По капле яда

Глава 1. В присутствии Короля

В одном из злачных районов Мелфа, да-да, того самого города Мясника, в, на удивление, хорошо сохранившемся здании расположился трактир-бордель «Святой Геор». Честно, религиозной святости у основателя, в чью честь и названо место, отродясь не наблюдалось, хотя старик Ге до последнего пыжился, стремился в чин. Наивный глупец совершенно не ведал, что творил, в предсмертные годы так окончательно растерял какие-то крохи рассудка. Всё же жаль немного бедолагу, зато какая похоронная церемония! Я тогда с четырьмя грудастыми ламиями прям вон там на столе, кхм…

Сегодня в пропахшей по́том, куревом и выпивкой зале на редкость людно. Что самое подозрительное, так это гнетущая, вязкая тишина с вкраплениями грубых, совершенно нецензурных выражений. При этом заходя в обитель воров, убийц и прочего отребья не ждёшь высокопарных изречений философов из академий, здесь, знаешь ли, мат — обыденность, впивающаяся в уши. Сально-жёлтый, мерзкий свет, подобный огню факелов, мерцал от слишком тяжёлых ног, спешащих почувствовать ласку, пришлых. Редко под деревянным потолком разносились довольные возгласы шлюх, изображающих удовольствие в момент оргазма партнёра. Поначалу вечно озираешься, ищешь глазами в надежде взглянуть на непотребство, а после они меркнут, как скрип половиц.

За истёртой тысячами локтей стойкой прятался тучный хозяин. Если смотреть на габариты быка с поломанным рогом, невольно всплывает вопрос: как до сих пор он ничего не разгромил? К сожалению, даже я не знаю ответа. Да и подозрительно шустро толстяк управлялся с заказами. Старшенькая у него та ещё прелесть, многие засматриваются на пышногрудую дочурку, но больно отец суровый у неё. Никого не подпускает из разбойников, а местные и пытаться не стали. Конечно, заведение до уровня крупных городов не дотягивало, вот прям совсем, однако для знающих — лучше не найти.

Искренне не рекомендую брать пиво. По секрету скажу, хозяин продаёт местную самодельную бурду за неприлично большие деньги, выдавая за иностранное. Немногие знали сей секрет, поэтому с удовольствием и прихлюпыванием цедили хмель. Будто по мясистому горлу струилась не отрава, сравнимая с мочой, а нектар прекрасной богини. Вон пара местных работяг зашли опрокинуть по пинте-другой за успешное завершение дня. Видно, что частые гости «Святого Геора», на значимых персон, понятно, не тянут, а случись заварушка, в драку не полезут. Скучные — одним словом.

Кто-то ждал, когда освободится любимая красавица с умелыми ручками и ротиком, заказывая для разогрева выпивку. Хотя, если переусердствовать, то сойдёт и любая. Ладно, я не настолько жесток, чтобы портить чудное мгновение разрушением иллюзий. Те, если не жители, то заезжие в город для дела. Не чистого, как лоно девственницы, скорее, мелкие махинации. Таким яиц не хватает для серьёзного или работающей головы.

Однако большинство мест заняты молчаливыми фигурами в масках сурового безразличия. Убийцы, наёмники, палачи и вершители судеб лениво цедили выпивку с выражением отрешённости. Забавное наблюдение: видишь такое лицо у головореза — знай, он на деле, где-то здесь сидит его цель. Быть может, сегодня заказали тебя, поэтому держи руку на рукояти верного оружия. Надеюсь, лезвие достаточно острое, а навыки отточены до совершенства, ведь помогать никто не бросится.

Поразительно в этом вечере не только внезапная популярность «Святого Геора», но и занятый центральный стол на семерых. Казалось, он обречён влачить своё одинокое существование до скончания веков, как тут внезапно ему улыбнулась госпожа Удача.

За семиместным одиночкой расположилась странная компания: три пары неприятного вида наёмников явно ждали кого-то, по всей видимости, главного или заказчика. На столе скромная закусь солений и сухарей с чесночной кашей, дёшево, да и взято с мыслью «чтобы было». Поразительно, как пустота пугает всех без исключений, или всё дело в боязни чужого мнения? Ох уж это осуждение, резкие высказывания, хмурые взгляды, полные отвращения и грязи.

Хм… Всё же занятный вопрос. Когда мы видим что-то свободное, ничейное, то сразу же возникает желание занять место, заполнить островок бесполезным хламом. Только вот зачем? Хочешь секрет? Оттуда может прийти беда, поэтому мы и баррикадируемся от «неминуемой» напасти. Единственное, мы сами себе палачи, и судьи тоже мы, по правде — обыкновенные глупцы, играющие опытных стратегов, однако они специально не отрезают пути к отступлению. Да, прости, Дорогуша, увлёкся!

Седеющий мужлан с морщинистой рытвиной на лбу смотрел на собравшихся хмуро, так и не притронулся ни к еде, ни к тёмному пиву, совсем не рад компании. Он отодвинулся от кровь-сосущих, показывая пренебрежение и недовольство. Что ж, его можно понять… Нет, нельзя! Какого это ничтожество лезет в наёмники, когда готов обмочить портки от пары монстров рядышком? Никчёмный выродок! Чего изображает надменного аристократа? Точно, прячет страх, при этом из нежити присутствовало двое, не целая армия.

Тот из парочки, что постарше, с ухоженной бородой, мелкими порезами, будто от лопнувшего стекла, на лице и пустым, усталым взглядом серых глаз, морщился от кислого домашнего вина. Он явно недавно побывал в передряге, чудом выжил. Второй, не уверен, что именно он младше на самом деле, быть может, обращён раньше. Этот экземпляр поинтереснее будет, чем напарник: крутил меж пальцев круглую безделицу — простецкий артефакт, становящийся в руках умельца силой. Малец с меланхоличной отрешённостью следил за посетителями, изучал, ничего не пил, не потому, что не хотел. Видно — на опыте, знал, как важно сохранить разум чистым, а тело под своим контролем.

Глава 2. Интриги и наказания

Мелф — двойственный: живой и мёртвый одновременно, искажённый тысячей образов, и прямой, чуть ли не кристально-чистый. Странные существа там обитали, сплошь безумцы, оборванцы, все местные в городе, где нет ни одного коренного жителя. Днём все притворялись добряками, одаривали прохожих лучезарными улыбками без доли фальши, в лавках милые продавцы готовы отдать товар в долг или сторговаться дёшево. А стоило феалу отправиться на покой, как торговцы приходили требовать положенное с процентами, резать плоть на лоскуты. С утра тебя несчастного подвешивали на крючок, быть может, ещё живого. Прохожие будут заходить, глазеть на куски плоти, безнаказанно лапать, обсуждать. Страшно? Дорогуша, тебе подержать волосы? Ну, кто же так нажирается?

Раз тебе нездоровится, то выйдем на воздух. На мощёные, узловатые улицы, где крыши домов перекрывали собой обсидиановое небо. Ночные звёзды не светили пристанищу Мясника, что раньше, что сейчас. Здесь же по углам копошились крысиной вошью местные и не очень бандиты. Неудивительно, перед нами ведь один из крупных городов обитания воров и убийц, поэтому быстро дурная слава закрепилась, а имя стало нарицательным. Мирные забредали по случайности, незнанию, за что платили золотом и жизнью. Такие лакомые кусочки для головорезов, всегда так истошно верещали, когда им вспарывали животы из желания погреть руки в искорках угасающего огонька души. Без знаний в Мелфе легко заплутать, угодить в западню. Тут неуютно, мёрзло, грязно, постоянно чувствуешь себя добычей, каждый взгляд закручивал в клубок, ставил рабское клеймо.

Пожалуй, самое безобидное и тихое, в прямом смысле, время — период: час перед рассветом и после него. Тогда опасные личности вдоволь нарезвились, а мелочь либо пищала в страхе нападать, либо имелся шанс отбиться из-за никчёмности отребья. По лабиринту меж домов гулял протяжно воющий ветрюга, шавкой кусал редкого путника, спешно укатывался прочь. Из-за темени кругом не разглядеть ничего, как глаза ни напрягай, говорят, что сама Ночь укрывала своих безумных детей, благословляла на добычу. На центральной или главной улице нет ни одного жилого дома, так как днём галдели торговцы, а под «слепым Феалом» орали несчастные, взывали к любимым богам, отчаявшиеся тратили на сущий вздор последний крик. Глупцы.

К мясницкой лавке на главной улице, в таком прекрасном антураже беззвучно ступали лапки Пауков. Им-то видно всё — ночные твари, что скрывали по шесть глаз под тонкой вуалью загадочности. Как мило сцеплены верхние руки, до смешного романтично шли супруги, будто собрались отмечать годовщину, скажем, в одном из презентабельных заведений. И всё окажется враньём, ведь у обоих на поясе две пары ножен с клинками. Мечники с тёмной магией, знающие немало уничтожающих проклятий, падок же Ушлый на таких. Шлюший выродок не изменял привычкам! Уважаю его за это, а ещё за подход к работе, если клятву своей кровью скрепил, ни за какую награду не раскроет тайны. Сомневаюсь, что кто-то осмелиться выбивать из Короля хоть жалкую монетку. И всё же известен он плетением интриг, одну хитрую манипуляцию Альсий умудрился углядеть, благоразумно смолчал, полагаю, испугался последствий.

Явились Пауки первые, как неожиданно видеть кого-то пунктуального среди злодеев! Я прям удивлён. Небесное полотно постепенно светлело от лениво-выползающего феала, бело-голубые проблески разлились складками на тёмно-синем плаще. Паучиха присела на вымощенный плиткой порог лавки, вытянув ноги, прикрыла пару больших глаз. Ох и актриса! Невероятная женщина, которую не ценит паршивый Увалень, совершенно не достоин её. Супруг же остался стоять, поглядывал по сторонам, искал остальных в подворотнях. Казалось, случайные встречные занимали его сильнее Прелести, как равнодушно, слепо он отнёсся к намёкам Ушлого. Хотя самое время волноваться, показательно отстаивать ценности, другой вопрос: нужны ли они имущему. Печально, что только красивое приложение к ничтожному отребью, как терпит такое отношение, не любит, оно видно.

Натужно гудела черепица, или же ветер забился в водосток, будто трубач готовил инструмент к концерту. Редкий ворон горланил, возможно, недовольный, что его согнали с нагретого упитанной тушкой места на крыше. Пернатые трупоеды ничем не лучше мелких разбойников — что тех, что других ненавижу. Все они — ничтожный сброд, вечно побираются, ковыряются в гнилье, вдыхают пары разложения. Камнем что ли кинуть? В плане стрельбы не мастер я, если поступать по чести, конечно. Как хорошо, что такое не про меня. Вжух — просвистел воздух, и серые лапки подогнулись. Кровь жидким металлом поблёскивала звёздами.

Внезапно из-за одного переулка показалась одинокая, немного сгорбленная, коренастая фигура. Оружия наёмник при себе не имел, одет просто, невзрачно, с мелочными пожитками, выходит, что перед нами колдун. Своеобразный выбор Воздушника, причём не самого умелого, лучше бы взять воина, какого-нибудь вёрткого ловкача. Пауков и кровь-пьющих на такого противника достаточно, если говорить про магов, а вот и они, к слову. Легки на помине. Ох, и мутит же Ушлый воду, плетёт интриги, не удивлюсь, если подставит невинного мужчинку. Я бы всплакнул от горя, не будь бесчувственной мразью и убийцей. Ну, Дорогуша, не вырывайся, как же наша история?

Воздушник поравнялся с кровь-пьющими, держался на расстоянии нескольких шагов, в принципе, у него был шанс умереть… Ой, прости, я хотел сказать, отказаться от сотрудничества с такими неприятными личностями. Альсий чуть приподнял уголки губ, не обнажил клыков, поприветствовав участника по команде. Слишком умный, просёк вчера, что у них нет варианта просто взять и уйти, тут либо соглашаешься, либо кормишь крыс. Сердан молча кивнул, ответил ему тем же, возможно, не так уверено, как могло бы быть. Меня вот занимает один вопросец, что ж хиленький маг так трясётся от этой парочки, а к паукам равнодушен? Так и душит любопытство.