были прийти, – хмуро произносит, продолжая скользить по мне взглядом, и судя по тому, как она морщит нос, увиденное ей не нравится.

Рядом с его мамой я всегда чувствую себя ничтожеством.

– Не знаю, леди Арвейн, – вру я, пряча дрожащие ладони за спину.

Язык не поворачивается сказать, что её сын мне изменил. Возможно, будь у нас с ней тёплые отношения, я бы рассказала, но его мать меня ненавидит, и что бы её сын ни делал, она всегда будет на его стороне.

– Как это ты не знаешь? – её правый глаз дёргается. – Наверняка ты потерялась здесь, а он тебя ходит и ищет повсюду. Доставляешь ему неудобства.

Я опускаю взгляд и со всей силы кусаю себя за внутреннюю сторону щеки.

До этого дня мне хотелось нравиться его маме. Я втайне надеялась, что как только мы с Диаром поженимся, отношение леди Арвейн ко мне изменится. Но... кажется, я ошибалась. Его семья никогда меня не примет. Хотя это уже не имеет никакого значения...

– Что молчишь? И почему ты вырядилась, как пастушка? Диар вроде дал вам денег, – она брезгливо кривится и кладёт пальцы, увешанные кольцами, на переносицу. – Не могла приобрести себе нормальное платье?

Каждое её слово, как хлёсткий удар по щеке.

– Ты его позоришь, но в силу своей недалёкости даже не осознаёшь этого, – продолжает выговаривать сквозь зубы.

– Мы с вашим сыном сегодня расстались – на одном дыхании выпаливаю, подняв взгляд. – Больше вас никто не будет позорить.

Её лицо удивлённо вытягивается.

Не давая ей вставить и слово, я отворачиваюсь, но... не успеваю занести ногу, как чьи-то пальцы впиваются в моё плечо.

– Любимая.

Меня словно ледяной водой окатили. Я вздрагиваю, чувствуя, как пересыхает в горле.

– Поговорим? – Диар впивается в плечо другой рукой и резко разворачивает меня к себе.

Синие глаза прищурены, на скулах играют желваки, волосы растрёпаны, и несколько прядей спадает на лоб. Камзол застёгнут на все пуговицы. На тёмных штанах, обтягивающих длинные, мускулистые ноги, не единой складки.

Безупречный, идеальный жених...

По такому и не скажешь, что пятнадцать минут назад он предавался любовным утехам с другой.

Волна отвращения накрывает с головой, лишая воздуха, и я, вцепившись в его пальцы, пытаюсь их отодрать.

Он прищуривается, но хватку не ослабевает.

– Сын, как это понимать? – глаза его мамы готовы вылезти из орбит. – Кайя только что сказала, что вы расстались. Это правда?

– Мама, не сейчас, – цедит, даже не поворачивая головы в её сторону. – Можешь оставить нас?

– Да, конечно, – бормочет она и пятится назад, туфлей наступив на свой шёлковый шарф.

Как только озадаченная леди Арвейн скрывается из виду, я выставляю руки и со всей силы толкаю Диара в грудь.

На его лице расцветает кровожадная улыбка. А в следующую секунду он подаётся вперёд, выкручивает мне руку, от чего я вскрикиваю, и затаскивает в ближайшую гостиную.

– Не трогай меня! Ты... ты... изменил мне, – срывающимся голосом кричу, ощущая, как по щекам вновь бегут слёзы. – Между нами всё кончено!

Диар усмехается и, ухватив меня за плечи, пригвождает к стене.

– Ты моя невеста, Кайя. И я от тебя никогда не откажусь. А то, что ты видела, – он надавливает на плечи сильнее, и из моего рта вырывается болезненный вздох, – это просто попытка расслабиться.

Визуалы и приветствие

Дорогие читатели, рада приветствовать вас в новой истории. Здесь будет остро, эмоционально и местами больно. Добавляйте книгу в библиотеку, чтобы не пропускать проды, и ставьте звездочку 🌟

Глава 3

Пока кучер семьи Арвейн везёт меня домой, я до крови царапаю свои руки и качаюсь из стороны в сторону, как умалишённая.

В районе груди возникла чёрная дыра, которая расползается по телу, грозясь поглотить меня всю без остатка. Хочется забиться в самый тёмный угол и дать волю слезам, вот только... у меня нет времени на то, чтобы жалеть себя и упиваться болью. Завтра утром за мной придёт Диар, и я должна найти в себе силы противостоять ему.

В отличие от меня, горевший от любви к нему последние месяцы, Диар, как выяснилось, не отказывал себе в удовольствии проводить время с другими. Когда я думаю о том, что он водил меня на свидания, а после них катался по простыням с Марией, меня начинает трясти от отвращения.

Наверное, даже хорошо, что я узнала об измене до свадьбы. Лучше так, чем быть замужем за предателем.

Вытирая слёзы, я выхожу из экипажа и торопливо бегу к воротам. Захлопываю за собой калитку и, спрятав лицо в ладонях, позволяю себе расплакаться.

Десять минут. Пятнадцать…

Стою на морозе и плачу, продолжая выплёскивать всю боль, скопившуюся за вечер. Наш с тётей маленький покосившийся домик смотрится особенно тоскливо сквозь пелену горьких слёз.

С тех пор как умерла мама, я живу в доме её сестры. Жили мы хоть и бедно, но зато душа в душу. Несколько месяцев назад тётя заболела, ни с того ни с сего у неё начали чернеть конечности. Диар… нанял хорошего целителя. Выяснилось, что на Агате проклятие. Кто и зачем её проклял – неизвестно. Знаем только одно: его наслали давно.

Проклятие ещё не снято. Тётя несколько раз в неделю проходит ритуал очищения, который… оплачивает Диар.

А ещё он нанял людей, и нам починили крышу. Купил артефакт, нагревающий воду в доме. Оплатил мой долг за учёбу в магистрате. Я уже два года как выпустилась и два года как работаю, но выплата долга всё равно оставалась для меня непосильной ношей. Диар его оплатил, хоть я и не просила. Просто узнал и молча оплатил.

Господи… неужели он действительно меня купил?

– Кайя? – встревоженный голос Агаты доносится до меня словно сквозь толщу воды. – Кайя... это ты? Что ты там делаешь? – тётя, придерживая входную дверь, вглядывается в темноту.

– Тётя... – вытирая слёзы, иду к ней. – Тётя... Диар, он...

– Что случилось? – Агата бледнеет, делая шаг навстречу.

Мы заходим в дом, и я тут же шагаю к креслу около камина. Сажусь прямо с ногами. Тётя опускается на стоящий рядом стул, ожидая, когда я заговорю.

Рвано вздохнув, начинаю сбивчиво рассказывать. Рассказываю всё, о Марии, о вишнёвых портьерах, около которых стоял Диар, рассказываю о том, как он смотрел, как говорил, как бросил это мерзкое «я тебя купил», как легко признался в том, что другие были и будут.

Слова сами высыпаются из меня, я не выбираю формулировок, не сглаживаю углы, просто вываливаю на неё всю правду, потому что больше не могу держать это в себе.

По мере моего повествования Агата бледнеет, её пальцы всё сильнее впиваются в ткань передника.

– Боже... как он мог? – в глазах тёти мелькают слёзы. – Просто в голове не укладывается... – она качает головой, прижав ладонь к губам. – Я же видела, как он на тебя смотрит, Кайя. Ну не может мужчина, который не любит, так смотреть!

Она делает паузу, будто прислушивается к собственным мыслям, потом устало выдыхает и трёт переносицу.

– С другой стороны... высшие лорды – это смесь кобелизма и вседозволенности. Я не понаслышке знаю, что там, в их прогнившем высшем обществе, свободные нравы. Наверное, это я виновата. Я должна была тебя предупредить.

– Твоей вины здесь нет, – тихо отвечаю, сцепив пальцы так крепко, что они начинают ныть от боли. – Я просто ослепла от любви к нему. И в мыслях не было, что я у него не одна... – голос срывается, и я делаю паузу, прежде чем продолжить. – Одного не пойму… – поднимаю на неё взгляд. – Зачем ему я, когда вокруг куча более перспективных невест? Если взять ту же Марию... Она молодая, родовитая. У неё внешность фарфоровой куклы. А ещё её отец и Диар – коллеги.

– Не знаю, Кайя. Но хорошо, что ты узнала до свадьбы, – Агата проводит рукой по седым волосам. Седина появилась совсем недавно. Черноту в конечностях ещё можно вывести, а вот седину уже нет.

Я смотрю на её худую, сгорбившуюся фигуру и вдруг с пугающей ясностью понимаю, что теперь некому оплачивать дорогостоящие ритуалы очищения.

Мысль эта врезается в грудь, выбивая воздух. Паника накатывает так резко, что на мгновение мир будто сужается до одной точки. Я отворачиваюсь к окну и начинаю жадно хватать ртом воздух, словно его вдруг стало слишком мало.

– Кайя, что с тобой? – Агата придвигается ближе, подтягивает стул и осторожно касается моего плеча.

– Ничего, – сипло отвечаю. – Просто... не знаю, как жить дальше. Диар… он… – слова застревают, я делаю глубокий вдох и морщусь.

– Знаю, – тётя гладит меня по голове. – Ты полюбила его всем сердцем. Доверилась, впустила его в нашу жизнь. Но не вини себя. Откуда ты могла знать, какое у него нутро? Ты молодая, неопытная. Иногда женщинам нужны годы, чтобы понять, с кем они живут. Тебе повезло, Кайя. Как бы больно ни было – лучше узнать сейчас, чем потом прожить в этом аду всю жизнь.

Глава 4

Лежу в кровати и пялюсь в потолок. Боль от предательства не утихает, будто кто-то методично вдавливает её глубже и глубже, не оставляя ни единого шанса перевести дыхание.

Снова и снова в голове прокручивается одна и та же сцена. Я жмурюсь, дышу через раз, но это не помогает.

Сколько было таких, как Мария?

Меня не должно волновать, сколько у него любовниц. Не должно.

Но как же больно осознавать, что мужчина, который буквально носил тебя на руках, оказался предателем.

Как… как он мог шептать слова любви, смотреть на меня с восхищением, и при этом спать с другими?

Наверное, это риторический вопрос. Порой даже самые близкие, те, кого, как нам кажется, мы знаем как свои пять пальцев, способны нас удивить. Что уж говорить о тех, кто тихо, незаметно заполз в сердце...

Мы познакомились с Диаром возле конторы, где я работаю помощницей архивариуса. Это случилось три месяца назад. Контора лорда Джеркса маленькая, зажатая между лавкой переплётчика и чайной, но стоит в самом деловом сердце столицы, поэтому тишины здесь не бывает никогда.

Наша встреча была до смешного обычной. Я выскочила из здания с охапкой писем под мышкой, мысленно перебирая, какие реестры ещё нужно переписать до вечера, и не смотрела под ноги. Он, наоборот, заходил внутрь уверенным шагом. Мы столкнулись у самого порога.

Письма рассыпались по каменным плитам. Я присела, торопливо собирая их, чувствуя, как к щекам приливает жар от досады. Он наклонился одновременно со мной. Наши пальцы на мгновение коснулись одного и того же конверта.

Я подняла глаза и увидела его лицо совсем близко. Казалось, его рисовали в порыве вдохновения: ярко-синие глаза, загорелая кожа, чёрные волосы, небрежно падающие на лоб. Тогда от его красоты у меня перехватило дыхание.

Когда я смущённо опустила взгляд, он извинился, собрал письма, протянул их мне, а потом спросил, как меня зовут. Я имени не сказала, только пробормотала «извините» и поспешно ушла, уверенная, что больше никогда его не увижу.

У Диара, как оказалось, было другое мнение.

Он стал захаживать к нам почти каждый день. Сначала под предлогом дел, потом и вовсе без них. Лорд Джеркс был на седьмом небе от счастья – высокородные лорды были редкими гостями в его заведении. В итоге Диар быстро стал завсегдатаем. Приходил с нелепыми просьбами, задерживался дольше необходимого и смотрел на меня так, будто кроме меня в комнате больше никого не существовало.

Я отвергала его ухаживания с упрямством, прекрасно понимая, что между высшим лордом и безродной девушкой не может быть ничего общего. Он аристократ, дракон, вхожий в дом самого императора. А я – никто. Мне даже должность помощницы архивариуса официально не принадлежала.

Я знала: такой, как Диар, способен предложить мне лишь роль любовницы. А на такое я была категорически не согласна.

Я продолжала его отталкивать. Его настойчивость злила меня всё сильнее.

Но он не сдавался.

Начал приносить цветы, сладости, иногда выпечку из пекарни. Я отказывалась, говорила, что это лишнее. Он соглашался, но на следующий день появлялся снова.

По вечерам ждал меня возле конторы и звал пройтись. Однажды сказал, что его намерения серьёзные. Я не поверила и, не оглядываясь, ушла.

А потом он без предупреждения пришёл к нам домой. Стоял на пороге с корзиной, будто это было совершенно нормально. Познакомился с тётей, поговорил с ней с такой душевной теплотой, что она почти сразу к нему расположилась. Помог донести воду, починил дверь, остался на ужин.

После этого он стал заходить всё чаще. Приносил продукты, задерживался допоздна, вёл себя так, будто имеет на это право. Тётя привыкла к нему слишком быстро.

Со временем я перестала злиться. Привыкла к его визитам. И, что хуже всего, начала их ждать.

Мы стали гулять по вечерам, болтали о всяких глупостях, смеялись, держались за руки.

Вскоре Диар познакомил меня со своей многочисленной роднёй. Они меня не приняли, но я этому не удивилась. Диар не просто высокородный лорд, он племянник императора. Несмотря на молодость, уже его советник. Иными словами, дракон, перед которым открыты все двери.

Естественно, его родные хотели видеть рядом с ним высокородную леди. Ту, кто будет ему соответствовать. Я же была не его уровня.

Именно тогда, на той встрече, я впервые по-настоящему почувствовала себя ничтожеством.

Вот только было уже поздно.

Я уже любила Диара.

Теперь, прокручивая в голове события последних месяцев, я ясно вижу то, чего тогда не замечала. Как постепенно он занял всё пространство моей жизни. Как привыкание подменило свободу. Как его присутствие стало нормой, а мысль о том, что его может не быть рядом, – пугала.

Он контролировал каждый мой шаг, а я не видела в этом ничего плохого. Тогда это казалось заботой.

Но Диар никогда не относился ко мне как к равной. Я была для него смазливой куклой. Той, чьи чувства можно не учитывать.

Даже сейчас, когда я уличила его в измене, ему было важнее собственное «я».

Глава 5

К утру сознание провалилось в короткую, тяжёлую дрёму, но едва за окном начало светлеть, я открыла глаза.

Пять утра.

Я сажусь на кровати, несколько секунд просто смотрю перед собой, вспоминая события вчерашнего дня. Голова начинает трещать, и я с тяжёлым вздохом поднимаюсь и иду к комоду с зеркалом. Упираюсь ладонями в столешницу.

Отражение не радует. Кожа бледная, глаза потухли, под ними залегли тени.

Диар сказал, что явится к девяти, до этого времени я должна уйти. Пойду пораньше на работу. Выпью кофе, спокойно подумаю, как жить дальше.

С этими мыслями я спокойно одеваюсь, собираю волосы в высокий хвост и выхожу из комнаты.

Гостиная тонет в полумраке.

Мне всегда нравилось сидеть по утрам в кресле, неспешно потягивая кофе, но сегодня я слишком подавлена, чтобы возвращаться к привычкам. Да что там подавлена... такое ощущение, что небо рухнуло прямо на меня, и я теперь бьюсь в конвульсиях в жалкой попытке сделать вдох.

Я любила Диара. Любила всей душой. А вчера он растоптал мою любовь. И теперь я не знаю, как собрать себя по кусочкам...

Крадусь на цыпочках, не желая, чтобы меня услышала тётя.

У входной двери тянусь к пальто и подхватываю портфель. Надеваю сапоги и выхожу из дома.

Морозный воздух тут же заполняет лёгкие, и в висках наконец перестаёт противно стучать.

Кутаясь в пальто, шагаю по мощёной дорожке к калитке. Правда, стоит выйти из неё, как в поле зрения попадают трое высоких мужчин, одетых во всё чёрное. И все они, словно по команде, тут же шагают в мою сторону.

– Вы... кто? – выдавливаю, выставляя вперёд портфель, словно щит.

Один из мужчин, тот, что стоял в центре, выступает вперёд.

– Нас приставил лорд Арвейн, – сухо говорит он.

Волна ярости накрывает с головой.

Ох, Диар. Ох... Кажется, ты всерьёз вознамерился лишить меня свободы.

– Зачем?

Они не сразу отвечают, переглядываются, а потом тот, что в центре, отвечает:

– Для вашей безопасности.

Я делаю рваный вдох, а потом говорю:

– Спасибо, но в ваших услугах не нуждаюсь.

Они тут же встают передо мной стеной.

– Не велено вас отпускать.

– То есть как это?

– Леди, лорд Арвейн дал чёткий приказ не выпускать вас из дома.

– Вы уже определитесь: охранять или выпускать! – рычу я, теряя самообладание.

– И то и другое.

– Просто отойдите с дороги. Мне нужно на работу.

Они вновь переглядываться, а затем упрямо качают головами.

А у меня перед глазами возникает красная пелена.

Да как он смеет выставлять перед моим домом своих головорезов? Кем он себя возомнил?

– Отойдите, – цежу сквозь зубы.

Мужчины не двигаются. Стоят, как вкопанные, и смотрят на меня одинаково спокойно, словно на назойливую муху.

В груди что-то обрывается.

– Вы не имеете права, – говорю уже тише, но голос всё равно дрожит. – Не имеете права удерживать меня.

В ответ – тишина.

– Леди, не стоит.

– Отойдите, – повторяю тише.

Они не реагируют.

И тогда я просто иду вперёд. Прямо на них. Врезаюсь плечом, пытаясь протиснуться между двумя.

Почти получается. Но в следующую секунду чья-то рука резко перехватывает мою. В запястье будто что-то щёлкает, и боль вспыхивает так ярко, что у меня темнеет в глазах.

Мне вывернули руку.

В груди поднимается паника, к горлу подступают злые слёзы.

– Ай… – вырывается само собой.

– Я не хотел... – глухо бросает тот же мужчина, уже без прежней уверенности.

По щекам бегут слёзы.

Подхватив упавший на землю портфель, прижимаю пострадавшую руку к груди и делаю шаг назад. Потом ещё один. Затем разворачиваюсь и быстро иду к дому.

Только у самой двери позволяю себе громко всхлипнуть.

Диар слишком далеко зашёл... Слишком.

Толкаю дверь и вхожу в дом, прижимая пострадавшую руку к груди.

– Что случилось? – обеспокоенно спрашивает Агата, кутаясь в халат.

Не могу ответить, злые, унизительные слёзы продолжают душить.

– Кайя... – тётя подходит ближе. – Что с тобой? Почему ты плачешь?

– Он... он выставил охрану.

Агата хватается за сердце, и я тут же жалею о своих словах.

– А с рукой что?

– Ничего.

– Кайя...

Глава 6

Диар нависает надо мной грозовой тучей и сверлит мрачным взглядом.

– Я не поеду в твой дом! – мой голос звенит от ярости. Прижимаю руку к груди и вжимаюсь в кресло, продолжая с вызовом смотреть в его синие глаза.

Я уверена: не будь рядом Агаты, он бы просто схватил меня за шкирку и выволок прочь. Но присутствие моей тёти его сдерживает – Диар слишком дорожит образом благородного жениха в её глазах. Ему важно и дальше оставаться именно таким: достойным, безупречным женихом.

– Это не обсуждается, Кайя, – цедит он, прищурившись.

– Как это не обсуждается? – срывающимся голосом спрашиваю, впиваясь пальцами в подлокотники кресла. – Я тебе не вещь! Я не хочу с тобой идти. Понимаешь? Не хочу!

Договорив, бросаю быстрый взгляд на Агату. Сгорбившись, она сидит в кресле, бледная, и готовая вот-вот расплакаться.

Мне бы замолчать, чтобы её не расстраивать, но я не могу, пока ещё существует крохотная надежда, что Диар отступит.

– Кайя, мы же вчера обсуждали, что до нашей с тобой свадьбы ты будешь жить у меня. Всё уже решено, – спокойно говорит он, хотя на его скулах гуляют желваки.

– Кем решено? Тобой? Так вот – я не хочу. Не хочу за тебя замуж, Диар. Пойми уже наконец!

Его глаза наливаются яростью.

– Диар, – подаёт голос тётя, вставая с кресла, – я думаю...

– Всё нормально, леди Агата, – резко перебивает он. – У Кайи просто голосок прорезался. Но ничего, – цедит, – немного поистерит и угомонится.

Тётя хочет что-то сказать, но громкий стук в дверь заставляет её передумать.

Бросив на меня ещё один мрачный взгляд, Диар шагает к двери.

– Знакомьтесь, леди Агата, – говорит он, распахивая дверь. – Это Тадеуш, маг-целитель, – Диар указывает рукой на низенького старичка с льдистыми глазами, – а это леди Бродрейк, ваша экономка.

В комнату всплывает тучная дама, закутанная в мантию. Её лицо испещрено глубокими морщинами, губы, похожие на нитки, плотно поджаты.

– А зачем... – растерянно тянет Агата, метнув в меня растерянный взгляд.

– Вы же не думали, что я, забрав вашу племянницу, не оставляю вам помощников? – губы Диара растягиваются в улыбке, но глаза остаются холодными. – К слову, я уже подыскиваю вам дом поближе к моему родовому поместью. Скоро переедете.

– Диар, – я встаю с кресла, – это лишнее, – хмуро добавляю, поймав его взгляд. – Просто уйди и забери...

Договорить не получается. Диар в считаные секунды оказывается рядом. Его пальцы ложатся мне на плечо и больно впиваются в кожу.

Не успеваю пискнуть, как он яростно шепчет мне на ухо:

– В моей власти уничтожить ваш с тётей мир. Хочешь этого? Я щёлкну пальцами, и вы окажетесь на улице. Сдохнете под забором в течение двух дней. Почему двух? Потому что никто в столице не протянет вам руку.

До боли стискиваю зубы и прикрываю глаза, ощущая, как всё глубже погружаюсь в пучину отчаяния.

– К тому же, прогонишь меня – и кто будет оплачивать ритуалы очищения? – усмехаясь, продолжает он. – М-м? Ты думала об этом? Наверняка нет, любимая.

Во мне кипит отчаяние вперемешку с беспомощностью, беспомощностью перед лицом этого чудовища, которое с лёгкостью может воплотить свои угрозы в жизнь.

Как я могла гореть от любви к нему? Где были мои глаза?

Дура... Какая же я дура...

Диар отстраняется и нарочито громче говорит:

– Нам пора, дорогая. Вещи с собой не бери. Обновлю твой гардероб по прибытии.

Ком застревает в горле, и я понимаю, что проиграла.

Я в его власти. Я... в его власти.

Меня это убивает...

Надо срочно придумать план, как спасти себя от него. Если не спасу, он меня уничтожит, превратит в тень былой себя...

Прощание с тётей выходит эмоциональнее, чем я рассчитывала.

Агата горько плачет, словно провожает племянницу в последний путь. Но, может, так оно и было? Кто знает, что со мной будет в доме предателя...

Обнимая в ответ её худые плечи, я не позволяю себе плакать. Не хочу, чтобы Диар видел мои слёзы.

– Не надо, успокойся, – шепчу тёте на ухо. – Я скоро вернусь, обещаю.

– Ты... просто береги себя, ладно? – дрожащей ладонью она вытирает слёзы. – За меня не волнуйся, не пропаду.

Бросив короткий взгляд туда, где стоял Диар, Агата добавляет ещё тише:

– Не надо открыто с ним конфликтовать, Кайя. Ты ничего ему не докажешь, лишь сама пострадаешь. Действуй хитрее, – она гладит меня по волосам, вновь начиная плакать.

– Не плачь, – дрожащим голосом говорю, ощущая беспросветную тоску.

Диар подогнал к дому вычурный экипаж с золотыми вензелями, запряжённый тройкой гнедых жеребцов

Мне остаётся только догадываться, зачем эта показуха. Диар владеет высшей магией, и в его власти перемещаться, разрывая пространство. Ему ничего не стоит перенести нас за несколько секунд к себе домой. Но, видимо, сегодня он решил основательно поиграть на моих нервах.

Глава 7

Коридоры широкие, с застеленными пушистыми коврами, в которых утопают мои щиколотки, на стенах картины, по бокам витиеватые, чёрные стойки с экзотическими растениями. Каждая деталь интерьера кричит о богатстве обитателей дома.

Я здесь лишняя. Это не мой мир. Не мой...

– Твоя комната на третьем этаже, рядом с покоями Азалии, – говорит Рамира, когда мы поднимаемся по белоснежной, широкой лестнице. – Они временные, – добавляет, бросив в мою сторону мрачный взгляд. – Когда вы с Диаром поженитесь, ты переедешь в его спальню.

Диар сильнее сжимает мою ладонь и улыбается той улыбкой, которая ещё вчера сводила меня с ума.

Сейчас я ощущаю лишь злость и отвращение.

И я в настолько расстроенных чувствах, что еле переставляю ногами.

Всё бы отдала, лишь бы находится сейчас не здесь.

Но кто меня спрашивать будет? Для Диара я кукла, без права голоса. В этом я уже успела убедиться.

– Обед через полчаса, – Рамира поворачивается к нам с Диаром. – Не опаздывайте.

– Не опоздаем, мама, – Диар притягивает меня к себе за талию и зарывается носом в мои волосы.

Его мать окидывает меня презрительным взглядом и медленно кивает.

У меня возникает горький ком в горле, и я усилием воли заставляю себя сглотнуть.

– Идём, любимая, – Диар толкает плечом золотистую дверь и входит, увлекая меня за собой.

Просторная, светлая спальня, размером с наш с тётей дом. В центре – широкая кровать с алым балдахином.

– На самом деле нам не обязательно спать в разных комнатах, – хмыкает Диар, ставя мою дорожную сумку на прикроватный столик. – Ты можешь переехать ко мне, или я к тебе, – он играет бровями, а затем впивается взглядом в район моего декольте.

– Это лишнее, – сипло проговариваю, обхватывая себя за плечи.

– Почему? – усмехается, делая шаг ко мне.

– Надо соблюдать приличия. Ты уже и так нарушил ряд правил, притащив меня сюда, как собачку.

Диар запрокидывает голову и начинает хрипло смеяться.

Поджимаю губы.

Не вижу ничего смешного. Но Диару смешно. Наверное, потому, что в его власти я, девушка, с которой он может делать всё, что захочется. Захочет выкинуть, выкинет. Захочет сломать, сломает.

– Мне всё равно, что подумают о нас другие, – он подходит ближе и подцепляет пальцем мой подбородок. – Я люблю тебя. Это самое главное.

Горько усмехаюсь, смахивая его пальцы.

– А вчера, когда занимался любовью с Марией, тоже меня любил? – цежу я, ощущая, как меня окутывает яростью.

Улыбка исчезает с его лица. А в следующую секунду он вновь хватает меня за подбородок, и сжимает пальцы на скулах так сильно, что темнеет в глазах.

– Не смей мне задавать такие гнусные вопросы, – сквозь зубы говорит, пальцами второй руки впиваясь в затылок.

В носу щиплет, но усилием воли давлю в себе унизительные слёзы.

– Почему? – спрашиваю.

– Потому что это не твоё дело. Как я уже говорила, я мужчина, и у меня свои слабости.

– Я ведь... я... твоя невеста, – шепчу, ощущая боль в затылке от того, как он тянет мои волосы. – Ты разве не должен...

– Я ничего не должен тебе, Кайя, – усмехается, разжимает ладонь, и я замечаю в его синих глазах нечто такое, что раньше не замечала. Удовольствие от того, что он делает мне больно. – Вот начнёшь спать со мной, тогда и будешь качать права.

Рвано вздохнув, делаю шаг назад, подушечками пальцев щупая ноющие щёки.

– Если хочешь, можем начать прямо сейчас, – Диар наклоняет голову и рукой тянется к ремню на брюках. – Хочешь?

Отрицательно качаю головой, медленно отступая к стене.

Диар усмехается, и мне вдруг кажется, будто его глаза стали ещё ярче.

– Обустраивайся, любимая. Если что-то будет нужно, позовёшь. Зайду за тобой через полчаса.

Когда он уходит, громко хлопнув дверью, я сползаю по стеночке и начинаю хватать ртом воздух.

Слёзы рвутся наружу, но я снова их давлю. Нельзя расклеиваться. Я выплакала слёзы по своей убитой любви ещё вчера. Всё, хватит. Теперь нужно сосредоточиться на том, как выбраться отсюда. Добровольно не отпустят, но и сбегать в никуда – не мой путь.

Нужен чёткий план, как выкрутиться из этой непростой ситуации. Такой, что не подкопаешься. Для начала мне нужно связаться с друзьями. Предупредить о том, что я в ловушке...

***

Столовая пестрит золотом так, что у меня рябит в глазах.

Диар, облачённый в белоснежный костюм, галантно отодвигает мне стул. А я, обведя взглядом длинный стол, за которым сидят восемь человек, и все как один мрачно меня разглядывают, ощущаю дикую, неконтролируемую панику.

Во главе стола сидит Рамира. Прямая спина, холодный взгляд. По обе стороны от неё расположились её братья.

Старший, Лоркан Вейр, грузный, с неожиданно приятным лицом, держит в руках толстого бульдога в розовом костюмчике. Рядом с ним его жена Мелинда Вейр – худая, как жердь, с лицом, испещрённым морщинами, тонкими губами и пустым взглядом.

Глава 8

Лицо Диара темнеет. Он откладывает хлеб и, не отводя взгляда от Эймара, холодно произносит:

– Спасибо за комплимент, кузен. Но впредь прошу так откровенно не пялиться в сторону моей невесты.

– А то что? – ухмыляется тот, чуть наклонив голову.

– Увидишь, что, – Диар подаётся вперёд, упирается ладонями в стол так сильно, что костяшки белеют.

– Диар, Эймар, прекратите! – шипит леди Арвейн, бросая тревожный взгляд на сестру. – Было бы из-за… – она осекается, переводит взгляд на меня, и её глаза сужаются.

Решила меня уколоть? Тщетно. Я и так знаю, что мне здесь не место.

Я пленница. Пленница её сына. Неужели она не видит?

Конечно, не видит. В её идеальном мире такие, как я, мечтают только об одном – поскорее побежать под венец с её драгоценным сыночком.

– Вы правы, тётя, – чёрные глаза блондина блестят. – «Было бы из-за кого ссориться», – с издёвкой тянет Эймар. – Диар, насколько я знаю, твоя невеста – безродная пустышка.

Он прав. Вот только цель у него не унизить меня. Его цель – расшатать Диара. И это у него прекрасно выходит.

Диар резко вскакивает, стул с грохотом валится на пол.

– Повтори... – цедит он сквозь зубы.

Эймар, усмехаясь, закидывает в рот оливку и тоже поднимается.

– Прекратите! – рявкает Лоркан и, передав бульдога жене, вскакивает следом.

Но его уже никто не слышит. Диар вылетает из-за стола, хватает Эймара за грудки. Тот ловит мой взгляд, нагло подмигивает, и в следующую секунду бьёт Диара кулаком в грудь. Диар отвечает мгновенно.

Поднимается гвалт.

Кто-то ахает, кто-то кричит. Селеста всплёскивает руками, братья Рамиры бросаются разнимать мужчин.

А я сижу, не сдвинувшись с места. Смотрю в одну точку, и к собственному стыду ощущаю злое, почти постыдное удовлетворение.

Может, если Диару как следует достанется, он меня наконец отпустит?

Долго мне спокойно сидеть не дают.

Мать Диара с перекошенным от ярости лицом подлетает ко мне и, вцепившись в рукав, дёргает на себя.

– Что вы...

– Молчи, – цедит она, таща меня за собой, как на привязи. – Обсудить кое-что хочу.

Меня буквально выталкивают в коридор.

– Вы что-то хотели обсудить? – сипло спрашиваю, медленно пятясь к стене.

– Ты кем себя возомнила, тварь? – шипит она, нависая.

Синие глаза мечут молнии, растрёпанные чёрные волосы делают её похожей на ведьму из сказок, которой меня пугала мама в детстве.

– Кем, я спрашиваю?!

– Я... не понимаю, о чём...

– Из-за тебя только что произошёл конфликт!

– Но я молчала... Я же ничего не делала! Это всё... – пытаюсь оправдаться, но слова звучат настолько жалко, что мне становится противно от самой себя.

Я ведь действительно ни при чём. Эти двое сами сцепились, сами полезли в драку. Я тут при чём?

Леди Арвейн резко подаётся вперёд, и я даже не успеваю понять, что происходит, как щёку обжигает хлёсткая пощёчина.

В глазах на несколько секунд темнеет.

Мне стоит огромных усилий, чтобы не всхлипнуть и не прижать ладонь к пылающей щеке.

Держусь изо всех сил. Только бы не показать слабость. Не сейчас. Не перед его матерью.

– Ты грязь, – злобно шепчет она, глаза блестят холодным огнём. – Грязь. Я не понимаю, что в тебе нашёл мой сын. Но даю тебе слово: в роли его жены ты долго не продержишься. Поняла?

Я всегда знала, что мать Диара меня недолюбливает, но не думала, что настолько. Настолько, что поднимет руку.

– Зачем вы... – едва шевеля губами, спрашиваю, ощущая металлический привкус во рту.

– Закрой свой поганый рот! – срывается она на визг и топает ногой. – Когда я с тобой говорю, ты не имеешь права отвечать, пока я не закончила. Ты это поняла?!

Я смотрю в её разъярённые синие глаза и отчётливо понимаю: передо мной не светская леди. Передо мной – взбешённая, истеричная женщина, потерявшая контроль.

Рамира делает глубокий вдох, медленно приглаживает пальцами с ярко-красными ногтями выбившиеся из причёски пряди, и, вперив в меня тяжёлый взгляд, уже тише цедит сквозь зубы:

– Как ты уже успела понять, я не хотела, чтобы мой сын связывал свою жизнь с… – она осекается, медленно проведя по мне презрительным взглядом, – ... с безродной замарашкой, у которой мать – шлюха.

Слово бьёт сильнее пощёчины. Мне хочется отшатнуться, закрыть уши, убежать отсюда, но я заставляю себя стоять на месте.

– Отныне ты живёшь в моём доме, Кайя, и обязана следовать определённым правилам, иначе... – Рамира умолкает, и на её тщательно напудренных скулах гуляют желваки, – я превращу твою жизнь в кошмар. Ты же не хочешь до конца своих дней ходить с изуродованным лицом? – её алые губы растягиваются в улыбке. – Не хочешь же? Отвечай!

Глава 9

Когда мы возвращаемся в столовую, я сразу понимаю, что Диара и его кузена здесь уже нет. Зато есть многочисленная родня. Стоит мне войти, как в мою сторону летят липкие взгляды, будто я прокажённая.

– Ступай к себе, – властно произносит леди Арвейн, подходя к своему стулу. – Служанка тебя проводит.

Она делает небрежный пасс рукой, и от стены отлипается одна из девушек в белом переднике.

– Но девочка ведь ещё ничего не поела, – с усмешкой замечает отец Эймара, вперив в меня льдистый взгляд.

Рамира поворачивает голову в его сторону и, натягивая улыбку, отвечает:

– Это не твоя забота, брат. К тому же Кайя не голодна. Не так ли, Кайя?

Она бросает на меня быстрый, цепкий взгляд.

– Да, – вру я, опуская голову.

Всё лучше, чем сидеть за одним столом с этой змеёй.

– Всё, иди, – морщась, Рамира небрежно машет рукой в мою сторону.

Я ухожу, чувствуя спиной шёпот и тихий смех Рамиры. Она явно упивается своей властью, уверенная, что теперь я буду ходить по струнке.

Хотя неудивительно. Диар номинальный глава этого дома, всем заправляет его мать. Она и своих родственников около себя собрала. Прежде я никогда не задавалась вопросом – зачем. Мать Диара носит фамилию умершего мужа – Арвейн, но при этом ей подчиняются Вейры. Странно это всё...

Одно знаю точно, все эти люди живут под одной крышей не потому, что любят друг друга. Здесь живут потому, что Рамира так велела.

Мне стоит диких усилий, чтобы не побежать к выходу. Давлю в себе этот порыв, прекрасно понимая, что бежать мне некуда. Диар меня из-под земли достанет. Надо действовать иначе.

– Меня зовут Пембри, – представляется служанка, нервно поправляя белый чепец. – Я к вашим услугам.

Я киваю и поднимаюсь по лестнице.

– Можешь идти, – бросаю через плечо. – Я позову, если понадобишься.

Пембри нерешительно останавливается, потом кланяется и отступает.

Оказавшись в покоях, какое-то время меряю комнату шагами, нервно хрустя пальцами.

Мысли мечутся, но в итоге сходятся в одном.

Нужно написать Ариэлле и Микелю.

Я достаю из сумочки блокнот, перо и пару конвертов. Дрожащими пальцами сначала пишу подруге, потом другу. Мне отчаянно нужна их поддержка.

Ни Ариэлле, ни Микелю никогда не нравился Диар.

Ариэлла, будучи аристократкой, не раз отзывалась о нём нелестно, называя ветреным и ненадёжным. Но разве я её слушала? Разумеется, нет. Для меня он казался идеальным.

С Микелем мы и вовсе перестали общаться несколько месяцев назад, хотя раньше были не разлей вода. Оба сироты, выросшие на одной улице. Но с появлением Диара наше общение сошло на нет.

Как же я жалею, что пустила этого предателя в свою жизнь...

Поздно сокрушаться. Пора действовать.

С бешено колотящимся сердцем я несусь к двери. Нужно попытаться через слуг отправить весточку друзьям.

Я выскакиваю в коридор и тихо прикрываю за собой дверь.

К счастью, меня не запирают. Диар уверен, что я не сбегу. Он сделал всё, чтобы перекрыть мне кислород. А леди Арвейн считает, что теперь я у неё под каблуком и не посмею высунуть нос из покоев.

Они оба ошибаются.

Дворец у них огромный, с кучей прислуги. И семья большая. Я, конечно, под стеклом, как насекомое, но маловероятно, что меня будут стеречь двадцать четыре часа в сутки.

В это время леди Арвейн и её близкие трапезничают. А значит, у меня есть время осмотреть всё здесь и попытаться отправить письма друзьям.

Крадусь по коридору, то и дело нервно отдёргивая ворот платья. Миную незамеченной первый пролёт, потом второй. Спускаюсь на второй этаж.

Коридоры пусты.

Внезапно со стороны окна справа доносятся голоса.

Я замираю, потом медленно подхожу ближе и выглядываю.

Диар и Эймар стоят у фонтана. До меня долетают лишь обрывки фраз. Говорит в основном Диар, активно жестикулируя. Поза расслабленная, на лице улыбка. Эймар тоже спокоен, то и дело усмехается и кивает, будто полностью согласен с каждым словом кузена.

И не скажешь, что полчаса назад они были готовы убить друг друга.

Я рвано выдыхаю и уже собираюсь отойти от окна, как вдруг замечаю движение со стороны ворот.

К ним бежит Мария. Мария Ортвуд. Та, с которой он мне изменил.

Светлое платье развевается при каждом шаге, подчёркивая тонкую талию. Белокурые кудри подпрыгивают, выбиваясь из причёски. Она смеётся, запрокидывая голову, и на мгновение кажется ослепительно счастливой.

Она подбегает к Диару и, не сбавляя шага, бросается ему на шею. А он... даже не удивляется. Распахивает объятия, ловит её уверенно, будто ждал именно этого момента. Кружит. Его ладони ложатся на её спину так естественно, так привычно, что внутри у меня что-то ломается.

Эймар смотрит на них с откровенной усмешкой и бросает какую-то реплику. Диар отвечает ему, не выпуская Марию из рук.

Глава 10

От волнения сердце колотится так, будто вот-вот вырвется из груди.

– Отправьте, пожалуйста, эти письма по указанным адресам, – прошу я, стараясь говорить ровно, но голос всё равно предательски дрожит.

– Конечно, леди, – сухо отвечает дворецкий, хмуря седые брови. – Что-нибудь ещё?

– Нет, спасибо, – выдыхаю и делаю шаг назад.

– Как раз отправляем корреспонденцию, – добавляет он и передаёт конверты парню в чёрной форме.

Дело сделано. Примерно через час Ариэлла получит письмо.

Перед тем как уйти, я всё же спрашиваю, где сейчас находится лорд Арвейн. Дворецкий отвечает без запинки: Диар с Эймаром уехали из поместья.

Ага. Значит, они с Марией отправились на прогулку. Ничего удивительного.

Я замираю у окна в коридоре и какое-то время смотрю, как парень с письмами, закинув сумку на плечо, спешит к воротам поместья.

С самого утра во рту привкус пепла, и я не понимаю, как от него избавиться. А перед глазами – Диар, кружащий Марию. Их счастливые улыбки, её запрокинутая голова, его руки на её талии...

Меня словно по кусочкам порубили. Никогда прежде мне не было так плохо ни физически, ни эмоционально.

Теперь я точно знаю, что Диар не просто предатель, он мерзавец, сознательно отравляющий мою жизнь.

Он никогда меня не любил. Любовь невозможна без честности. Всё остальное лишь её жалкая подделка.

Такое ощущение, что он мне мстит за что-то. Или за кого-то.

Одни вопросы...

Медленно шагаю по коридорам, то и дело гулко сглатывая.

С нижних этажей доносится смех и звонкий лай собаки. Там жизнь продолжается. У обитателей этого дома ничего не изменилось. А моя рассыпалась вдребезги.

Ладони ледяные уже больше часа. Пальцы немеют, плохо слушаются. Ноги тоже постепенно стынут, будто я иду не по коврам, а по камню.

Сейчас бы чаю... горячего. Обжечься, лишь бы почувствовать тепло.

К тому моменту, когда я возвращаюсь в спальню и плотно прикрываю за собой дверь, меня начинает трясти.

Ковыляю на негнущихся ногах к кровати и падаю на неё лицом вниз. Веки тут же наливаются свинцом, и мир гаснет.

Просыпаюсь от резкого, настойчивого стука в дверь. Сердце подпрыгивает к горлу. Я вскакиваю слишком резко, темнеет в глазах, но всё равно несусь к двери.

– Леди, простите за беспокойство... – дворецкий поджимает тонкие губы, окидывая меня недовольным взглядом.

– Ничего, – сиплю я, торопливо приглаживая растрёпанные волосы.

– К вам пришли, – добавляет он сухо.

– Пришли?.. – переспрашиваю, не сразу соображая. – Кто?

При виде Ариэллы, бледной и напряжённой, сидящей на диване в гостиной, у меня моментально пересыхает во рту. Она сжимает руки на коленях так сильно, что костяшки побелели.

Рядом, в креслах, расположились Селеста и Рамира. Их тяжёлые, липкие взгляды скользят от меня к Ариэлле и обратно.

– Наша будущая невестка уже и подружек в гости приглашает, – пискляво тянет Селеста, переглянувшись с сестрой.

Рамира Арвейн буравит меня таким мрачным взглядом, что под рёбрами неприятно тянет, а плечи сами собой напрягаются.

– Ничего, – натянуто улыбается она, переводя взгляд на Ариэллу. – Леди Баргер мы всегда рады принимать в нашем доме.

Ариэлла – аристократка. Дочь лорда Баргера, входящего в императорский совет. Будь она простолюдинкой, её бы не пустили и за порог.

­­– Спасибо, леди Арвейн, – шелестит Ариэлла, откидывая чёрную косу на плечо. – Мы можем поговорить с тобой наедине? – обращается ко мне, медленно поднимаясь.

Взгляд Рамиры тяжелеет, уголки губ дёргаются. Она вот-вот скажет «нет». Я чувствую это кожей и не даю ей шанса.

– Да, конечно, – нервно выпаливаю.

Разворачиваюсь и первой выхожу из гостиной, прекрасно понимая: как только Ариэлла уйдёт, мне влетит за эту дерзость.

– Кайя! – подруга тут же заключает меня в объятия в коридоре.

Обнимаю в ответ, утыкаясь лицом ей в плечо.

– Не здесь, – шепчу, перехватывая её холодные пальцы и тяну к лестнице.

В своих покоях я больше не держусь. Слёзы катятся градом, слова путаются, я сбивчиво рассказываю обо всём, что произошло за эти сутки.

Ариэлла медленно гладит меня по волосам, пытаясь успокоить, но всё тщетно. Меня прорвало.

– Почему ты сразу не написала мне? – спрашивает она, когда я наконец перестаю захлёбываться рыданиями. – Вместе бы мы что-нибудь придумали.

– Он не оставил мне выбора, Ари, – едва слышно отвечаю и дрожащей ладонью вытираю щёку.

– А ну соберись! – резко рявкает она, хватая меня за плечи. – Что с тобой? Неужели тебя так подкосила его измена? Не ты первая, не ты последняя, кого предали. Не стоит лить слёзы по этому кобелю. Слышишь?

– Ты права. Просто...

Глава 11

– Нет, – выдавливаю, качая головой.

– Почему нет? – Ариэлла надувает губы.

Несколько секунд смотрю на неё, пытаясь понять, шутит она или говорит всерьёз. Скорее второе. И это удивляет.

– Во-первых, мы с ним враги, – со вздохом говорю, разглаживая складки на платье. – С чего ему мне помогать? Во-вторых, он лорд, а я...

– Он поможет тебе, – с жаром перебивает она. – Можешь не сомневаться.

Я морщусь, вспоминая зелёные глаза Астора. Высокий, мускулистый, с чёрными волосами и вечно недовольным выражением лица. Слишком уверенный в себе. Слишком... идеальный, чтобы не бесить.

Сколько мы дружим с его сестрой, столько времени мы с ним ненавидим друг друга. Он невзлюбил меня с первой секунды знакомства. Открыто насмехался, говорил Ариэлле, что ей нужны леди в подруги, а не оборванки вроде меня. Потом притих. Стал... злее, что ли. Всё ему во мне не нравилось: как сижу, как стою, как говорю. Стоило открыть рот ­– следовала колкая реплика. В итоге я перестала ходить к Ариэлле в гости. Мы виделись либо у меня дома, либо в кофейнях.

Нет. Астор Баргер уж точно не тот, кто сможет мне помочь. Отравить мою жизнь сильнее – да, но улучшить – нет.

– Прости, Ариэлла, но нет, – твёрдо произношу. – К тому же замужество не входит в мои планы. И за Диара я не выйду, – тише добавляю, бросив взгляд в сторону двери. – Можешь не сомневаться.

Подруга опускает плечи.

– Тогда как мне тебе помочь?

– Сходи к Агате. Успокой её. Скажи, что со мной всё в порядке и что Диар... – морщусь, – хорошо ко мне относится. Она, наверное, с ума сходит, думая, что меня держат в клетке.

Ариэлла кивает и берёт меня за руку.

– А с тобой что будет?

– Со мной всё будет в порядке, – сжимаю её ладонь. – Но, если вдруг что-то случится... – рвано выдыхаю, – не оставляй Агату. Хорошо?

В глазах подруги появляются слёзы.

– Конечно, не оставлю, – фыркает она, быстро моргая. – Обязательно придумаю, как спрятать её, чтобы этот кобель Диар не манипулировал тобой через тётю. Но ты зря отказываешься от помощи Астора, он…

Договорить Ариэлла не успевает. Дверь резко распахивается.

Входит Диар.

– Какие люди, – тянет он, хмуря брови. – Надо же.

– Привет, Диар, – холодно отвечает Ариэлла.

Он не заходит в гостиную. Упирается рукой в косяк и с натянутой улыбкой произносит:

– Думаю, тебе пора, Ариэлла. Время позднее. Моей невесте нужен отдых.

Подруга открывает рот, явно собираясь вступить в спор, но я сжимаю её ладонь, останавливая.

– Я тебя провожу, – тихо говорю, поднимаясь с дивана.

Ариэлла бросает на меня напряжённый взгляд и тоже встаёт.

– Её проводит дворецкий, – отрезает Диар, распахивая дверь шире и жестом указывая на выход. – А нам с тобой, дорогая невеста, нужно кое-что обсудить.

Лёд пробегает по позвоночнику, но я заставляю себя улыбнуться. Обнимаю подругу.

– Пиши мне. Хорошо? – шепчет она мне на ухо.

– Конечно.

Как только Ариэлла выходит, Диар захлопывает за ней дверь и медленно шагает ко мне.

Я обхватываю себя за плечи и делаю шаг назад, упираясь в диван.

– Кайя, – на его скулах играют желваки, – это первый и последний раз, когда сюда приходит твоя подружка. Всё ясно?

Я медленно киваю.

Он проводит рукой по волосам, взъерошивая их.

– Мама уже успела сделать мне выговор за то, что ты без её ведома приглашаешь друзей.

– Я никого не приглашала. Ариэлла узнала, что ты… – запинаюсь, – силой забрал меня к себе. Вот и пришла проверить, всё ли со мной в порядке.

Диар усмехается, окидывая меня тяжёлым взглядом, и делает шаг ближе.

– А я держу тебя силой?

Подойдя вплотную, он подцепляет пальцем мой подбородок, заставляя смотреть на себя.

– Я люблю тебя, Кайя. И хочу жениться на тебе. Ты должна радоваться, – хмыкает, скользя пальцем по моей скуле, – что такой, как я, обратил внимание на такую, как ты.

Меня трясёт от отвращения, но я заставляю себя стоять смирно.

– Ты скоро станешь леди, – насмешливо тянет он, сжимая волосы на затылке. – Разве ты не рада?

В бездне я видела этот титул. И его – рядом с ним.

Но вслух произношу:

– Рада.

– Вот и хорошо, – хрипло шепчет, наклоняясь к моей щеке.

Я отодвигаюсь и, глядя ему в глаза, нервно выпаливаю:

– Диар, я бы хотела вернуться на службу. Разреши, пожалуйста.

Последние слова я выплёвываю, ощущая, как меня трясёт.

Если бы ещё неделю назад мне сказали, что я буду выпрашивать разрешение работать у человека, которым дышала последние месяцы, я бы покрутила пальцем у виска.

– Хочешь работать? – усмехается, обнажая ровные, белые зубы. – Привыкла трудиться, как пчёлка. Не так ли?

Знаю, что он издевается, но съязвить или осадить не могу.

– Да, ты прав. Позволь мне...

– Хорошо, – перебивает он, наклоняя голову. – Позволю. Но работать будешь в конторе лишь до обеда. А после обеда, – он делает паузу, останавливая взгляд в районе моей шеи, – будешь подрабатывать служанкой в этом доме.

Глава 12

– До обеда? – фыркает лорд Джеркс, буравя меня чёрными бусинками глаз. – Ты всерьёз, Кайя Рейд, считаешь, что я позволю тебе работать до обеда?

– Это временно, – твёрдо заявляю, выдержав его мрачный взгляд. – Мы с... – морщусь, – моим женихом решили съехаться и...

Глаза моего работодателя округляются.

– С лордом Арвейном? – изумлённо спрашивает он, моргая.

– Ну да, – выдавливаю улыбку. – Именно он попросил, чтобы я работала до обеда. И простите за вчерашний прогул: мне нездоровилось. Больше такого не повторится.

Пунцион Джеркс какое-то время чешет коричневую бородку, задумчиво глядя на меня.

И отказать, по сути, не может, но и согласиться тоже, учитывая, что последние месяцы скинул на меня всю бумажную работу. Сам лишь чаи попивает и принимает гостей.

– Слушай, Рейд, – вздыхает он наконец, поправляя воротник-стойку своей фиолетовой рубашки. – Ты умная, воспитанная девушка, – щурясь, говорит он. – Ты уверена, что хочешь выходить замуж?

Его вопрос застаёт меня врасплох.

Ошарашенно моргаю.

– Не пойми неправильно, – машет ладонями, – я просто... вижу, как к тебе относится лорд Арвейн. И... ну... – сцепляет пальцы в замок. – И мне кажется, что он тебе не подходит.

– Спасибо, лорд Джеркс, но...

– Погоди, дай договорить, – закатывает глаза, вновь теребя воротник. – Я тебя очень ценю, как работника, Рейд. И я, признаться, хотел досрочно сделать тебя своим официальным помощником.

Моё сердце стучит где-то в горле.

– Но теперь, – со вздохом продолжает он, глядя мне прямо в глаза, – не уверен, что это получится. И дело не в тебе и не во мне, а в твоём женихе. Понимаешь? – натянуто улыбается.

О, я прекрасно понимаю, о чём он.

Диар не позволит мне работать. Просто Джеркс ещё не знает, что мой женишок уже запретил это. Вчера он пошёл на уступки, но с оговоркой: после конторы я буду драить полы в его доме.

Бездна... будь я сильнее, Диар ко мне не подошёл бы и на пушечный выстрел. Но пока правила устанавливает он. Пока.

– В общем, Кайя, ты реши, хочешь ли ты подниматься по карьерной лестнице или быть женой мужа. Буду ждать ответа до конца недели.

С этими словами лорд Джеркс берёт с рабочего стола газету, давая понять, что разговор окончен.

Медленно разворачиваюсь и шагаю к двери.

Ночью я так и не сомкнула глаз. Ладони дрожали от холода, а в голове копошились мысли, словно черви, – о минувшем дне. Я долго сидела на узкой кровати и пялилась в окошко, открывающее вид на каменную стену.

Диар переселил меня на этаж, где живут слуги. Сделал он это молча, но обитатели поместья уже знают. Сказать, что своим решением он произвёл фурор, – ничего не сказать. Не удивилась лишь Рамира, удовлетворённо хмыкнув, когда я проходила мимо неё.

Ушла из поместья Арвейнов я в пять утра, чуть ли не пританцовывая от радости. Позавтракала в таверне, а перед работой сходила в банк. Сняла кое-какие сбережения и заодно узнала, как открыть счёт на чужое имя. Эта информация мне понадобится перед побегом.

Утром, придя в контору, первым делом отправила письмо через гонца Ариэлле. Надеюсь, до двух успеем увидеться. К тёте пока не пойду – банально не успею.

В планах сбегать в нижний район. Хочу поискать Микеля. В последний раз, когда мы с ним виделись, он устроился штатным некромантом в ритуальную контору. Не знаю, работает ли он там сейчас, но я обязана выяснить. У Микеля хорошие связи в нижних районах. Он единственный, кто сможет помочь мне с новыми документами.

Опускаю ледяные ладони на пухлую папку с документами и зажмуриваюсь.

Работать не могу. Липкая тревога не отпускает. Кажется, вот-вот явится разъярённый Диар и выволочет меня отсюда прямо при всех.

Удивительно, что он не приставил ко мне охрану. Видимо, переселив меня к слугам, решил, что я достаточно унижена, чтобы никуда не рыпаться.

Как же быстро моя любовь к нему превратилась в ненависть...

Сижу с закрытыми глазами и медленно дышу, пытаясь унять дрожь.

Вдруг раздаётся сухой хруст, будто ломается тонкий лёд.

Я резко распахиваю глаза.

От указательного пальца к запястью тянется тонкий морозный узор. Белёсый, хрупкий, словно инеем прошлись по коже.

Замираю, не решаясь пошевелиться.

Это что ещё за…

Магия?

Но…

– Кайя!

Писклявый голос Дорси, секретаря лорда Джеркса, заставляет меня дёрнуться и поднять голову.

– Что? – сиплю.

– Там это… – говорит она, накручивая на палец рыжий локон. – Пришли к тебе.

– Ко мне? – едва слышно переспрашиваю, вскакивая. – Кто?

– Красавчик какой-то, – пожимает плечами. – Не твой жених.

Хмурясь, стягиваю со спинки стула пальто и торопливо направляюсь к лестнице.

На первом этаже, облокотившись рукой о стойку, стоит... Астор.

Смоляные волосы зачёсаны назад, зелёные глаза прищурены. На нём синий камзол, безупречно сидящий на его мускулистой фигуре.

Рядом с ним лорд Джеркс переводит вопросительный взгляд то на меня, то на него.

– Кайя... – бархатный баритон нарушает воцарившуюся тишину.

Глава 13

Мы выходим на улицу, и я делаю глубокий вдох, позволяя морозному воздуху заполнить лёгкие.

– Ну, скажешь наконец, зачем явился? – хмуро спрашиваю, скрестив руки на груди.

Астор разворачивается ко мне всем корпусом, щурит зелёные глаза.

– Не здесь. Пойдём в кофейню?

Кусаю губу и оглядываюсь.

Не хотелось бы, чтобы нас увидел Диар. Как бы парадоксально ни звучало, но они с Астором враги.

Словно прочитав мои мысли, Астор говорит:

– Ни Диара, ни его прихвостней здесь нет. Мои люди контролируют. Так что не волнуйся, никто нас не увидит.

– У меня работа, – киваю на дверь. – Я не…

– Это не займёт много времени, Кайя, – усмехается он. – Если будут проблемы с тем гномом, я решу.

– Лорд Джеркс не гном, – фыркаю и иду вперёд.

К счастью, кофейня рядом, и неловкая тишина не успевает растянуться. Украдкой кошусь на него и натыкаюсь на ответный взгляд.

Астор напоминает хищника – спокойного, внимательного. Такого, который не бросается сразу, а ждёт, пока ты оступишься.

Сколько мы дружим с его сестрой, столько же и недолюбливаем друг друга. Астор всегда считал меня недостойной её общества. «Леди должны окружать только леди», – любил повторять он при каждой встрече.

– Выглядишь, кстати, отлично, – хмыкает, открывая передо мной дверь.

– Из твоих уст звучит как проклятье, – бормочу, заходя внутрь.

– И не скажешь, что пленница.

Закатываю глаза.

К счастью, в это время здесь почти пусто. Я киваю девушке за прилавком и иду в самый дальний угол.

– Итак, – говорю, садясь и сцепляя пальцы. – О чём ты хотел поговорить?

Астор опускается на стул рядом, и я инстинктивно отодвигаюсь.

– Вчера Ариэлла тебе говорила, что я хочу, – он кладёт руку на спинку моего стула и слегка наклоняется.

– Да. И я не могу принять твоё предложение.

– Почему нет? – выгибает бровь. – Станешь моей, и я решу твои проблемы.

– Ты сейчас серьёзно? – тихо спрашиваю, глядя в его зелёные глаза. – Ты правда хочешь помочь девушке, которую ненавидишь?

Он опускает взгляд на мои губы.

Повисает пауза. Неловкая. Тянущаяся.

Почему он так смотрит?..

– Слушай, твоё предложение ненормальное, Астор, – нервно говорю, теребя рукав. – И потом... какая тебе выгода? Что даст тебе фиктивный брак со мной? Если ты помнишь, я...

Он резко подаётся вперёд и хватает меня за руку.

Меня будто прошивает током, его ладонь горячая, почти обжигающая, и этот жар резко контрастирует с холодом моей кожи.

– Что это? – его лицо меняется.

Пытаюсь вырваться, не позволяет.

– Это... – сглатываю, глядя, как его большой палец медленно проводит по тыльной стороне моей ладони, там, где кожу покрывает лёд. – Не знаю…

Он поднимает на меня взгляд.

– Похоже, у малышки проявляется дар, – тихо говорит он, склонив голову.

У меня пересыхает в горле.

– Что? – дёргаюсь, вырывая руку. – Но... но...

Я ошарашенно смотрю на ладонь.

– Начальная стадия, – спокойно продолжает Астор. – Неизвестно, когда пробудится. Может, через неделю. Может, через месяц. Всё зависит от тебя.

Он говорит что-то ещё, но я уже не слышу.

В голове гулом звучит только одно: проявляется дар.

Дар...

У меня есть магия.

У меня – у той, кто всю жизнь считала себя пустышкой.

Не верится.

Если Астор прав, это меняет всё. Абсолютно всё. К магам относятся иначе. Они... Бездна... они стоят почти наравне с аристократами. Если ты умеешь управлять силой. А если нет…

Я потрясённо выдыхаю и провожу дрожащей рукой по волосам.

– Кайя, – Астор перехватывает меня за руку, заставляя смотреть на себя. – Ты слышишь?

– Да. Да. Я просто...

– В общем, моё предложение такое: стань моей, и я решу все твои проблемы. В том числе, – хмыкает, указывая на руку, – помогу освоить азы магии.

– Зачем тебе мне помогать, Астор?

– Разумеется, не безвозмездно, малышка.

– И что ты хочешь взамен?

– Я озвучу позже.

Я медленно откидываюсь на спинку стула, не сводя с него взгляда.

– Нет.

Он не удивляется. Даже бровью не ведёт. Только чуть склоняет голову набок, рассматривая меня внимательнее.

– Нет? – повторяет тихо.

– Нет, – твёрже говорю. – Я не подписываю договоров, не читая условий.

Глава 14

В нижние районы попасть не удалось. Как и написать письмо Агате. Я почти ничего не успела из того, что собиралась сделать.

Лорд Джеркс закидал меня срочными заданиями, и пришлось покорно выполнять каждое. Мне нужно удержаться на этой работе. Очень нужно. Пока не закончу план побега, служба в конторе для меня важнее воздуха.

До двух я просидела над реестрами. Зато перед возвращением в поместье Арвейнов успела забежать в лавку готовой одежды и купить перчатки.

Ни жених, ни его семья не должны узнать, что во мне просыпается магия. Астор прав: увидь Диар ледяные полосы на коже, и с даром можно попрощаться.

Но теперь… теперь, когда я знаю, что не пустышка, внутри всё звенит от счастья. Как же вовремя. Если я научусь управлять силой, возможно, после побега мне не придётся скрываться под чужим именем. Маги – те же аристократы. Меня никто не удержит силой в чужом доме и уж точно не заставит драить полы. Между безродной пустышкой и безродной магичкой – пропасть.

На подступах к поместью внутри поднимается буря.

Всё во мне сопротивляется.

Не хочу.

Господи, как же я не хочу туда идти...

А что, если сбежать прямо сейчас? Плюнуть на всё и просто исчезнуть?

Кусаю губу, цепляясь пальцами за каменный забор.

Нет. Тогда Диар придёт в ярость и начнёт мстить. И первой пострадает Агата.

Зажмуриваюсь так сильно, что боль отзывается в висках.

Пока план не готов, мне придётся играть. Играть покорную пленницу.

Первой, кого вижу, стоит переступить порог, – Рамира.

– Ты опоздала, – цедит сквозь зубы, поправляя на шее объёмный шарф. – Где шлялась?

От её тона на секунду теряю дар речи. Мозг упрямо отказывается принимать, что эта «благородная леди» на самом деле змея, которая меня ненавидит.

– Что, язык проглотила? – делает шаг вперёд, каблуки звонко стучат по мрамору.

Поднимаю взгляд и смотрю прямо в её синие глаза, полыхающие холодной яростью.

– Я пришла сразу, как закончила работу.

Она громко цокает языком, растягивая губы в ледяной улыбке.

– И какой толк в служанке неполного дня? Скажи, какой? – лениво проводит пальцами по шее, щурясь. – Попрошу Диара сделать тебя полноценной служанкой. Чтобы с утра до ночи драила полы в нашем доме.

– Это ведь временно, – стараюсь говорить ровно. – Скоро мы с Диаром поженимся.

От собственных слов тошнит. Усилием воли удерживаю улыбку.

– Разумеется, – выплёвывает Рамира, склоняя голову. – Но до вашей свадьбы месяц. Месяц, – тянет она, сверкая глазами. – За это время может произойти всё что угодно.

Она замолкает и прищуривается, явно ожидая, что я сорвусь. Может, даже надеется на дерзость, чтобы потом пожаловаться сыночку.

Я молчу.

– Ладно. Ступай на кухню, – небрежно машет рукой. – Там для тебя найдётся работа.

На кухне кипит работа. И штаб из слуг огромный.

Помещение такое большое, что в нём легко поместился бы целый трактир. Вдоль стен тянутся длинные столы, заваленные овощами, мясом, мешками муки и связками трав. В воздухе стоит густой запах бульона. Котлы бурлят, ножи стучат по доскам, кто-то несётся с подносами, кто-то ругается. Шум стоит такой, будто здесь готовят пир на полкоролевства.

Меня замечают сразу.

Кухарка, тучная женщина с красным лицом, окидывает меня быстрым взглядом и без лишних слов тычет пальцем в сторону огромной горы посуды у мойки.

Подхожу ближе.

В тазах плавают жирные тарелки, кастрюли в нагаре, ложки, половники, миски – целая армия грязной утвари. Вода холодная, мутная.

Снимаю перчатки, кладу их в карман и закатываю рукава.

Тяжёлая работа меня никогда не пугала. Я работаю с десяти лет. В основном помогала Агате. Как-то тётя устроилась в таверну и взяла меня с собой – поставила мыть посуду. Правда, вскоре я не выдержала, так как посуды было столько, что мои детские ладошки быстро огрубели.

А потом, в двенадцать, Агата пристроила меня помощницей библиотекаря. То лето до сих пор вспоминаю как самое тихое и счастливое в жизни.

Погрузившись в воспоминания, начинаю мыть. Вода холодная, но мои ладони настолько ледяные, что она не кажется мне холодной. Наоборот, даже согревает.

Хмыкаю, беру губку и начинаю счищать засохшие корки.

Мимо проходят слуги. И каждый косится на меня украдкой. В их взглядах читается одно и то же – жалость.

Все уже знают, кто я, и не понимают, почему невеста хозяина драит посуду вместе с прислугой.

Берусь за серебряные приборы и щедро присыпаю их содой.

Работа тяжёлая, но терпимая. По моим подсчётам, на побег мне нужно несколько дней. Если работать на кухне, то терпимо. Главное – не видеть Диара и его мать.

Минут через двадцать рядом останавливается повар. Смотрит на мои руки, на гору тарелок, потом молча ставит рядом миску.

Глава 15

В глазах темнеет, когда столовая взрывается хохотом.

Пытаясь найти опору, шарю ладонями по гладкому полу и чувствую, как внутри поднимается злость.

Селеста сделала это специально. Им всем нравится смотреть, как меня ломают.
Но так просто не выйдет. Мне бы только подняться, а там я…

Бездна.

Почему так больно?

– Вставай.

Я вздрагиваю. Не успеваю даже вдохнуть, как Диар перехватывает меня за талию и рывком ставит на ноги.

– Не трогай... – сиплю, пытаясь оттолкнуть его.

Он будто не слышит. Сжимает крепче, притягивает к себе.

Краем глаза замечаю Марию – она так сильно стискивает вилку, что костяшки белеют.

– Надо смотреть под ноги, Кайя, – цедит сквозь зубы Диар, удерживая меня слишком близко, слишком крепко. Дышать становится трудно. – Прошу нас извинить, – бросает он родне и тянет меня к выходу.

Я упираюсь каблуками в пол, пытаюсь вырваться, но он легко подхватывает меня на руки, и у меня вырывается вскрик.

– Выпусти меня! – шиплю, впиваясь ногтями в его шею. – Выпусти, ты... проклятое чудовище!

На скулах у него ходят желваки.

– Интересно, надолго тебя хватит. М-м? День? Два? Месяц? Сколько, Кайя?

– Отпусти меня, Диар. По-хорошему отпусти.

Он замирает. Смотрит так, что у меня сбивается дыхание.

– А если нет? Что тогда? Закатишь истерику? Ты ведь жалкая, Кайя. Жалкая и никчёмная. У тебя, как выяснилось, даже чувства собственного достоинства нет.

Он разжимает руки. Я отступаю и спиной упираюсь в стену.

– Если я такая жалкая, зачем держишь меня у своей ноги? Чтобы что?

Его синие глаза темнеют.

– Просто отпусти меня, Диар, – устало говорю. – И дело с концом. У тебя есть Мария, а я...

Он резко наклоняется и сжимает мою руку так, что боль простреливает до плеча.

– Ты моя. Что, разве ещё не поняла? Моя. Ты. Моя. Сколько раз нужно повторить?

Он упирается ладонями в стену по обе стороны от моей головы, запирая меня в тесном капкане взгляда.

В горле застревает ком, но я нахожу в себе силы выдавить:

– Я не вещь.

Усмехается, сверкнув глазами, а затем хватает меня за локоть и тащит к лестнице.

– Пошли. Отведу тебя в твою комнату.

– Моя комната внизу.

– Ах да, ты же у нас теперь служанка, – холодно улыбается. – Совсем вылетело из головы... – наклоняется и упирается лбом в мой лоб.

Дёргаюсь, и он прижимается губами к моей скуле.

Сердце болезненно дёргается.

Вздохнув, со всей силы толкаю его.

Диар усмехается, ловит мою руку и уверенно тянет за собой.

– Не надо меня тащить, как на верёвке, – цежу сквозь зубы. – Я в состоянии сама дойти.

Он останавливается, выпускает мою руку и со всей силы всаживает кулак в стену.

– Как хочешь.

Разворачивается, взмахивает рукой и исчезает в тёмном мареве портала.

Я провожу пальцами по волосам, переводя взгляд с вмятины в стене на пустоту, где он только что стоял.

Что с ним вообще происходит?

Во всяком случае, мне пора уходить из этого дома. Хватит с меня унижений и игр на выживание.

Захожу в комнату, запираю дверь на ключ и падаю на кровать.

Сердце колотится так, будто пытается выломать рёбра изнутри.

Я лежу на кровати, уставившись в потолок, и не могу заставить себя даже моргнуть. Мысли мечутся, как перепуганные птицы, не позволяя свободно дышать.

Скосив взгляд на часы, понимаю, что близится полночь.

Дом затих. Слуги разошлись по комнатам. И только я никак не могу перестать дрожать.

Стук в дверь заставляет вздрогнуть.

– Кайя.

Голос дяди Диара.

Зачем он здесь?

– Откройте, пожалуйста. Я принёс мазь.

Я с шумом втягиваю воздух, медленно сажусь и только потом встаю. Под ногами холодный пол. Пальцы сами сжимаются.

Дверь открываю не до конца.

– Вы что-то хотели? – спрашиваю, и голос всё равно выдаёт меня лёгкой дрожью.

Эйрен Вейр щурится, его льдистые глаза внимательно скользят по моему лицу. Он протягивает маленький пузырёк.

– Мазь от ушибов. Я видел, как вы упали. Думаю, вам пригодится.

– Благодарю, – бормочу, забирая флакон. Стекло неприятно холодит ладонь.

Он отступает на шаг и проводит пальцами по седым волосам.

Повисает пауза. Неловкая, вязкая.

Я уже собираюсь закрыть дверь, но почему-то медлю.

– Знаете, Кайя, – говорит он, поднимая взгляд, – вы очень похожи на свою мать.

Глава 16

Набираю в лёгкие побольше воздуха и плечом толкаю дверь.

Запах спирта ударяет в нос.

– Добро пожаловать в уголок погребения тётушки Моркус. Чем можем помочь? – сладко тянет девушка, хлопая густо накрашенными ресницами.

– Доброе утро, – сипло выдавливаю, сцепив пальцы в замок, и подхожу к деревянной стойке. – Скажите, пожалуйста, я могу увидеть Микеля? Мне сказали, он здесь работает.

Фирменная улыбка мгновенно сползает с её лица.

– Он занят, – морщит нос. – Готовит усопшего в последний путь.

– Пожалуйста, позовите его. Я ненадолго. Буквально на пять минут.

Она окидывает меня хмурым взглядом – вся любезность исчезает без следа.

– Ладно. Скажу, – закатывает глаза и скрывается за шторкой.

Обхватываю себя за плечи, стараясь дышать ровно.

У меня мало времени. В конторе я не застала лорда Джеркса и сразу рванула в нижний район, чтобы поговорить с Микелем.

Нужно вернуться до его прихода. И ещё успеть отправить письмо Ариэлле… точнее, её брату.

Через пару минут появляется Микель. Он вытирает руки полотенцем, всматривается в меня и замирает.

Сердце срывается в галоп

– Кайя? – округляет чёрные глаза. – Ты... Это ты?

– Я, – с улыбкой говорю, делая шаг вперёд.

– Не верится... – отбрасывает полотенце на стойку и идёт навстречу.

Секунду, и меня заключают в крепкие объятия.

– Что ты... – осекается, беря моё лицо в ладони. – Что ты здесь делаешь?

– Ты получил моё письмо?

Качает головой.

– Мне нужно тебе столько рассказать, – говорю, ощущая, как к горлу подкатывается горький ком.

Он оглядывается по сторонам и кивает на улицу.

– Здесь не место. Пойдём.

Через несколько минут мы уже сидим в таверне неподалёку от ритуальной конторы, и я, не теряя времени, начинаю сбивчиво рассказывать обо всём, что со мной произошло за эти несколько дней.

– Я знал, что он ублюдок, – цедит Микель, смотря мне в глаза. – Но... – наклоняется, прищуриваясь, – то, что ты мне рассказала, просто в голове не укладывается. Причём здесь твоя мать, Кайя? Как он может мстить тебе за неё?

– Сама не знаю.

– Твоя мама умерла, когда тебе едва исполнилось пять. Я уже молчу о том, что она редко проводила с тобой время. Если и проводила, то брала на какие-нибудь светские рауты. Как Диар может тебя ненавидеть? Ты же не её сообщница, а просто дочь. Дочь, до которой, будем откровенны, ей не было дела. Мы не отвечаем за грехи отцов.

Ощущая привычный холод в пальцах, киваю.

– Бред, – заключает Микель, откидываясь на спинку стула. – Хотя... может, Рамира Арвейн вложила в его голову всю эту ненависть? Взрастила сыночка на ненависти.

– Не сомневаюсь, – сиплю, упираясь взглядом в маленькое пятнышко на чашке кофе.

– Во всяком случае, – Микель допивает остатки кофе, – это всё неважно. Тебе больше нельзя оставаться в их доме. Они ослеплены ненавистью и явно не в себе.

– Поэтому я и пришла к тебе за помощью, – поднимаю взгляд. – Знаю, эгоистично...

– Не говори так, – перебивает, накрывая мою ладонь своей. – Ты мне не чужая, Кайя.

– Помоги мне с поддельными документами, – выпаливаю на одном дыхании.

– Без проблем, – кивает, убирая светлую прядь, упавшую на лоб. – Правда, это займёт какое-то время.

– Хочу начать всё с чистого лица и под другим именем. А пока... пока приму предложение Астора.

Микель кривится.

– Ты уверена? Я ничего не имею против Ариэллы, но её брат – ходячий злодей. Об Асторе Баргере ходит столько разных слухов, от которых кровь стынет в жилах. К тому же он не из тех, кто делает что-то по простоте душевной. Зачем ему тебе помогать?

– Не знаю. Тоже ломаю голову. Но сказал, что недолюбливает Диара, поэтому хочет помочь.

– Не верю ему, – фыркает Микель. – И ты не верь.

– Да, просто... – начинаю, но, когда взгляд цепляется за часы, висящие на стене, меня пронзает холодом.

Начало одиннадцатого.

Прощаясь с Микелем, не сдержала слёз. Несколько минут друг гладил меня по спине и успокаивал.

– Кайя, может... сбежим прямо сейчас. М-м? Что скажешь? – сказал он, когда я уходила.

– Нет. Я не могу оставить Агату. Если сбегу сейчас, Диар перевернёт наш с тётей дом.

Микель прижался лбом к моему лбу и тихо выдохнул:

– Я с тобой, Кайя. Слышишь? Ты не одна.

Возвращаюсь в контору с тяжёлым сердцем.

По дороге мелькает мысль сразу свернуть к подруге, но я себя одёргиваю. Сначала письмо. Так надёжнее. Вдруг Астор передумал – и я, примчавшись к ним, только время потеряю.

Глава 17

– У вас очень красивая невеста, лорд Арвейн, – усмехается лорд Брендон, впиваясь в меня чёрными, маленькими глазками. – Такая красота – редкость.

– Спасибо, – Диар хватает мою руку под столом и до хруста сжимает запястье, и мне стоит диких усилий не заскрежетать зубами. – Сам нарадоваться не могу, – со счастливой улыбкой на губах наклоняется и свободной рукой заправляет за моё ухо выбившую прядь.

Смотрю в его синие глаза, в которых пылает победный огонёк, и понимаю, что проиграла.

Сегодня, по крайней мере.

Своим появлением он испортил все мои планы. Заявился с букетом роз, схватил за локоть и потащил к экипажу.

И теперь мы сидим на приёме у министра целительства, лорда Брендона, и изображаем счастливую пару, готовящуюся к браку. Вокруг шумят разговоры, звенит посуда, мелькают незнакомые лица – сплошь важные господа и разряженные дамы, половины из которых я даже в глаза раньше не видела.

Помимо нас здесь Рамира и Эймар с… Марией. Последняя то и дело прожигает меня взглядом, стиснув зубы. Сидит рядом с Эймаром, старательно изображая его спутницу. Зачем – остаётся только гадать.

Но любой, кто хоть немного разбирается в любовных делах, при одном взгляде на Марию поймёт, что она сгорает от любви к Диару.

К слову, не одна она. Дочь лорда Брендона, Лаванда, тоже пожирает его взглядом. Смотрит неотрывно, теребя рыжую косу и морща нос с россыпью веснушек.

Кажется, я начинаю понимать, зачем меня сюда привели.

Диар прикрывается мной как щитом.

Он завидный холостяк. И по тому, как на него смотрят вокруг, ясно без слов – половина зала мечтает заполучить его в зятья.

– И цвет глаз необычный, – с усмешкой продолжает лорд Брендон, потирая длинными, сухими пальцами куцую бородку.

От его сального взгляда меня мутит, но я выдавливаю вежливую улыбку.

– Девушка красива, да, – вступает в разговор Рамира, делая слуге знак, чтобы подлил чай. – Но и мой Диар безупречен.

Ага. В бездне видали таких «безупречных».

Лорд Брендон переводит взгляд на свою дочь, у которой дёргается левый глаз. Теперь она смотрит на меня, и этот взгляд не обещает ничего хорошего.

– Ты почему в перчатках? – шепчет на моё ухо Диар.

– Хочу ходить в перчатках, – сипло выдыхаю, вырывая свою руку из его капкана. – А что?

– Ничего. Просто спрашиваю, – пожимает плечами и наклоняется ближе. – Я тебе говорил, что люблю тебя? – на его губах играет та самая улыбка, которая ещё недавно сводила меня с ума.

Теперь она меня пугает. И это не просто страх, от него я цепенею. Я словно в клетке с голодной нежитью, которая в любую секунду готова накинуться на меня и растерзать в клочья.

Краем глаза ловлю мрачный взгляд Рамиры.

Она ненавидит меня. Ненавидит из-за моей матери. И эту ненависть привила сыну. Но я не думаю, что леди Арвейн хотела, чтобы Диар женился на мне. Это была полностью его инициатива, которая периодически доводит его мать до бешенства.

– Кайя, я жду ответ, – ладонь Диара опускается на моё бедро и сжимает с такой силой, что темнеет в глазах. – Скажи, что и ты меня любишь.

Боюсь, язык не повернётся.

К счастью, лорд Брендон возобновляет разговор, и мне не приходится врать.

Завязывается деловая беседа. Обсуждают поставки зелий, связи с общественностью, строительства новых приютов.

Диар хороший собеседник. Говорит красиво, лаконично. Но главное не это, а то, что всё сказанное им обязательно будет подкреплено действиями. Говорит: построю новый приют – значит, построит. Говорит: выделю деньги на закупку экспериментальных зелий – значит, выделит.

За столом его все жадно слушают.

Кроме меня. Я продолжаю лихорадочно придумывать план побега.

В какой-то момент хочется просто встать и уйти. Выбежать на улицу и бежать до дома Баргеров. Но я подавляю этот порыв. Глупо и опрометчиво.

Как только разговор подходит к концу, лорд Брендон приглашает всех в сад.
В саду зелено, поют птички. Мощёные каменные дорожки, статуи, цветы... Поистине красивое место. Кустарники в форме животных огибают огромный круглый бассейн.

Гости разбредаются по беседке, увитой плющом.

Повсюду столики с едой, вышколенная прислуга в белых ливреях.

Пользуясь тем, что Диар занят, отхожу в самый дальний конец беседки.

Все заняты светскими разговорами.

Рамира говорит с высокой худой женщиной с причёской в виде башни. Мария беседует с одной из дочерей лорда Брендона. Сам лорд Брендон стоит в окружении трёх старцев и о чём-то рассказывает, активно жестикулируя. А вот Диар куда-то исчез.

Какое-то время стою, никем не замеченная, и медленно дышу. Пока идиллию не нарушает кузен Диара.

– Мне вот интересно, Рейд, – усмехается, подходя ближе, – ты правда на это рассчитываешь?

– Рассчитываю на что? – хмуро спрашиваю, прислоняясь спиной к деревянной стенке.

Глава 18

В саду стоит такая тишина, что слышно, как шуршат листья.

– Я требую! – срывается лорд Брендон, трясясь от ярости. – Слышите, лорд Арвейн? Я требую, чтобы вы женились на Лаванде! Это… это… – задыхается от возмущения.

Рядом с ним его супруга – сухая дама в красном платье. Гладит мужа по плечу, успокаивая, и волком смотрит на Диара.

Не считая криков оскорблённого отца, в саду гробовая тишина. Гости, казалось, не дышат, жадно наблюдая за представлением.

Никогда не забуду, как на мгновение лицо Диара лишилось привычной непроницаемости, и как быстро он её вернул, натягивая брюки.

За те короткие секунды, пока на него и Лаванду смотрел весь сад, мой «жених» успел многое. Если бы не вопль её отца, эти двое, без сомнения, продолжили бы то, на чём их застали.

– Осторожнее с обвинениями, – холодно произносит Диар, делая шаг вперёд. – Предлагаю обсудить этот неприятный инцидент за закрытыми дверями.

Пунцовая Лаванда стоит рядом. Нервно теребит оборки на платье и смотрит в пол. Но... я вижу, как подрагивают уголки её губ.

Кажется, кое-кто только рад подобному стечению обстоятельств.

– Ну уж нет! – срывается на фальцет лорд Брендон. – Мы все, – обводит воспалённым взглядом собравшихся, – стали свидетелями того, как вы обесчестили мою дочь, лорд Арвейн. И вы обязаны на ней жениться.

В толпе слышится одобрительное бормотание.

– Не обязан, – отрезает Диар, сжав челюсть. – Я уже помолвлен, лорд Брендон. И безумно люблю свою невесту.

Диар находит меня взглядом и дарит улыбку.

К горлу подступает тошнотворный ком.

Да что он несёт?

По саду прокатывается шёпот, и взгляды присутствующих тут же скрещиваются на мне. В них – недоумение и любопытство. Наверное, гадают, почему я, та самая невеста, стою спокойно, словно воды в рот набрала.

–Так он изменил невесте? – охает кто-то.

Взгляды колют кожу. Стоит диких усилий сохранить лицо.

– Да как вы… – осекается лорд Брендон, переводя взгляд на меня, и его глаза наливаются яростью. – Да как вы смеете говорить такое! Я видел… Мы все видели, что вы делали с моей дочерью!

– Лорд Брендон, – Рамира, шурша платьем и стуча каблуками, подходит к нему. – Не нужно устраивать скандал. – Её голос полон ледяного спокойствия. – Давайте поговорим наедине? – кивает в сторону дома.

Отец Лаванды переглядывается с супругой и, поджав губы, кивает.

Все трое скрываются в доме, и сад сразу начинает гудеть перешёптываниями и смешками.

Ловлю на себе взгляды. Кто-то смотрит с сочувствием, кто-то с презрением, а кто-то с недоумением.
Стою, нервно сжимая пальцы, и не знаю, что делать дальше.

Не такого эффекта я ожидала. Я думала, что лорд Брендон прижучит этого кобеля, но… нет. Ушли разговаривать. Почти уверена, что Диару удастся выйти сухим из воды.

Погружённая в свои мысли, не сразу понимаю, что ко мне подошёл Эймар.

– Ну что, ты довольна? – усмехается он, сверкая глазами.

– Не понимаю, о чём ты.

– О, ты прекрасно понимаешь, о чём я, – парирует он, вставая ближе. – Это ведь ты открыла те проклятые портьеры. Не так ли?

– Нет.

Эймар наклоняется и выдыхает с улыбкой:

– Если Диар узнает, он на тебе живого места не оставит.

Морщусь, ощущая, как по позвоночнику ползёт липкий холодок.

– Ты сегодня разрушила его репутацию благородного лорда, – продолжает с издёвкой Эймар. – Но знаешь... – делает шаг ко мне, и я инстинктивно отступаю, – я не стану говорить ему, что это твои проделки. Это будет наш с тобой маленький секретик, Кайя.

– Повторяю, – цежу сквозь зубы, – я не понимаю, о чём ты говоришь.

Он запрокидывает голову и начинает смеяться.

Разворачиваюсь и торопливо ухожу.

Несмотря на скандал, никто из гостей не спешит уходить. Наоборот – улыбаются, жадно обсуждают и ждут дальнейшего представления.

Останавливаюсь у цветущей арки, впиваясь пальцами в складки платья.

Что делать дальше?

Сердце стучит так громко, что закладывает уши.

– Вот ты где...

Резко оборачиваюсь.

Передо мной Мария. Кривит красные губы, щурит глаза, скользя по мне презрительным взглядом.

В груди неприятно холодеет.

– Чего тебе?

– Мне вот интересно, ты совсем себя не уважаешь?

– О чём...

Она делает шаг ко мне.

– Диар тебя не любит. Унижает. Разве ты этого не поняла? – выплёвывает. – Зачем ты цепляешься за него?

– Я не цепляюсь.

– Ой, да ладно, – хохочет. – Мы обе знаем, что ты грязь, Рейд. И мамаша твоя была такой же. В погоне за тем, чтобы быть среди аристократов, вы ни перед чем не остановитесь.

Глава 19

– Всё хорошо, любимая, – Диар обхватывает ладонями моё лицо, заставляя смотреть на себя. – Слышишь? Всё позади. Тебе больше ничего не угрожает.

Наклоняется, носом утыкаясь в мою шею, и делает глубокий, жадный вдох.

Язык прилип к нёбу. В горле – тугой ком.

Не пошевелиться, не выдавить и слово... Ничего не могу.

– Теперь ты понимаешь, что мы вертимся в обществе змей? – поднимает взгляд. – Сегодня Мария, завтра какая-нибудь Клавдия, – небрежно продолжает, усмехаясь. – Всегда найдётся кто-то, кто захочет нам помешать.

Его ладонь ложится на мой затылок, и он властно прижимает мою голову к своей груди.

– Сегодня был тяжёлый день, – вздыхает, перебирая пальцами мои волосы. – Сначала пытались опозорить меня, а потом обвинить тебя.

Сглатываю.

Конечно же, Диар вышел сухим из воды.

Лорд Брендон завтра явится с визитом в поместье Арвейнов, чтобы принести официальные извинения.

У его дочери, Лаванды, пробуждается драконица, поэтому она набрасывается на мужчин. Об этом во всеуслышание заявил сам лорд Брендон, желая угомонить жаждущую представлений толпу.

Разумеется, это всё враньё. Но в глазах общественности Диар формально не виноват. Скандал замяли.

– Ты не способна на подлость, Кайя, – Диар садится в кресло, утягивая меня за собой.

Упираюсь ногами в пол, отрицательно качая головой.

Его взгляд темнеет, но он разжимает ладонь.

Сажусь на диван, смотрю перед собой.

Меня до сих пор потряхивает, и я всё никак не могу успокоиться.

– Что такое?

Его обманчиво ласковый тон вызывает красную пелену перед глазами.

Медленно поворачиваю голову в его сторону.

– Сегодня твоя любовница обвинила меня в том, что я на неё напала.

– Я же сказал, всё позади. Мария не хотела. Она просто... – делает паузу, прищуриваясь, – была не в себе. Такое бывает.

– Настолько не в себе, что готова калечить себя?

– Да, – откидывается на спинку стула. – Настолько влюблена в меня, что не видит границ. Прям как я, – подаётся вперёд и обхватывает пальцами моё запястье. – Я одержим тобой, Кайя. Без тебя мне... трудно дышать.

Мне делается тошно, и я вырываю свою руку.

– Хочу пойти к себе.

Встаю с дивана.

– Ты ведь понимаешь, любимая, что, если ты решишься на какую-нибудь глупость, я выйду из себя? – лениво тянет, смотря на меня исподлобья. – И поверь мне, в моей власти как сделать из тебя королеву, так и бездомную побирушку. Вопрос лишь в том, что выберешь ты.

– Доброй ночи, Диар.

Шагаю к двери, ощущая, как бешено колотится сердце.

– Кайя...

Останавливаюсь у двери.

– Я тебя люблю и ненавижу. Всегда помни об этом.

Придя в комнату, запираюсь на ключ, сворачиваюсь клубочком на кровати и зажмуриваюсь.

Перед глазами – Мария. Её кровь. Её сумасшедший взгляд, обращённый на меня.

Она пыталась обвинить меня в нападении. К тому моменту, когда нас облепила толпа, появился Диар. Спокойный, собранный. Быстро оценив обстановку, он сделал пасс рукой, и к Марии подбежал Эймар, что-то шепнул ей на ухо, отчего её лицо стало мертвенно-бледным. А потом Мария встала, опираясь на здоровую ногу, и прилюдно извинилась.

Гости лорда Брендона, разумеется, не поверили. Шумно переговаривались, бросая в мою сторону презрительные взгляды.

В высшем обществе достаточно лишь слуха, чтобы испортить репутацию. В моём случае все эти люди видели, как обливалась кровью Мария, и как я стояла рядом с ней, словно в моё горло вбили кол. Гости сделают для себя выводы, и им необязательно официальное заявление о нападении.

Я стояла ни жива ни мертва, пока ко мне не подошёл Диар – взял за руку, обнял и прошептал, что всё будет хорошо.

И именно тогда я поняла – бояться мне стоило вовсе не Марии.

Диар опаснее, чем я думала. Он ловко управляет толпой, легко прогибает под себя любую патовую ситуацию.

Если я приму предложение Астора, Диар бросит все силы, чтобы уничтожить не только меня, но и его.

Осознавал ли это Астор, делая мне предложение? Не думаю.

Диар опасный соперник, которого и врагу не пожелаешь...

В пять утра просыпаюсь со свинцовой головой.

Торопливо натягиваю платье, сверху коричневый жилет, заплетаю волосы в косу.

Первым делом пойду к Агате.

Выхожу из комнаты, плотно закрываю за собой дверь и, сделав глубокий вдох, шагаю по коридору.

В это время в доме царит тишина.

Накидывая на плечи пальто, спускаюсь на первый этаж и... встречаюсь взглядом с дядей Диара.

– Доброе утро, – с улыбкой тянет, загораживая проход.

Глава 20

Агата лежит на кровати, накрытая пледом из овечьей шерсти. Бледная, как полотно.

– Кайя, родная, как я рада тебя видеть, – тянет ко мне худую руку.

Падаю рядом и сжимаю её ладонь.

– Что с тобой? Почему ты лежишь?

– Резко стало плохо, – говорит, едва шевеля сухими губами. – Не знаю даже, почему. Вроде и лечение получаю, и уход, – кивает в сторону хмурой леди Бродрейк, замершей в проходе.

– Вы не могли бы нас оставить? – спрашиваю, оборачиваясь к экономке.

Поджимает тонкие губы и спиной выходит, громко хлопнув дверью.

– Странная она, – тихо говорю, смотря на закрытую дверь.

– Её приставил Диар, чтобы она следила за мной, – вздыхает Агата. – Конечно она будет странной.

– Они с тем магом тебя не обижают? – кладу ладонь на её лоб.

– Нет. Я только и делаю, что лежу. Если даже захотят, то не обидят.

– Почему твоё состояние ухудшилось? Почему ты... – в носу щиплет.

– Не волнуйся за меня, Кайя. Ты лучше расскажи о себе. Диар тебя не обижает?

– Нет. Мне позволили ходить на работу, – выдавливаю с улыбкой, но, осознав, как жалко это звучит, моя улыбка меркнет.

– Он не должен решать за тебя, – хрипит Агата. – Вы ещё даже не муж с женой.

– Я не выйду за него, тётя, можешь не сомневаться. Но давай сменим тему. О чём ты хотела поговорить?

– О твоей маме.

Гулко сглатываю.

– Времени у нас мало, – шёпотом добавляет, скосив взгляд на дверь, – поэтому буду кратка.

Сжимаю её узкую ладонь и подаюсь вперёд.

– Перед самой смертью твоя мама часто бывала в императорском дворце. Говорят, что у неё был роман с самим императором, но я в это не верю. Твоя мама… она долгие годы была влюблена в одного лорда и делала всё, чтобы заполучить его внимание.

– Как его звали?

– Она не говорила. Как ты знаешь, мы с твоей мамой не были близки, хоть она и доверила мне самое дорогое, что у неё было, – тебя. Но... – осекается, посмотрев в сторону окна, – кое-что она мне успела сказать.

– Что?

– Что нынешний наследник престола – подставное лицо. Настоящий наследник скрывается.

Ошарашенно молчу.

– Я тогда не придала этому значение, – Агата делает глубокий вдох, высвобождая руку и пальцами впиваясь в одеяло, – всё-таки мир аристократов был для меня чужд, и эта информация ни на что особо не влияла. По крайней мере, в моей системе координат. Но теперь… – поворачивает голову, – мне кажется, поэтому и убили твою мать. Она знала тайны тех, кто правит этим миром.

У меня перехватывает дыхание, когда я решаюсь задать мучивший меня вопрос:

– А как... как она умерла?

– Я не знаю, – в глазах Агаты появляются слёзы, – мне просто сообщили о её смерти в письме. И когда я пришла на опознание тела, и мне открыли крышку гроба... – кладёт дрожащие пальцы на переносицу и прикрывает глаза, – я её не узнала, Кайя. Её тело было всё изрезано и...

По моим щекам бегут слёзы.

– Прости, что вываливаю на тебя всё именно сейчас, – она хватает меня за руку и сжимает пальцы, – я просто хочу, чтобы ты знала о том, что твою мать уничтожили.

Умолкает, переведя взгляд на потолок.

– А ещё очень хочу, чтобы ты вырвалась из этих ядовитых отношений с Диаром, – дрожащим голосом продолжает. – Пожалуйста, Кайя, сбеги от него. Не позволяй ему себя мучить. Слышишь?

– Тётя, я...

Фраза застревает в горле, когда я слышу громкий стук в дверь.

Леди Бродрейк распахивает дверь и сухо оповещает:

– Прибыла леди Баргер.

Сердце делает кульбит.

Ариэлла... Как же она вовремя.

– Пригласите её, – с улыбкой говорит Агата.

Входит Ариэлла. Лицо раскрасневшееся, губы плотно сжаты. Она машинально теребит застёжку своей маленькой сумочки.

– О, Кайя, – удивлённо тянет она, окидывая меня быстрым взглядом. – И ты здесь.

– Привет, – подхожу ближе и касаюсь губами её щеки.

Она не отвечает улыбкой.

– Раз уж ты здесь, мне нужно с тобой серьёзно поговорить, – её пальцы впиваются в мои плечи.

Что-то внутри меня неприятно сжимается.

– Конечно. Давай.

Через несколько минут мы уже стоим на улице.

Ветер треплет подол моего платья. Ариэлла молчит дольше, чем обычно. И это молчание давит.

– О чём ты хотела поговорить? – спрашиваю, чувствуя, как по позвоночнику медленно ползёт холод.

– Вчера я получила твоё письмо. Астор уехал в наше поместье на юге, там магический прорыв.

– Вот как... – чешу макушку. – Это многое объясняет.

Глава 21

– Подай мне чашку, – Эйрен вскидывает руку и трясёт ею, указывая на стол.

Подхожу к деревянному столу.

Куча банок, склянок. Какие-то тряпки, заготовки, грязная посуда, пучки засохших трав. А ещё странные предметы, похожие на те, которые используют целители.

– Вон ту, с фиолетовым узором.

Беру глиняную чашку и подаю ему.

Эйрен бормочет слова благодарности и начинает растирать зелень в ступе.

Коморка наполняется кислым ароматом.

Обхватываю себя за плечи, молча наблюдая за тем, как он работает.

Эйрен Вейр – бывший придворный алхимик. Если верить его словам, его формулы лечили раны и спасали жизни, пока однажды его не обвинили в заговоре против императора.

Что именно произошло, он мне толком не объяснил. Сказал, что после скандала его выперли. А все его разработки присвоила Рамира. Она до сих пор получает за них выплаты.

Эйрен не прекратил работать. В стене его спальни скрыт узкий лаз, ведущий в тайный ход, а затем – в тесную коморку. Здесь, вдали от посторонних глаз, он и продолжает свои опыты.

– А как ваши родные относятся к вашим… – запинаюсь, – увлечениям?

– Отрицательно, – фыркает. – Люди любят гениев, пока те приносят пользу, – спокойно добавляет. – А потом удобнее называть их безумцами.

Он пальцами разглаживает тряпку и аккуратно высыпает на неё измельчённую зелень. Движения точные, выверенные. Никакой рассеянности.

– Никто не знает об этом месте. Узнай кто – меня бы отправили в дом для душевнобольных, – усмехается. – Снова.

Снова.

По спине пробегает холодок.

– Меня признали нестабильным, опасным и склонным к сомнительным экспериментам, – сухо перечисляет. – Бумаги подписаны моей сестрой и братом. У меня очень заботливая семья.

Он поднимает на меня льдистые глаза.

– Самое забавное, Кайя, – тихо продолжает, – что мои снадобья до сих пор стоят в придворной аптеке. Только подпись на них теперь чужая.

Он медленно заворачивает зелень в ткань, а затем аккуратно откладывает свёрток в сторону и смотрит на меня уже внимательнее.

– У нас с тобой общие цели. Мы оба заложники этого проклятого дома, и должны держаться вместе.

– А как ваш сын относится к вашей деятельности?

– Какой сын? – хмуро спрашивает. – А... – чешет макушку, – ты про Эймара?

Медленно киваю.

– Он мне не сын, – отрезает, поджимая губы.

– То есть как это?

– Он незаконнорождённый сын Рамиры, – со вздохом говорит.

У меня спирает дыхание.

Что?

– Она родила его от конюха. А потом официально объявила его моим сыном от какой-то леди, которую я в глаза не видел. Обычное дело, – пожимает плечами.

– Слов нет... – потрясённо выдыхаю.

– Ты об этом только не распространяйся, – сухо добавляет, пронзительно глядя в мои глаза. – Рамира женщина опасная. А ещё у неё непоколебимый авторитет. Впрочем, как и у её старшего сына.

Эйрен начинает копаться в ящике. Снова что-то достаёт, кладёт на стол.

А я продолжаю потрясённо хлопать глазами.

– Я готовился к побегу больше полугода, Кайя. Остались последние приготовления. Перед тем как сбежать, я посею хаос. Раз уж мы теперь с тобой союзники, ты должна делать всё, что я скажу.

На языке вертится куча вопросов.

– Хаос... это как?

– Нужно сделать так, чтобы все думали, что мы с тобой мертвы. Только так от нас отстанут, – отрывисто говорит, глядя на меня в упор. – Поняла?

– Зачем вам мне помогать?

– Скажем так, – теребит ворот рубашки, – твоя мать была мне дорога. Такой ответ тебя устроит?

Нет, не устроит, но вслух ничего не говорю.

Я не то чтобы ему не доверяю... Нет, не так. Я ему совсем не доверяю. Но он враг моего врага, уже это нас должно объединять.

Эйрен ненавидит сестру. А ещё он знал мою маму, и наверняка знает, что с ней случилось. Мне уж точно не помешает такой союзник.

– До завтра добудь ключ от конюшни. А ещё проберись в комнату Рамиры, – говорит, протягивая мне нечто блестящее, – и замени её пудреницу вот на эту.

Осторожно беру вещицу в руки. Кручу в пальцах. Дорогая вещь. Видела такую у Ариэллы – правда, с золотистой тесёмкой, а не с серебряной.

– Её кожа уже три недели увядает, – усмехается Эйрен. – Потому она и дёрганая.

Провожу пальцем по круглой крышке.

Не уверена, что смогу пробраться в комнату матери Диара и не умереть от страха.

– Тебе пора. Никто не должен видеть нас вместе.

Киваю и шагаю к двери.

– Кайя.

– Да? – оборачиваюсь.

Эйрен смотрит исподлобья.

– Диар одержим тобой так же, как был одержим твоей матерью муж Рамиры. Это ваше семейное проклятие.

Спускаюсь вниз с бешено колотящимся сердцем. Минуя один проход, второй, слышу с первого этажа женский плач.

Глава 22

– Любимая, хочу подарить тебе кольцо. Открой, пожалуйста, – Диар кладёт пальцы на дверь, пытаясь её шире распахнуть.

– Время уже позднее, – сонно бормочу, холодея от накатывающей паники.

На часах три часа ночи. Диар заявился ко мне прямиком из императорского дворца, одержимый очередной глупой идеей.

– Уходи, Диар.

– Я знаю, что поздно, – говорит, надавливая ладонью на дверь сильнее, – но я так по тебе соскучился...

Делаю шаг назад, ощущая, как сердце стучит где-то в горле.

– Не бойся, – усмехается, сверкая глазами. – Я просто... – подаётся вперёд и заключает меня в объятия.

Замираю, не в силах пошевелиться.

Как же он мне неприятен...

Хочется оттолкнуть его, закричать в лицо о том, как я его ненавижу. Выплеснуть наконец всё то, что я тщательно сдерживаю в себе.

Но я не могу. Нельзя. Иначе весь мой план пойдёт прахом.

Диар болен. С ним нельзя вот так, в лоб.

– Ты самое дорогое, что у меня есть, – хрипло шепчет, сжимая мою талию, – и я хочу, – отстраняется и лезет в карман, – подарить тебе кольцо.

– У меня уже есть кольцо.

– Ты его выбросила, – хмыкает.

На самом деле я не выбросила помолвочное кольцо. Оно лежит в моей котомке и ждёт своего часа. Хочу его продать. Деньги мне не помешают. Особенно теперь, когда я собираюсь забрать с собой и тётю. Оставлять её одну – значит отправить на верную смерть.

– Здесь очень интересный механизм, – Диар достаёт из алой коробочки золотистый ободок с огромным камнем в центре.

– Мне от тебя ничего не нужно, – хмуро говорю, пряча руки за спину.

– Руку дай.

Гулко сглатываю.

Взгляд Диара тяжелеет.

– Руку, Кайя. Не заставляй меня применять силу. Ты же знаешь, что я могу делать тебе больно. Но я, – проводит рукой по волосам, – не хочу. В твоих же интересах быть покладистой.

Медленно протягиваю руку.

Диар хмыкает, ловит мою ладонь и подносит к лицу, чтобы жадно прижаться к ней губами.

Волна отвращения тут же прокатывается по телу. Но я стою и терплю. Осталось совсем немного, и Диар больше не будет отравлять мою жизнь.

– Хм... – протягивает, – почему у тебя ладони такие ледяные? Надо тебя лекарю показать, любимая.

Молчу.

Диар напяливает кольцо на безымянный палец правой руки. Какое-то время любуется, проводя костяшками пальцев по тыльной стороне ладони.

– Знаешь, в чём особенность этого кольца? – будничным тоном произносит, поднимая на меня взгляд. – При попытке его снять ты можешь лишиться пальца, – ухмыляется, отпуская мою руку. – Оно выпускает длинные острые грани...

Делаю шаг назад, едва сдерживая себя, чтобы не скривиться от отвращения.

– Тебя веселит, что я могу лишиться пальца? – вырывается из меня.

– Меня веселит, что ты полностью в моей власти, – протягивает с улыбкой и разворачивается, чтобы уйти.

Делаю ещё шаг назад.

Облегчение накатывает волнами.

– Ах да, любимая, – бросает через плечо, уже взявшись за ручку. – Император хочет, чтобы я женился на эльфийской принцессе.

Ручка в его пальцах трещит.

– Хотя «хочет» – слишком мягко сказано. Он настаивает, – оборачивается, и на его скулах ходят желваки. – Понимаешь?

В горле пересыхает.

Диар женится на другой. На другой.

Прекрасная новость.

– Он не оставляет мне выбора, – цедит сквозь зубы, глядя поверх моей головы. – Этот брак – всего лишь формальность. Не бери в голову. Ты, моя любовь, останешься со мной.

– В роли кого, Диар?

– В роли моей любимой женщины. Разве этого мало?

Опускаю взгляд.

Какой же он ублюдок.

– Ложись спать, родная. И на работу не ходи. Хочу позавтракать с тобой, потом пройдёмся по лавкам и купим тебе новые платья.

Как только за ним захлопывается дверь, я несусь в душевую.

До красноты тру ладони, желая смыть его прикосновения. При попытке снять кольцо меня пронзает жгучая боль.

Диар не соврал. Кольцо действительно неснимаемое.

Вот же мерзавец.

Несколько минут стою, облокотившись о раковину, и рвано дышу, пытаясь успокоиться.

Сегодня важный день. Надо собраться.

Через час выхожу из проклятого поместья Арвейнов.

Начало пятого. Глубокая ночь. А я торопливо шагаю прочь. Меня переполняет куча эмоций, главная из которых – облегчение.

В планах – посетить нижний район.

Накануне вечером я заменила пудреницу леди Арвейн, выкрала ключи от конюшни и отдала их Эйрену. А ещё у нас с ним состоялся разговор. Я попросила его спасти и Агату. Он сказал, что подумает. Но я почти уверена, что согласится.