По лезвию ножа

Пролог

19 век. Окраина посëлка Кедровского

Крики ненависти и проклятий с улицы постепенно потонули в трескучем рëве голодного огня. Магия потеряла свою эффективность и красные языки пламени ворвались в дом, с жадностью пожирая всё, что попадётся на пути. От едкого дыма больно слезились глаза и дышать было невозможно — каждый вдох, словно глоток лавы, раздирал горло и лёгкие.

Страх, ужас и безысходность устроили пир в доме ведьм.

— Мама! Мама! — детский голос не отличим от карканья издыхающей вороны. — Мамочка...

Ничего не было видно. Оставалось пробираться на ощупь сквозь удушающую мглу. Кожа на руках маленькой светловолосой девочки пузырилась и плавилась от высокой температуры — словно в печку посадили, закрыв заслонку и дымоход. С мерзким запахом гари стал смешиваться запах сгораемых трав, кореньев, шкур животных и перьев птиц. Вместе с диким ужасом перед страшной стихией малышку обуяла ярость. Ненависть к тем, кто возжелал им смерти и принëс беду в их дом.

— Мерзкие люди! Лицемеры!... Да будьте вы…

На сухие, потрескавшиеся губы легла мамина ладонь, прерывая неразумные слова, что могли обернуться ещё большей катастрофой для маленькой ведьмочки. Малышка обернулась, израненными руками крепко обняла старшую ведьму, прижимаясь дрожащим от боли и страха телом.

— Мамочка, мне страшно... Они они...

— Всё будет хорошо, не бойся, — успокаивала мать навзрыд плачущую дочь, гладя по обгоревшим волосам.

— Мама...

— Я с тобой, дорогая. С нами всё будет хорошо.

Единственной уцелевшей рукой ведьма сняла с себя зачарованную шаль и укрыла ею девочку. Та тяжело кашляла, задыхаясь от дыма. Милое личико, измазанное копотью, слезами и кровью, кривилось от боли и страха. Необходимо было поскорее выбраться из горящей ловушки. Но только не на улицу — там их, словно стая шакалов, поджидают разгневанные жители деревни, наточив вилы и колья. Нет. Во что бы то ни стало, ведьма не позволит озлобленным извергам лишить их жизней!

Девочка обмякла в материнских руках, изредка кашляя и бредя, зовя на помощь. Сдерживая собственные слëзы, ведьма прижала крохотное тело к себе сильнее. Оглядев в последний раз родной дом, она раздавила в руке голубой кристал, из которого вырвалась белая дымка, что в один миг окутала мать с ребёнком. Короткая вспышка, тихий хлопок, и дом навечно опустел, утопая в проклятом пламени людской ненависти, зависти и жадности…

***

Маленькая деревенька на окраине хвойного леса. Полноводная, извилистая река, берущая исток в горах. Поля усеянные разнообразными цветами и душистыми травами…

Габриэль с тоской вспоминал те далёкие, но родные сердцу, края. Как давно он не был там? Целый год! О, Небеса! Целый год он верно исполнял свои обязанности — должность ангела-хранителя сама по себе очень ответственная. Первая подопечная душа требовала особого внимания, потому ангел не имел права надолго оставлять её без защиты, и был вынужден постоянно находиться только рядом с ней, лишь изредка отлучаясь на Небеса.

Наконец, в один прекрасный день, с Небес пришло одобрение на единственный долгожданный выходной. Стажировка прошла успешно — он смог доказать архангелам, что может безупречно выполнять обязанности и на Земле. Раньше ангел был садовником, присматривая за Эдемским садом, позже помощником архангела, и только недавно был назначен хранителем для смертной девушки.

Габриэль скользил по воздушным потокам, подставляя лицо встречному ветру, и часто взмахивая белыми пернатыми крыльями, торопясь как можно быстрее встретится с одной маленькой ведьмочкой, которая наверняка его заждалась. Он не сомневался, что за прошедший год Вероника подросла и похорошела.

Вскоре Габриэль достиг заветного леса, где жила Вероника со своей матерью. Предвкушая радость встречи и крепкие объятия подруги, он стал снижаться, лавируя меж высоких деревьев, за которыми вдали показалась маленькая тихая деревенька… Но что же это?

На месте уединённого в лесной чаще домика ведьм зияло страшное пепелище. Изъеденные огнём стены были покрыты копотью, крыша давно провалилась, двор зарос высокой травой… И ни следа живых душ.

Терзаемый страшными догадками Габриэль устремился в деревню, расспрашивая местных жителей о произошедшем. Кто-то кривился в отвращении при упоминании о ведьмах. Кто-то испуганно озирался по сторонам и убегал от Габриэля. Кто-то довольно смеялся, радуясь, что «получили по заслугам приспешники дьявола». Лишь одна дряхлая старуха, сквозь слëзы отчаяния поведала ангелу, что сгорели мать и дочь в огне инквизиции.

Внутри всё оборвалось, сердце защемило от боли, а на глазах навернулись слëзы. Он отказывался в это верить. Вероника — его маленькая озорная ведьмочка была в беде, а он даже не знал об этом. Не знал, посему и не смог предотвратить гибель… А ведь в последнюю встречу, девочка вела себя странно и напоследок, перед расставанием хотела что-то сказать, но Габриэль, окрылённый своей новой должностью, не придал тому значения…

Не в силах сдвинуться с места, он смотрел безжизненным взглядом на пепелище, что осталось от дома ведьм.

«Я — идиот. Это… моя вина…» — мысленно сокрушался ангел, хватаясь за голову, и ощущая соленый привкус слëз на губах.

Глава 1. Интриги судьбы

Агильгорск. Наше время.

Молодой рыжеволосый ангел в начищенной белой рубашке неспеша шёл вдоль оживлённой улицы и с любопытством разглядывал витрины магазинов. Габриэль остановился напротив одного из них, привлечённый маленькой фарфоровой фигуркой. Широко улыбаясь, девочка-подросток пыталась удержать ведьмовскую шляпу на голове, которую хотел сорвать ветер. Она очень напоминала, того самого наглого и вредного ребёнка, чьи волосы всегда были заплетены в кривые косички, простое платье пестрило большим количеством заплаток, а звонкий заразительный смех поднимал ему настроение.

Поддавшись внезапному порыву, Габриэль зашёл в магазин, с намерением приобрести фигурку, чтобы она всегда напоминала ему о той маленькой непоседе. Разглядывая её вблизи, ангел грустно улыбнулся, вспоминая, как в одну из их встреч, тот маленький чертëнок, чуть не сжëг его белоснежный плащ. Благо тогда они находились возле речки, в которой и был потушен шаловливый, ведьмовской огонёк. И это далеко не единственная проказа малышки, которая была не прочь устроить маленькое баловство задора ради. Ангел никогда не держал на неë зла, хотя порой Вероника расходилась не на шутку.

Габриэль приобрёл заинтересовавшую его статуэтку, и попросил продавца как можно бережнее упаковать её. В этот момент ему до боли захотелось снова увидеть девочку — какой бы она выросла, как бы сейчас с ним говорила, смеялась… Но неизбежно перед глазами вставало чёрное пепелище, вместо маленького домика, а нос щипал мерзкий запах гари. Терзаемый страшными воспоминаниями, Габриэль поспешил покинуть магазин и скрылся в безлюдном переулке. Прислонившись к холодной стене, он пытался справится с горечью утраты, колючим комом вставшем в горле, затрудняя дыхание. Прошедшие столетия не смогли унять боль, что в клочки рвала его душу чувством вины. Хотелось плакать, хотелось кричать, хотелось разбить руки в кровь, ломая всё, что попадётся на глаза, но…

«Это её не вернёт!»

Тихий щелчок, взмах потрëпанными крыльями, короткая вспышка и ангел уже стоит в южной части города.

Та поляна, где они обычно виделись, уже давно была застроена высотными зданиями. Тот высокий и раскидистый дуб, под которым они сладко дремали, давно срубили, а корень выкорчевали. Та речушка, в которой он тушил свой едва не сгоревший плащ, была высушена, на еë месте теперь находилась автомагистраль. С тех пор, прошли столетия и село Кедровское осталось только на страницах исторических книг и старых картах…

Ангел с тоской рассматривал изменившиеся места, некогда бывшими прекрасным лесом. Куда бы он не глянул, в памяти чётко вырисовывался её милый образ, в ушах далёким эхом звучал её смех, вспоминалось тепло маленьких ручек, которые больше никогда его не обнимут. За прошедшее время в его жизни многое изменилось, изменился он сам, но в памяти всегда будет жить еë образ и самые тëплые совместные воспоминания. Теперь, когда Габриэль наконец после долгих скитаний решил остаться жить в Агильгорске, он сможет чаще посещать эти места, подарившие ему самые яркие мгновения в жизни.

— О, Пернатый! Ты всё-таки жив? — раздался за спиной знакомый, но более взрослый голос. В груди отдало ноющей болью, а дыхание перехватило. Это прозвище…

Габриэль медленно обернулся, не веря своим ушам и глазам. Сомнений не было — некогда маленькая, лопоухая девчонка выросла, распустив кривые косички в светлые волнистые локоны, озорная улыбка украшала еë лицо, в свете солнечных лучей глаза сверкали янтарëм. Вместо клетчатого платья и худых сандаль, чёрная кофта, мешковатые штаны цвета хаки и высокие берцы. Она стояла прямо перед ним, открыто разглядывая.

Шокированный ангел, никак не мог понять — это реальность или всë-таки жестокая галлюцинация? Он даже предположить не мог, что однажды снова увидит еë живой! Улыбка радости озарила конопатое лицо парня, в глазах цвета фисташки вспыхнул задорный огонёк.

— Вероника? Это правда ты?... — выдохнул Габриэль, нерешительно делая шаг вперёд. Будто опасаясь, что ведьмочка в любой момент растает на глазах, оставляя после себя только горькое воспоминание.

Словно опомнившись, девушка сбросила ясную улыбку и стала озираться по сторонам. Что-то не на шутку её встревожило. Молча схватив ангела за руку, она быстро затащила его в ближайшую подворотню, скрывшись от лишних глаз.

— Что такое, Вероника?...

— Веник, твою мать! — совсем рядом раздался грубый мужской голос, из-за чего ангел вздрогнул. — Где эта паршивка опять?!

Прижав Габриэля к стене, Вероника осторожно выглянула из-за угла, опасаясь что их могли заметить. По улице неторопливо прохаживались редкие горожане. Наблюдая за ней, в голову ангела тут же закрались ужасные мысли, что её преследуют. Габриэль никак не мог допустить, чтобы с девушкой что-то случилось. Тем более сейчас, когда она стояла перед ним во плоти — живой, и главное, целой!

— Так, Пернатый, — Вероника отошла от угла, бросая встревоженный взгляд на ангела. — Крылья в зубы и пошёл вон отсюда, пока тебя не увидели!

— Почему? Ты в опасности? — изумлëнно, но вместе с тем обеспокоенно спросил Габриэль.

— Нет, Птенчик, в опасности как раз ты, — Вероника ехидно улыбнулась, как в детстве, когда затевала очередную пакость для сельчан. Еë глаза, обрамлëнные пышными ресницами, вспыхнули янтарным огоньком. Завораживающе и пугающе одновременно.

— О чем ты говоришь? — радость от встречи затмила ясность ума, и вопрос собственной безопасности отошёл на второй план. — Я никуда не уйду, пока ты не объяснишь мне в чëм дело! И что за хам смеет так грубо о тебе отзываться?

Вероника отвела взгляд, неловко улыбаясь. Она стала нервно мять в руках край кофты — какой-бы взрослой девушка не была, детские привычки остались с ней. Это было так прелестно.

— Ну, если вкратце, то он командир отряда в котором я состою. И мне оторвут голову, а тебе ощипают крылья, если увидят, как мы мило вместе общаемся.

Прислушавшись к какому-то шуму, Вероника снова, аккуратно выглянула из-за угла. Габриэль не понимающе уставился на неë. Ангела переполняли разные чувства, но больше всего преобладало беспокойство за девушку.