Плетение. Дар. Честь. Венец

Глава 1

ГЛАВА 1
{За три месяца до венчания Исарена на царство.
Северный вокзал. Сарнавар.
Прибытие скорого поезда Истамбул—Баркат.}
Платформа гудела, как улей. Поезд ещё не въехал, а воздух уже дрожал от скопления людей, табачного дыма и предвкушения.
Высокие башни отбрасывали узкие тени на пыльный кафель, идущий от старого вокзального корпуса до нового стеклянного купола. Над толпой ворковали голуби, дроны медленно сновали в небе, фиксируя лица и фигуры.
Среди ожидающих выделялись двое.
Молодой мужчина лет тридцати, коренастый, в дорогом костюме полуевропейского, полунационального покроя: узкие штаны, жёсткий ворот, мягкие плечи. Чёрные глаза, гладко причёсанные волосы, на висках пробивается ранняя седина.
Рядом — девушка, чуть младше, в безупречном европейском стиле: лаконичное чёрное платье, серебряная брошь, шляпка с вуалью, перчатки. Вся выдержанная, элегантная, как портрет кисти старого художника.
Она говорила тихо, но с явной иронией:
— Ангел Последнего Рубежа? Серьёзно, Эко? Не слишком ли поэтично для политика?
Мужчина фыркнул:
— А что, поэзия теперь монополия художников?
Он на секунду замолчал, затем, уже мягче:
— Слушай, Лайна… будь с ним добрее, а? Всё-таки человек предотвратил войну. Не локальную — большую. Забудь хоть на миг, что ты звезда вернисажей. Вспомни, что ты его невеста.
Лайна отвернулась к платформе — в её взгляде не было ни злости, ни жалости. Только тонкая, почти невидимая трещинка.
— Он не писал мне два месяца, Эко. Ни письма, ни несчастного сообщения, ни даже дешёвой открытки.
— Потому что был под наблюдением, — спокойно сказал Эко. — Потому что, когда ты уговариваешь чужих генералов не нажимать красную кнопку, не до писем.
— Но он ведь выжил?
— Да, — кивнул Эко. — И не просто выжил. Возвращается сам. Значит, ещё не сдался.
Поезд въезжал на платформу с негромким гулом, бело-серый, с зелёными полосами — цветом Плетения, Мира и Памяти.
Когда он остановился, двери раскрылись с тихим сухим звуком. И вышел он.
Высокий. Худой. Широкоплечий, но будто просевший внутрь.
Рыжие волосы коротко острижены, кожа потемневшая от южного солнца. Лицо — будто вырезано из стали и усталости.
Он нёс с собой всего один небольшой чемодан. На запястье — медный сиротский браслет. Он увидел их сразу. И сразу остановился.
— Лайна, — тихо сказал он.
Она не ответила. Не сделала ни шага.
Он не улыбался. Она не плакала. Мир вокруг словно затаился, задержав дыхание. Кто из них первый сделает шаг?
Поезд ушёл, оставив за собой запах металла, пыли и далёких дорог.
Они стояли в молчании — трое, среди множества лиц. Лайна всё ещё не сказала ни слова. Эко — первым нарушил паузу:
— Ангел, тебя там не кормили?
Исарен усмехнулся уголком рта.
— Ещё раз услышу это прозвище — вызову тебя на дуэль. Будешь знать.
— Ты там упражнялся, что ли, в своей Туркии?
— Нет. — Исарен вздохнул. — Но злости скопил предостаточно.
Эко усмехнулся, быстро, по-мальчишески, и окинул его взглядом с головы до ног — взгляд друга, брата, соратника.
— Тебя надо покормить. И дать выспаться. И отправить к психологу, а потом к твоему духовнику. Или наоборот. В порядке убывания важности.
— Мне надо в Дворец, — тихо, но твёрдо сказал Исарен. — К эскани.
Эко приподнял бровь:
— Ты только что сошёл с поезда. У тебя за плечами два года дипломатического пекла и три месяца молчания. И первое, что ты хочешь — это увидеть эскани?
— Это не "хочу". Это надо. — Он поправил на плече ремень мешка. — Меня вызвали. Значит, Плетение ещё не закончено.
Сзади послышался звук шагов. Лайна развернулась и пошла прочь, не сказав ни слова.
Исарен смотрел ей вслед долго.
Эко положил руку ему на плечо.
— У тебя будет шанс всё объяснить. Сейчас — поехали. Машина ждёт.
Они уже двинулись к выходу, когда их настигли шаги — быстрые, цепкие, профессиональные.
— Господин Таор-Санар, разрешите пару слов?
— Только одно фото, прошу!
— Как вы оцениваете текущую ситуацию в...?
— Что скажете о саммите в Истамбуле?
Журналисты — их было трое, но казались десятью — окружили их полукругом. Камеры уже работали. Один дрон завис чуть в стороне, обвёл линзой лицо Исарена.
Он остановился.
— Одно фото. Один вопрос. Короткий. — Он не улыбался. Просто стоял — уставший, с дорожной пылью на воротнике, с мешком за плечами и этим упрямым, спокойным взглядом.
Щёлкнула вспышка.
— Господин Таор-Санар, вы вернулись спустя два года. Что дальше?
— Я здесь, — сказал он. Просто. Чётко. — Остальное — выяснится.
Он повернулся к Эко:
— Теперь точно — поехали.
Они сидели в задней части автомобиля. Экоустпоился впереди, рядом с водителем, оставив их вдвоём.
Молчание между ними было вязким и неуютным. Лайна изящно скрестила ноги, безупречно одетая, отрешённая, с тем самым взглядом, каким смотрят на прессу — с лёгкой готовностью улыбнуться, если камера поймает кадр.
Исарен тихо достал из внутреннего кармана своего серого пальто маленькую коробочку, обёрнутую в ткань с восточным узором. Протянул ей.
— Я привёз тебе кое-что. Подарок. Из Гёреме. Счастливый камень, местные верят, он помогает найти путь назад. Я сам вырезал на нем символ Плетения.
Лайна сдержанно взяла коробочку. Развернула ткань — и застыла. На ладони лежал кулон: кожаный шнурок, песочно-серый камень, грубовато отполированный, с неуверенной ручной гравировкой.
На долю секунды её лицо дрогнуло. Но она тут же надела маску:
— Это… мило.
Он чуть улыбнулся.
— Я не нашёл ничего по-настоящему ценного, достойного тебя. А это — ручная работа. Я… хотел, чтобы ты носила.
Она завернула кулон обратно. Осторожно, аккуратно, как заворачивают неудачную вещь, которую неловко выбросить.
— Ты знаешь, у меня завтра интервью с Зеркалом Плетения? Они просили показать, что ты мне привёз. Мои подписчики ждут.
Исарен замер. Он не сразу понял, о чём она.
— Подписчики?
— Да. — Она чуть пожала плечами. — Ну… кольцо. Браслет. Ожерелье. Что-то настоящее. Что-то… — она подняла глаза — …что не стыдно показать. Что говорит: я важна тебе. Я часть твоей истории. Не камушек на кожаном шнурке.
Исарен отвёл взгляд в окно.
— Я не думал про соцсети. Я думал про тебя.
Она не ответила.
Машина въехала под арку. Снаружи уже ждали охранники в серо-зелёной форме.
До них донёсся голос Эко:
— Восточные ворота. Эскани ждёт.
Лайна смотрела на завёрнутую коробочку у себя на коленях — и чувствовала, как в груди нарастает обида. Она была красива, талантлива, узнаваема. А он привёз ей… камень.
Симпатичный. Тёплый. Жалкий.
А ведь он мог хотя бы спросить, что она хотела.
***
Сразу после того как машина свернула с главной дороги и направилась в сторону её дома, Лайна достала из клатча тонкий телефон. Открыла интерфейс. Смахнула в сторону — её профиль в Нити, внутренней социальной сети Сарнавара, где у неё почти полмиллиона подписчиков. Смахнула ещё — и открылся второй профиль: Исарен Таор-Санар.
Просмотрела графу "обо мне"
Нить неизвестна. Семейное плетение неизвестно. Дар - "разрушение лжи" Плетение дела - дипломатический корпус. Плетение смысла: чтение, игра на скрипке. Плетение тела: фехтование и велоспорт.
Тот самый профиль, привязанный к индивидуальному номеру, закрепленному за гражданином Сарнавара пожизненно.
Она первым делом открыла камеру. Щёлк.
Окно машины. Свет на скуле. Чуть прищуренный взгляд. Кожа сияет. Фон размыт.
[Лайна Вартхейа]
Баркат
"Иногда тишина говорит больше слов.
Но мне всё же не хватает кольца."
#возвращение #исарен #плетение #война_и_любовь #я_ждала
Лайк. Ещё один. Комментарии — пошли.
Следом — запись от имени Исарена. Она делает её с холодной точностью:
[Исарен Таор-Санар]
Северный вокзал
"Два года пути. Одна страна. Один дом.
Спасибо тем, кто верил. Кто ждал.
Я вернулся."
#сарнавар #возвращение #мир #плетение
И — добавляет к посту фотографию, сделанную заранее: он, снятый со спины, на фоне поезда, уходящего в дымке. На снимке он — герой.
На самом деле он даже не знал, что она его фотографирует.
Лайна откинулась на сиденье. Экран погас. Пальцы сжали ткань юбки.
Он даже не поцеловал ее. Даже не обнял.
Но страна уже снова его любит. В том числе потому что она, она, Лайна — вовремя выкладывает посты.
***
Приёмная Дворца была пуста. Белые стены, плетёные панно с символами десяти великих семейных плетений. Аромат зелёного чая и цветов. На подоконнике тикал старый механический хронометр — редкость, оставленная здесь для уюта.
Эко сидел в кожаном кресле, расстёгнув ворот рубашки, галстук сдвинут вбок. Он не отрывал взгляда от экрана, пока тот снова и снова обновлял ленту Нити.
Пост Лайны всё ещё набирал обороты. Комментарии множились, как комариный рой.
Он нажал на вызов.
— Лайна Вартхейа. Видеолиния устанавливается…
Она ответила с задержкой, явно из машины. Сзади — мягкий свет, гладкий интерьер, музыка едва слышна. Лицо тщательно подобрано под «расслабленную задумчивость». Но глаза — острые.
— Эко, ты в приёмной?
— Да, — кивнул он. — Он у эскани, Лайна, — он чуть понизил голос, — ты опубликовала пост. О кольце. О том, чего «не хватило».
— Я имела право. Это мой профиль. Это моя жизнь. И я не обязана прикидываться счастливой.
— Ты права, — спокойно сказал Эко. — Но ты ведёшь и его профиль. Официальный. А он — не просто Исарен. Он уже почти символ.
Она промолчала.
Он продолжил:
— Ты не хуже меня понимаешь, что у него нет права быть просто человеком. Не сейчас. Не после войны. Не перед Советом.
— Значит, снова — фасад? Глянцевая любовь, как государственный долг?
— Нет. Просто… — Эко устало провёл рукой по лицу, — если ты хочешь, чтобы он остался в этой стране — не подставляй его перед теми, кто ждал от него триумфа, а не ссоры с невестой на втором часу после прибытия.
Лайна отвернулась от камеры. Секунда молчания.
— Он не попросил, чтобы я удалила.
— Потому что он ещё не читал. Он с эскани.
— И ты хочешь, чтобы я удалила?
— Я прошу тебя: подумай. О нём. О себе. О том, как эта история будет звучать в завтрашних заголовках.
Секунда. Другая. Третья.
Она медленно кивнула:
— Я не удалю. Но прикрою комментирование. И добавлю фото… получше.
— Спасибо, — выдохнул Эко. — Мне не нравится, когда вы друг друга жжёте. Вы ведь не враги.
— Пока, Эко. И… скажи ему, если захочет увидеться — я дома. Пока. Только не с камнем. Пусть найдет что-то поприличнее.
Она завершила звонок. Эко просмотрел несколько страниц ювелирных плетения, отобрал пару вариантов, достал из кармана телефон Исарана, залез в его банковское приложение. Вот куркуль! Он вообще тратит деньги на что о кроме поесть, оплатить такси и купить подарок Лайне? Сумма скопилась у него неплохая, может и позвллить себе широкий жест. Эко заказал с его приложения подарок Лайне. Изящная золотая цепочка, доставят в течении часа. Убрал девайс в карман и откинулся в кресле. Хронометр тикал. Секунды проходили. Дверь к эскани была всё ещё закрыта.
Он подумал:
"Иногда мне кажется, я не помощник. А их старший брат, няня и пресс-служба в одном лице. А предполагалось что все будет наоборот..."
Хронометр на подоконнике продолжал мерно тикать. Ожидание затягивалось.
Эко посмотрел на дверь, за которой Исарен говорил с эскани, и усмехнулся про себя. Время пошло вспять.
Шестой класс. Государственная школа №47 при Центре образования семейного Плетения Дзмарива.
Он, Эко Далар Эсме Дзмарив, сын главы плетения средней руки. Не акулы, как Кашвад, Ленгари или Аскори, но и не мелочь вроде Вертхайа. Отец сказал тогда:
"Иди в обычную школу. Там учат не хуже. И характер формируется быстрее."
Вот только «характер» сидел за треснувшей партой рядом.
Худой, мальчишка с рыжими вихрами и бледной кожей. Без нити, без плетения, без манер. Его не любили. Не трогали но и не принимали.
Сначала были ссоры. Потом — мелкие подставы. Потом — драка на заднем дворе.
Оба получили по три дня наказаний: таскали мешки зерна для школьной столовой, потом мыли посуду за заболевших учеников. Вместе. Долго. Молча.
И как-то внезапно стали говорить. Обо всём — об улицах, о том, как трудно, как смешно, как несправедливо.
— Ты не умеешь врать, да? — спросил Эко однажды.
— Я сам не могу. И если ты врёшь мне, а я спрашиваю прямо — ты не сможешь соврать в ответ. Это мой дар. Странный.
— А мне сказали, у меня — дар на чужие эмоции.
Потом был институт. Эко поступал на внешнюю дипломатию с сияющими глазами и блестящей речью.
Исарен — хотел в полицейское училище.
— Я с таким даром должен быть следователем, — упрямо твердил он. — Я не оратор. Я вижу, когда люди лгут. Это полезнее в допросной.
Но Эко — уговаривал.
— Идём со мной. Ты — мой идеальный секретарь. Я буду трещать, ты будешь молчать и видеть, где ложь. Без тебя меня вышибут на втором курсе.
И он платил. За курсы, которые Исарен выбирал сам — античная история, системное моделирование, плетение языковых структур, иностранные языки. Эко платил и шутил:
— Я просто инвестирую в свою карьеру. Хочу, чтобы мой секретарь был умнее меня.
Но где-то на втором курсе понял: не секретарь. Локомотив.
Исарен не просился вперёд. Но шёл. Уверенно. Спокойно. Так, что профессора приглашали его на закрытые лекции, а Эко…
…а Эко зубрил написанные для него Исареном рефераты и курсовые, в перерывах между походами по клубам. Просто чтобы не вылететь из института Без Исарена он бы диплом не получил.
И всё же Исарен всегда говорил:
— Без тебя я бы не поступил. Меня бы туда не пустили. Без имени. Без поддержки.
Хронометр на подоконнике отсчитал ещё минуту.
Эко посмотрел на дверь. Серьёзно, задумчиво.

Глава 2

Глава 2
[Блог Джоэла Хартмана, экспата, на англоязычном ресурсе. Первая запись датируется 2023 годом по Внешнему календарю.]
{Сарнавар: страна, которая выбрала молчание}
Сарнавар — одна из самых закрытых стран на планете. До середины XX века о ней знали меньше, чем о Тибете. Границы приоткрылись лишь недавно — и то не для всех.
После череды внутренних катастроф и внешнего давления Сарнавар ушёл в добровольную изоляцию. Страна отказалась от участия в международной политике, военных блоках и даже от значительной части глобальной экономики. Вместо этого они сосредоточились на сохранении своей самобытной культуры, языка и… загадочных способностей, которые сарнаварцы называют «дарами».
Официально в нашем мире магии не существует — я был очень расстроен, когда в одиннадцать ко мне не прилетела сова. Оставалась надежда ещё на несколько фэнтезийных вселенных, но и они не сработали.
А вот у сарнаварцев есть дары — аномальные особенности восприятия, памяти, интуиции, иногда физические реакции, которые науке пока не до конца понятны. Их учёные — и учёные Внешнего мира (так сарнаварцы называют всё, что за пределами страны и близлежащих пограничных территорий) — утверждают, что всё можно объяснить: генетикой, неврологией, средой.
Но, как говорят сами сарнаварцы: «Не всё, что ты не можешь измерить — выдумка».
Сарнавар не вмешивается в чужие конфликты. Здесь не размещают военных баз, не подписывают международных соглашений, не гонятся за ВВП. Это страна, живущая по своим ритмам. Медленно. Тихо. И, возможно, глубже, чем мы привыкли.
Я только начал царапать поверхность.
{#Сарнавар #нейтралитет #дары #поездкахартмана }
***
У сарнаварцев магия незаметная, деликатная, часто — почти невидимая. У каждого есть свой дар, и о нём принято сообщать при первом знакомстве — это часть этикета.
Дар может быть чем-то кажущимся незначительным, вроде способности делать всё вокруг чистым. А может быть масштабным и редким — например, замедлять разрушение клеток (своего рода «стазис»), разрушать ложь одним присутствием или видеть истинные мотивы людей.
Это не делает сарнаварцев сверхлюдьми. Но делает их другими.
***
Иногда я просыпаюсь и понимаю, что живу в каком-то невероятном коктейле из «Игры престолов», «Аватара», «Сёгуна», «Энканто»…
Добавьте туда щепотку «Ведьмака», архитектуру как в «Принце Персии», магию — как будто «Доктор Стрэндж» сбежал в горы и ушёл в монахи.
И чёрт побери, мне это нравится.
***
Забавно, но сарнаварцы не слишком любят фэнтези. Им трудно воспринимать магию как нечто внешнее и зрелищное — в их культуре она внутренняя, тонкая и всегда личная.
Зато они обожают научную фантастику. Особенно ту, где технологии переплетаются с этикой, где главный конфликт — не между мечом и драконом, а между выбором и последствиями.
Если вы хотите по-настоящему увлечь сарнаварца — дайте ему хорошую антиутопию или философский киберпанк.
***
Интересные факты о Сарнаваре (часть 1):
1. Сарнаварцы — не большие любители путешествовать.
90% из них живут в Сарнаваре, 70% никогда не покидали страну.
И дело вовсе не в визах или деньгах. Просто:
«А зачем?»
Запомните эту фразу. Я слышу её постоянно.
2. Тот факт, что моя жена Лиара решила стажироваться за границей, её семья восприняла как экстравагантность.
Более того, ей дали задание:
«Постарайся привезти в Плетение хорошего программиста, если нить переплетается с кем-нибудь подходящим».
Ну вот. Привела. Меня.
Сказала:
«Хорошо, что игла моего сердца выбрала твою нить, Джоэл. Ты программист. Бабушка будет рада».
(Спойлер: бабушка действительно была рада, но выразила это фразой: «Ну, хоть не военный аналитик»).
3. В Сарнавар нельзя прилететь. Только приехать поездом.
Почему? Формально — какие-то там аномалии.
Фактически — никто не знает.
Да, внутри страны самолёты летают вполне себе бодро. Но если вы купите самолёт за границей, его придётся везти поездом через границу.
4. Небо над Сарнаваром немного другое.
Созвездия те же, но как будто под другим углом. Или со сдвигом. Или без некоторых деталей.
Учёные спорят — сарнаварские и зарубежные.
А истина где-то… между линиями.
Но звёзды там чуть-чуть не те. И это чувствуется.
Комментарии подписчиков (перевод с англ.):
?? @astroLisa_Caltech
«Про небо — это завораживает. Неудивительно, что у вас страна такая странная».
?? @frequentflyerJules
«70% никогда не выезжали?? Я бы там умер от клаустрофобии. Хотя “А зачем” — это философия, к которой я стремлюсь».
?? @digital_nomad_kai
«Хочу стикер с “А зачем?”. Сарнаварец внутри меня проснулся».
?? @tech_sociologist
> «Плетение, поезда, звёзды и матриархальные бабушки — у вас там альтернативная реальность, что ли?»
***
Забавный исторический факт:
До середины XVII века о Сарнаваре нет ни одной записи в известных хрониках или летописях.
Как будто его не существовало — или не должно было существовать.
Позже начали появляться разрозненные и зачастую противоречивые сведения:
то ли тайная провинция,
то ли независимое княжество,
то ли место, «куда лучше не соваться».
Но мир менялся. Стремился к глобализации, к объединению. И Сарнавар не мог вечно оставаться в тени.
Им пришлось выйти.
Но, насколько это было возможно, они сделали это на своих условиях.
Мягко, строго, с множеством нюансов и оговорок.
В этом вся суть Сарнавара: ничего лишнего, ничего случайного. Только то, что они сами решат показать.

Пост Джоэла: про свободу слова в Сарнаваре
Меня часто спрашивают: «А у вас нет цензуры?» — особенно после того, как узнают, что в Нити (внутренней сети Сарнавара) нельзя распространять ложь и оскорбления. И да, действительно — оскорбления и дезинформация здесь под запретом. Но вот парадокс: при этом есть свобода слова. Настоящая.
Ты можешь писать и говорить всё, что считаешь нужным — если готов это обосновать. Хочешь обсуждать правительство, религию, мораль — пожалуйста. Но будь готов ответить за сказанное. Не потому, что тебя накажут, а потому, что тебя спросят. И если ты лжёшь — тебе не поверят. А если врёшь злонамеренно — тебя заблокируют. Не из-за цензуры. Из-за ответственности.
С творчеством всё ещё проще. Искусство у нас считается зеркалом реальности, и ограничивать его — всё равно что закрывать глаза на жизнь. Так что любые художественные тексты, даже самые спорные, имеют право быть — особенно если они честны.
А теперь о детях. До 12 лет никто не пользуется личными устройствами. Дети узнают о Нити позже, поэтапно, с сопровождением взрослых. Они защищены от шокирующего и непроверенного контента, но — внимание — не от сложных тем. Запретных тем в общении с детьми нет. Просто взрослые умеют объяснять всё — понятно, уважительно, с учётом возраста.
Вот такая у нас «безопасная свобода». Странно звучит? А для местных — привычно.
@JoelSarnavar
Спасибо всем за интерес к материалу! Ниже постараюсь ответить на самые частые вопросы и реплики.
Комментарии к посту Джоэла и его ответы:
> «Но это же чистая цензура под видом этики!»
Нет, это не так. У нас можно обсуждать абсолютно всё — от политики до самых острых социальных проблем. Разница в том, что ты должен быть готов отвечать за свои слова. Анонимная травля или массовое распространение фейков — это не свобода, а оружие. Здесь предпочитают диалог с открытым забралом.
> «Почему нельзя писать под ником, если не занимаешься творчеством?»
Потому что у каждого есть право знать, кто на него влияет. Когда ты высказываешь мнение как эксперт, журналист или просто гражданин — ты не должен прятаться. Псевдоним — это маска, а в реальной жизни мы живём лицом к лицу. В творчестве маски уместны, в жизни — нет. Каждый имеет право писать и говорить о чём угодно, если готов подтвердить свои слова или быть за них ответственным. В случае художественных произведений действует принцип: искусство — зеркало реальности и не может быть ограничено.
«Это просто жёсткий контроль!»
Наоборот. Это попытка сохранить культуру диалога. Сарнаварцы не запрещают говорить — лишь учат говорить ответственно. Никто не запрещает критику или протест, если он честный. А вот манипуляции, агрессию и буллинг не считают выражением свободы.
> «Как можно всё объяснять детям, но фильтровать интернет?»
Они объясняют — именно это ключ. Но не бросают ребёнка в поток необработанной информации. До 12 лет ребёнок не имеет собственного устройства и доступ получает только под присмотром. Но в семье или в школе с ним могут говорить о чём угодно — о смерти, сексе, религии, насилии — но делают это бережно и в его темпе. Не скрывая, а помогая понять.
> «Звучит утопично. Это правда работает?»
Сложно — да. Идеально — нет. Но работает. Сарнаварцы не считают, что у них идеальный строй. Они просто выбрали осознанный подход. Здесь тоже случаются скандалы, разногласия и ошибки. Но есть доверие к системе и понимание, что слова имеют вес.