По любви с чудовищами.

Глава 1. Настырный врач.

Обратите внимание, что это вторая часть дилогии. Первая называется

"Роковой приват для чудовища"

Билет на поезд заказан. Чемодан собран. Осталось только сдать книги в университетскую библиотеку и попрощаться с Таней.

Жалко ли мне уезжать? Несомненно. Этот город оттяпал у меня часть души в обмен на свои блага. Но он и многому научил. Тому, что ни в одном театре мира не поставят пьесы, которая сравнилась бы по накалу с настоящей жизнью. Тому, что даже в самом мрачном месте встречаются люди-светлячки. Тому, что продается честь и молодость, но не чувства. А еще тому, что можно прыгнуть выше головы и стать сильнее, если есть стимул.

У меня все эти долгие семь месяцев он был. Я берегла плод своей странной любви к двум враждующим братьям. Я больше не задаюсь вопросом: – чей ребенок растет у меня под сердцем. Я знаю, что он мой, а остальное не важно.

Правда, так думаю только я, не Павел, который уже натурально пугает, потому как преследует меня всю беременность. Вот и сейчас он барабанит в дверь моей комнаты. И как только он проходит в общежитие в неурочное время?

– Вероника, открой! – требует врач. – Я знаю, ты там. Я тебя слышал.

Что за уникумы в нашем клубе ошиваются? Одни по запаху могут определить, с кем я спала, другие золото на расстоянии чувствуют, третий феноменальным слухом обладает. Не удивлюсь, если и наш гинеколог из этих – иномирянцев.

Нехотя открываю дверь, но на порог настырного мужика не пускаю.

– Это правда, ты собираешься уехать обратно в деревню?! – излишне эмоционально для штатного врача с моей бывшей работы голосит Павел.

– Как узнал? – вяло спрашиваю, уже догадываясь, что он ответит.

– Лена сказала, что ты взяла академ. И что ты вещи собираешь.

Угу, понятно, значит, Лена не просто наблюдает за мной, но еще и по телефону лазает, в сумки заглядывает и делает выводы. Шпионит, одним словом.

Отношения с сокурсницей сейчас вряд ли можно назвать дружескими. Скорей, натянутыми. Мы сильно повздорили, когда она вернулась в общагу спустя три месяца скитаний. Вернулась вся в синяках, без пары зубов и с пагубными пристрастиями к запрещенным веществам.

Такое соседство было для меня нежелательным, и я пыталась съехать от нее. Но как назло свободных мест в общаге не было. Мне пришлось ютиться с ней в одной комнате и терпеть ее пьяные закидоны. Но даже тогда я жалела ее. Пыталась помочь, и одолжила денег на починку зубов. Лишь бы она вернулась работать в клуб и хоть иногда оставляла меня наедине с собой.

Сбережения у меня имелись благодаря Кирстану и тому, что Эдурад Максимович оказался не таким уж и говнистым начальником, каким старался казаться. Те изумруды, которыми я пыталась откупиться, он мне вернул. Точнее, не совсем их, он отдал деньгами, сбыв камни на черном рынке. По хорошей цене, надо сказать, что, собственно, не удивляет, ведь жители его мира расплачивались не самой ходовой у нас валютой, так что вопрос конвертации он уже давно решил. А вот я без его помощи вряд ли бы справилась.

Спросите, почему я не сняла жилье, если у меня были деньги? Отвечу просто, в моей родной деревне работы толком нет, а жить и растить ребенка на что-то надо. Я оставила их как стратегический запас. И хорошо, что в сберегательном банке, а не в стеклянной, как сделала бы моя мама. Не приберегла бы я денежки, осталась бы без них и уже давно, потому что Лена повадилась таскать у меня наличку из кошелька.

Поначалу я грешила на кассиров в магазинах. Но потом поняла, что слишком уж часто стала обсчитываться. Вот только за руку я Ленку поймать не могла, а потому и предъявлять претензию не решалась. До той поры, пока она не посягнула на святое.

У нее, видно, трубы горели, или еще что приперло, раз она решилась стащить у меня подарок Кирстана. И хорошо, что темриллы не встречаются в нашем мире, а то бы у нее в ломбарде его приняли. Но там готовы были заплатить только за металл, и Ленка потащила перстень Эдуарду Максимовичу, в надежде, что он даст больше. А тот… сейчас удивитесь. Позвонил мне!

Он предлагал за камень баснословную сумму, гораздо больше, чем дал мне за горсть изумрудов. Сказал, что, если кольцо дорого мне как память, он закажет у ювелиров реплику камня и вставит его в мою оправу. Что будет так же красиво. Но я отказалась.

Кирстан говорил, что тимриллы очень редки даже в его мире. Так же редки, как любовь двух и уж тем более трех сердец. К тому же этот камень был единственным связующим с Иларсией. А я все еще нуждалась хотя бы в символической связи с этим миром.

А еще я нуждалась в защитнике, но его у меня не было. Зато имелся надоедливый гинеколог, страшно оскорбленный тем, что я не позволила ему вести мою беременность. Фантастический идиотизм, не находите? Но в клубе Эдуарда Максимовича все так.

– Ты не можешь уехать, Ника! – пыхтит врач, раздувая щеки. – Это исключено!

– Павел, ты однозначно не в себе. В клубе не появилось случайно еще одного врача, к которому и ты смог бы наведаться?

– Ты на что намекаешь?

– Да я прямо говорю, что ты болен и тебе к психиатру пора.

– Нет, Ника, нет, – хватает он меня за руку, – все не так! Я здоров. А вот ты… – он запинается, переводит дыхание и, толкая меня в комнату, заходит следом, хоть я его не приглашала. – Ты в большой опасности.