Плохая дочь Людочка

Плохая дочь Людочка

Людмила возвращалась домой вечером после работы, когда, почти возле подъезда её окрикнула какая-то женщина и Люда остановилась узнать, что незнакомке от неё надо. Приглядевшись Людочка узнала в этой неухоженной и пожилой женщине свою мать и едва сдержалачь, чтобы не убежать в подъезд, скрыться от неё и тех жутких воспоминаний, которые появлчлись вместе с этой женщиной и приследовали саму Людочку всё жизнь.

- Что ты хотела? - Сдерживая ярость и обиду спросила она у этой опустившийся женщины, та стояла перед ней виновато смотря в землю, но даже беглого взгляда было достаточно, чтобы понять, до какой степени опустилась эта женщина, которую она когда-то звала мама.

- Нам бы поговорить, доченька, - заискивающе произнесла та, шамкая беззубым ртом, зубы ей выбилё отчим, когда они ещё жили вместе и Людочка прекрасно помнила, как это всё происходило.

Отчим прехал в их колхоз на очередную шабашку, куда приезжали многие городские на сезон, но так и не доработал до конца сезона, а бросил якоря, как он тогда говорил в доме у Розы, так витеевато звали Людочкину мать. Баба Глаша дала дочери такое имя в надежде на цветочную и красивую судьбу, которая сыгрет в её жизни главную роль и имя сыграло, правда как-то не совсем так, каа расчитывала мать Розы.

Жизнь самой Розы первоначально пошла красиво, но потом появились шипы в виде убившегося на работе её мужа Степана и оставшись одна с новорождённой дочкой, женщина вдруг решила во что бы то ни стало найти себе нового мужа. Потому в их доме появился бывший зек Борис, который заприметив вдову-молодку быстро пристроился к ней на постой.

Постой сменился более тесными отношениями, когда однажды ночью, пропахший табаком и перегаром, дядя Боря перебрался в кровать Розы, где абсолютно не стесняясь спавшей там же Людочки, смял её мать.

Утром мать проснулась довольная и счастливая и начала рассказывать Людочке, как они теперь хорошо заживут и что у Лодочки теперь есть настоящий отец. Людочка, выдевшая отца только по единственной фотографии у бабы Марфы изумленно начала вертеть головой в надежде увидеть папку, но на глаза ей попался почему-то отвратительный дядя Боря.

Отчим совсем не походил на отцов её подружек, хоть те тоже хорошо закладывали за воротник, но она никогда не видела, чтобы те проходя мимо своих детей, били их с такой силой, что Людочка отлетала в сторону сбитая с ног. Потом дядя Боря стал распускать руки на саму Розу и едва завидев надвигающуюся бурю в виде подвыпившего отчима, Людочка сбегала из дома к подружкам. Она старалась как можно реже приходить домой, скитаясь по друзьям и одноклассникам, хорошо, что у некоторых были вполне приличные дома, где можно было периодически прятаться, но даже в развалюхах её подружек и одноклассниц ей спалось лучше и спокойнее, чем в родном доме.

Дом же самой Людочкиной матери начинал приходить в полный упадок, отчим совсем запил и не думал следить за ним, а при случае громил, что попадалось под руку, включая бесловеснную Розу уже с кривым носом и выбитыми зубами от постоянных побоев.

Людочка тогда пришла с импровизированного выпускного вечера по окончанию школы и хотела похвастаться матери своими оценками, но вместо этого встретила на пороге отчима, который странно тяжело глядя на неё вырвал документ об окончании школы из рук. Людочка кинулась отбирать документы обратно, но получила оглушительный удар в голову и потеряла сознание.

Очнулась она под утро, о чём извещал рассвет в приоткрытую дверь в сенях, в чём-то мокром и липком, она мельком заметила мервецки пьяного отчима рядом с собой и в неественной позе лежавшую мать чуть поодаль. Она поднесла руку к лицу, пытаясь понять, что такое мокрое и липкое, в чём она и лежит и вновь потеряла сознание. Второй раз она очнулась в районной больнице, где персонал смотрел на неё с жалостью и почему-то брезгливостью, Людочка отвернулась к стене и пролежала так долгое время, пока не пришёл лейтенанта милиции, который предложил ей написать заявление на отчима и вручил бланки. Людочка с радостью написала заявление на отчима, считая, что пришёл конец их кошмару в котором они жили с матерью с момента появления отчима в их доме.

Мать не оценила заботы Людочки о их спокойствии и назвав дочь разными неприличными словами, выгнала из дома. Та, сколько могла жила у школьных подружек и когда смогла, уехала в город, там она устроилась дворником и поступила на вечернее в ближайшее училище на швею, шить она любила с детства шила даже из кукурузных початков. К тому же она стала мыть полы в подъездах близлижайших домов, ведь на стипендию выжить было маловероятно.

Она уже привыкла к своей жизни, когда в её каморку тихо постучали. Людочка открыла дверь и увидела перед собой того самого лейтинанта милиции, что принимал от неё заявление в больнице.

- Проходите! - Засуетилась Людочка не понимая причин его появления.

- Нда, - произнёс он задумчиво, - не Версаль, совсем не Версаль.

- Какой Версаль? - растерялась женщина не понимая, при чём тут какой-то Версаль и что этот лейтинант делает в её каморке.

Он не отвечая, молча поставил холщёвую сумку в которой что-то дзинькнуло, на стол. Людочка осторожно заглянула внутрь и увидела съестные припасы, типа тех, что иногда старалась готовить её мать на зиму, если получалось это сделать в перерывах между буйствами дяди Бори. Поверх банок с консервацией она углядела палку кровянной колбасы и изумленно вытаращилась на лейтинантика.

- Угу, - кивнул он русой головой, - я тож деревенский, так что мы ровня, принимай, - как-то излишне спокойно произнёс он, а Людочка отошла к самой дальней стенке и попыталась понять, что значит принимай.

Лейтинант снял свой бушлат и переложил фуражку со стола на полочку, где уже висели вещи Людочки и куда воодрузился бушлат.

- Понравилась ты мне, - просто сказал он приближаясь к женщине практически вплотную, что было нормальным делом для её каморки. - Так что давай, не ломайся, а принимай меня, как своего мужчину и мужа, кому ты ещё порченная нужна.