Плохой мальчик

Пролог

Марина Чемезова

Я сижу на заднем ряду… На месте, которое сама для себя выбрала с самого первого учебного дня... Здесь меньше шансов привлечь внимание. Здесь я могу быть невидимкой…

Вокруг меня – они. Те, кто носит бренды как вторую кожу, кто обсуждает каникулы на Сардинии так буднично, будто это поездка на дачу к бабушке. Их смех звучит слишком громко, их разговоры – слишком беспечны. Я ловлю обрывки фраз: «папа купил новый спорткар», «опять пробки у нас», «в этом сезоне только Bottega». Я даже слов таких не знаю, они для меня – пустой звук.

Я сжимаю ручку крепче. Моя сумка – с маркетплейса, тетради – самые обычные, а кофе – из автомата на первом этаже. Я здесь только благодаря стипендии и ночам, проведённым за учебниками. Я не должна была попасть в этот мир, но попала. И теперь каждый день, как хождение по минному полю…

Потому что они так на нас косятся… Неприятно и… Жестоко…

Преподаватель начинает лекцию. Я сосредотачиваюсь на конспекте, выводя аккуратные строчки. Это мой ритуал: чёткие буквы, ровные поля, никакой суеты. Так я удерживаю себя в реальности.

И вдруг меня пронзает острое неприятное ощущение, будто кто‑то смотрит на меня…

Я поднимаю глаза.

Он стоит в дверях. Опоздал. Никто даже не замечает этого, кроме меня.

Ещё бы кто-то что-то ему сказал…

Это же Чернов собственной персоной… Анжей Чернов…

Высокий. Тёмные волосы коротко подстрижены, но одна непослушная прядь падает на лоб. Тёмный лонгслив обтягивает плечи, рукава закатаны, и я вижу все его татуировки. Сложные узоры, змеиные линии, какие-то буквы, что‑то неприятное и грубое.

Он не спешит, разумеется, да и куда ему. Окидывает аудиторию ленивым взглядом, и я чувствую, как по спине пробегает холодок. Его глаза такие тёмные, непроницаемые неожиданно задерживаются на мне. На долю секунды. Но этого достаточно, что бы я замерла на месте, как тушканчик при виде опасности…

Внутри всё завядает.

Я же знаю, кто он такой…

Сын какого‑то крупного бизнесмена, то ли инвестора, то ли ещё кого‑то с пугающе «длинными руками». Про него говорят шёпотом, пересказывают истории, от которых кровь стынет в жилах…

Говорят, что он использует девушек и что максимально груб с ними. Я такую фигню про него слышала, что меня морозило на месте… Крайне тошнотворный персонаж…

Я опускаю глаза, но его взгляд будто продолжает жечь кожу. Почему он вообще посмотрел на меня? Почему именно сейчас? Блин… Этого ещё не хватало…

Лекция идёт своим чередом, но я больше не слышу слов преподавателя. Я чувствую его присутствие. Он садится где‑то впереди, я не решаюсь посмотреть, но знаю, что он здесь. В этом пространстве. Рядом.

После пары я медленно собираю вещи, дожидаясь, пока аудитория опустеет. Но не успеваю я встать, как рядом раздаётся звонкий голос:

– Ринаааа, ну ты идёшь, не?!

Это Аня – одна из тех, с кем я стараюсь держаться. Не из «их» круга, но и не совсем аутсайдер. За ней маячит Оля, её постоянная спутница. С ней я общаюсь меньше, но тоже пересекаемся благодаря Анютке…

– Да, сейчас, – отвечаю я, пряча тетрадь и блокнот в сумку.

Мы выходим в коридор. Свет люминесцентных ламп режет глаза после полумрака аудитории. Нам показывали какую-то презентацию, но большую часть времени я думала о своих странных ощущениях от его взгляда…

– Видела его? – спрашивает Оля, оборачиваясь.

Я молчу. Знаю, о ком речь, но не хочу это обсуждать. Он редко приходит в универ. Поэтому они все на него вот так реагируют…

– Ну ты даёшь! – хмыкает Аня. – Ещё делает вид, что не заметила… Ага, веееерииим…

– Ань…, – выдавливаю я. – Это не значит, что мне интересно.

– Ой, да брось, – Оля понижает голос. – Это же Чернов… Госсссподи, Марин… Да любая бы почку отдала, чтобы быть на твоём месте!

– Почку, да? – я невольно усмехаюсь. – Я, пожалуй, останусь со своими двумя. А другие пусть отдают органы ради этого… Придурка…

Девчонки тут же переглядываются.

– Ты чего…, – осторожно говорит Аня и оборачивается… Я застываю, потому что он шёл сзади… И, кажется, слышал, как я обозвала его. Вот чёрт…

Чернов проходит мимо, не зацикливая на нас свой взгляд, но у меня по коже проносится табун маленьких мурашек. Надеюсь, всё-таки пронесло…

– Капец, Марин… Ты сборник самых тупых ситуаций на свете…

– Спасибо огромное, Аня… Без твоих комментариев я бы здесь не выжила…

– Всегда пожалуйста, подружка, – подмигивает она. – Ты заметила, как все затихли, когда он вошёл?

– Я заметила, что он опоздал и никого не уважает, – отрезаю я.

– Да ты чего?! Даже Арефьева тут же заткнулась… Она по нему так сохнет, а он её один раз выдрал и всё… До свидания…, – хохочет Анька.

– Ты откуда это знаешь? Свечку что ли держала?

– Да не… Они же треплются как курицы… постоянно… Жу-жу-жу…

Визуалы

Анжей Чернов

Марина Чемезова

В молодёжном романе "Плохой мальчик"

Глава 1.

Марина Чемезова

Этот голос такой резкий, как щелчок хлыста.

Опускаюсь за телефоном, поднимаю глаза и смотрю на них всех волком... Её платиновые волосы сияют даже в тусклом свете ламп, а улыбка такая холодная, что меня начинает морозить… За ней стоят две вечные её спутницы: одна с нарочито пухлыми губами, другая – с презрительно поджатыми, будто ей противно дышать одним воздухом со мной.

– Ты что, совсем без мозгов? – продолжает она, наклоняясь ко мне. Её духи такие тяжёлые и сладкие, что хочется блевать. Они забивают всё дыхание. – Не видишь, куда смотришь? Сиди и не вставай лучше.

Я молчу. Понимаю, о чём речь, но не хочу давать ей повод.

– Он мой, – шипит она, а мне противно. – Даже не думай строить из себя невинную овечку! Поняла меня?!

Внутри всё сжимается. Значит, Ане не показалось. Он смотрел на меня. И кто‑то это заметил.

– Я и не думала строить. Вообще не понимаю о чём ты… – начинаю, но она перебивает:

– Не оправдывайся. Просто держись подальше. Иначе пожалеешь.

Она разворачивается, чтобы уйти, но в этот момент рядом возникают Оля с Аней… Будто увидели это и вернулись обратно.

– Чего тебе от неё надо, Арефьева? – спокойно спрашивает Оля, скрещивая руки. – Собрали тут зверинец, блин… пошли отсюда!

– О, защитники подъехали, – фыркает одна из спутниц. – Нищебродки решили заступиться за свою?

Аня не теряется и помогает мне встать с пола:

– А ты решила, что тут только твои правила? Может, тебе пора в зеркало посмотреть – вдруг там ответ, почему твой Чернов на тебя даже не смотрит, м?

Арефьева бледнеет. Её пальцы сжимаются в кулаки, но она держит лицо. А ведь уела так уела… Мне кажется, в этом всё и дело… Она бесится, что не может его получить. Точнее, он её тупо поюзал и теперь она бегает за ним, как ненормальная, угрожая всем подряд расправой.

– Вы ещё об этом пожалеете, – бросает она через плечо и уходит, шурша своей дизайнерской юбкой. Её свита следует за ней, как жалкие прихвостни…

Я стою, не шевелясь. Руки дрожат.

– Ну и ну, – вздыхает Оля, глядя на меня. – Ты в порядке?

Киваю, но внутри как-то неприятно. Потому что он смотрел. И это не забыть. Будто липкий слой остался на коже. И от его Арефьевой тоже, кстати говоря…

– Она психичка, – говорит Аня, нахмурившись. – Но ты реально осторожнее. С такими, как она, лучше не связываться.

– Да я вообще ни с кем не связываюсь, – шепчу я. – Просто учусь… Ты же знаешь.

Оля смотрит на меня с сочувствием:

– Знаешь, в этом месте даже дышать нужно правильно. Иначе раздавят.

Я сжимаю телефон крепче.

– Я справлюсь.

Но сама не верю в эти слова.

После пары я тороплюсь к выходу. Хочу скорее домой – в нашу маленькую квартиру, где мама варит суп и спрашивает: «Как день?», не подозревая, что мой мир уже трещит по швам.

Прохожу через двор, опускаю голову, чтобы никто не зацепился взглядом. И вдруг замираю.

У парковки стоит он.

Чернов.

Он прислонился к чёрному внедорожнику, в руке – сигарета. Дым вьётся в холодном воздухе. Он говорит по телефону, и его жёсткий требовательный голос разносится дальше, чем ему, наверное, хотелось бы.

– Я сказал, мне не нужны твои условия! – рычит он в трубку. – Если не можешь решить – найди того, кто может! Ты всё усвоил или нет?!

Бросает телефон на сиденье, делает затяжку. Его пальцы сжимают сигарету до хруста.

Я стою, затаив дыхание. Он не видит меня. Но я вижу его: напряжённые плечи, сжатые челюсти, огонь в глазах, который не погасить даже этим дымом.

Он резко садится в машину, заводит двигатель. Внедорожник срывается с места, оставляя за собой шлейф пыли и бензина.

А я остаюсь смотреть…

Даже не зная зачем…

Дорога домой тянется бесконечно. Я иду, засунув руки в карманы, глядя под ноги. В голове потасовка с Арефьевой, Оля, Аня, его грубый тон по телефону. Всё смешивается в какофонию, от которой болит в висках.

В подъезде пахнет кошачьей мочой и старыми газетами. Поднимаюсь по лестнице, считая ступени… Это помогает сосредоточиться. Ключ поворачивается в замке с привычным щелчком.

– Мамуль, я дома! – кричу, снимая обувь.

– Проходи, суп уже на столе, – отвечает мама из кухни. Её тёплый голос сейчас для меня, как спасательный круг.

Я захожу. На столе стоит тарелка с дымящимся борщом, свежий хлеб, стакан компота. Мама стоит у плиты, помешивая что‑то в кастрюле. На ней старый халат, на голове моя любимая заколка, из‑под которой выбиваются седые пряди.

– Как день? – спрашивает она, не оборачиваясь.

– Нормально, – отвечаю и обнимаю её сзади. – Всё хорошо…

Нюхаю её и хочется плакать… Не знаю в кого я такая, но… Я всегда отличалась тем, что меня легко задеть любым поступком…

Глава 2.

Марина Чемезова

Новое утро нового дня, а я уже не хочу идти в универ из-за тех идиоток…

Вечером они писали мне сообщения в личку с левого аккаунта. Угрожали расправой… Это такой кошмар, что я и комментировать не берусь. Ощущение, что им заняться больше нечем и они просто нашли себе новое развлечение.

Перед мамой стараюсь выглядеть весёлой. Она и так заметила, что что-то не так. И я не хочу, чтобы она думала, что мне плохо там. Потому что я сама туда стремилась и просилась… А когда у меня получилось, мы с ней так сильно радовались. Будет тупо взять и просто отказаться или ходить туда с кислой рожей из-за кучки тупых куриц, правда? Нет, они от меня этого не дождутся…

– До скольки сегодня пары, Марина?

– До пяти тридцати вроде… А что? Тебе нужна моя помощь?

– Да нет, я там просто хотела показать тебе платье… Красивое…

– Зайти после учёбы?

– Давай… Я бы хотела и тебе такое потом сшить, если понравится…

Я улыбаюсь. Мама работает в ателье. Я люблю красивую одежду. Сшитую или купленную где-нибудь в простом бутике. Но редко надеваю платья, потому что… Мне кажется, в них я такая… Неказистая и простоватая. Я совсем не Арефьева… Мне до такого стиля расти и расти…

Не понимаю, чего там Чернов воротит свой нос. Мог бы и присмотреться, тогда бы и у меня проблем было меньше…

– Пока, мамуль… До вечера, спасибо за завтрак…

– Пока, доченька…

Целую маму, выхожу из дома… В подъезде встречаю свою милую соседку Антонину Фёдоровну, которой всегда помогаю подниматься на второй этаж. А то ведь она ходит с тростью и… Ей очень неудобно без помощника. А пандусы здесь не предусмотрены… Дом очень старый.

– Жениха бы тебе хорошего…

– Ага… Спасибо, Антонина Федоровна… – хихикаю на прощанье.

– Стой, куда побежала? Вот, – протягивает мне руку, а в ней свёрнутые пятьсот рублей.

– Что это?!

– Возьми-возьми… С пенсии откладываю. Мои далеко… Хоть тебе за помощь хочу дать.

– Вы что?! С ума сошли, я никогда не возьму! Лучше себе купите что-нибудь…

– Ой, дурёха ты, Ринка… Ну, честно слово…

– Вот спасибо Вам…

– Да я же пошутила!

– Поняла! – уже бегу вниз. – Опаздываю! До свидания!

Она что-то ещё ворчит в подъезде, но я уже вылетаю на улицу и несусь сломя голову на пары… Я обычно не опаздываю. Если богатенькие детки могут себе позволить, то я нет… Там уже и Оля с Аней строчат мне сообщения одно за другим.

Уткнувшись в телефон, уже поднимаюсь по крыльцу и вдруг резко совершенно по-тупому врезаюсь в какую-то тёмную фигуру, выронив и сумку, и телефон из рук… А потом застываю…

– Ой… – вырывается непроизвольно. Чернов стоит и смотрит на меня как на идиотку. Оно и понятно. Я, кажется, такая и есть… В его глазах уж точно. – Извини, я совсем не хотела… – тут же опускаюсь вниз, отряхиваю сумку от грязи, а он опускается следом за мной, и поднимает с асфальта телефон.

– Спасибо… – хочу забрать, но он уводит руку в сторону. – Ты что? Отдай! – и снова то же самое, пока я не вырываю его у него из рук, встречаясь с его усмешкой. Чёрные жестокие глаза прожигают во мне дыру.

Я сглатываю, тут же поднявшись, а он вытягивается следом.

Пытаюсь обойти, но он встаёт и не пропускает.

– Что тебе нужно, а?!

– Мне? Это ты в меня врезалась…

– Ну… И? Что теперь? Мне штраф нужно заплатить?

Он насмехается и пожимает плечами.

– Заплати, если есть чем…

– А-а-а… Понятно. И ты туда же, – резко обхожу, пытаясь уйти, но он снова встаёт передо мной.

– Ты же из моей группы, да? Как твоё имя?

Боже, он это серьёзно? Чернов спрашивает моё имя… Куда записать… Это для того, чтобы отметить меня в том списке, который будет свидетельством его несостоятельности? Ну иначе для чего вообще? Я точно с ним никогда не стану общаться.

– А это нужно для оплаты штрафа или…?

Он стоит и усмехается, достаёт сигарету и нагло поджигает её прямо передо мной, пустив дым в лицо.

– Да, нужно для этого…

– М-м-м… Марина Чемезова. И да, мы с одной группы. Рада, что ты в курсе…

– Языкастая… – отмечает, прищурившись, пока я приподнимаю обе брови. Что это ещё, блин, значит? Если ему другие не привыкли перечить, не значит, что все как одна собираются ему в рот заглядывать, правда?

– Я хочу пройти на пару… – указываю на дверь, а он делает ещё одну затяжку.

– Куда ты так торопишься? Ещё целых десять минут.

– Вообще-то время уже восемь ноль две. Пропусти!

– Ну я и говорю… Десять минут… Нормальный человек приходит, задержавшись на пятнадцать минут, потому что ценит своё время…

Глава 3.

Марина Чемезова

– Ну-ка… Что это было, а?! Маринаааа, – тут же атакует вопросами Аня, а Оля просто сидит по ту сторону от неё в шоке. У них у обеих отвисает челюсть. Так и знала, что накрутят за считанные секунды… Только дай повод.

– Ничего! Ни-че-го! Просто врезалась в него утром и только!

– Офигеть… Да ты же специально это сделала, да? – угорает Аня, хихикая в ладонь, как дурочка, пока я растягиваю губы.

– Конечно… Это был мой план по совращению Чернова…

– Да, это так, – продолжает ржать, пока препод не выказывает нам своё «фи»… Я боюсь смотреть в сторону Арефьевой, но всё же смотрю… И там… В общем, мне объявлена война. Я вижу по её взгляду. Это змеиное логово уже вовсю шипит и плюётся ядом. В меня… А я здесь вообще ни при чём, блин! Это всё он!

– Ну всё… – вздыхаю, обращаясь к Аньке. – Мне конец…

– Ой, да пошла она… Ты же бегаешь хорошо?

– Ахах, очень смешно, Аня! Спасибо…

– А если реально… Ну врезалась и что… Не может он просто так смотреть подобным образом…

– Ты на что это намекаешь?!

– Может, ты когда врезалась, потрогала там что-то у него… Ну…

– Я тебя сейчас придушу…

Они там вовсю хихикают, а мне вообще не до смеха. Опускаю взгляд и смотрю в тетрадь с ощущением какой-то подставы. Он нарочно, что ли делает это? Она же теперь просто убьёт меня. Эта сумасшедшая…

– Не бойся ты… Мы же рядом.

– Вы же не всегда рядом, Ань… Ты посмотри на них… Она разве что возле горла ещё пальцем не провела… Ку-ку точно…

– Да уж, – хмурится Анька и обнимает меня. Было бы более правдивее, если бы Антонина Федоровна утром пророчила мне смерть, а не жениха… Во всяком случае, всё ведёт именно к этому…

После пары я быстро собираю свои вещи и спускаюсь вниз. Чернов при этом ведет себя как обычно. Лениво потягивается, выбирает место презренным взглядом, вальяжно раскидывает ноги и так далее. А Арефьева… Ну она поджидает меня повсюду. Однако я постоянно с девочками… Даже в туалете…

– Спасибо, что нянчитесь…

– Ой, да брось. Ну, Рина… Ты же и сама можешь ей двинуть…

– Я не умею драться…

– Так и она не умеет. Видела её ногти?!

– Но их пятеро…

– Ну да, – вздыхает Оля, поправляя помаду, и тут дверь открывается…

– А-а-а… Лохушки тут, ну надо же…

– А что у нас нет отдельных туалетов для богачек? – спрашивает Аня и наигранно хмурится. – Ой… Придётся в общий ходить… – цокает. – Или терпеть до дома… Ты смотри, Оксаночка, я там всё своими руками трогала. Можно заразиться бедностью… Аккуратнее, – издевается, вызвав у меня смешок, и королева улья тут же смотрит на меня.

– А ты чего тут ржёшь, курица?

– Сама ты курица, – бросаю, стиснув зубы, и она тут же расправляет плечи.

– Чё ты сказала?

– Так… Мы прошли отсюда… – прикрывает меня Аня. – И вы идите. Нам проблемы не нужны…

– Её тут оставь, – грубо приказывает она в ответ, но Анька стоит за меня горой. Показывая ей средний палец улыбается.

– Вот тебе тут. Подходит?

– Сучка…

– Сама такая. Пока-пока, – схватив меня за руку, тянет к выходу, и я семеню следом.

– Я всё равно тебя поймаю, дрянь…

– Я же говорила, – бубню себе под нос, а Аня смеётся.

– Да пофиг вообще. Забей на неё. Дура просто… Если наш красавчик на неё не смотрит это в кайф! Особенно если смотрит на тебя!

– Так ты ради этого всё?!

– Конечно же! А ты как думала?! – хохочет она, а я начинаю уходить, но она хватает за руку. – Да я же пошутила, блин… Рина… Ну помутишь с ним немножко… Интересно же…

– Не буду я с ним общаться, блин. Что значит помутишь?! Мутят воду, блин, Аня!

– Какая ты душная порой бываешь, скажи же, – толкает Ольку, и та тут же поддакивает.

– Душнее некуда…

Я закатываю глаза.

– Ещё раз говорю… Я с Черновым… Никогда. Это понятно?!

– Понятно-понятно, категоричная вы наша… А ведь уже могла бы на ауди ездить и нас возить… Ну вот. Как всегда пролёт… – с горечью выдыхает она, заставив меня засмеяться.

– Ты думаешь, общение с таким как Чернов принесёт мне ауди? Ты серьёзно?

– Не общение, а секс!

– Даже слышать не хочу, – тут же начинаю уходить оттуда, ощущая себя так, словно на меня ушат дерьма вылили. И ведь знают, что я девственница. А всё равно одно да потому… Конечно, для них это возможно шутки, но мне уже надоели разговоры о Чернове и его состоянии… Господи.

Свалилось же всё это на мою голову какого-то хрена!

Тем более, что единственное, что принес бы секс с ним это проблемы и какие-нибудь скрытые заболевания… Судя по тому скольких он тут уже успел «опробовать».

Глава 4.

Марина Чемезова

Я зависаю от того, что слышу… Мне мерещится, да? Он что реально это у меня спросил?

– Что?

– Вечером… – повторяет он небрежно, словно зевает.

– К маме иду на работу… Тебе какое дело вообще?!

– Маму нельзя отложить на другой день?

Я всё ещё нахожусь в ступоре. Ещё и вид такой скучающий. Он что так издевается надо мной?!

– Нет. Нельзя… Анжей… Ты можешь… Не подходить ко мне лишний раз?

– Что так? Не нравлюсь типа…? – усмехается, словно он тут царь и Бог. Ну, конечно… Как же иначе.

– Нет, не нравишься типа, – отвечаю его же словами и слышу в спину грубое:

– Земля круглая – подкатишься…

Я молчу и исчезаю за колонной, дыша как загнанный в клетку зверь. Отлично… +1 враг на этой территории! Да ты умница, Марина! Тебе прямая дорога в депутаты, если ты так же голоса себе будешь набирать! Права была Антонина Фёдоровна… Я какая-то непутевая. У меня всё через ж…

Тут же бегу на пару, где меня перехватывают девчонки.

– Так ну теперь тебе точно не избежать ответа! – Анька вцепляется в меня, словно следователь.

– Он подозвал, спрашивал, что вечером делаю…

– А ты?! А ты?!

– Послала его в вежливой форме, что же ещё…

У них сейчас инфаркт у обеих, кажется, случится, точно…

– Ой, дураааа… Ну всё, я принесу венок на твои похороны, – Анька перехватывает меня за шею и смеётся, а мне вот сегодня вообще не до смеха. Так противно на душе. Из-за Арефьевой и его своры, из-за того, что он возомнил себя пупом земли… Заходит после всех с таким видом, будто реально тут самый главный. Меня раздражает его поведение. Будь он попроще, возможно, Чернов мог бы показаться мне… Нормальным…

Но он же… Как ходячее клише из книг про хулиганов. Только в его случае он нифига не скрывает что-то хорошее и трагичное. Просто избалованный испорченный деньгами и вниманием хам. За занавесом больше ничего нет. Лишь вседозволенность и деньги. Очень много денег…

– Ну ты посмотри какой… А задница… – напевает сбоку Аня, вынуждая меня посмотреть ей в глаза и растянуть губы. Конечно… Ещё её обсуждать не хватало… Я даже смотреть в ту сторону боюсь…

– А что я? Я молчу… – тут же отворачивается она, а я вздыхаю.

– Почему ты… – выдаю шёпотом. – Сама с ним не попробуешь?

– Я? А ты меня спроси, он хоть раз на меня посмотрел за всё время? А? Может на тебя, Оля?

– Нет… Ни разу… – не тянет последняя с ответом… И ощущение, что они реально расстроены этим фактом, а так бы за радость с ним что угодно сделали…

– То-то же… А ты, дура, не ценишь своего счастья… У него же… Всё есть. И деньги, и внешка, и характер, да от него мурашки по коже бегут… Ну, подруга! Будешь с таким как за каменной стеной! И под надгробной плитой… Никуда не денешься! – хихикает, вгоняя меня в краску. Но я не медлю.

– Ань, я буду с таким как очередная его девка, на которую ему пофиг. Как та же Арефьева… Один раз отымел, а она теперь бегает за ним как собака… Вот такой я буду. Так что нетушки, – категорично отворачиваюсь в сторону.

– Да ему с ней не понравилось потому что. Она одноразовая… И тут пусто, – стучит она по голове. – Котелок совсем не варит. Ты – другое дело…

Я тут же смотрю на неё и хихикаю…

– Ну да… Будем решать с ним сканворды… Судоку там, да, разное?

Она лежит на парте и ржёт как чайка, держась за живот.

– Ты неисправимая… Дурёха, – ставит мне лёгкий щелбан, а я оборачиваюсь, чтобы посмотреть не видел ли этого кто-то... На привычном месте Чернова нет. Зато…

Внимание…

Он сидит прямо сзади нас и смотрит на мой затылок. Капец…

По мне тут же проходится волна электричества… Я пучу на него свои глаза на панике…

Это просто жесть какая-то…

Я кахыкаю, глядя на подружку, она тоже оборачивается, и тут же начинает кашлять в истерике. А потом они с Олей заливаются в хохоте, как две дуры.

– Второй ряд! Что так шумно?! – огрызается преподаватель. Я же сижу вся красная… Пытаясь вспомнить, что мы обсуждали… Задницу… Ещё что-то… Боже. Как же неловко вышло.

Он же при этом даже не улыбается. Просто сверлит меня, сжав в руке ручку и заставляя нервничать. Аж неприятно.

Я с трудом досиживаю до конца пары. И то ощущение, что под прицелом.

Быстро собираю монатки и сваливаю оттуда, пока он не поймал меня. Ещё чего не хватало. Боже, как же стыдно-то, а… С ума сойти можно.

Едва влетаю в гардеробную за курткой, как меня резко хватают за руку и дёргают куда-то так, что я падаю на пол, отбивая колени. Шикаю от боли. Вокруг снова звучание этих куриц. Словно я реально попала в курятник, блин…

– Эй, Чемезова!

Я оборачиваюсь, сидя на полу, и на меня выливают что-то мокрое… Провожу ладонью и ахаю.

Глава 5.

Марина Чемезова

Что это за странная спонтанная реакция? Что я здесь делаю? Зачем села к нему в машину…?!

Он ни слова не говорит. Просто везёт меня куда-то… Я тайком разглядываю его профиль и сжимаю сумку у груди. Сердце носится, словно сумасшедшее… Я не знаю, что сказать. Сглатываю… Кусаю щёки изнутри. Уже, кажется, всё там поиздербанила… А он спокоен, как удав… И целенаправленно куда-то движется.

– Куда мы едем… – спрашиваю взволнованно.

– А что такое… Торопишься куда-то?

– Ну… Домой, – отвечаю я сдержанно. Странный, конечно, вопрос.

– В таком виде? Ты вроде на работу к матери собиралась…

Удивлена, конечно, что он это запомнил… Очень сильно удивлена. Будто и впрямь куда-то меня позвать хотел.

– Да, но… Это вообще в другой стороне…

– А тебя не смущает, что ты выглядишь, как Шрэк, да? – ржёт он, а мне в моменте так обидно становится, что губы начинают дрожать и я сама того не желая начинаю реветь у него в машине.

– Да ладно, расслабься, а… Чё ноешь? Терпеть это не могу… – резко дёргает бардачок, достаёт оттуда влажные салфетки и толкает их мне в руку. – Вытрись…

– Ты такой хам…

– Кто это сделал? – спрашивает у меня. – Лица разглядела?

Он что серьёзно? Не понимает кто?

– Какая разница? Ты ведь знаешь, что это из-за тебя…

– О, как… Ещё и из-за меня… Круто стелешь…

– Я не собираюсь оправдываться, только… Не обзывай меня… – шмыгаю носом и пытаюсь стереть с лица хотя бы часть зелёнки, но… Это бесполезно и тогда плакать хочется ещё сильнее…

Через секунду машина останавливается возле какого-то слишком красивого места. Я просто прижимаю сумку к груди и не шевелюсь, глядя на панорамную витрину с красивой вывеской, цветами и яркими огоньками.

– Что это за место…

– Тебе же нужна помощь? Выходи…

– В таком виде?

– Да, в таком виде… – цедит он, вылезая из машины, и я надеваю капюшон, пытаясь скрыть всё, что со мной случилось за этот ужасный день…

Мы входим туда, колокольчик оповещает администратора о визите, и перед нами тут же появляется эффектная блондинка в деловом костюме.

– Ох, Анжей Эдуардович, здравствуйте, не ждала Вас сегодня…

– Кир, давай без формальностей, ок? Сделай с ней что-нибудь… – он смотрит на меня. – Ну… Опусти капюшон.

– Ох ты ж, Боже мой! – вздрагивает она, напугав меня. И я тут же хочу залезть обратно, скуксив лицо. – Нет, нет, извините… В смысле, всё сделаю… Кто же тебя так, девочка?!

– Да не важно… – хмурюсь и смотрю на него, когда она начинает меня куда-то уводить…

– А ты?

– А что я? Мне с тобой пойти? – изгибает бровь и спрашивает язвительно, доставая из кармана пачку сигарет, а потом просто уходит…

Девушка заводит меня в зал и трижды хлопает в ладоши.

– Так, Лида – на тебе лицо, Марта – волосы… Альбина – одежда…

– А что происходит? – спрашиваю растерянно, когда они начинают суетиться вокруг меня, словно сумасшедшие.

– И давайте по максимуму… Анжей попросил…

– Сорок второй или сороковой, детка?

– Эммм… Сорок второй вроде…

– Отлично.

– А я…

– Сиди-сиди… Не двигайся… Это щадящее средство, мы так с одной клиенткой перед свадьбой с пальцев зелёнку смывали… Всё отмылось. А на лице кожа жирнее… Лучше сойдёт, главное, не мешай…

Я молчу, позволяю им крутить меня, вертеть, даже стричь… Сначала они наносят какую-то смывку на мои волосы, и уверяют, что зелёнка сто процентно смоется даже с кожи головы. Ничего не будет видно…

Я, конечно, в чудо не верю, но до сих пор не понимаю, зачем он меня сюда привез… Это типа в знак того, что я из-за него пострадала? Он хотя бы понял, что это сделала его сумасшедшая фанатка или…? Надо было сказать?

В результате мне, конечно, звонит мама, и я не хочу её расстраивать. Говорю, что зашла с девчонками в кафе и приду к ней позже… Мне кажется, я всë же огорчаю её этим, но…

У меня нет выбора. Потому что в таком виде идти к маме явно не лучшее решение. Она и вовсе с ума сойдет, если узнает, что меня нарочно облили…

– Ну всё, принцесса… Готово, – меня тут же разворачивают к зеркалу лицом, и я просто замираю… Смотрю на себя и глазам не верю… Они меня ещё и немного подкрасили… еле заметно, но… Я просто другой человек.

– Одежду взяли самую модную, переоденься… – показывают на примерочную.

– Спа… Спас… Сибо… – бормочу я напуганно. Касаюсь лица… – Как же Вам удалось всё это отмыть… А одежду зачем?

– Сказали сделать всё в лучшем виде. А слово Черновых для нас закон, дорогая, – улыбается она, хихикая, и снимает с меня фартук. – Проходи… Если оставишь свои вещи, не обещаю, но… Я попробую договориться с химчисткой, вдруг они могут что-то сделать…

Глава 6.

Марина Чемезова

Домой возвращаюсь в таком виде, что мама садится в кресло…

– Ой… – теряет дар речи. Я так и знала, что для неё станет шоком.

– Привет, мам… Извини, я не смогла приехать сегодня…

– Да, я вижу… А…?

– Девочки… У Ани тётя работает в салоне красоты и… Вот… Там такая программа была в общем… – обманываю, и мама прикладывает ладонь к сердцу.

– А покрутись…

Я смеюсь, но всё же делаю по ей просьбе… Думая о том, что и сама себя такой красивой никогда не видела…

– Нет, ну королева… Как же тебе идёт-то, Марин…

– Спасибо, мам… Мне тоже нравится, конечно, но… Я это точно верну. Неудобно…

– Ну, верни, конечно… – вздыхает она и потом опускает взгляд. Замечаю, как слёзы выступают из её глаз, и мне становится не по себе…

– Мам…

– Ты меня прости, что не могу это всё позволить…

– Мама… – тут же иду и обнимаю её. Опускаюсь на корточки и прижимаюсь лбом к её ногам. – Ну вот что ты говоришь такое, а? Мам… Да мне это всё неинтересно совсем… Фигня эта… Ну ерунда же… Мне моя одежда нравится…

– А твоя где, кстати… – спрашивает мама, вытирая щёки.

– Да… В универе оставила. В шкафу… Завтра заберу…

– М-м-м…

– Мам… Я сейчас переоденусь и… Давай лучше блины постряпаем, а?

– Блины? А я думала по-быстрому что-нибудь… Вроде макароны с сыром…

– А блины что долго, что ли? – смеюсь я. – Сейчас быстренько сделаю…

– Эх, Ринка…

– Сиди… Я сейчас, – встаю и иду в свою комнату, начинаю быстро переодеваться. На улице уже вечереет. Часов семь точно… Ээээх, из-за всей этой ситуации даже дома позаниматься не успела. А всё эти дуры с зелёнкой.

Иду готовить тесто, нагреваю сковороду, пока мама рассматривает одежду в прихожей…

– Нет, ну надо же какое… Это ведь кашемировое… Дорогущее… Вот ведь люди носят…

– Да, мам…

– С ума сойти можно…

– Хочешь такое? Забирай, – отшучиваюсь, и она идёт ко мне, улыбнувшись в дверях.

– Правда? Можно, да? Спасиииибо, – придуривается, а я уже делаю первый блин…

– Масло добавила?

– Да… Ошибок более не допущу никогда… – хихикаю, переворачивая. – Сейчас пятнадцать минут и полная тарелка!

Неожиданно телефон издаёт вибрацию.

Одно новое сообщение.

«Ты куда свалила? Я вернулся – тебя нет».

Читаю его снова и снова и понимаю, что он написал мне в личку… О, Господи…

Я не путаю. Реально. Анжей Чернов…

У меня в глазах помутнение. Чего ему от меня нужно?!

«Я завтра верну тебе вещи».

«Неее, так не пойдёт. Называй адрес. Выходи – покатаемся».

«Я не могу. Я дома, готовлю ужин».

«Марина. Чемезова. Я дважды не предлагаю».

Нет, какой наглец, а…

«Ну вот и замечательно. Значит, ты всё понял. Вещи верну завтра. Спасибо за Киру. Она супер!».

Он читает и молчит. А потом выходит из сети… Слава Богу отстал, а то я уж думала… Всё плохо…

– Рина, ты что?! Дым!

– Ой! Вот ч… Чёрт! – ругаюсь, снимая сгоревший уголь вместо блина…

А мама обнимает меня.

– Дурочка… Ты на кого так у меня отвлеклась там? Парень что ли пишет? – хихикает мама, и я вместе с ней. Но не собираюсь ничего о нём рассказывать. Парень, блин… От такого парня лучше подальше держаться… И вообще ничего не говорить.

Ну нафиг. Мне ещё повезло, раз он так быстро отвязался от меня…

Садимся с мамой за стол, болтаем, я рассказывала про Аню, про Олю… Про учёбу. На самом деле мне есть что рассказать, ведь в универе мне и вправду нравится. И я не жалуюсь… Ни слова про этих тупых куриц и их сегодняшнюю фигню, а потом…

Неожиданно в дверь раздаётся звонок.

– Наверное, Антонина Федоровна опять… – вздыхает мама. – Что-то ей совсем дома одной не сидится…

– Так ты попробуй одна посиди… Я открою, мам…

– Ладно, ты зови её с нами на чай, ага?

– Конечно… – иду к двери. – Антонина Фёдоровна, Вы? – открываю и застываю, заметив его морду. Тут же дёргаю за ручку обратно, только дверь уже не закрывается, потому что в ней препятствие в виде его ноги…

Господи!

– Что ты делаешь?! Прекрати! – толкаю его в плечо, но он как скала, блин.

– Марина, кто там? – мама появляется на пороге, а я так и зажимаю его правый ботинок в дверях.

– Здравствуйте… Я за Мариной приехал, – звучит его грубый бас оттуда, и мама недоумевающе смотрит на меня, застыв.

Глава 7.

Марина Чемезова

– Это не смешно, Анжей! Останови машину, живо! Анжей, блин! – кричу я, вцепившись в обивку сиденья. Он ещё и гонит, как псих! Придурок, блин… Ладно своей жизнью не дорожит, но я хочу жить! Хочу!

– Пристегнись лучше. И не вопи, и без того башка гудит…

– Сейчас ещё сильнее гудеть будет! А-а-а-а-а!!! Помогите, – долблю по салону, как сумасшедшая, и он резко тормозит свой автомобиль прямо на дороге.

Дышу, как будто кислорода не хватает. Чувствую себя в западне. А он нарочно молчит и смотрит на меня волком.

– Я серьёзно… Анжей, мне домой нужно… Я вышла, чтобы передать тебе вещи…

Его челюсти стиснуты до предела и ощущение, что он сейчас меня придушит. Во всяком случае то, что Чернов зол я могу определить одним глазом…

– Анжей…

– Так нравится?

– Ч… Что…

– Моё имя… Ты его, наверное, уже раз пять повторила за последние две минуты…

– Ты… Издеваешься, да? А как мне к тебе обращаться?

– Отложи свои дела. Мы гулять поехали… Ты же не хочешь, чтобы я тебя у матери отпрашивал? Потому что я могу, мне не сложно…

– Не нужно пугать мою маму!

– Она не выглядела напуганной, скорее… Удивленной. Напугана она была бы, если бы ты пришла в том виде, в котором я тебя сегодня забирал из универа…

– Ты будешь бесконечно мне напоминать? Я благодарна!

– Докажи. Закрой ротик и поехали в одно место…

– З… Зачем? – спрашиваю с опаской, глядя на то, как он достаёт телефон и с кем-то переписывается.

– Просто посидим, поговорим… В более непринуждённой обстановке… – он смотрит на мои ноги. – Ты в пижаме что ли вышла?

– Ну да! Я же объясняю! Так что не получится в твоё это место…

Он только усмехается и едет дальше, как ни в чём не бывало. И даже никак это не комментирует. Я взвываю. Пристёгиваю ремень и просто решаю смириться с тем, что он решил поиграть в странную игру, а я не знаю ни названия, ни правил. Вообще ничего не знаю…

Но уже заранее понимаю, что проиграю…

***

Машина останавливается возле какого-то красивого дорогущего ресторана. Я чувствую себя не в своей тарелке…

– Ну зачем, Чернов? Зачем мы здесь? Я в таком виде… Мне стыдно…

– Да успокойся ты… Идём за мной… – выходим из машины, он заводит меня куда-то за здание. А потом долбится в дверь, которую нам открывают. Парень лет двадцати проводит нас по какому-то тёмному коридору и вдруг мы оказываемся в небольшой зоне, где вкусно пахнет едой… Приглушенный свет и ароматизированные свечи…

– Позову, – говорит он, и тот парень тут же ретируется, оставив нас двоих.

– Что за место?

– Когда надо поесть в спокойствии. Чтобы никто не дёргал…

– М-м-м…

– Садись, – припечатывает взглядом. – Напротив… Сюда…

Я тут же падаю на попу на мягкий диван и проверяю телефон. Мама не звонила, но мне всё равно неудобно очень. И я пишу ей сообщение, что немного задержусь. Теперь она реально думает, что мы с ним… Что-то там, блин. И меня это бесит.

– Я слушаю тебя… Что тебе от меня нужно?

– Выбери еду…

– Анжей…

Он даже ухом не ведет. Смотрит в меню, листает… Развалился в кресле напротив и лениво скучающе делает заказ.

– Мне вообще всё равно, я не голодна. Мы как раз поужинали…

– М… Что ела?

– Блины…

– Так вот чё гарью пахло… Спалила?

У меня нет слов… И пока на его лице появляется какая-то отвратительно превосходящая усмешка, я только и могу, что сжимать кулаки и скалиться в его адрес. Ведь всё плохое, что происходит в моей жизни связано непосредственно с его персоной.

– Мы надолго здесь?

– Как мне наскучит, так и пойдёшь…

– Ты в курсе, что мир не крутится вокруг тебя?

– Конечно крутится. Ты просто не поняла ещё с кем имеешь дело… Но я таких знаю… Уже приручал.

– Пффф… Нет, это смешно, блин. Я пошла! Приятного аппетита! – резко встаю с места, но он огрызается.

– Села!

– Хрен тебе на лопате! – иду к двери, пытаюсь дёрнуть, но она не поддаётся. – Какого… Какого фига?! Эй! Выпустите нас! Эй! – долблю в неё, а он спокойно попивает чай.

– Ключ есть только у официантов и у меня… Так что сядь. На своё… Место…

Если бы можно было извергать пламя, я бы сейчас именно так и сделала. Не просто злюсь. Ненавижу…

Грузно плюхаюсь напротив снова, скрещиваю на груди руки и выбираю молчать, откинувшись на спинку сиденья.

– Ты живёшь с мамой…? Ещё с кем? Марина…

Игнорю, а он смотрит… Ох, как он смотрит. В этих тёмных блюдцах можно утонуть. Ну и глазища у него…

Глава 8.

Марина Чемезова

На ногах еле стою, а он не шелохнется даже… Как сидел, так и продолжает… Теперь ещё и ест при мне, как ни в чём не бывало. Нет, это смешно реально. Куда я попала? Арефьева совсем уже «поехала», да? Она реально собирается меня бить?! Что это за лихие девяностые?! Но это же уголовная статья…

Игры этих мажоров меня уже достали!

– От кого ты услышал эту фигню с избиением…

– Что, уже интересно? – отпивает воду и столь аккуратненько режет ножичком стейк, что у меня начинают бежать слюни, глядя на это мясо. Аристократ херов. И ведёт себя, блин… Как какой-то чопорный сноб.

– Нет, не интересно. Я просто спросила…

– Ты мне не веришь, что ли? Ну, завтра поверишь…

– И что… Ты будешь просто смотреть, как меня бьют, да?

– Я не буду смотреть, отвернусь, да и всё, – заявляет он с усмешкой, толкая в рот мясо. – Хочешь? Безумно вкусно…

Я сглатываю и недовольно смотрю на него.

– Анжей, пожалуйста… Просто скажи. Это же фигня какая-то. Никто не должен никого бить. У нас с тобой ничего нет! Скажи это ей!

– Почему я должен кому-то что-то говорить? Да и даже если скажу, с чего ты взяла, что это её остановит? Неужели ты не поняла ещё…

– Что?

– Они тебя выбрали. Мишенью… Они постоянно так делают. Это же улей. Ты должна знать…

– Но я ничего не сделала…!

– Родилась не в той семье… Но я могу помочь, только скажи, – щелкает пальцем, раздражая меня ещё сильнее.

– Ты такой же…

– Что?

– Такой же как они… Один в один… И то, что ты не с ними тебя от них не отличает! Ведь если ты заведомо знаешь, что человек в опасности и оставляешь его в такой ситуации, то ты такой же шакал как они!

Его чёрные тут же загораются адским пламенем. Эффект невероятный. Когда он сердится или злится, они становятся такими… Безумными.

– А если этот человек не хочет быть спасенным? Ведь если бы хотел, он бы сделал то, что ему говорят и не выёбывался… – откладывает он вилку в сторону и смотрит на меня, вытирая губы, обрамленные чёрной щетиной салфеткой. – Давай так… Я сегодня какой-то добрый. Настроение хорошее… Хочу помочь тебе… Но ты должна отозваться.

– Да? Что сделать? Встать на колени?!

– Ну встань… Можешь открыть рот после этого…

Едва услышав это, я просто теряю дар речи. Со мной ещё никогда и никто так не разговаривал.

– Как же низко с твоей стороны…

– Да не так уж низко. Я прямо тебе говорю чего хочу. Это ты набиваешь цену…

– Думаешь, все люди продажные, но есть и те, кому пофиг до денег…

– Да, я заметил… Как горели твои глаза, когда ты оказалась в том салоне. Ты бы хотела всего этого и не отнекивайся… Ты бы хотела… Конечно…

– Мимолётное помутнение рассудка от роскоши никто не отменял. Так бывает, но, если хорошо подумать, продавать себя ради такого я бы не стала… Тем более такому как ты!

– Такому как я? Заметь, ты сама села в мою машину…

– Потому что ты единственный, кто подал руку помощи в трудный момент… Я растерялась… Не каждый день в меня плескают зелёнкой, знаешь ли… Тем более из-за парня, с которым у меня в помине ничего нет!

– Ты слишком часто это говоришь. Ощущение, что саму себя в этом пытаешься убедить… Как думаешь, Арефьева купится? – смеётся он, отодвинув тарелку, а потом ему снова звонят и тогда… Пусть весь мир подождёт… Когда Анжей Чернов снимает трубку, у меня ощущение, что он куда-то погружается. Куда-то в другой мир… Умных слов и странных угроз. Я не до конца осознаю, кто он и чем от него несёт…

– Я вроде бы всё объяснил… Уже в который раз, Дима… Слушай, если он сказал, что нерентабельно, значит, это так и есть. Не бери заведомо невыгодное предложение. И не лишай отца нервных клеток, ты же знаешь, он этого не любит… Да… Я говорил тебе уже. По «Рубину» можешь выяснить. Это посмотрю… Тогда надави, как умеешь. Ок. До связи… – убирает телефон и поднимает на меня взгляд. – На чём мы остановились…

– Чем ты занимаешься… Таким…

– А на что похоже? Просто разгребаю отцовские дела. Не суй свой симпатичный носик куда не следует, ладно?

– Анжей… – вздыхаю я, устало на него взглянув. – Я замоталась… Мне ещё делать курсовую… Ты, конечно, этого не знаешь… Потому что тебе делают другие. Ты им просто платишь и всё… Но некоторые люди учатся… И у них нет времени вот так сидеть в ресторанах просто так…

– Смотри как удобно… Могу и за твою курсовую заплатить, только маякни…

Я молчу, и он встаёт из-за стола, бросив на него несколько розовых купюр. За один стейк, салат и воду… Какой ужас. Я бы месяц могла кушать на такие деньги…

– Ладно, мне уже наскучило здесь… Отвезу тебя домой.

Слава Богу…

Выдыхаю и иду за ним, как марионетка… Чувствую себя странно. Он открывает для меня дверь, ждёт, когда я сяду, и закрывает… Контролер чёртов… Я реально будто на поводке. Не представляю, как с таким общаться, а уж тем более быть в отношениях…

Глава 9.

Марина Чемезова

Домой возвращаюсь в душевном раздрае на полусогнутых… Вроде бы честь отстояла, а внутри теперь так паршиво, что словами не передать. Всё, потому что я боюсь этих идиоток. Но, с другой стороны, он ведь и соврать мог, правда? Зачем им это…

Как же тупо…

– Мариночка… Что случилось? – мама встречает в дверях и хмурится… Она сразу видит по моему лицу, что что-то не так. Мы ведь очень близки обычно. – Он тебя обижает, что ли? Кто это, дочка…?

– Да нет. Это просто одногруппник, я же сказала…

– Но вёл он себя не как просто одногруппник… Марин…

– Мам… Я правда не хочу об этом…

– Ладно… Хорошо…

– Кстати, пальто твоё. Можешь носить…

– Эм… – замирает мама в замешательстве. – Это он тебе что ли подарил… Ничего не понимаю…

– Мам, я сама ничего не понимаю… Но ты же хотела…

– Да оно на меня не налезет даже, ты что, дочка… Это же шутка была, что ты впрямь… А вот тебе очень к лицу. Я буду только рада, но только если ты никому ничего за это не должна, понимаешь?

– Понимаю, мам… Не должна… Можешь расслабиться…

– Всё точно хорошо?

– Угу…

– Ладно… Я посуду помыла… Тогда готовься к занятиям своим… – мама отпускает меня, но я вижу, что тревожится… Я и сама себе места не нахожу…

Когда оказываюсь в комнате первым делом набираю Аню… Она берёт только с третьего гудка. Потому что знает, что я буду в бешенстве из-за её поступка…

– Не убивай меня… – звучит со смешком писклявое.

– Поздно… Завтра я тебя придушу…

– Слушай, Мариш… Ну он угрожал мне! Я серьёзно!

– Зачем ты врёшь, Аня?! Ну не мог он угрожать! А ты не могла испугаться! – наезжаю я возмущенно.

– Ещё как испугалась! В штаны наложила! Завтра покажу!

– Дурочка, – ржу я, и она тоже подключается.

– Приезжал, да? Ну как? В ресторан возил? Цветы дарил? – мурлычет она, ещё сильнее меня раздражая.

– Мне хочется тебя ударить…

– Вот уж не-не! Ударь лучше Арефьеву сучку… Она заслужила!

– Ань…

– М? Что?

– Ты что-то слышала от него?

– Ты о чём…

– Он сказал… – сглатываю я. – Что они типа собираются меня побить… Завтра…

– Что?! Нееет… Не слышала. Ты что?! Да и пусть только попробуют… Я сама их побью.

– Ань… – хихикаю я, но в момент становлюсь серьёзной. – Что-то я реально боюсь…

– Да брось… И что… Чернов этого не допустит, ты что… – уверенно заявляет она, а я хмурюсь.

– Он… Мы с ним не пришли к консенсусу… Расстались на неприятной ноте. Он уехал и всё… Надеюсь, забудет о моём существовании…

– Рина, ну ты что?! Вот ты дура, а…

– Спасибо…

– Нет ну правда! Что тебе не так?! Ладно, он не из тех, за кого замуж выходят по-серьёзному и заводят детей. Конечно, нет… У таких браки наперед запланированы… Но… Повстречаться, попользоваться положением… Да и вообще… Хотя бы целоваться научиться, алё! Марина, ты же даже этого никогда не делала! Ты что?!

Мне вдруг становится так неприятно в груди. И стыдно… Почему я должна этого стесняться, если мне никто никогда не нравился?! Что мне с первым встречным теперь целоваться, блин?!

– Откуда ты вообще знаешь про браки? И в целом… Это прошлый век…

– Нет, не прошлый. Про него же писали тогда… Повсюду трубили, что они с Роговой Дианой поженятся…

– Кто это вообще?!

– Да одна модель, дочка известного бизнесмена… Что-то они по бизнесу там мутили с его отцом… Да и пофиг на неё… Какая разница, если он на тебя запал, а?! Ты бы видела, как он твой адрес просил! Каменное лицо было! Каменное! Приехал, выдернул меня… Я уж обрадовалась, а там такой облом… Шучу… – смеётся она как дурочка. – Но он правда на меня внимания не обращал…

– Ань, да мне всё равно. Я только об Арефьевой думаю… И мне страшно теперь. Может, не идти завтра на пары?

– Ага… И сколько планируешь так бегать? Пока она память не потеряет? Так это можно всю жизнь ждать… И вообще из универа уйти…

– Ну да… Но, Ань… Они на меня сегодня зелёнку вылили…

– Что?! И я узнаю об это только сейчас?! Чегооо?!

– Вы ушли раньше…

– Мы шмотки забирали с аэробики, думали ты дождёшься нас, а ты куда-то ушла. Я думала, что к маме… Сильно?

– Сильно… Лицо, волосы, одежду… Всё…

– Ну, блииин… Тогда, конечно, дома сиди, раз ты вся зелёная… – парирует она в ответ.

– Уже нет…

– В смысле…

– В смысле Анжей мне помог… Забрал и… Повёз меня в салон красоты, где мне всё это тщательно отмыли… Я сама офигела, думала невозможно… – не успеваю договорить, как она перебивает меня.

Глава 10.

Марина Чемезова

Он больше не пишет, но и этого достаточно, чтобы я с ума сходила от тревоги и грядущей опасности… Теперь у меня есть номер Чернова и куча неприятностей из-за него…

На улице какой-то шум… Ветер завывает, лают собаки. У нас второй этаж и тут слышимость просто дикая…

Мне даже кажется, что под окном проезжает его машина. Но это точно паранойя…

Я с трудом засыпаю… Не знаю во сколько… Но точно глубокой ночью…

***

Утро приносит страх…

Животный, неконтролируемый… Кажется, что трясутся руки и потеют ладони. Ещё и снилась какая-то бяка…

У меня даже живот болит. Как будто перед месячными, но до них ещё несколько дней точно… Господи, это всё стресс…

Дыши, Марина, дыши и не думай об этих конченых…

Пытаюсь воссоздать атмосферу вчерашнего дня… Даже волосы так же укладываю. Делаю лёгкие стрелки и… Облачаюсь в ту самую одежду, что мне дали в салоне… Страшно идти в таком виде… И хочется, и колется…

Не знаю даже для чего я это делаю. Наверное, хочется быть сильнее морально. А когда ты так одет… Это само по себе происходит. Я уже заметила… Надеюсь, прийти в ней не будет автоматически означать сдаться ему…

Хотя такие, наверное, так и думают…

– Красота какая, Ринка, а…

– Мам… Ну…

– Ну правда… Никакие платья, конечно, это не затмят, но я бы всё равно хотела для тебя сделать…

– Мам, сегодня я обещаю, что приду. Честно…

– Хорошо. Ткань выберем…

– Угу… Побежала… – обнимаю маму, вылетаю на улицу…

Погода серая-серая… Небо давит своим грозным видом на мои плечи… И чем ближе я оказываюсь к универу, тем сильнее вжимаю голову в плечи. Потому что…

Я реально нервничаю…

Как вдруг меня хватают сзади за плечо…

– Вот ты где! – вещает Анька, заставив меня взвизгнуть. – Дурочка! Ты чего…

– Господи, Аня… Напугала… Я даже идти туда боюсь…

– Офигеть ты красотка… Ну нифига он тебя приодел… А…

– Ань…

– Правда… Просто с ума сойти… Роскошно…

– Хорошо, что ты здесь…

– А мы обе тут. Идём вместе. Вон Ольчик… Оля!

– Бегу, бегу! Офигеть, Чемезова! Вот это прикид…

– Враг на пять часов… – отшучивается Анька, заметив вдалеке этих самодовольных куриц. Уже целуются, обнимаются, обмениваются сплетнями… А потом…

Подъезжает он…

Мы так и стоим на улице, наблюдая… За тем, как он выходит из своей ауди, даже не глядя на их компанию, но зато Арефьева… Буквально сходит с ума от его присутствия…

– Смотри как грудь выпятила… Смотреть тошно… Пфффф…

– Да пофиг на неё… Я замёрзла, девочки, – жалуется Оля, и мы тут же идём в сторону крыльца… Естественно, обмениваемся взглядами с Черновым. Он так и сверлит…

Я думала, не станет больше смотреть, но… От его глаз подкашиваются колени… Он курит там, словно ему одному можно… Больше никто не делает этого прямо на лестнице. Только он. Не зря же я тогда в него тут врезалась…

Я молча прохожу мимо. Он делает очередную затяжку, выпуская дым за моей спиной… И мы забегаем внутрь корпуса…

– Видела, видела?

– Нет, ничего не видела…

– Всё ты видела…

– Пока мы тут на него слюни пускаем, он её по салонам возит… – закатывает глаза Оля, и я тут же смотрю на Аню.

– А вот сплетничать за моей спиной некрасиво!

– Да ладно, свои же! Чё ты начинаешь…

– Видела, как она на него смотрела? Что у неё в голове вообще? – спрашиваю, нахмурившись. – Чего так заело на нём… Что парней мало, что ли? У него ведь есть какие-то там… Которые с ним курят…

– Ну как, – улыбается хитро Аня. – Наверное, рабочий аппарат…

– Ч… Что?

– Член, Марина… Наверное, он в постели огонь. Ты посмотри на него! Да от него тестостероном за версту прёт, не зря же девчонки штабелями падают!

– О, Боже… – округляю я глаза, а они ржут надо мной.

– Вся покраснела…

Трогаю щеки и впрямь горю.

– Ух ты, Боже мой, какая стесняшка, – добавляет Оля. – А я слышала про него… Такоооое…

– Не нужно больше говорить о его… Всё! – дергаюсь и иду в аудиторию, ну а они за мной…

Правда, боюсь, где бы я не села, мне всё равно не удастся спрятаться от его внимания… Он ведь… Как энергия. Его ничего не остановит. Ни препятствия в виде стен, ни чужое мнение. Вообще ничего… Меня он пугает где-то даже больше девочек. Я не знаю почему… Мне просто кажется, что за всем этим… Видом мрачного богатого отпрыска финансового магната прячется что-то ещё более тёмное… И я не хотела бы это знать, по правде говоря…

Глава 11.

Анжей Чернов

Я не привык, что мне отказывают. Не привык, что игнорируют мои порывы. Наверное, потому что единственный человек, который постоянно делает это, для меня самый родной по крови из всех, что есть… Мой отец. У нас сложные отношения. Меня растили в строгости. Я не залюбленный ребёнок. Вот мою младшую сестру отец обожает. Только меня к ней почти не подпускают. Она моя сводная. Матери нет уже давно. Умерла, когда мне было десять, ну а потом…

Отец неожиданно возрос в плане бизнеса. И завёл себе другую семью. Нет, меня не бросал. Просто жил на два дома. Другая его жена ко мне никогда не тянулась. И я отвечал тем же. Хотя, на мой взгляд, взрослый человек, который желает найти контакт с ребёнком – его найдёт. Однако… Меня растила прислуга в основном. Ну и отец в те редкие вечера, когда решал провести их дома со мной. Я ни в чём не нуждался. У меня были репетиторы, экономки, вся прислуга… Было всё, о чём может мечтать десятилетка. Приставка, спортивный комплекс, любые вкусняшки на выбор… Только одного не было…

Родителей и чувств, которые навсегда связывают ребёнка с ними…

Сейчас, когда я вырос, я на всё смотрю иначе. Мог оказаться в детдоме. Мог уже забыть о прошлом. Я мог даже умереть, скорее всего с моим-то образом жизни… Ведь я никогда не стремился жить долго. Как только появилась возможность владеть своей жизнью на все сто процентов, как только в паспорте появилась цифра восемнадцать, так меня и понесло… Я начал делать, что захочу и когда захочу. Сорвался однажды… Размазало сильно.

Чуть не посадили… Но отец отмазал, конечно… Ещё бы. Такой урон по репутации.

Сказал, что если ещё раз повторится, он оставит меня ни с чем, женит на той курице Диане и до свидания… Не знаю, на что он рассчитывает… Что я серьёзно всю жизнь буду плясать под его дудку? Деньги – это бумажки… Как я уже сказал, они очень быстро приедаются…

А когда все твои деньги записаны на твоего любимого папочку ты ощущаешь ни с чем несравнимое давление отовсюду… Это угнетает. На перманентной основе.

Ну а эта девчонка. Марина… Единственная, кто не смотрит на меня так, как смотрят другие. Она смотрит, как мой отец… Я буквально сразу это ощутил. И меня долбануло разрядом тока прямо в аудитории… Стало так нестерпимо больно дышать. Вроде бы вообще чужой мне человек. Какая-то нищенка с дурным характером. Да, симпатичная. Да, где-то даже напоминает мою мать внешне, но… Мне это всё нахер никогда не было надо… Я даже не видел её никогда. Не замечал. Не знаю, как так вышло, что на этот раз заметил. Наверное, потому что она тоже никогда не смотрела…

И этот её взгляд… Он никак не выходит из моей головы.

Сейчас я еду по полупустой улице и думаю о ней. Сколько нужно времени, чтобы сломать это? Сколько нужно усилий, чтобы она начала смотреть иначе… Сколько…

И неожиданно на экране высвечивается «Отец»…

– Да?

– Анжей, где тебя носит?

– Домой двигаюсь. Буду через десять минут. Какие-то проблемы?

– Если ты за старое взялся…

– Я ни за что не брался. Общался с Димоном. Решил вопрос по «Рубину». Выдохни, папуля…

– Не смей так со мной говорить… У меня разговор к тебе серьёзный. О Миле и Никуше…

«Никуша»… Это имя вызывает у меня странные эмоциональные перепады. Она не виновата, что её любят больше. Она не виновата, что я её даже не знаю… Просто Мила распорядилась так. Она решила, что я слишком опасный для общения с её драгоценной дочерью… Отец послушал…

– Я понял… Еду, – отключаюсь и мне хочется просто отпустить руль… Отпустить… Съехать с этой обочины и полететь нахуй вниз с высоты в пятьдесят метров… Чтобы ощутить, как подушка ломает мне нос, рёбра протыкают лёгкие. Каждый удар, каждый болезненный вдох и… Пустоту.

Но каждый сучий раз я хватаю его снова и снова на повороте… А это значит, что жить мне всё-таки хочется…

Торможу машину, как всегда, на своём привычном месте. Батины две по праву стоят в гараже. И кто я такой, чтобы спорить с этим, правда?

– Вернулся…

– Я же сказал, десять минут. В чём такая срочность… – убираю ключи, снимаю куртку.

– Анжей… – вдруг замирает отец. – Мы решили, что переедем сюда… Мне тут комфортнее, Миле тоже… И…

– Ну, круто… Да здравствует семья, да…

– Ты не понял… – говорит он, заставив меня встать столбом.

– Слушаю… Говори.

– Тебе придётся… Съехать… Но я уже нашёл прекрасные варианты жилья для тебя…

Всё равно, что осколки влетают в грудную клетку. Я слушаю своего папашу, который только что намекнул, что выгоняет меня из дома, где когда-то жила моя мать… И мы… Всей семьей… Потому что ему и его новой жене приспичило жить тут… А меня просто никто не желает здесь больше видеть…

– Прикольно… – отвечаю, вновь сняв ключ с крючка и накидывая куртку.

– Анжей, слушай… Это не какие-нибудь лачуги для нищих. Это роскошные варианты… Анжей! – дёргает меня за плечо, и я тут же разворачиваюсь к нему всем своим станом. Замахнувшись, заставляю его чуть осесть.

– Не трогай меня, сука…

Глава 12.

Марина Чемезова

Когда он смотрит на меня, мир на секунду замирает. Время останавливается, и я просто не знаю, как себя вести. Смотреть ответно – у меня не хватит ресурсов, потому что это не взгляд, а сети, и затягивают они намертво… Отвернуться равно сдаться… И так далее… Я чувствую себя его мишенью. Не их… А его. И его чёрные глаза прибивают меня к столу, словно маленькую безропотную овечку…

– Глянь… С ней сидит, а сам на тебя пялится… Лишь бы только побесить, видимо…

– Мне всё равно…

– Было бы всё равно, ты бы так на него не смотрела…

Бросаю взгляд на Аню, и она тут же отворачивается… Я тоже… Цепляю взглядом подружек той самой Оксаны, которые глазеют на меня так, словно что-то задумали… Мне не по себе… Я надеюсь, что он всё исправит тем, что будет с ней. Я надеюсь, что… После этой пары они забудут о моем существовании. Тем более, что вечером мне нужно к матери… Обязательно. Я обещала…

– Ты знаешь сколько стоит вот эти брюки, что на тебе, – шепчет Аня, а потом показывает мне сайт с каталогом, после чего у меня на лоб лезут глаза. Я просто даже не знала, что на мне надето и смотреть не рискнула.

– Господи…

– Да ладно, – смеётся она. – Как думаешь, если бы ему было всё равно до тебя, он бы стал тебя так одевать? Что-то Арефьевой он ничего не покупал…

– Откуда ты знаешь?

– Брось… Ты посмотри на неё. Она бы об этом даже в блоге у себя написала. Конченая, я же говорю…

– Не знаю…

– Слушай, просто поговори с ним нормально…

– Я пыталась, он не стал слушать. Он хочет…

– Что?

– Не важно, – отмахиваюсь я, а Аня хихикает.

– Понятно… Я бы, к примеру, всё отдала, чтобы Анжей Чернов стал моим первым… – говорит она уверенно, заставляя меня закатить глаза.

– Но у тебя уже был первый…

– Не напоминай… Прошу тебя, Боже, – она оборачивается и смотрит на Даниленко Славу, после чего вздыхает. – Я ненавижу его. После него всех парней ненавижу…

– Что-то не всех, кажется…

– Он, кстати, тащится от Арефьевой. Буквально слюнки пускает.

– Что?

– Ага… Я даже видела, что пост ей посвятил после того, как мы расстались… а меня словно и не было даже никогда…

– Мдааа…

– Да нафиг его, я даже думать не хочу об этом. Пусть в жопу идёт… Поэтому я и говорю… Присмотрись…

– На что смотреть? На то, как меня меняют на Арефьеву сразу как отказала? – неожиданно для самой себя выпаливаю, а потом жалею, потому что Аня смотрит на меня с хитрецой. Уже там что-то себе напридумывала… Как пить дать.

– Ага… Это всё-таки ревность… Ты его проверяла?!

– Нет… Вовсе нет. Мне всё равно, что он и с кем…

– Ну-ну, – хихикает подружка, а я слушаю лекцию дальше… В грудине неспокойно совсем. Будто сердце куда-то рвётся…

После первой пары Анжей будто нарочно в зоне видимости. Везде маячит и смотрит на меня, не отходя от своей Арефьевой. Не здоровается со мной, ничего… Стоит рядом с ней, а смотрит на меня, словно родственницу во мне увидел. Меня это так бесит. Так и хочется ему высказать, чтобы не играл в свои гляделки, но я молчу и стою с девчонками, пока они обсуждают мой прикид.

– Итого… Около семисот штук.

– Мне сейчас дурно станет, Аня… И я буду голой ходить…

– Ходи… Ой, Чернов обрадуется…

Тут же легонько стукаю её, а они ржут на весь коридор, заставляя меня краснеть.

– Аняяя…

– Ну что… Всё будет хорошо, малышка… Успокойся. Не хочешь – не надо… Кто тебя просит, детка? Всё же добровольно…

– Что-то не похоже… Ну да ладно…

На второй паре я снова смотрю на него, пока он сидит в телефоне рядом с ней… А потом мой телефон оживает.

«У тебя дыхание сбивается. Не смотри так явно», – снова поднимаю взгляд, и уголок его губ ползёт вверх, заставив меня вздрогнуть, свернуть экран и отвернуться к Ане.

– Что? Что?

– Что? Мы молчали…

– Угу… – сижу киваю, как дура, лишь бы на него не смотреть больше… Какая же я глупая…

Нужно просто вернуть ему вещи. Просто вернуть их… И прекратить уже это безумие, пока всё не закончилось слишком плохо. Вдруг Арефьева увидит мой взгляд. Или её подружки? И снова что-то там для себя решат. Боже…

Когда заканчивается пара, я выхожу в коридор и хочу позвонить маме… Достаю телефон, проверяя сообщения. Он больше не писал, слава Богу… И я набираю её номер, слыша, как на заднем фоне шумит швейная машинка.

– Что-то срочное, малыш? Я на громкой связи.

– Хотела спросить, как ты…

– Нормально, моя дорогая. Всё в порядке… А ты? У тебя всё хорошо?

– Да… Мамуль, всё хорошо… Ты меня жди сегодня. Обязательно…

Глава 13.

Марина Чемезова

– Привет, лохушка, не ожидала, да? – в ушах гул и ощущение, что я не соображаю, где нахожусь. От боли, которая тут же пульсирует в коленях, как от сильного ушиба слезятся глаза. Вокруг целая толпа. Часть моих одногруппников, часть ребят с потока… Ещё какие-то старшекурсники, которых я даже не знаю, но во главе всего, разумеется, она. И они не постеснялись прийти сюда для шоу, что она устроила… – А я тебя предупреждала, чтобы ты к Чернову не лезла?! Будешь знать теперь, как ослушиваться!

Я молчу, проглатывая ком, пытаюсь встать, но она со всей дури толкает меня обратно.

– Сидеть, я сказала! Извиняйся! – выпаливает с пеной у рта.

– Что? Да пошла ты! Больная, блин!

Вижу, что они все снимают меня на камеры. Открывая свои рты, только сильнее распаляют эту сумасшедшую на конфликт.

– Быстро извиняйся на коленях! Только так можно исправить ситуацию, а иначе я тебе всё лицо сейчас изуродую!

– Ты ненормальная. Тебе голову лечить надо! И вам всем тоже!

Буквально в эту же секунду она хватает меня за волосы, а я пытаюсь вырваться из её хватки, и это удаётся сделать только больно ущипнув её за ногу, и она тут же отлетает от меня, взвизгнув.

– Ах ты сучка! – снова хочет накинуться, как вдруг я слышу за своей спиной медленные даже ленивые овации в виде аплодисментов…

Мы застываем… Обе… Да что там. Весь зал…

Смотрю назад и вижу Чернова, который плавно идёт в нашу сторону, и все тут же расходятся, кто куда, замолкая. Я просто глазам своим не верю, что он тоже здесь… Он знал, где это будет? Пришёл посмеяться и поиздеваться надо мной? Додавить?!

– Телефоны убрали, – командует сухо, вынуждая меня проглотить ком, и подходит вплотную к Арефьевой и её подружкам. Я не ожидаю этого и не понимаю, что происходит… И она, кажется, тоже… Но его желваки натягиваются, а глаза становятся такими злыми, что я бы не хотела сейчас быть на её месте… Впервые радуюсь, что я это я…

– Анжей, ты чего? – спрашивает она, виновато глядя на него. Пытается обнять, но со стороны это так убого выглядит, если честно.

– На колени вставай, – говорит ей при всех, и она хмурится.

– Ч… Что?

– Только так можно исправить ситуацию, дорогая. На колени…

– Я не буду, – тут же возмущенно говорит она, чуть ли не плача в ответ. Я всё это время просто сижу на полу и смотрю на это, ощущая, как внутри всё клокочет. Кожа под волосами горит… И колени тоже, но… Это ничто по сравнению с тем, что происходит дальше.

Неожиданно он вытаскивает из кармана маленький бутылек. Она пытается убежать, но он резко хватает её за запястье и открывает его.

– Извиняйся на коленях или я… Изуродую тебе лицо… Так ведь по плану, да?

– Анжей! – плачет она и вся трясётся перед ним.

– Ну что же ты… Чего так разрыдалась… Только в одну сторону работает, да?

– Зачем ты это делаешь…?!

– А ты зачем? А ты, – смотрит на какого-то пацана. А после и на всех них сразу. – А ты? Доставайте свои телефоны… Хули вы их спрятали, а?!

Они молчат… Ни один, чтоб мне, не говорит ему ни слова, потому что боятся его…

А я вообще не знаю, что мне делать… Как сидела, так и сижу, не шелохнувшись.

– Считаю до трёх… Раз…

– Анжей, не надо… пожалуйста…

– Дваааа…

– Анжей…

– Тр…

Она тут же падает на колени, рыдая и стирая с лица слёзы. А я наблюдаю за этим… Как она сидит напротив меня, как поджимает губы и как её глаза бегают от меня до него в истерике…

– Извини…

– Не слышу! – огрызается на неё слишком громко, у меня аж нутро скручивает, и она тоже вздрагивает.

– Извини меня! – выдаёт, сдирая горло, и он тут же выливает на неё эту самую зелёнку, пачкая её лицо и светлые волосы, отбрасывая флакон в сторону.

– Дешёвка, – бросает на прощанье, пока все стоят, а она просто в истерике стирает с себя это и визжит вся в слезах. И я ошарашенно на это всё смотрю, пытаясь справиться с дыханием…

Тяжёлыми шагами Чернов подходит ко мне и подаёт мне руку.

– Идём отсюда…

Не в силах осознать происходящее до конца, я протягиваю ему ладонь, он хватает её и тащит меня из актового зала прочь…

***

Мы с ним выходим на улицу, пока я молчу и нахожусь в каком-то ступоре. Он помогает сесть на переднее сиденье, заводит авто и начинает движение… И всё это время я будто не здесь сейчас. Не в этой реальности… Да и вообще мир, словно повернулся для меня на сто восемьдесят.

– Анжей… Куда мы едем? У меня вещи все там…

– Потом заберём…

Я опять замолкаю… Не понимаю, куда он везет меня, но вскоре у меня ощущение, что он и сам не знает куда. Едет просто чтобы успокоиться… А потом останавливает машину и набережной, где очень-очень тихо. Ни одной живой души… Только мы с ним…

Глава 14.

Марина Чемезова

Хорошо, что телефон с собой… Но я без верхней одежды… Приходится прямо так добираться до универа. Сажусь в автобус и смотрю на улицу, ощущая, как внутри всё клокочет и разрывается…

Он меня поцеловал…

До сих пор не могу собраться с мыслями после этого. Дрожу, но не от холода вовсе…

«Я заступился, чтобы иметь на тебя права. И только… Это сделка…».

Его грубый хриплый голос стоит в ушах, как напоминание о том, что нельзя верить чужому человеку, даже если он вроде как спасает тебя. У него свой интерес… А я…

Я просто его мишень. Точно так, же как для них, только со своими желаниями.

Думая об этом, мурашки пробегают по моим плечам.

Я чуть не пропускаю остановку…

Выхожу из автобуса, бросаюсь в универ, не глядя по сторонам.

Бегу в уборную, закрываюсь там… Не знаю, что теперь будет. Она меня ещё больше возненавидит.

«Девочки, я в уборной на первом этаже возле компьютерного класса».

«Что там произошло?! Арефьева вся в слезах, зелёнке! Я видела видео, её кто-то снял сбоку, но она уже успела уехать из универа! Рассказывай!».

«Потом, всё потом, ладно?».

Умываю лицо от слёз прохладной водой. Всю трясёт… И кажется, что я сейчас расплачусь снова… Но нужно идти на пары, чтобы не дать взять этому кошмару верх надо мной.

Собравшись духом, открываю дверь и замираю, потому что передо мной стоит он. Сложив руки в карманы, смотрит на меня сверху вниз и идёт на меня.

– Нет… Нет, нет, нет… Подожди! – выпаливаю, но уже оказываюсь придавленной к кафельной стене уборной. Его ладонь лежит на моих губах. А он смотрит так, что, кажется, сейчас задушит меня.

– Кем себя возомнила?

Я мычу в его руку и брыкаюсь, но он держит. И это даже больно, если честно.

Рука чуть ослабляется, и я тут же тараторю.

– Отпусти меня, пожалуйста… Извини, что я тебя ударила… Анжей… Не надо только…

– Не надо, что? – спрашивает он с ухмылкой и заводит руку за мою спину, проскользнув по талии. Стоять с ним всё равно, что подвергаться ударам тока. Я не могу дышать, ощущая, как он сжимает блузку на моей пояснице. Ткань натягивается, а по ощущениям, это будто моя кожа. – Я тебя спас. Я вытащил тебя из такого дерьма, которое ты даже себе не представляешь. Они бы тебя уничтожили. Это видео бы разлетелось повсюду, Марина… Ты этого хотела? Может до сих пор хочешь?!

Дрожу в его хватке и руки, словно ватные… Свисают вниз, я даже их не чувствую, чтобы хоть как-то его задержать.

Нос оказывается в районе моей шеи, он нюхает меня… Нюхает так откровенно, что я точно сейчас потеряю сознание… Мурашки по телу бегут от самой макушки до пят, задерживаясь где-то в районе поясницы и живота. Опоясывают меня.

– Анжей…

– Целуй меня…

– Я… Я не умею… – отвечаю тихим практически задушенным голосом, столкнувшись с его удивленным взглядом.

– Пиздишь, что ли?

– Нет…

– Ты не целовалась ни разу?

– Нет…

Я уже радуюсь, что он от меня сейчас отстанет. Разочаруется и бросит свои тупые приколы, но не тут-то было…

– Сюда иди, – он резко дёргает меня за голову и придавливает к своим губам. – Зубы, блядь… – рычит на меня. – Рот открой.

– Н-н-нет! Отпусти! – пытаюсь вырваться, но он буквально силой вжимается в моё пространство, оккупируя мой рот своим языком… Такой невозможно грубый и наглый!

И я…

Размазываюсь, понимая, что он полноценно меня целует. Прямо сейчас, обхватив всем своим огромным каменным телом, заставляет меня подчиняться и висеть в его хватке, задыхаясь, пока он задаёт темп и расхищает мои личные границы собственническими движениями своего языка. Время останавливается… Сердце долбит в ушах и горле… Я чувствую, как его руки сильнее сжимают моё тело. Как мы с ним соединяемся в этом странном порыве. Я неумело отвечаю, потому что не знаю, как надо. Потому что он сам руководит процессом, делая из меня послушную куклу. И сколько бы я ни дрыгалась в его руках, его это только сильнее распаляет… Он так громко дышит, что я слышу только это и стук своего сердца. Пока дверь в уборную вдруг не открывается и туда не заходит какая-то девушка.

Только тогда мне удаётся оттолкнуть его от себя, выпрямиться и броситься бежать, куда глаза глядят, словно он меня ужалил… Хотя, по ощущениям, куда хуже. Боже… Он меня почти укусил и инфицировал своим бешенством…

В это самое мгновение как раз заканчивается пара, и я буквально налетаю на своих девчонок в коридоре, тяжело дышу, еле справляюсь, а Аня таращит на меня свои голубые глаза.

– Тааак… Что с губами? О, Боже… Это то, о чём я думаю…

Я начинаю рыдать, потому что меня эмоционально просто разрывает на куски. Я и не думала, что это сейчас случится. А она хватает меня за руку.

– Пошли-ка в уборную, а…

Глава 15.

Марина Чемезова

Рассказывать девочкам всё я не стала… Просто не знала как. Сказала, что он попытался поцеловать и всё… Ну, и что я убежала ещё. И то мне было очень стыдно.

Мы долго гуляли… Катались на качели во дворе школы, где училась Оля… Ели мороженое и просто смеялись, но на душе у меня так и было неспокойно…

К маме я пришла примерно в половину шестого, как обещала… Старалась вести себя так, словно ничего не произошло. Выбирали ткани, смотрели фасоны, она показала мне свою работу, и мне так понравилось… Несмотря на всё моё отношение к платьям… Она заставила померить то самое, что сшила для клиентки. И мне показалось, что впервые что-то село на мне действительно красиво… Или же у меня что-то было с восприятием и ощущениями. Я весь день после случившегося ощущала себя другой… То есть, совсем другой. Словно кто-то сорвал с меня маску или даже сразу кожу. Я всё ещё чувствовала его губы на своих, когда шла домой. Постоянно оглядывалась. Смотрела по сторонам, даже когда мы с мамой зашли в продуктовый.

Дома быстро переоделась, готовила ужин… В телефон не залезала и не смотрела. Было страшно… И сердце в груди, оно буквально рвалось куда-то. Долбило как ненормальное. Мутило кровь…

Мама всё же что-то заметила, кажется, но ни слова мне не сказала…

Мы поужинали, я помыла посуду, и сейчас планирую пойти заниматься в собственную комнату…

Только вот когда захожу, закрыв за собой дверь, застываю на входе, потому что он сидит у меня на кровати. Как ни в чём не бывало. Соединив пальцы на своей груди в замок, ждёт, когда я отомру…

– Что ты тут делаешь…

– Сижу…

– Анжей, я серьёзно… – бросаю взгляд на открытое окно. Кричать? Звать на помощь? Драться? В комнате прохладно. Иду мимо него, чтобы закрыть его. – Зачем ты пришёл?!

– Захотел и пришёл… Потому что ты сегодня убежала…

– Слушай, мы не можем… – отпускаю я ручку окна и оборачиваюсь. – Мы правда… Не можем. Понятно? Я не хочу этого.

– Думаешь… Мне есть до этого дело? Чего ты хочешь… А чего нет? Я недостаточно ясно изъяснился?

– Может мне закричать сейчас, чтобы мама пришла и вызвала полицию?!

– Закричи, – отвечает он, лениво откинувшись на мою подушку. – Мало место у тебя…

– Сколько есть. Мне хватает…

– Значит, вы вдвоём…

– Да, мы вдвоём… И я думаю, что… Тебе стоит уйти?

– Я не уйду. Во всяком случае, не сейчас…

– Мариш, у тебя всё хорошо? – спрашивает мама, прокричав из кухни. Словно услышала тут наш разговор. А я совсем не хочу, чтобы она реально что-то подумала…

– Да, я тут видео смотрю по учёбе…

– А-а-а…

В комнате воцаряется тишина. Он сверлит меня своими чёрными глазами и подзывает пальцем, как привык.

– Нет, я тут постою…

– Как хочешь, – он достаёт телефон и скидывает мне видео, где я падаю на колени перед Арефьевой и всё остальное… До момента, как он приходит в зал и говорит им всем убрать телефоны…

Я сжимаю гаджет в руке, пока смотрю это и хмурюсь.

– И что…

– Это то, что успел перехватить… Болят ноги?

– Немного…

Он молчит, убирает телефон в карман и смотрит на меня.

– Давай так… Я не хочу силой. Не люблю так…

– Что-то мне так совсем не показалось…

– Ты спровоцировала. Ты и сейчас… Это делаешь… Отказываешься. Воротишь нос… Показываешь своё превосходство…

– Это делаешь ты. Показываешь превосходство. А ещё ты… Вторгаешься в мою собственность, не оставляя мне выбора. Ты делаешь всё силой.

– Иди сюда… – приподнявшись, прислоняется спиной к стене и зовёт меня сесть рядом.

– Я не хочу…

– Я обещаю, что не трону тебя. Сядь…

Опускаю взгляд и иду к нему. Сажусь на кровать, и он резко опускается, начав поднимать одну мою гачу вверх. Готова поклясться, что даже такое мимолётное прикосновение его рук к моей голой коже вызывает у меня странные неподвластные логике ощущения…

– Что ты делаешь… – дёргаюсь, но он уже задирает её и смотрит на мои синяки.

– Дерьмово…

– Всё пройдёт…

Его ладонь ложится на моё колено и касается моей кожи. Я вздрагиваю, ещë сильнее дёрнувшись в его руках. А он бросает на меня свой сердитый томный взгляд.

– Хочешь научу тебя целоваться? – спрашивает, глядя на мои губы, и я мотаю головой. Нашёл, конечно, момент спросить, учитывая, что уже нагло толкал свой язык в мой рот.

– Нет. Я не хочу.

– Ты реагировала… На меня. Я не мог этого перепутать.

Я молчу и меня оглушает собственное сердце.

– Мне нечего сказать… Ты сделал это против моей воли, Анжей…

– Я думал, что заслужил. Ты так не считаешь? – спрашивает нагло, словно каждый хороший поступок должен оплачиваться таким вот образом. И у меня все слова застревают в горле. Спорить с ним бесполезно. Он не понимает ничего…

Глава 16.

Анжей Чернов

«Приезжай за ключами, Анжей, поговорим», – это сообщение висит в телефоне с двух часов дня… Но мне было некогда.

Сейчас я верчу телефон в руках и понимаю, что мне один хуй некуда податься… Раз меня дома видеть не хотят, значит, пора начинать что-то новое. Мне уже не десять. Я не маленький…

С этими мыслями я сажусь в машину и уезжаю от дома этой девчонки, мечтая поскорее загаситься где-нибудь и спрятаться от чужих глаз…

Когда захожу, вижу женские туфли… Уже здесь.

А встречает меня только папа, разумеется. Потому что Мила, как обычно, прячется и боится даже взглянуть в глаза.

– Молодец, что приехал… Пойдём… Я всё тебе объясню…

Молча следую за ним, сажусь на кухне напротив, и он протягивает мне ключи.

– Там квартира отличная. Тридцать миллионов. Всё есть. Уверен, ты оценишь интерьер…

Перехватываю их и верчу у себя в руках.

– По поводу проекта, молодец. Я поблагодарить хотел, потому что Дима сказал, ты всё разрулил там как надо…

– Ещё будут ко мне какие-то вопросы или я могу шмотки забирать?

– Анжей… – с тяжестью выдыхает он. – Слушай, ты уже взрослый… Сам знаешь…

– Знаю…

– Так и зачем я тебе нужен тогда?

Ты был нужен десять лет назад. Сейчас мне нужен не ты, а воспоминания. Которых нет… Все, что остались, в этом доме. Но ты и это у меня забрал…

Разумеется, я молчу, потому что не собираюсь ныть. Это не в моём характере.

– Завтра в офис подруливай вечером. У меня там будет вопрос по слиянию компаний.

– Какой вопрос…

– Сейчас… Посиди… – говорит он и исчезает, очевидно, направившись за документами, и тут вдруг я слышу тихие шаги позади…

И замираю, когда оборачиваюсь.

– Привет, – бормочет темноглазая девочка до одури похожая на меня самого, что удивляет меня до глубины души или даже задевает. Я её уже давно не видел по правде говоря… Не думал, что такой вырастет.

– Привет…

– А ты на совсем вернулся?

– А…?

– Ну домой… Ты вернулся? – спрашивает, заставляя меня напрячься. – Мама говорит, мы теперь тут жить будем… Я не хочу, но… Если ты тоже будешь…

– Ника! – тут же звучит грубое из гостиной, и я сталкиваюсь взглядами с её матерью, когда девочка выдаёт своё «ой» и тут же убегает от меня, сверкая пятками. Следом уходит и сама Мила, бросив на меня осуждающий взгляд. Не знаю, где я так ей не угодил, но факт в том, что она меня ненавидит, судя по всему…

А там возвращается и отец…

– Вот эти…

– Дома посмотрю, – сгребаю папку и направляюсь в свою старую комнату, чтобы закинуть в сумку вещи.

– Анжей, всё нормально? Мы договорились…

– Разумеется…

Исчезаю за дверью и сжимаю кулаки, долбанув башкой о стену. Всего пидорасит и разрывает на мелкие кусочки. Но разве кто-то это заметит? Разве кому-то, сука, это важно?! Да и не собираюсь я себя вести, как долбоящер, устраивая скандалы при ребёнке.

Тут же открываю шкаф и начинаю толкать в спортивную сумку всё, что попадается на глаза. Много мне не надо как бы. Я всегда могу докупить… Беру только редкие издания приобретенных книг и мамину фотографию. Ну и на первое время… Зарядку, наушники, бабки, часы, шмотки.

Закидываю на плечо и выхожу из комнаты, проходя мимо отца, пока он провожает меня взглядом.

– Ты всё? Поехал?

– Поехал… – отвечаю, и он чешет затылок.

– И это… Анжей… Ключи…

Я усмехаюсь, залезаю в карман и бросаю свои ключи от этого дома на полку.

– Всего вам хорошего. Добро пожаловать домой… – язвительно выдаю на прощанье и ухожу оттуда, как тот, которого никогда и не желали по-настоящему тут видеть и знать…

Глаза Ники до сих пор в мыслях, как и её вопросы… Странные. Ощущение, что ей не рассказывали о том, что реально случилось…

Но мне и не надо об этом думать. Всё это херня какая-то, если честно…

Телефон молчит. Моя языкастая знакомая больше не отвечает. А я ведь так уже настроился на бурную переписку…

Есть в ней что-то. Я пока не могу понять, что именно… Не могу понять, зачем заступился. Зачем целовал… Захотелось. Как-то абсолютно по-банальному захотелось. И что мы в итоге имеем? Никому в этом мире не нужен, нахуй… Вообще никому…

Приезжая по адресу Русаковская, 5, я захожу в свой новый подъезд и поднимаюсь на нужный этаж… Признаться честно, тут тихо и спокойно… Ничего лишнего. Даже сердце здесь просто останавливается, будто в забвении… Иду на балкон, достаю сигарету… Курю, смотрю вниз с девятого этажа и просто наблюдаю за людьми вокруг…

– Вообще нихуя не хочется… – выдыхаю себе под нос и тру свою похмельную рожу… До сих пор не отошёл. Месяц же не пил, а тут на тебе… Снова…

Глава 17.

Марина Чемезова

«Ничего написать мне не хочешь?».

Отправить абонента в чёрный список?

Я смотрю на эту кнопку уже час… И столько же читаю его последнее сообщение. Вспоминая наш поцелуй и последний разговор, не нахожу себе места. Сердце отказывается слушаться. Оно, кажется, придумало для себя какую-то глупую сказку, которая никогда не сбудется… Это всё чушь собачья.

Я и Чернов… Чернов и я… Мы, словно Земля и Нептун…

Очень далеко друг от друга…

Краем глаза я снова лезу в сеть и ищу информацию про какую-то там Диану… Зачем читаю это? Понятия не имею. Мне неинтересно. Наверное… Только руки сами создают новый запрос, а потом так же быстро я ощущаю укол прямо в сердце, когда читаю о том, что говорила мне Аня…

Какой абсурд. Почему я вдруг так на это реагирую? Какая мне разница?

«У меня к тебе странные ощущения»…

Я ведь точно готова была снова его поцеловать…

«Хочешь научу тебя целоваться?

Ты реагировала… На меня. Я не мог этого перепутать».

Боже… Зачем я думаю об этом…?!

Читая разную ерунду о химическом взаимодействии тел, я пытаюсь сравнить то, что здесь написано с тем, что я ощутила с Черновым… Пытаюсь и… Всё сильнее погружаюсь в собственные ощущения.

Телефон вдруг издаёт новое оповещение, и я дёргаюсь, чтобы взглянуть туда.

«Ау, языкастая. Спишь, что ли?».

«Нет, я не сплю, – всё же пишу ему ответ, и мне тут же приходит фотография… Огни города, снятые с высоты здания.

Я уж испугалась, что он себя пришлёт.

«Высоко».

«Не сильно. Девятый этаж. Хочешь в гости?».

«Нет».

«Зря».

«Анжей, не трогай меня, прошу тебя».

«Разве я трогал? – он вынуждает меня вновь спрятаться в ракушку. – Ты сама хотела поцеловать».

«Не правда!».

«Правда. Но я никому не скажу, можешь не переживать».

«Она не нажалуется на тебя за эту ситуацию с зелёнкой?».

Знаю, я уже достала, но… Я не хочу, чтобы у кого-то были из-за меня проблемы. Достаточно и того, что уже произошло.

«Нет», – уверенно присылает он, словно знает все их слабые места. Хотя, наверное, так и есть… Мне этого просто не понять.

«Я ложусь спать, спокойной ночи».

«Ты многое теряешь», – приходит следом, но я ставлю телефон на зарядку и отворачиваюсь к окну… Понимаю, что он был здесь… Лежал прямо на моей кровати… Даже подушка всё ещё отдаёт его ароматом. И я не могу… Я просто не могу не думать об этом…

***

Утром первым делом срываю телефон с зарядки и просматриваю новые сообщения. Он больше не писал… И меня отчего-то пронизывает холодок по этой причине… Очень странно, ведь по идее это именно то, о чём я мечтала всё это время.

Завтракаем вместе с мамой… Она смотрит на меня с улыбкой, но всё равно замечает мои изменения…

– Рина… Темнишь…

– Что?

– Что-то у тебя всё же есть с тем мальчиком… Я же вижу…

– Мам…

– Ладно, ты можешь не рассказывать, просто я хочу, чтобы ты знала, что в этом нет ничего постыдного. Чувства – не плохо… Это, наоборот, здорово…

Слушаю маму и к горлу подкрадывается ком. Если бы она только знала кто такой этот мальчик и что ему от меня нужно, она бы так не говорила…

– Спасибо за завтрак, мам…

– Пожалуйста, дорогая…

Из дома я выхожу в половину восьмого и снова натыкаюсь на Антонину Фёдоровну.

– Ой, здравствуйте…

– Здравствуй, дорогуша… А я вчера машину такую видела… Ни к тебе ли приезжал, а? – спрашивает она, заставив меня осунуться.

– Нет…

– Да? Как жаль… Под окнами стоял там курил… Дверь мне помог открыть, я прям удивилась, что у нас тут такие делают… Весь в чёрном, брюнет такой, красавец… Ух…

– Антонина Фёдоровна… я опаздываю. Вам помочь?

– Да, помоги… помоги, – причитает себе под нос. – Матери твоей сказать надо, чтобы ты дурью не маялась, а мальчика себе хорошего нашла…

Господи, Боже… И она туда же. Меня что тут все решили агитировать на отношения с Черновым?! Бред какой-то…

Помогаю ей дойти до квартиры и тут же пулей лечу вниз.

Все мои мысли теперь от и до заняты Анжеем. Я уже не знаю куда от них бежать, реально. Это дурдом какой-то…

Как только подъезжаю к универу, тут же набираю номер Ани, потому что одной после всего идти страшно…

– Вы где?

– Я опаздываю, солнышко… Проспала… – жалуется она. – Оля, кажется, тоже…

– Блиииин… – жалостливо выпаливаю, увидев его машину на парковке. А потом и его самого на крыльце.

Глава 18.

Анжей Чернов

Гоняюсь за ней, как школьник, реально… Не понимаю, что за дичь со мной такая происходит. Ведь я и тогда так не делал. Это за мной, как правило, носились. А я стороной обходил. Нет, брал, конечно, но никогда ни за кем не бегал. Я вроде как и взять могу без спроса, но ломать совсем не хочется, ведь ценность от этого теряется.

Вчера я полночи не спал. Но не потому что о ней думал… А потому что болтал с новым другом. Он был не особо разговорчив, но слушал… Я раньше никогда не имел собаку. Не хотел даже… Вообще никакой живности, меня устраивало жить с компом на пару, а тут…

Есть отличия, кажется...

Он тявкал, благодаря за еду, таскал мои тапки по дому, фыркал и скулил немного в моменты, когда я выходил курить… Утром я повёл его к двери… Мы столкнулись взглядами. Я сказал, что ему пора… Мне показалось, он понял, потому что опустил голову и будто бы мысленно со мной распрощался. Напоминая мне меня же и ситуацию с моим домом. С отцом…

Сердце тотчас же загудело, заныло, будто в него всадили картечью. Он маленький, замызганный, беззащитный. Про породу не знаю ничего. Я вообще не силен в этом, но даже такому как я понятно, что с его подшёрстком на улице долго не протянуть…

И тогда я отнёс его в свободную комнату, сделал ему там из своих шмоток лежанку и сказал, что вернусь вечером… Судя пол всему, чтобы убирать хату от его испражнений… Ведь ночью он обоссал буквально каждый метр пола, до которого дотянулся… Я его, конечно, за это не ругал, потому что он мелкий ещё. Херас два он хоть что-то бы понял… Но то, что я половину ночи готовил гнездо для какого-то другого парня – факт. Белоснежного бессовестного зассыхи.

Оказывается, Прада – весьма неплохая замена поролону, как я понял по его довольной морде.

Сейчас пока сижу на паре, у меня впервые ощущение, что меня дома ждут. И это пиздец как странно, конечно, учитывая мой образ жизни. Мне бы не забыть об этом существе… Я ему, конечно, еды и воды оставил, но мало ли что… Жалко же животину… Да он вдобавок такой дрищуган, блин. Вчера на еду напал, словно неделю вообще не видел… И мне стрёмно стало. Будто что-то внутри отозвалось к этому бедолаге. Может, я в нём себя увидел, не знаю.

Сжимаю ручку в руке, пытаясь слушать препода.

А Марина так смотрит при этом…

«Ещё не передумала? А-то моё терпение начинает иссякать»…

Читает сообщение и прячет телефон, не отвечая… Мне нравится смотреть на её спину… На тёмные волосы, рассыпанные по плечам. На лифчик, контура которого просвечивают через ткань блузки… И сразу хочется расстегнуть. Зажать в угол и не отпускать. Хочется тоже.

Меня к ней тянет… Через стол, через стены, через любые преграды тянет. И это пугает меня самого, по правде говоря.

Вчера, когда она потянулась ко мне сама, я мог и ответить, конечно. Но мне было важно показать ей, что это она сделала, а я не взял. И она увидела, конечно… Дико испугалась, застеснялась. Реакции очень незнакомые для меня, но прикольные, должен признать.

И как только пара заканчивается, она тут же бегом собирает свои вещи и пулей бежит вниз, словно ужаленная… Её девчонки смотрят на меня.

Вот дурочка, а…

К моему везению и к её несчастью, дверь в следующую аудиторию оказывается закрытой, и она стоит там, сжав в руках свою сумку. И я вплотную подхожу к ней, не боясь ни обидеть, ни напугать. Потому что надоело, что бегает от меня до одури.

– Отойдём? – спрашиваю, столкнувшись с ней взглядами.

– З… Зачем? Я вроде всё сказала…

– А я нет, – говорю ей, и она тут же смотрит по сторонам, видимо, пытаясь получить одобрение от своих девок. – Завязывай с этим. Пошли…

Иду сам и жду, когда она пойдём за мной. Ладно, через несколько секунд она всё же отходит по моему приглашению…

Сглатывает, будто нервничая, я смотрю на неё… И все слова, блядь, куда-то улетучиваются. Глаза у неё… Пиздец просто. Зелёные… В крапинку. И самое, наверное, притягательное, что без всей этой поеботы. Краски там, ботекса и прочего. Она и без этого действительно красивая.

Взгляд мой, как обычно, тянется к губам. Она это чувствует и напрягается сильнее. Не могу сказать, что мне понравилось её целовать тогда в привычном смысле слова, потому что она зажалась вся. Отмереть никак не могла. Окаменела, задубела, испугалась. А мне хотелось по-нормальному. И сейчас хочется…

– Говори, что тебе нужно, – злобно шепчет, озираясь по сторонам, пока я ухмыляюсь.

– В душе не ебу… Просто посмотреть на тебя хотел…

Она начинает дышать быстрее, словно мои слова её напугали или другое слово, о значении которого, она, походу, даже не догадывается…

– Что снилось?

– Что?

– Ну тебе что снилось…

– Не знаю… Не помню даже… – отвечает не смело.

– М-м-м понятно. А мне ты…

Щёки тут же вспыхивают румянцем. Она сильнее сжимает лямку на плече и смотрит на меня несчастным потерянным взглядом.

– Ты меня отпустишь?

– А я что… – слоняюсь чуть ближе. – Тебя держу? – спрашиваю с улыбкой, и она тут же дёргается в сторону, но я перехватываю за руку. Сжимаю её пальцы своими, заглядываю в глаза. – После пар не торопись никуда… Съездим в одно место…

Глава 19.

Марина Чемезова

Каждое его касание вызывает у меня дрожь по телу… Я озираюсь и понимаю, что на меня теперь все смотрят. Я больше не невидимка, с тех самых пор, как он решил обратить на меня своё внимание, но забыл спросить, нужно ли это мне… Я вижу эти намёки…

Это вовсе не восторг. Это зависть, ненависть, это людское проявление агрессии на то, что они хотят иметь, но не получают. Мне навязывают это силой…

– Вы весь день переписываетесь, да? – спрашивает Аня в уборной, намазав губы ярко красной помадой и тянет ту мне. – Бери. Оберег от Чернова. – хихикает.

– Думаешь, его это остановит?

– Обычно парней останавливает. Хотя Чернов тебя, наверное, и с ней сожрёт, – отшучивается, и Оля заливается ржачем в кабинке.

– Ну, девочки! Прекратите! Мне вообще не смешно! Он пригрозил, что если не пойду с ним сегодня, будет хуже… И я не хочу проверять…

– Ой… Всё, – выходит Оля из туалета. – Сколько можно о нём трепаться, а? Всё с вами понятно. На тусу пойдём в субботу?

– Какую тусу? – хмурюсь я, потому что ничего не слышала…

– Как на какую, – толкает меня Аня в плечо. – Я же тебе вчера скидывала!

– Я не смотрела…

– Ну, конечно… Другое она смотрела…

– Ань…

– В общем, Соколов устраивает огромную тусовку у себя дома, потому что его родаки свалили в Грецию. А у него круто… Басик там, бильярд… Вообще всё прикольно…

– М-м-м… А вы разве дружите?

– Какая, блин, разница? Марин… И ты идёшь…

– Нет… Конечно, нет. Я в такие места вообще ни за что…

– Боже, – закатывает Оля глаза. – Ты меня бесишь…

– А меня бесит то, что ты постоянно об этом говоришь…

– Так ты будь проще! Марина, блин! Это просто пьянка, да и всё!

– Не знаю… Вы идите, конечно. Я дома буду с мамой…

На этот раз Оля молчит. Я знаю, что я ей не очень-то нравлюсь… Это Аня общается с нами двумя и… Выходит так, что мы контактируем. Но мы не подходим друг другу характерами и поведением. Вообще разные…

– Идём?

– Да, идём…

Почти все пары я пересекаюсь с Черновым взглядами. Он больше не подходит ко мне, но явно обозначает мне своё присутствие… Черноты его глаз достаточно, чтобы понять, что он ждёт окончания лекций. А я… Я жду с содроганием сердца…

Выходя на крыльцо, сталкиваюсь с тем, как какая-то девушка касается его локтя и улыбается… Он не отторгает её от себя, рассматривает. Невольно я становлюсь свидетелем того, как к Чернову кто-то клеится. Не могу сказать, что мне всё равно. Нет. Это задевает… Хоть я и понимаю, что объективных причин для ревности нет.

– Позвонишь…?

– Позвоню, – отвечает ей, провожая её взглядом, тушит окурок, и оборачивается ко мне. – Пришла…

Молчу… Прожигаю его взглядом. Сердце колотится как ненормальное. Вот такой я и буду… Выпрашивать у него звонки после нашей связи. И нафига это вообще нужно?! Стыд какой-то…

– Идём в машину… – он идёт, я за ним… Ощущение ошибки никак не покидает. Кажется, я веду себя неправильно…

Но когда сажусь в салон, смотрю на него и вздыхаю.

– Я не хочу, чтобы это продолжалось… Что мне сделать, чтобы ты отстал от меня? Переспать с тобой?

Он изгибает бровь и заводит двигатель.

– Ремень пристегни, отчаянная ты наша…

Машина уже движется, и он не оставляет мне выбора… по дороге я пишу маме сообщение, что немного задержусь. Не знаю куда мы едем, да он и не говорит…

Понимаю я это только когда паркуется возле какого-то красивого заведения.

– Что это и зачем…

– Голодная же, наверное… Лично я – да. Да и одета ты сегодня прилично. Не ломайся… – отрезает, вылезая из машины… Я сжимаю кулаки и выдыхаю на весь салон, пока он не слышит о том, как я устала с ним бороться…

Выхожу…

Мы идём туда, где я ни разу не была… Через основной вход на этот раз. Роскошный ресторан, шикарное место, но…

Правда в том, что я не хочу тут быть. Ни с ним, ни с кем-либо другим…

И всё происходит не по тому сценарию, который в целом был бы уместен между нами…

– Час твоего времени, у меня у самого дела. Можешь не воротить нос?

– Могу, наверное… Но не вижу причин для такого пафосного похода…

– Марина… – цедит он сквозь зубы, рассматривая меня. – Ты красивая – бесспорно. В тебе что-то есть – да… Но не думай, что ты незаменима. Эта черта губительна. Особенно для таких как ты.

– А для тебя…

– Что?

– Что губительно для тебя…?

Он чуть хмурится, отталкиваясь от стола, зовёт официанта, взмахнув рукой, и тот тут же оказывается перед нами. Чернов начинает заказывать, но я перебиваю.

Глава 20.

Марина Чемезова

Его не было в универе семь дней… В моём телефоне он так же не появлялся…

Во дворе моего дома, кстати, тоже… Ни машины, ни посторонних звуков… Ничего…

Я начала думать, что всё закончилось. Я больше его не увижу и, возможно, его странная зацикленность уже прошла.

Но когда я реально это почувствовала… На седьмой день после этого, увидев его в коридоре универа с той самой красивой длинноногой брюнеткой, моё сердце вдруг пропустило удар. Меня словно выхлестнуло на секунду. Я даже не поняла, почему я это почувствовала… Он не смотрел на меня. Смотрел на неё. По моей коже пробежала дрожь. Я пыталась опустить взгляд, но глаза, как прикованные, подмечали детали их неприятного для меня взаимодействия. Его взгляд, её смех, ямочку на его щеке… Его голос… И даже серёжку с чёрным камнем, которую он всегда носит на левом ухе.

Его слова о том, как больно будет падать неожиданно резко вызвали у меня признаки удушья. Гипоксию, тревогу, панику…

Я прошла мимо… я смогла пройти. Даже если в сердце всё ещё отзывались его поцелуи. Я не знаю на что я рассчитывала, когда была с ним так холодна. Думала, что поступала правильно, а теперь… Теперь я чувствовала лишь пустоту.

Арефьева, на удивление, молчала. Наблюдала за мной со стороны, но близко не подходила… Скалилась, конечно. Однако каждый раз, когда это происходило, Аня обнимала меня сильнее… Тогда мне казалось, что у меня всё же есть плечо, рука помощи… Потому что отсутствие его руки теперь очень ярко ощущалось повсюду.

И вправду люди говорят, что к хорошему быстро привыкаешь… Я вот привыкла, а теперь… Ощущаю себя неполноценной…

Чернов заходит после преподавателя, немного опоздав. Всё такой же внешне, но во взгляде будто что-то изменилось. Более холодный, расфокусированный. Меня не ищет, на меня не смотрит. Думаю, что то, чего я добивалась всё-таки произошло… Но не принесло мне должного облегчения.

– Выше нос… – подбадривает Аня.

– У меня всё хорошо…

– Да, конечно… Я вижу…

– Правда всё нормально…

– Угу, – она отворачивается, а у меня так бьётся вена на шее, что больно… И мне кажется, что видно… Я чувствую себя так ужасно, как никогда не чувствовала. Лучше бы ничего этого не было. Лучше бы он вообще никогда меня не замечал или меня бы избили и видео разлетелось по всему городу. Да что угодно, только не это…

После пары быстро собираюсь, но он опережает меня. Выходит первым, и тогда я цепляюсь за девочек.

– Я же платье купила… Показать?

– Угу, покажи…

– Вот, смотри…

– Классное… А мне мама сшила, кстати… Сегодня пойду мерить…

– Вау, круто… Точно не хочешь пойти? Мой тебе совет – сходить и расслабиться… Немножко бы подрыгались с тобой…

– Ага, знаю я ваши «немножно»… погоди, ты в нём пойдешь?

– Ну да…

– А оно… Не слишком короткое?

– Душнила вошла в чат, – хихикает Оля рядом, и я фыркаю на неё.

– Заколебала…

– А ты меня…

– Девочки, ну, хватит сраться, а… – обнимает нас Аня, а Оля показывает мне язык.

Не скажу, что это обижает меня. Нет… Наверное, даже забавляет. Она же меня не ненавидит, надеюсь… Как та же Арефьева…

– Видела, как стерва косилась? – спрашивает она.

– Даааа?! – интересуется у неё Аня.

– Ага… Раздражает, блин… Идёмте…

– Идём, – вздыхает мы и идём на следующие пары…

Видеть Чернова там болезненно, но я стараюсь не смотреть и очень скоро привыкаю к той самой роли, что была у меня раньше.

Невидимка… и мне даже нравится.

– Да пошёл ты, Даниленко, соси, – показывает Анька средний палец своему бывшему.

– Сама соси, овца.

– Капец, – возмущенно цокает Оля. – У тебя совесть вообще есть, чмошник?!

– Слышь, за чмошника ответишь ща…

– Не трогай его, нафиг… Пока не трогаешь, он не воняет, – говорит ей Аня и они обе начинают ржать над ним… Вот бы мне такую самооценку и силу воли. Хотя уверена, Ане тоже больно. Но вот такая она… Никогда не покажет слабость. Это я буду украдкой смотреть и страдать… Понимая, что хотела бы всё по-другому. Если бы он только смог мне это дать. Мягкость, какое-то тепло, а не то, как он себя вёл. Кого я обманываю вообще? Ему и нужно-то это было только чтобы пополнить коллекцию, а как понял, что не получится, сразу же слился…

Ладно… Я не хочу думать об этом. Это всё хрень какая-то.

К вечеру, когда пары заканчиваются, мы с девочками идём за вещами в гардеробную, и болтаем. Я даже отвлекаюсь, ощущая себя живым человеком – не тенью…

– Вот и представь… Можно были это всё смешать и поджечь…

– Ага и спалить весь дом при этом…

– Да неееет, это же рюмочки такие маленькие… Вкусно очень!

Глава 21.

Марина Чемезова

– В этот раз Вы просто превзошли себя…

– Девочки, ну, спасибо… – улыбается мама, глядя на меня в тёмно-зелёном длинном платье на тонких бретелях, которое так безумно мне идёт, что перехватывает дыхание. Даже у меня самой…

– Нет, правда… – поддакивает Оля. – Отвал башки… Сколько стоит такое же сшить?

– Такое же не получится… На Марине так смотрится… Из-за глаз… А тебе вот… Подошло бы светлое… Или серебристое…

– Я буду иметь в виду…

– Спасибо… – мама смотрит на меня. – Детка, ты просто прекрасная…

– Тогда заставьте её пойти с нами на вечеринку уже! Молю! – тут же врывается Аня со своими мыслями.

– Ань…

– Ну что, Ань?!

– Что за вечеринка?

– Пьянка, она хотела сказать…

– Ой, – цокает Аня, отмахнувшись. – Не пьянка, а культурно-досуговое мероприятие…

– А почему ты не хочешь пойти, Рина?

Я тут же смотрю на маму, изогнув бровь.

– Потому что это не моё… Ты же знаешь. Я лучше с тобой дома побуду…

– Ну… Дочка… С подругами тоже нужно время провести, да и платье это выгулять, в конце концов, что я зря старалась, что ли?!

– Да, зря что ли твоя мама старалась?! – скрещивает руки Аня, провоцируя меня.

– Манипуляторша… Ещё и масла в огонь подливает!

Мама смеётся, а Аня хрюкает.

– Ну правда! – и Оля туда же. – Пошли… Я бы в таком платье вообще не сомневалась…

– Девочки… Ну что я там будут делать?!

– Да что-что?! Развлекаться, танцевать! Просто любить себя, Марина! Ты пробовала?! Тебе точно надо попробовать!

– Я согласна с ними, – кивает мама. – Только много не пейте… – подмигивает мне, а они уже начинают довольно хлопать в ладоши и радоваться, будто меня уговорили.

– Я не соглашалась!

– Нет, я видела твой взгляд, ты согласилааась! – прыгает Анька, как дурочка, схватив меня за плечи, и я улыбаюсь. Ладно… Уговорили… Один раз, наверное, можно сходить, тем более, что вроде как всем снова стало на меня пофиг… А это значит, что можно дышать полной грудью и ничего не бояться…

У Чернова новый объект обожания, а у Арефьевой новая точка преткновения в виде его спутницы… Так что… Я соглашаюсь…

***

– Не слишком, Анют? Глаза так накрасила…

– Наоборот! Тебе супер, расслабься…

– Да? Ну… Ладно…

– Чуть-чуть подотри всё-таки, – советует Оля. – Нет ничего хуже, чем ощущать дискомфорт от того, что возможно где-то переборщила…

– Вот здесь я полностью согласна, – тут же поддерживаю её, и Анька улыбается…

– Ой, девки… а алкоголь вас сближает… Вот вы уже и подружки...

– Отвянь! – рявкает на неё Оля, а та ржёт…

Мы допиваем первую бутылку шампанского… И меня так приятно пьянит. Голова кружится, глазки блестят. Я в зеркало вижу…

– Оказывается, так прикольно… – рассматриваю себя в зеркало…

– Это до определённого момента, дорогая… поэтому нужно держать себя в руках…

– Оу… Ладно. Я и не думала напиваться.

– Ну всё, мы допили… Готовы. Вызываем такси? – спрашивает Аня, и мы с Олей киваем. Чувствую себя очень волнительно…

Будто перед экзаменом, но… Нет, это тупое сравнение. Просто меня это и впрямь будоражит.

***

До места добираемся аж полчаса, это не так близко. По дороге немного укачивает. Чувствую, как лёгкий флёр от алкоголя превращается в более туманный занавес. Когда выходим из машины, я будто оказываюсь на территории какого-то огромное замка из художественных произведений…

– Нормально? – спрашивает Аня, помогая мне выйти.

– Вроде да… Подышим?

– Только не долго, я мёрзну, – снова ворчит Оля.

– Наша любимая померзайка, – говорю я, прижимая их к себе и слышу:

– Уоооо…

Мы обнимаемся… Чувства приливают в груди. Я и не думала, что алкоголь такое делает. Я помню, что отец употреблял, когда я была маленькая. И он был агрессивным, как раз… Поэтому мама и ушла от него со мной… Они не ярая противница алкоголя, конечно, но не любит, когда люди злоупотребляют, оно и понятно…

Мне никогда не запрещала пробовать… И вот он, мой первый раз, в возрасте восемнадцати лет… Интересно получается… Не скажу, что мне очень нравится, но... что-то в этом, конечно, есть.

– Пошлите в дом?

Меня пугает количество народа здесь, как и само жильё в целом… Уж больно оно огромное… И я озираюсь по сторонам, будто в поисках опасности.

– Тут, наверное, можно потеряться?

– Наверное, – хихикает Аня. – Соколов вообще богатый мальчик. У них свой бренд ювелирки…

Глава 22.

Марина Чемезова

На секунду я позволяю себе расслабиться… Танцую и думаю о нём. Не знаю, как эта химия работает… но повсюду ощущаются его прикосновения, даже если рядом его вовсе нет. Взгляд, которым он заставляет дышать быстрее, голос, от которого сердце бьётся чаще, руки, от касаний которых в кровь каждый раз поступает бешенная доза адреналина. И я уже себе не принадлежу… Он мерещится. Я теряю контроль. Я не хочу о нём думать, но думаю. И ревную теперь. Ревную того, с кем у меня никогда ничего не было, кроме поцелуя… Это смешно, конечно, но по организму будто проносится яд… Потому что он первый, да? Так всегда бывает с первым, кого поцелуешь?

Мы с девочками танцуем, смеёмся… Рядом какие-то парни, другие девчонки. Некоторых я вообще впервые вижу. Но все весёлые. И никто никого не обижает, что уже заставляет меня ощущать себя в безопасности…

Даже если я немного выпила… Даже если я в зюзю. Шучу, конечно… Я нормальная…

– Я вас очень люблю… – обнимаю Аню с Олей. – Спасибо за то, что вы есть…

– И мы тебя любим, малышка, – отвечает Аня взаимностью.

– Кто-то стал таким сентиментальным, – смеётся Оля, и я опять показываю ей язык.

Танцуем ещё, придуриваемся…

А через несколько минут мне становится слишком душно, и я не могу больше дрыгаться. Вижу диван краем глаза… Собираюсь ретироваться туда, потому что ноги еле держат… Ещё эти каблуки.

– Я пойду посижу немного…

– Точно?

– Угу, вот здесь… Если что я здесь, – хихикаю, показывая им, и сажусь рядом с какими-то незнакомыми девушками. Проверяю телефон, разумеется, и его сообщения тоже, но новых нет, отчего сердце снова делает какой-то кульбит. Почему же у меня такая реакция, ведь всё так как должно быть?! Как было раньше! Зачем он мне? Он сейчас с какой-то девушкой развлекается, я уверена… Они подходят друг другу. Она из его круга, сразу было видно. Какая-то модель или вроде того. И они хорошо смотрятся друг с другом, как бы я ни ревновала… Хочу написать ему «Я же говорила!». Хочу хоть как-то отметиться. Но так унижаться я не стану. Как та же самая Оксана. Он просто потерял интерес, вот и всё… И я должна тоже. Смирившись с этим, закрываю наш с ним чат. Тогда пишу маме, что всё хорошо. И прикрываю глаза, ощущая, как пространство вокруг кружится… Мне реально надо притормозить, потому что всё это явно не для меня…

Не знаю, сколько я так сижу, но вставать совсем не хочется, пока вдруг я не слышу чей-то знакомый голос.

– Маринка! – резко дёргает меня за руку какой-то парень, я открываю глаза и понимаю, что это Слава. Анин бывший… Тут же хмурюсь и ищу её глазами. Но не вижу…

– Что такое?!

– Там Анька блюёт, тебя зовёт…

Госссподи…

– Где?!

– На втором этаже, пошли… – тянет меня за руку, а я не понимаю, что происходит. Мне кажется, за время пока я тут спала, уже и народа стало ещё больше…

– Погоди, погоди… А Оля? – спрашиваю его, семеня за ним маленькими торопливыми шагами.

– Оля там с ней, тебя и попросила привести…

– Ладно, хорошо, идём… – мы со Славой поднимаемся по лестнице. Я на этих каблуках кое-как иду, конечно. Носила от силы три раза, они невысокие, но я и не умею ходить вообще… Чувствую себя некомфортно. Сейчас, наверное, сниму, чтобы Аню легче до такси довести…

– Она в туалете?

– Нет в спальне, я ей тазик принёс, – он заталкивает меня в какую-то комнату, и я замираю, потому что там совсем не Аня и не Оля…

А толпа парней, которые смотрят на меня недобрыми взглядами… Ну и ещё она, разумеется… Чего-чего я не ожидала, так это такого развития событий.

Я оборачиваюсь на Славу, а он идёт к ней, словно послушный щенок и становится рядом, а она обнимает его за плечи. Аня же говорила, что он от неё буквально в восторге. Но чтобы творить такое совести и чести не должно быть вообще…

– И что… Что тут происходит, а…?! – спрашиваю, оказавшись в центре под их взглядами. У меня по плечам пробегается дрожь. – Это не смешно…

– А мы и не смеялись, детка, – добавляет какой-то парень, коснувшись меня рукой, и я дёргаюсь от него, словно от кислоты. Будто он способен разъесть меня одним своим липким касанием. Как же неприятно…

– Ты с ума сошла, Оксана?!

– Я нет. А вот ты сейчас сойдёшь. И за всё ответишь, сучка…

– По кругу тебя пустим… Ничё такая, – говорит один из них, заставляя меня окаменеть. – достаёт пачку презервативов и… Смотрит на меня своей гадкой ухмылкой.

Мне вдруг так плохо становится, что я дышать не могу.

Судорожно пытаюсь достать телефон из сумки, но она тут же отдёргивает ту, швырнув на пол в сторону. И я понимаю, что она реально подговорила их всех на это… Господи, это же… Групповое изнасилование. Она реально долбанутая на всю голову…

– Чё твой Чернов кинул тебя, да? – продолжает тот же парень с ухмылкой. Мне кажется, он старше. Я его не знаю… – Разработал твою норку уже?

У меня от этих слов всё внутри болит. Я резко дёргаюсь и пытаюсь убежать, но меня вдруг в секунду со всей силы хватают за волосы и притягивают обратно, заставляя упасть на пол и начинают срывать с меня платье, пока я кричу и сопротивляюсь…

Глава 23.

Марина Чемезова

Я чувствую боль и страх, находящие своё начало где-то в солнечном сплетении… Ощущаю холод комнаты и сворачиваюсь клубком, пытаясь откинуть от себя чужие руки. Уже лежу полуголая. В одном белье и… Чувствую, как с меня стаскивают лифчик. Дышать не могу, ничего не могу. Уже охрипла от крика… Но музыка такая громкая, что она не даёт мне быть услышанной… На руках уже синяки от их грубых касаний. А в душе всё горит, словно её облили бензином и подожгли… Когда всё случится, я просто умру… Я точно умру, я себе обещаю.

– Не сопротивляйся, блядь, хуже будет! – рычит на меня кто-то из них, я уже не понимаю кто, и вдруг слышу громкий звук возле двери. В какой-то момент у меня ощущение, что в лицо врывается поток ледяного воздуха как от сквозняка. Слёз так много, что кожу обжигает в одно мгновение. Я больше не чувствую рук, не ощущаю давления… Всё будто растворяется в секунду… И я думаю, что меня отключило, но…

Вдруг слышу тяжёлый топот, почти как от толпы людей…

И голос…

Голос, который просто вынуждает меня поднять голову и посмотреть.

– Мы шутили, мужик! Мы шутили…

Руки трясутся… Я начинаю истерично двигаться к стене по полу, потому что вижу, как Анжей нависает над тем самым парнем, пока другие просто стоят и смотрят на то, как он его избивает. Я всё ещё вишу на какой-то тонкой нити, и не понимаю своего состояния… Я вообще ничего не понимаю.

Трясусь, горло болит. Тело болит… Ощущение, что я здесь, будто призрак.

Они все пытаются лишь словесно его остановить и в какой-то момент я понимаю, что он хватает бутылку со стола, со всей дури разбивает ту об голову Аниного Славы, и у меня срывает дыхание. Потому что в руках у него остаётся этот огромный осколок в виде розочки.

– Анжей! Нет, Анжей! – из последних сил бросаюсь туда, потому что просто не могу допустить этого. Только не так! Нет! – Я умоляю тебя, остановись!

Его рука всё равно опускается. Рывком вниз, я жмурюсь, видя, как он прорезает тому самому парню ухо… Только ухо, слава Богу, но даже от этого я чуть не теряю сознание. Я крови в жизни не наблюдала… Драк и прочего… Только в фильмах. А теперь смотрю на изувеченного Славу и того, кто придавливал меня к полу, и задыхаюсь от паники…

– Ещё раз хоть одна гнида… Хотя бы одним пальцем…

– Мы поняли, Анжей, мы поняли, – тут же вещает другой парень позади него, пока этот лежит весь избитый и в крови. Я даже описать не могу, что я вижу. Я всё ещё за его спиной. Тоже в крови этого парня. Пара брызг попали на моё лицо. Мои руки изо всех сил цепляют Анжея за куртку. Я понимаю, что почти голая… Но у меня сейчас мысли даже не о том, чтобы прикрыться. У меня мысли о том, чтобы всё это наконец прекратилось… И я оказалась дома в своей постели.

Чувствую, какой он каменный. Как дышит и как замирает, ощущая меня позади.

Разворачивается, обдаёт меня таким взглядом, что я просто плачу. Не в состоянии держать эмоции, я плачу и не могу остановиться. Он скидывает с плеч свою куртку, бросает на пол, после чего снимает с себя широкую чёрную толстовку и надевает ту на меня резкими грубыми движениями рук. Потом возвращает обратно свою куртку, взваливает меня на руки, сжимая и уносит из этой проклятой комнаты. Пока я вишу на нём маленьким калачиком… И не могу даже смотреть в его глаза. Мне больно…

И я будто ощущаю его напряжение. Всем своим телом…

Он несёт меня по лестнице, и вся толпа тут же рассыпается по сторонам, предоставляя нам дорогу.

– Боже, Марина, что случилось?! – появляется Аня на пути, и он тут же рывком толкает её в сторону, отчего она даже ударяется об стену.

– Что ты творишь?! – я сжимаю кулаками его футболку, вся в слезах, пытаясь сорваться и убежать, но он не разрешает. Более того, он делает так, чтобы я ощущала его хватку. Сжимает так, что мне становится больно. Особенно там, где они оставили мне синяки…

Мы оказываемся на улице… Идём к его машине. Я хапаю воздух через слёзы.

А он бросает меня на сиденье с такой злостью, словно я не человек, а мешок с костями. Я дёргаюсь, хочу выбежать, но вижу его глаза.

– Села, блядь, и жопу свою, нахуй, прижала…

Я замолкаю. Стираю с лица всё, что набежало… Чёрная тушь стекает по щекам, когда он обходит машину и садится за руль.

Я с коленями залезаю в его толстовку, когда он закидывает назад мои туфли и платье, которые подобрал с пола, прячу глаза и продолжаю всхлипывать, всё ещё ощущая, в какую ужасную ситуацию я сейчас попала… Да ещё и перед Аней так неудобно получилось… Так жестоко.

Он начинает движение, я перевариваю всё, пока мы едем, но у меня просто сил не хватает справиться с тем, что разрывает меня на куски. И всё это из-за него. Всё, что там произошло…

Когда я понимаю, что он довёз меня до дома, чувствую на своём плече его ладонь и начинаю истерить, потому что не контролирую себя. Всё внутри взрывается пушечными залпами.

– Не трогай меня! Не трогай!

– Ты, сука, соображаешь, что ты творишь или нет?!

– Она ни в чём не виновата! Не виновата! А ты… – выпаливаю я, срываясь на крик, пока он раздувает ноздри.

Глава 24.

Анжей Чернов

Нервная система терпит крах…

Я все эти семь дней о ней думал, не переставая… Она снилась мне в постели. Не мог выбросить из головы. Бесился ужасно. Потому что она, словно надоедливое бельмо на глазу, никуда не исчезала… Меня только Айс и спасал… Я так его назвал. Не знаю, как-то просто вылетело, и он отзывается. Накупил ему там всякого. Свозил в клинику, привил. Сказали смесь лайки и носорога. Грубо говоря, не королевских он кровей, но меня это вполне устроило. Он отвлекал меня сильно… От мыслей о ней, от блядских переживаний. Я в целом подумал, что переживу всё это. Да и она мне ясно дала понять, что не интересую. Мне лишний раз и стараться не хотелось. Потом та тёлка написала, я ответил. Встретились, поебались в тачке… Мне в принципе зашло. Она, как и все другие, моментально прилипла ко мне, будто жвачка. И я решил, что так будет проще. Не смотреть на Марину, не касаться, и больше вообще не лезть в её жизнь. Потому что как она и не уставала мне повторять – мы разные и ей от меня ничего не надо... Я думал, что всё закончилось окончательно. Хотя из мыслей она так и не вылезала, конечно…

А тут эти ебучие кружочки полились у Денисовой, словно понос, блин. Чёрт меня дёрнул посмотреть, хотя… Я ведь прекрасно понимаю, что если бы не посмотрел… Что если бы не увидел, где она… Если бы не поехал туда сразу же… То её бы сейчас… Они…

Сука…

Я же всё бросил и полетел туда, будто одержимый. Как чувствовал, что что-то случится. Ну притягивает она неприятности. Сама по себе такая. Ещё и языкастая вдобавок… Хотя даже это никак не даёт никому права касаться её… И трогать против воли…

Смотрю на то, как она убегает босиком в сторону подъезда, и меня всего разносит. Будто в щепки…

Я хочу вернуться в тот дом в ту комнату и хочу воткнуть тому пидорасу бутылку в его тупую башку. Прямо глаза выдавить, блядь, вместе с мозгами… Сучий выродок. Я ещё никогда так зол не был. А злился я по-разному. Порой и так, что кого-нибудь на больничную койку отправлял… Но сегодня…

Я как увидел то, что так происходит там, меня выхлестнуло из реальности, будто кто-то долбанул чем-то по голове. Наверное, я не ожидал просто от себя такого. Он что-то бормотал, просил пощады, говорил, что это всё шутка, они просто её пугали…

И я очнулся только тогда, когда она схватила меня за куртку сзади. Когда я услышал её голос… Только тогда смог отойти от всего этого и то… Если бы можно было объяснить, что сейчас ощущаю… Это было бы очень много гневных слов. Я хочу её прибить за то, что она туда пошла, я хочу размазать её подружек по полу за то, что бросили её одну без присмотра. Куда бы они там ни пошли… Я хочу узнать, чей замысел это был и если узнаю… Я этого гондона просто задавлю.

Я не справляюсь с тем, что внутри меня… Порой с ней мне хочется быть другим. Но я так сильно на неё злюсь теперь, что не могу успокоиться… Сжимаю руль, снова смотрю на этот грёбанный подъезд. А перед глазами каждый раз её трясущееся свернувшееся калачиком тело. Что она со мной делает вообще?! Я начинаю себя ненавидеть…

«Ты дома? Ложись, отдыхай. Мы потом поговорим», – всеми силами выдавливаю из себя одно новое нейтральное сообщение, и то всего трясёт сейчас. Пальцы еле попадают по буквам.

«Почему ты такой жестокий?», – приходит следом, а мне даже сказать нечего. Она там ничего не перепутала? Это не я полчаса назад пытался выебать её толпой в доме против воли. Это не я так с ней поступил. А то, что она тут выдала со своими поцелуями после всего взбесило ещё сильнее… Просто до какого-то внутреннего возгорания. Не мог с этим справиться. Она нежная. Она безумно чистая. А я сейчас был в таком состоянии, что мог причинить ей реальный физический вред. Вот и прогнал. Потому что сил не хватило просто ни на что другое… Неужели, блядь, понять это сложно?!

Что меня пидорасит сейчас всего… Сначала доведёт, блядь, до судорог, потом ещё чем-то недовольна… Я в ахуе с её беспечности… Пойти бухать рядом с какими-то малознакомыми персонажами. Ну ладно она наивная, а эти-то куда смотрели… Курицы, сука.

Так и не могу уехать… Вижу, что свет в её комнате гаснет…

Куда её мать смотрела вообще… Не понимаю. Теперь реально ощущаю себя виноватым, что не смотрел за ней сам. Что не контролировал…

«Спи, Марина».

«Я не могу уснуть. Ты обидел Аню. Я понимаю, что ты сердишься, я очень жалею, что так получилось, что я вообще куда-то пошла, я не подумала. Теперь ответственность легла на твои плечи. Я виновата перед тобой. Я благодарна, но так нельзя, Анжей. Мы живые».

«Мне насрать на твою Аню. Мне насрать на то, кого я там обидел. Главное, что задница твоя цела. И если ты сейчас спать не ляжешь, то пожалеешь об этом, Марина», – сжимаю телефон в руке и хочется его выбросить нахрен в окно после этого. Пиздец просто какой-то…

Больше она не пишет, но я вижу, как занавески в её окне колышутся…

Я знаю, что она там. Стоит и смотрит… Словно ждёт, когда я уеду…

И я уезжаю, потому что не могу здесь оставаться. Иначе просто жди беды, я ведь могу быть очень плохим. Мне только дай волю. Только разозли меня. А у неё, как я уже понял, это слишком хорошо получается… Уж лучше я спущу свой гнев на тех, кто этого действительно сейчас заслуживает…

Глава 25.

Марина Чемезова

Я так испугалась, когда он закричал на меня… Хоть и поняла, что он это сделал от эмоций, но… В моменте у меня чуть сердце от страха из груди не выскочило. Я и про платье забыла, и про туфли, которые остались у него в машине… Домой прибежала в его толстовке. С одной сумочкой в руках. Тихонько открыла двери и на цыпочках проскочила в комнату…

Мама зашла через несколько секунд, но я уже была под одеялом.

– Всё нормально? Марина…

– Да, мам… Я просто немного выпила…

– Ничего не болит?

– Нет…

– Если что – зови… Если плохо станет или ещё что-то… Я тебе тут оставила возле кровати…

– Угу…

Я с трудом это всё проронила, а потом получила от него сообщение… Сразу же пошла к окну, увидев его машину… Понимала, что он уезжает, потому что переживает за меня. Где-то в глубине души он совсем не такой…

За меня ещё никто и никогда так не вступался. Никто и никогда…

Я даже боль его ощутила в этот момент. Обоюдную и такую жестокую…

Мои ноги стёрты на коленях до крови… Поэтому я тихонько достаю аптечку из стола и обрабатываю их, залепив пластырем… Синяки придётся скрыть одеждой. Я вижу их в зеркале и мне плохо от воспоминаний…

Я надеюсь, Анжей не вернется туда. Надеюсь, что… у него хватит сил не вернуться… Ведь когда его машина отъезжает, моё сердце тотчас же рвётся за ним… Я нюхаю его толстовку. Не могу из неё вылезти… Она такая тёплая и такая… приятная. Я, наверное, за всю свою жизнь ничего приятнее не ощущала. И дело вовсе не в качестве пошива или бренде… Дело в том, что он её носил. Что она пахнет им… И что в моменте она стала для меня подобно большому мягкому пушистому облаку, которое накрыло и спрятало меня от всего ужаса, что я там пережила…

«Только не делай глупостей. Я умоляю тебя. Не едь туда, Анж, не надо», – уговариваю из последних сил, ведь чувствую неладное всей своей душой.

«Ты знаешь, почему ты? Чья это была идея? Они что-то говорили?», – приходит мне следом, и моё сердце в груди ёкает. Я не смогу ему сказать… Если скажу, он её убьёт… Он точно её убьёт, какая же она дура… И я дура, что жалею её…

«Я не знаю, ты не едешь туда? Скажи, что не едешь?».

Он молчит, а у меня чешутся руки. Я начинаю ему названивать…

Звоню, звоню…

– Что из фразы «ложись спать» ты не поняла, Марина, – хрипит он в трубку, и я буквально рисую его озлобленное лицо перед глазами. Даже так знаю, как он выглядит. Как смотрит… Как гневается…

А ещё я слышу басы на фоне… Слышу музыку… Она там до сих пор играет. Я чувствую, что это там, и внутри меня будто просыпается птица Феникс, которая вновь и вновь начинает воспламеняться, сжигая всё, что осталось внутри. И этот пепел превращается в страх…

– Ты же там… Я слышу, ты там… – в ужасе бормочу, а он так шумно и напряжённо дышит в динамик.

– Всё будет нормально. Спи.

– Я не могу… Вернись, пожалуйста… Я не могу просто лечь спать, когда ты там… Я выйду к тебе. Всё, что ты скажешь, сделаю… Всё, что хочешь… Но только вернись сюда, я прошу тебя, Анжей. Уезжай оттуда…

– У меня на этот счёт плохая новость для тебя, в таком случае ты вообще не уснёшь, потому что я не вернусь сегодня, – он сбрасывает трубку, а я не знаю, что мне делать. Перезваниваю снова, но он оказывается выключен… И тогда меня ещё сильнее бросает то в жар, то в холод… И страх курсирует повсюду, будто блуждающий нерв, задевая все отделы моего и без того уничтоженного за сегодняшний вечер организма…

Единственный способ достучаться, позвонить Ане… И мне так перед ней стыдно, но… Я всё же делаю звонок, понимая, что выбора у меня нет.

Она поднимает не сразу… Но хотя бы поднимает…

– Да?

– Ань… Анюта, прости меня…

– Господи, Марина… Ты прости… Мы с туалет с Олей ушли, видели, что ты сидишь, я не стала тебя дёргать… Вернулись, а тебя нет… Марин, что случилось там?! Почему у тебя кровь была?!

– Ань… Я всё расскажу, обещаю, но скажи мне… Чернов там?

– Он здесь… пошёл наверх… я не знаю…

– Ань, я очень боюсь… Он так настроен… Я…

Слышу крики в трубке, и меня как кипятком ошпаривает.

– Аня, что происходит?! Ань…

– Я не знаю, Марина… Мы пошли отсюда нафиг… Оля, такси вызывай быстрее… – слышу я, а потом мой звонок резко прерывается…

Я нахожусь в таком состоянии, что даже не могу это описать. Кружится голова… Я начинаю блевать в тазик, который мама заботливо поставила возле кровати. Пью воду. Руки дрожат… Мне страшно. Мне так страшно. Ехать туда?! Что мне делать?!

Я звоню Ане снова. Трубку она не берёт, а Анжей всё так же выключен, отчего у меня сковывает грудную клетку. У него уже были проблемы с законом, я же помню ту фотографию, так почему ему всё равно?! Неужели он не понимает… Зачем ради меня?!

Неожиданно телефон вновь оживает. И я тут же отвечаю на звонок.

– Марин, мы в такси, всё хорошо… Машину ждали…

Глава 26.

Марина Чемезова

Утром, прячась в своих балахонах, я встречаюсь с мамой глазами на кухне… Не знаю, что она по мне видит, но… что-то замечает… и мне больно, что я не могу ей рассказать. Но если расскажу, всё будет ещё хуже, чем сейчас. Лучше не знать, пусть спит спокойно…

– Мариш… Тебе так плохо? Глаза все опухшие и вообще… Всё нормально?

– Да, мам… Просто немного поругалась с Олей, ну так… Мы уже помирились…

– М… Ну ладно, хорошо… Не хочешь рассказать?

– Нет, мам… Не хочу. Всё уже нормально…

– Ладно… У меня сегодня ещё пару заказов, но я до трёх… Сходим куда-нибудь? Может, в магазин или…

– Я заниматься планировала… Много всего задали и…

– А… Ну ладно тогда, хорошо. Занимайся…

– Угу…

Мама уходит, а я чувствую, как ком застревает у меня в горле. В сети никакой информации, его нет онлайн, телефон так же остаётся отключенным. Аня, кажется, ещё спит… Я не берусь её тревожить своими звонками. Но дико переживаю за то, что произошло. Не будь сегодня воскресенье, побежала бы в универ и там всё начала выяснять… А так… Я даже не знаю, где и у кого спросить…

Когда мама окончательно покидает квартиру, я от нервоза приступаю к уборке. Просто хожу туда-сюда и убираюсь… Пытаясь справиться с тем, что внутри меня. Болью и физической, и душевной… Я где-то на дне просто… Из-за всего… Как вспомню. И его злость, и его нетерпение… Просто так бить кого-то за человека, на которого наплевать. Нет… Я ему просто не верю. И понимаю, что он был в гневе вчера. А там ещё я полезла со своими поцелуями, теперь мне стыдно…

А в районе десяти мой телефон оживает, вырывая меня из этих мучительных мыслей…

– Да, Ань… Что такое?

– Привет, малышка… – звучит охрипший болезненный тон.

– Привет, ты что-то знаешь?

– Оля писала… – зевает она. – Что Чернова и их всех забрали в отделение… Дальше ничего не знаю… Наверное, отпустили уже.

– В какое отделение, куда…

– Я не знаю, Марин… Поверь, он разберется…

– А вдруг нет?!

– Я думаю, что они все не хотят, чтобы ты писала на них заяву… Ой, как не хотят… Я бы на их месте вообще молчала в тряпочку…

– Мне так страшно… Он выключен. Вообще не пишет, в сеть не заходил…

– Дождись просто… Завтра ясно будет…

Моё сердце из груди вылетает. Я не знаю, как ближайшие пару минут буду жить, а тут «завтра»… Да я умру ждать.

– Может… Ты знаешь его адрес?

– Ты с ума сошла?!

Боже, как же неловко. Но я не стану врать.

– Нет… Я хотя бы… Одним глазком… Спрошу просто и всё…

– Блин, Рина… Ты уверена? Я-то сама не знаю… Но спросить могу…

– Спроси… Может, кто скажет…

– Ладно, я тогда перезвоню тебе…

Я тут же бросаю всё и бегу в сторону ванной комнаты, начав умываться и собираться. Внутри всё бьётся в истерике. Я просто хочу узнать, что он дома… позову его в домофон, и если он дома, тогда... Убегу или уеду прочь, будто меня и не было… Да, так и сделаю. Мне просто важно знать, что с ним всё в порядке…

Собравшись, смотрю на телефон, словно он живой… ещё и разговариваю с ним.

– Ну давай же… Звони…

И когда мелодия заполняет комнату, я тут же снимаю трубку…

– Аня?

– Сейчас смс отправлю… Но ты подумай сто раз, хорошо?

– Хорошо, да… Обязательно подумаю… Спасибо тебе, – отвечаю я ей, а сама уже надеваю на себя кеды. Потому что не собираюсь я думать. Мне надо туда…

Забивая адрес в приложение, смотрю примерный маршрут. Оно показывает мне полчаса на метро. Я сразу же направляюсь туда, даже если не знаю, что меня ждёт… Но это оказывается дом, а не квартира… Так что придётся как-то выкручиваться.

Конечно, я очень скоро понимаю, что вряд ли мне удастся просто так сюда попасть, потому что тут просто огромные кованные ворота с металлопрофилем, через которые ничего не видно… А ещё камеры… Много камер.

Но отчаявшись, я всё равно жму на звонок…

А потом слышу детский голосок в ответ.

– Папа, ты?

– Эм… Привет… Я ищу Анжея…

– Анжея?... Это мой брат… – отвечает девочка, заставив меня удивиться. Я даже не знала, что у него есть младшая сестра. – Я сейчас приду. Подожди… А-то мама потом будет ругаться… – С каким-то интересом говорит она в ответ.

– Хорошо…

Стою там и нервничаю, расхаживая из стороны в сторону, а потом вижу, что девочка аккуратно приоткрывает мне дверь, выглядывая оттуда своими огромными поразительно знакомыми глазками.

– Привет…

– Ещё раз привет… Меня зовут Марина…

– Ты его подруга?

– Ну… Можно и так сказать… Он дома?

Глава 27.

Анжей Чернов

Я всю ночь тусовался в изоляторе с остальными. Часть, конечно, отъехали в больничку… Кто-то с переломом челюсти, кто-то с черепно-мозговой. Но из всего этого меня волновал только один факт… Как там без меня будет Айс целую ночь… Я реально, блядь, переживал только за это…

Остальное по большей части меня совсем не тревожило. Я не про Марину, конечно. За неё болело. Очень болело, иначе я бы туда просто не поехал…

Они там меня встретили, разумеется. Что-то даже пытались сделать в ответ. Но я каждого добил, кого успел там запомнить… Кто видел её раздетой и беззащитной в тот момент. На мои вопросы о том, кто эту хуйню придумал и почему именно она, молчали как партизаны. Крыли тем, что не стали бы никого насиловать, просто напугать хотели… Браво просто… Боялись, видимо, что я того вообще убью и закопаю за домом.

А я, походу, был близок, и если бы ментов не вызвали, закончил бы начатое…

Утром за мной приехал отец… Прямо в ментовку. Злой, разумеется…

Мол Нику пришлось дома оставить из-за моих выходок… Одну… Оказывается, её матушка повадилась кататься по каким-то там обучающим семинарам, которые она столь горделиво называет «командировками».

Я не просил его приезжать и не знал, что ему доложат, но менты здесь уже обученные, что со мной иметь дело опасно. У меня и адвокат заёбный, и отец… В прошлый раз, когда передержали, у них тут сразу трое слетели с должности. Поэтому забирал он меня снова в лютой истерике…

– Я сколько раз тебе говорил… Ты соображаешь или нет вообще?! Шесть человек избить! Шесть! Тяжкие телесные! И это я молчу про твои прошлые приводы!

– Они заслужили…

– Да мне плевать, Анжей! Что они там сделали. Ты не можешь меня подставлять! Ты понял?!

– А нафиг ты вообще приехал, я тебя не звал!

Разумеется, он кипел от злости. Даже если я не просил, мне тут нельзя находиться. И вытворять всякое тоже нельзя, ведь папочкина репутация может пострадать.

– Это последний раз, когда я за тебя вступился! Учти!

– Пфффф… Спасибо огромное, – я пошёл в сторону машины, как только мне отдали личные вещи, но отец окрикнул:

– До дома доехать надо. Вместе.

Вот это было, конечно, заявление. Я аж опешил.

– Нахера?

– Я сказал тебе – надо, значит, надо!

– А Ваше Высочество Мила не будет против?

– Не ёрничай… Она не узнает. Садись давай…

Вот это меня и тревожило… Что-то ему от меня понадобилось ведь. Не спроста… Вряд ли отец наконец решил проявить свою любовь в отсутствии дома злобной мачехи. Я сел, конечно… Даже если мне щенка нужно было кормить, но такой слабости ему я показывать не собирался… Да вообще любой своей слабости. Там, где ею пахнет, неизбежно начинаются проблемы и давление со стороны его персоны.

А когда мы доехали до дома, я охуел просто… Потому что там стояла она…

И болтала, блядь, с моей сестрой…

Я даже описать не могу, что со мной в эту секунду происходило, но… Мне хотелось её на другую сторону улицы вытолкать. Подальше отсюда… От этой энергетики, этого злосчастного отныне места, которое я реально стал ненавидеть. Во мне разве что выстрелы не раздавались в то мгновение. И показывать при своём отце я вообще ничего не собирался, хоть меня и колотило, как суку, пока я там мимо неё проходил… Глаза – два огромных зелёных блюдца, впились в меня с тревогой и волнением… Она была одета, как подросток лет пятнадцати. Широкие джинсы, толстовка с курткой и кеды… Тёплая шапка. Вся закутанная с ног до головы, а я даже через одежду видел те самые синяки, которые отпечатались в памяти, на подкорке…

– Что это за девка, Анжей…

– Я же сказал тебе – никто. Ходят разные…

Он разозлился… Ника тем временем уже убежала в дом и ждала нас там… А потом накинулась на меня, чего я вообще не ожидал. Вцепилась и обняла за поясницу, повиснув впервые в жизни, словно детёныш кенгуру или типа того.

– Ты домой приехал!

Я посмотрел на отца, а он нахмурился. Я ведь и сам понятия не имел, почему её так ко мне тянет. Я ей, по сути, никто… Сын её отчима… Но она, кажется, видела во мне что-то большее… А что видел я, сказать было сложно. Но я злился на её существование… Потому что в голове не укладывалось, как чужого ребёнка можно любить больше родного… Хоть я и понимал, что она не виновата… И я не виноват. Мы имеем то, что имеем…

– Доча, иди в комнату… Анжей приехал по делам…

Тогда она свела брови домиком. Насупилась даже, но уже глядя на меня.

– А когда ты уже навсегда приедешь?

Я покашлял и посмотрел на отца. Хули они врут ребёнку, я так и не понял. Проще же сказать, что я не приеду, так ведь? Они меня здесь видеть рядом с ней не хотят…

Отец присел на корточки и нежно взял её за руки. Они у неё маленькие… Бледные… И сама она очень светлокожая… Оттого, наверное, глаза столь ярко выражены… Как и у меня, кстати говоря…

– Ника, я сейчас освобожусь и приду к тебе, хорошо? Ты иди пока поиграй…

Глава 28.

Марина Чемезова

Домой я вернулась вся в слезах… Долго бродила по улицам, рассматривала лица прохожих, думая о том, что произошло… Просто не поняла его реакции и себя винила, что вообще туда пошла. Мне показалось, он совсем не желал меня знать, не то, что видеть… Может там что-то страшное произошло? И теперь, глядя на меня, он не может об этом думать? Или же…

Дело в семье… Он не хотел, чтобы я лезла туда…

Столько мыслей и ни одного ответа… А с отцом они, конечно, очень похожи внешне… Он тоже темноволосый, черноглазый с аристократическими чертами и бледным цветом лица… Высокий, широкоплечий. В момент мне показалось, что они раскинулись вокруг меня, словно скалы…

А ещё…

Я до сих пор не могу забыть лицо его сестры… Такое искреннее, заинтересованное, милое.

Сейчас я сижу за учебником и пытаюсь сконцентрироваться на учёбе… Ощущаю повсюду очаги возгорания. Правильно Аня сказала мне… Стоило несколько раз подумать, прежде чем идти туда. Я это прекрасно теперь понимаю…

Мама возвращается в районе трёх и заходит ко мне…

– Давай платье постираю?

Я тут же замираю… и не знаю, что сказать… Мозг кое-как придумывает отговорку и то мне не кажется, что она не слишком убедительная…

– Да не надо… Оно чистое. Я в шкаф повесила…

– М… Ну ладно, хорошо… Хочешь приготовлю что-нибудь?

– Да я как-то не голодна, мам… Если что я скажу, хорошо?

– Ладно, дорогая, занимайся… Не буду тебе мешать, – она выходит, а я проглатываю болючий ком. Терпеть не могу врать… Особенно маме…

Долго сижу за учебниками… Уже начинает темнеть.

За ужином перекидываемся парой фраз, да мне и кусок в горло не лезет, но я заставляю себя есть, во-первых, чтобы не потерять сознание от усталости, а во-вторых, чтобы не вызывать лишних подозрений у мамы… Она и так глаз с меня не сводит… И это очень меня напрягает.

– Спасибо, мамуля… – убираю тарелки в раковину и включаю воду.

– Не надо, Марин… Я сама помою…

– Да мне не сложно, мам… – начинаю мыть, отвернувшись, и мама подходит сзади, обняв меня.

– Всё хорошо, м? Дочка…

– Да, мам…

– Если плохо, можешь мне рассказать…

Я бы рассказала, мама… Много чего. Если бы это не причинило тебе боли. А так я не могу. Ты и так много за эту жизнь натерпелась… в одиночестве…

– Нет, мамуль… У меня всё хорошо. Можешь не переживать. Просто немного устала и не выспалась. Больше не пойду на такие авантюры. Буду заниматься…

– Поняла… – она целует меня в висок и уходит с кухни, а я выдыхаю. Вроде бы не так лживо прозвучало…

Домыв посуду, иду в комнату и вижу, что у меня горит экран телефона.

«Дома?», – одно сухое и короткое, но сердце, что б его, вылетает наружу в это же мгновение.

«Да».

Больше он не пишет. Не спрашивает…

И моё волнение нарастает…

После ужина я иду принять душ и приготовиться ко сну. Время уже перевалило за девять вечера… Странно, что он спросил меня и исчез. Хотя в Анжее всё странно. Нужно просто понять и принять всё таким, какое есть. Потому что он не может по-нормальному. У него очень странный своеобразный характер. Но судя по тому, какой грубый у него отец, это неудивительно…

Капли воды струятся по телу, напоминая о вчерашней боли… Синяки ноют, по ссадинам стекает гель для душа и неприятно их щиплет…

После я снова закутываюсь с ног до головы, надев тёплую пижаму, чтобы мама ничего не заметила…

И у меня такое странное предчувствие, словно что-то быстрее зовёт меня вернуться в мою комнату…

Я даже не знаю, как это объяснить, но… Я это ощущаю… Кожей. Нутром. Сердцем…

А когда прихожу, расчесывая волосы у небольшого зеркала… Понимаю, что неспроста…

Он стоит за моей спиной. Я чувствую его присутствие, даже не видя его самого. Просто знаю, что это он… Я специально оставила окно открытым.

– Ты знала, что я приду, – его голос такой низкий, обволакивающий.

Я сжимаю край стола, словно могу что-то изменить, но на деле понимаю, что уже поздно давать заднюю…

– Я не звала тебя…

– Я не из тех, кого можно позвать. Я решаю сам, ты это знаешь.

Его ладони ложатся на мои бёдра, притягивают ближе. Я упираюсь руками в столешницу, будто это может меня спасти. Чувствую давление. Жестокое, беспощадное. Уже знаю каким он может быть ужасным человеком…

– Посмотри на меня, – командует он.

Я поворачиваю голову. В полумраке его глаза – два тёмных озера, в которых можно утонуть. Его пятерня ложится на моё лицо и сжимает его, словно показывая мне моё место.

– Слушайся, – он проводит пальцем по моей нижней губе, надавливает. – Теперь ты моя собственность, Марина…

Моё сердце бьётся так громко, что оглушает мысли, но одна явно выбивается из этого хаоса, чтобы быть озвученной.