Пленница звёздного генерала

Ошибка маршрута

Если бы мне кто-нибудь неделю назад сказал, что я окажусь на военной планете на краю галактики, среди чужих мужчин с каменными лицами и автоматами наперевес, я бы только рассмеялась.

У меня были слишком земные проблемы, чтобы бояться космоса.

Просроченная аренда.
Долг по кредиту, который я взяла не для себя.
Мать, которая снова плакала в видео-звонке и говорила, что «всё наладится», хотя обе мы знали — не наладится, если я не найду нормальную работу.

Поэтому, когда мне пришёл контракт на дальнюю станцию «Эридан-7», я не задавала лишних вопросов. Хорошая зарплата, оплаченный перелёт, проживание, питание. Всего год работы в административном секторе — и можно выдохнуть.

Можно перестать жить от счета до счета.
Можно перестать считать, сколько дней осталось до очередного платежа.
Можно хотя бы раз в жизни не чувствовать себя загнанной.

Я подписала договор в тот же день.

А теперь стояла посреди чужого терминала и смотрела на красную мигающую надпись над шлюзом:

ВНИМАНИЕ. ТРАНЗИТ ПРИОСТАНОВЛЕН. ПЕРЕНАПРАВЛЕНИЕ ПАССАЖИРОВ.

— Простите, что значит «перенаправление»? — спросила я уже, кажется, в третий раз.

Уставшая женщина в серой форме даже не подняла головы.

— Это значит, что ваш гражданский маршрут временно закрыт.

— Временно — это на сколько?

— Не располагаю данными.

— Но я лечу на «Эридан-7».

— Уже нет.

Я сжала ремень сумки так крепко, что пальцы заболели.

— Как это — уже нет?

Она всё-таки подняла на меня взгляд. Пустой, замученный, как у человека, который за последние часы услышал слишком много истерик.

— В секторе произошёл сбой навигационного коридора. Часть рейсов перенаправлена на ближайшие узлы. Ваш рейс — в их числе.

— Хорошо, — сказала я, стараясь говорить спокойно. — Тогда где ближайший узел и когда я смогу продолжить путь?

Женщина ткнула пальцем в голографическую схему, вспыхнувшую у неё над пультом. На схеме мерцал маршрут, а в его конце горела синяя отметка.

Нор-Тар. Военный сектор. Закрытый доступ.

У меня неприятно похолодело внутри.

— Это же военная зона.

— Верно.

— Гражданских туда не пускают.

— Обычно — нет.

— Тогда почему туда лечу я?

— Потому что у вас нет альтернативного маршрута.

Это прозвучало так буднично, словно она говорила о переносе багажа, а не о том, что меня собираются высадить в месте, о котором даже в новостях говорили шёпотом.

Нор-Тар.

Я слышала это название раньше. Несколько раз. Всегда в одинаковом тоне — с настороженностью. Какая-то стратегическая база, какой-то закрытый сектор, какой-то жёсткий режим. Там служили не люди, а союзная раса, слишком сильная, слишком опасная, слишком… чужая. И командовал всем этим кто-то, кого называли то военным правителем, то генералом, то просто — зверем в мундире.

Конечно, это могли быть обычные страшилки.

Но легче мне не стало.

— Мне нужно связаться с работодателем, — сказала я. — И с транспортной службой. И вообще…

— Связь ограничена до прибытия на узел.

— Что значит ограничена?

— То и значит.

На выход

Она уже отвернулась, ясно давая понять: разговор окончен.

Я медленно выдохнула, чувствуя, как внутри поднимается знакомая волна паники. Нет. Только не сейчас. Только не здесь.

Не хватало ещё разреветься посреди терминала.

Вокруг шумели люди. Кто-то ругался. Кто-то спорил. Кто-то пытался дозвониться родственникам, но сеть и правда работала с перебоями. Свет над головой моргал чуть заметно, в воздухе пахло металлом, озоном и слишком холодной вентиляцией.

Я отошла к стене, обняла себя руками и прикрыла глаза.

Ничего страшного.

Это просто пересадка.
Просто задержка.
Просто чужая планета, на которой мне придётся провести, может быть, день или два.

Я справлюсь.

Я всегда справлялась.

— Пассажирам рейса С-19 пройти к шлюзу номер четыре, — раздался механический голос. — Повторяю: пассажирам рейса С-19 пройти к шлюзу номер четыре.

Это был мой рейс.

Я подхватила сумку и пошла вместе с остальными.

Нас оказалось немного — человек двенадцать. Или не только человек. Я заметила среди толпы двоих высоких мужчин с серебристыми знаками на форме, женщину с ребёнком, нервного парня лет двадцати и пожилую пару, которая всё время держалась за руки.

Никто не выглядел счастливым.

Шлюз открылся с тяжёлым шипением. За ним нас уже ждали вооружённые военные.

И вот тут мне стало по-настоящему не по себе.

Я видела форму силовиков раньше. Земную. Службы охраны станций, патрули, портовые группы. Но здесь всё было иначе. Тяжелее. Жёстче. Чёрная броня, тёмный металл, шлемы под мышкой, оружие не напоказ, а как естественное продолжение руки. И молчание.

Они почти не разговаривали между собой.

Просто смотрели.

Один из них сделал шаг вперёд.

— Документы.

Голос у него был низкий, хрипловатый, совсем не человеческий по тембру. Не механический, нет. Живой. Но с какой-то странной глубиной, будто звук шёл из слишком широкой груди.

Я быстро протянула браслет с данными.

Он лишь мельком глянул на экран.

— Мира Савельева?

— Да.

— Следуйте в транспортный отсек.

— Простите, а сколько мы пробудем на Нор-Таре?

Он поднял на меня глаза.

Странные глаза. Тёмные, с чуть более ярким, чем у людей, отблеском радужки. Взгляд тяжёлый, прямой, от которого хотелось тут же отвести свой.

— До дальнейшего распоряжения.

— Но…

— Дальше.

Меня будто сдвинули с места одним только голосом. Я проглотила всё, что хотела сказать, и пошла вперёд.

Транспортный отсек оказался небольшим. Нас разместили в жёстких креслах вдоль стен, пристегнули ремнями и велели не вставать до посадки. Я устроилась у иллюминатора — если эту узкую затемнённую полосу вообще можно было назвать иллюминатором — и попыталась успокоиться.

Рядом со мной сел тот самый нервный парень. Он всё время двигал коленом и слишком часто сглатывал.

— Вы тоже не знали, что нас сюда завернут? — шепнул он.

— Нет.

— Чёрт. Просто… чёрт!, — выдохнул он. — Я слышал, туда даже журналистов не пускают.

— Спасибо, мне сразу легче стало.

Он нервно усмехнулся.

— Простите.

Транспортник вздрогнул, отстыковываясь. Свет в отсеке мигнул. Кто-то тихо охнул. Пожилая женщина на два кресла дальше перекрестилась старым земным жестом.

Я повернула голову к тёмному стеклу.

Сначала там отражалось только моё лицо — бледное, напряжённое, с поджатыми губами. Потом транспортник вышел из дока, и в чёрном окне разлился космос.

Бездна всегда завораживала меня. Даже сейчас.

Тёмно-синий, почти чёрный фон, редкие брызги звёзд, свет далёких станций. Внизу медленно выплывал огромный шар планеты — неяркий, холодный, с полосами синевы и серебра. Красиво. Почти нереально.

И страшно.

Потому что чем ближе мы подлетали, тем отчётливее становилось видно: это не гражданский мир. Не курортная колония. Не торговый узел. Не место, где радуются случайным гостям.

На орбите висели тяжёлые корабли.

Не изящные пассажирские лайнеры. Не прогулочные яхты. А серые хищные конструкции с острыми линиями, от одного вида которых внутри всё сжималось. Они будто охраняли планету, отсекая всё лишнее.

— Боже, — прошептал кто-то сзади.

И я была с ним полностью согласна.

Посадка вышла жёсткой. Нас тряхнуло так, что зубы клацнули. Затем створки открылись, и в отсек ворвался холодный воздух с металлическим привкусом.

— На выход, — коротко бросили нам.

Я спустилась по трапу и невольно остановилась.

Передо мной раскинулся огромный посадочный комплекс, вписанный прямо в скалы. Вокруг — холодные огни, тёмные платформы, высокие стены, уходящие вверх, будто крепость будущего. Вдали вспыхивали маяки. В небе медленно двигались патрульные суда.

Синие и голубые огни резали сумрак, отражаясь на чёрном металле. Всё было ярким, сочным, почти красивым. И совершенно неуютным.

— Не задерживаться, — раздалось за спиной.

Я вздрогнула и пошла дальше.

Нас провели в длинный коридор с гладкими стенами и слишком ярким светом. На поворотах стояла охрана. Я невольно опустила голову, стараясь не ловить ничьи взгляды.

Только бы это закончилось быстро.

Только бы просто переждать.

Только бы…

Мы почти дошли до контрольного пункта, когда всё вокруг вдруг изменилось.

Это случилось резко.

Будто воздух стал плотнее.

Тяжелее.

Моё сердце на секунду сбилось с ритма. По коже, от затылка вниз, пробежала дрожь. Я замедлилась, не понимая, что со мной. На спине выступил холодный пот.

Люди впереди тоже начали двигаться как-то не так. Чуть быстрее. Чуть напряжённее.

А потом я увидела, почему.

По соседнему коридору шёл мужчина.

Нет, не просто мужчина.

Даже на расстоянии было ясно: это кто-то, рядом с кем все остальные автоматически становятся второстепенными.

Он был высоким. Слишком высоким, чтобы казаться обычным человеком. Широкие плечи, тёмная форма, чёрный плащ или накидка с жёстким воротом, перчатки, тяжёлый шаг. Не спешил. Не оглядывался. И всё равно пространство будто расступалось перед ним само.