Пленница по ошибке. Сложный выбор.

Пролог.

Резкий вздох Светомиры разрезал воздух, её руки метнулись вверх и со звонким шлепком прикрыли рот. Не веря в происходящее, она помотала головой и попятилась назад, туда, где должен был стоять Данияр. Но вместо опоры она почувствовала пустоту, оступилась и едва не упала, взмахнув руками, с трудом удерживая равновесие.

Данияр отступил. Вместо того чтобы прижать её к себе и успокоить, он нарочно отошёл. Ничего не должно намекать на их связь и на то, что она ему дорога. Последний раз взглянув украдкой, он отметил, как дрожат её приоткрытые губы, как она вся съёжилась, стараясь быть незаметной, как смотрит на него с удивлением и толикой осуждения, и как от тяжёлого дыхания рывками поднимается её грудь.

Встряхнув головой, он отвёл взгляд и постарался сосредоточиться, чтобы призвать хотя бы слабый отголосок силы. Если вдохнуть пламя в нож, он запросто сможет перерезать горло парочке работорговцев.

Прикрыв веки, Данияр медленно набрал воздух в лёгкие. Не впускать панику себе в сердце, взять контроль над даром и вытянуть из него хотя бы немного живого огня было трудно. Искры срывались с рук и тут же гасли, лишь привлекая ненужное внимание. От напряжения вспотел лоб, воздуха не хватало, жар разливался по телу и обволакивал горло.

Пуст… Пуст настолько, что не сможет дать отпор, не сможет защитить.

– Нашёл! – радостно прогремел рядом с ними мерзкий булькающий голос.

Всего одно слово, но прозвучало как приговор. По спине пробежал холод. Всё вокруг замедлилось, звуки доносились будто из-под толщи воды.

– Вяжите их, чего стоим-то, – поднимая веслом брызги, весело пробасил работорговец. – Этих двоих допросить, – мясистым пальцем указал в сторону женщин. – Первую — бабу в красном, – ухмыльнулся мужчина, демонстрируя гнилые зубы. – А мы сейчас с парнем разберёмся, – он хлопнул ладонями, без того узкие глаза прищурились, а губы, наоборот, надулись, выражая крайнюю степень удовольствия. – Виталин, – будто опомнившись, резко обернулся он к худощавому, но внешне крепкому пареньку, – ты ж тут в деревне жил, не видел одарённого? Глянь на него, не похож ли?

Данияр стиснул зубы, прищурился недобро и поднял глаза, чтобы посмотреть смерти в лицо, чтоб плюнуть предателю в рыло.

Удивление пронзило. Перед ним стоял Виталин, тот самый паренёк, которому он доверился, раскрыл тайну, поведал о себе и Светомире. Рассказал о том, что сбежать хочет вместе с ладой своей, да и то, что она не простая девица, а дочь самого Белозара.

– Гад ползучий, – выплюнул он, буравя его яростным взглядом, таким, что пробирал до самых костей.

Ярость глушила, полыхала, обволакивала оболочку глаза, меняя цвет радужки. Он еле сдерживался, чтобы не сделать ничего, что могло усугубить положение матери и избранницы. Виталин медленно шёл прямо на них, обнажив меч. Сутулые плечи, неуверенный, заплетающийся шаг выдавали того самого неуверенного в себе паренька, который влачил жалкое существование в травле и бедности. Встретившись взглядом с одарённым, он и вовсе запнулся и едва не упал.

Узнал. Узнал того, кто поддержал его, того, кто был рядом, когда было тошно от самого себя и своей жизни. Вот, значит, как он решил подняться! Готов пролить кровь невинных, стать служилой Тьмы, лишь бы набить брюхо досыта!

От злости губы Данияра скривились, он сильно прикусил их, стараясь устоять на месте. Ему хотелось врезать ублюдку с размаха кулаком, так, чтобы он завалился назад, а из его носа захлестала, полилась на одежду ярко-алая кровь, хотелось, чтоб он ею подавился, захлебнулся да упал замертво.

Виталин остановился рядом, с усилием поднял подбородок вверх и беззвучно пролепетал одними губами:

– Прости.

Данияр напрягся, сил сдерживаться не хватало. Кровь билась, бурлила внутри, гнев искал выхода.

– Да он это, он! – тыча пальцем на его штаны, выкрикнул гнусавый из-за сломанного носа работорговец. – Одежду-то не скинул!
– Я вам скажу, где Светомира, только не убивайте его! – неожиданно заговорила Таила, подавшись всем телом и сложив руки перед собой в мольбе. – Прошу, – она неуклюже шагнула, – оставьте ему жизнь! – сбивчиво, с дрожью в голосе призывала женщина.

Данияр перевёл взгляд на мать. Ну, зачем она вмешивается?! Он уже всё решил. Неужели она не понимает, что его убьют в любом случае. Да и сам он оплошал, не забыл бы снять с себя одежду убитого им захватчика, может быть, получилось бы чего.

– Говори, – лениво кивнул головой работорговец, – а соврёшь, – он сжал кулак и, выпятив большой палец, провёл им в воздухе линии возле шеи, – и сама жизни лишишься. Но перед этим, – он многозначительно замолчал, направил на неё острие меча и приподнял смоляную бровь, похотливо оглядывая фигуру женщины. Его широкий, неправильной формы из-за перелома нос раздулся в предвкушении вожделения. Про себя он уже решил, что сделает с ней после того, как они догонят остальных.

– Только я знаю, где девушка, я помог ей сбежать! – выдвинулся Данияр, высокомерно глядя на Виталина. – Жизнь одарённому огнём вы не сохраните в любом случае – для самих же опасно, – выпалил на одном дыхании он и бросил красноречивый взгляд на матушку. – Я в любом случае умру.

Виталин ошарашенно смотрел на него, застыв с мечом в руках, его рыбьи глаза, которые и без того были навыкате, округлились до небывалых размеров.

Данияр сделал вдох сквозь стиснутые зубы, чтобы не закричать, чтобы хватило сил сказать главное, то, отчего будет зависть его жизнь, и резко набросился, прямо на острие меча. Лезвие легко вошло в плоть. Болезненный, едва сдерживаемый стон, едва не переходящий в крик, заглушили женский визг и грубая брань работорговцев.

– Достань, – с усилием прохрипел одарённый Виталину и, скривившись, попросил: – Плавно.

Тело потянулось за клинком, медленное осторожное движение Виталина локтем назад обожгло яростной болью. Данияр пошатнулся, по побелевшему лицу заходили желваки. Боль раздирала, обжигала свирепо, слепила так, что перед глазами всё смешалось. Покачнувшись ещё раз, он опустил помутневший взгляд вниз и упал в холодную воду.

Глава 1

Светомира лишь изредка приходила в себя и вновь погружалась в бред. Тьма внутри неё приживалась плохо, не находила себе места, стремилась вырваться либо вовсе лишить жизни девушку. Метка на её плече так и не проявлялась, лишь немного проступала еле заметная тень.

Лиам сидел подле неё и горестно вздыхал, раздувая щеки. Девчонка могла дать небывалую власть, если станет послушной, но она никак не была к нему привязана, у неё попросту не было хозяина, она была совершенно свободна и могла делать всё, что захочет. А как сделать так, чтобы она об этом не прознала да его волю исполняла, он не знал. Договориться с ней не получится – слишком характер дурной. Притвориться хорошим и питать Тьму обманами? Рано или поздно узнает, да и легенду ему такую не придумать, чтоб правдоподобно было. Может, и зря он Малко убил, может, и не обманул бы тот его, наделил бы кое-какой властью.

Яростно сплюнув, Лиам занёс над бредившей девушкой нож, прислонил его к шее, нажал, пуская струйку крови, и отбросил в сторону. Слишком велико было искушение заполучить её силу, слишком сильно хотелось выбраться из низины и избавиться от насмешек.

Наблюдая, как по тонкой шее стекает капля крови, мужчина ухмыльнулся. Он сделает иначе: будет держать её в страхе, сделает из неё обезумевшее животное, посадит в клетку, сломает всё живое, что есть в ней, будет учить её исполнять приказы. Не раз так делал, потехи ради, сделает и с ней.

Поднявшись, Лиам пару раз пнул ее поджатые ноги. То, что она не приходила в себя так долго, ужасно злило его. Если первое время он радовался успеху, представлял, как глянет свысока на всех тех, кто подсмеивался над ним, подшучивал, что он, скорее, не рождённый, а меченный, что Тьма его слаба, то теперь он с каждым днём всё более терзался мыслью, как подчинить её себе.

Приложив руку ко лбу, чтобы солнце не резало глаза, Лиам посмотрел вдаль. Судно стремительно шло вперёд, а желания таскать на себе тело полуживой девки не возникало. Тяжёлым хмурым взглядом он окинул спины трудившихся мужчин и, выбрав кого покрепче, направился к нему. За лишнюю монету каждый из них согласится на любое его предложение, да и его пленница уже начинала приходить в себя и стонать, что выводило из себя настолько, что становилось опасным для неё – убьёт ещё ненароком.

Скинуть её безмолвное тело на чужие плечи будет наилучшим решением.

С презрением плюнув в сторону девки, Лиам кивком подозвал к себе крепкого гребца и, махнув рукой в сторону пленницы, ушёл подальше от раздражающих всхлипов, которые мешали думать.

Светомира приходила в себя, то и дело проваливаясь обратно в кошмары. В них она видела Данияра, который с беспокойством смотрел на неё, нежно проводил тыльной стороной ладонью по щеке, убирая дорожку слёз. В такие моменты сердце радостно сжималось, хотелось уткнуться одарённому в плечо и согреться в его объятиях, но как только она тянула к нему руки, он исчезал, а на его месте появлялся суровый воин – Светозар, пугавший её до смерти. На его непроницаемом лице пролегла едва заметная тень усмешки, а крепкие пальцы сомкнулись на запястье, причиняя боль. Позади него полыхал костёр, разносились истошные крики, а его губы шептали: «Ты следующая». А ещё иногда ей виделся батюшка, и от этих видений внутри всё разбивалось вдребезги. Белозар был весьма недоволен, смотрел на неё с презрением, губы искажала гримаса омерзения, а когда она протягивала к нему руки, он брезгливо отталкивал дочь. Светомира падала на колени, втягивала шею в плечи и закрывала лицо ладонями.

Каждый раз, перед тем, как она оказывалась в пожираемой Тьмой лесу, в ледяной воде, спасаясь бегством от преследователей, её тело странным образом подпрыгивало вверх. Так продолжалось до тех пор, пока перед глазами не появилась грубая ткань, а в нос не ударил резкий запах пота. Поморщившись, Светомира отвернулась и с трудом, сквозь стон, разлепила слезившиеся глаза.

– Ну-ка тихо,– наполненным яростью голосом прохрипел мужчина и опустил кулак на её бедро.

Ахнув от боли, Светомира закашлялась, собственный вздох застрял в горле. Происходящее окатило её волной ужаса. Цветные пятна вновь замелькали перед глазами и погрузили её в мрак. Образ Данияра вернулся к ней вспышкой. Он стоял, опустив безжизненно руки вниз, и, укоризненно поджав губы, качал головой.

– Не нужна мне ведьма, – негромко промолвил он. – Ты не отца спасала, а себя губила.

– Нет, – потрясённо прошептала Светомира. – Не говори так! – мотнув головой и шагнув к нему, воскликнула она. – Я никогда не воспользуюсь Тьмой! – всплеснула девушка руками и нервно провела ладонью по лицу, растягивая кожу. – От ведьмы во мне только метка!

Данияр с осуждением поджал губы, отвернулся и пошёл прочь, не сказав и слова.

– Подожди! – окликнула его Светомира. Её руки взметнулись вверх, потянулись следом за одарённым. – Данияр! – она неуверенно шагнула вперёд и застыла.

Одарённый исчез, растворился, будто его и не было, в колючей темноте. Вместо него рядом с ней появилось незнакомое лицо. Худое, заострённое, озлобленное. Мужчина перед ней скалился. От вида его кривых зубов с щербинкой и мерзкого запаха тухлой рыбы изо рта Светомиру затошнило.

– Гадина! – рыкнул Лиам и больно ухватил её за волосы, потянул голову назад.

Ждать, когда девчонка придёт в себя, ему надоело. А сейчас, когда она непонимающе хлопала глазами и щурилась на ярком солнце, терпение лопнуло.

– Я научу тебя слушаться! – визгливо заорал Лиам, брызжа слюной.

Он подскочил на ноги и, подпрыгивая на месте, засучил рукава. Тьма в нём требовала крови, хотела насытиться, упиться страхом и болью жертвы. – Задирай подол, подстилка, – Лиам присел на корточки и, подцепив низ платья, задрал его. – Будешь меня слушаться!

Слова застыли в воздухе, вгрызаясь в тело. Светомира коротко взвизгнула и со всей силы лягнула мужчину ногой. Напряжённые пальцы резко сжались, зачерпнули песок, который мгновенно полетел ему в глаза.

– Ты! – взвыл он, закрыл ладонями лицо. – Ты за это ответишь, тварь! – выплюнул с ненавистью, проводя пальцами по слезящимся глазам.