По праву Дракона-2

1

– Ты… – Мой изумленный выдох тонет в тишине ночи.

Я вижу лишь очертания его фигуры, но безошибочно узнаю. Хотя и не могу поверить, что это он.

Он в моей комнате.

– Деррик…

На этот раз я и сама не слышу собственный голос. Поэтому вряд ли его слышит и он, но делает шаг в мою сторону.

Штора в комнате шевелится от легкого дуновения жаркого ветра, на секунды пряча его силуэт, и я затаиваю дыхание.

Боюсь пошевелиться. Боюсь закрыть глаза, чтобы он не исчез. Не думала, что он придет. Хотела, но не верила.

А сейчас он здесь.

Его шаги бесшумны.

Медленные. Он будто борется с собой, но вот оказывается у моей постели. Мое дыхание останавливается, словно опасаясь разрушить этот момент, а взгляд лихорадочно скользит по высокой фигуре.

Черты его лица скрыты ночными тенями, но я знаю каждую линию, каждую черточку. Я изучала их пальцами, своими губами.

Мне очень хочется приподняться, прикоснуться к нему. Но тело непослушно. Это страх. Страх, что я невольно снова что-то испорчу, сделаю не так, и он уйдет.

Переживу ли я это?

Да. Наверное. Ведь в прошлый раз у меня получилось. Но я больше не хочу – без него.

Целая вечность – вот так… под его пристальным взглядом. Никаких звуков в тишине. Никакого движения.

А потом он снова делает шаг, и я чувствую, как прогибается матрас под тяжестью его тела.

И все меняется.

Сердце начинает бить барабанами, дыхание становится громким и рваным, а мои руки тянутся вверх и с силой обхватывают широкие плечи. Не отпускать больше… не дать ему снова уйти…

Но это излишняя осторожность, потому что он обнимает так, что не вырваться, даже если бы я захотела.

Моя ночная сорочка словно тает под мужскими ладонями – жадными, властными.

Он стягивает ее с моего тела, сминает, не обращая внимания на ее жалобный треск. Ему не до этого. Нам не до этого.

Его руки на моем теле.

Его губы на моем теле.

Только это имеет значение.

Поцелуи жадные, немного болезненные, они обрушиваются на меня нескончаемым жарким потоком. Шея, ключицы, ниже… еще ниже… повсюду… Бесстыдно раскрываюсь перед ним – потому что так хочет он. Потому что так хочу я. Потому что стыд неуместен под натиском этой жажды из долгой тоски и желания.

Нет слов.

Только стоны, разбивающие тишину моей комнаты.

Нет мыслей, кроме одной, лихорадочной: «Еще, пожалуйста, еще, только не останавливайся…»

Его руки касаются моей кожи, проникают между бедер, лаская, дразня, заставляя меня выгибаться навстречу.

Его рот оставляет горячие следы на моей шее, моем животе.

Его запах заполняет мои ноздри, впитывается каждой клеточкой моего тела.

Его движения – уверенные, размашистые – доводят до сумасшествия.

Жарко.

Томительно жарко.

Я задыхаюсь.

Метаюсь на подушках.

Но меня тут же придавливает его сильное тело, а движения становятся резче, отчаянней, с нескрываемой жадностью. И в каждом его движении, в каждом касании его пальцев – голод, голод по мне, голод по нам, голод по страсти, которая нас накрывает.

Это мощно… это слишком хорошо, это слишком… В какой-то момент мне начинает казаться, что я не выдержу, и я хочу попросить его чуть замедлиться, дать мне секунду, чтобы прийти в себя. Но голос не слушается. Только шевелятся губы. А потом этот странный, непонятный страх пропадает, у него не остается ни единого шанса, когда его рот накрывает мой.

Поцелуй – наказание.

Поцелуй – искупление.

Жесткий.

Нежный.

Он меняет их вкус, следя за моей реакцией. Мучает. Изматывает так, что я не в силах пошевелиться под натиском его ласк.

Видеть его… чувствовать… вдыхать его запах… ощущать под своими пальцами его кожу, влажную от нашей страсти…

Удовольствие огнем проходится через мои нервы. Мне хочется раствориться в нем, хочется отдаться ему, и я обхватываю его за плечи, прижимаясь ближе. В голове туманится, я настолько обессилена его натиском, что мои стоны становятся тихими, не громче, чем шепот.

А вот его движения становятся еще напористей, резче.

Его руки сжимают сильнее.

Губы целуют жестче.

А я… вместо удовольствия я вдруг чувствую липкие щупальца страха, которые сковывают мой позвоночник.

Остановись…

Нужно остановиться…

Что-то не так…

Но он не понимает меня, не чувствует этого страха. С плотно закрытыми глазами он продолжает движения, упоенный своими ощущениями. Хочу позвать его – не могу: губы, искусанные, уставшие, снова не слушаются.

2

Единственное, что я услышала, – только тихий шелест страниц. Разумеется, рабочий день начался, вот-вот начнут приходить посетители. В такое время разговаривать книгам уже не положено.

– Привет, мои дорогие! Доброе утро! – сказала я с искренней теплотой.

Мне-то разговаривать можно в любое время. И пусть я не услышу ответа, это не так важно, я ведь знаю, каким он должен быть.

И в этот раз подопечным удалось меня удивить. Когда я пошла между стеллажами, чтобы лично убедиться: все стоят ровненько, все на своих местах, – одна из книг упала прямо мне в руки. Я прочитала на обложке: «Как забыть этого негодяя. Лучшие заговоры и настои от разбитого сердца».

Ах вы мои хорошие!

Я тихонько рассмеялась. Ну конечно, не думала же я, что от них можно что-то скрыть.

– Спасибо, – обратилась я сразу ко всем. – Обязательно пролистаю.

А про себя добавила: «Только вряд ли воспользуюсь чем-то из этой мудрой книги». Это казалось мне совершенно неправильным. Любую печаль следует переживать самостоятельно и не пытаться глушить ее заклинаниями и настойками. И пусть сейчас сердце разрывается от боли, это боль моя. Настоящая, живая. И я не желаю заменять ее наведенным мороком спокойствием.

Завершив свой обход, я устроилась с книгой за стойкой. И тут же открылась дверь, впустив в библиотеку стайку студентов. Я тихонько вздохнула. Работа у меня отличная, как ни крути. Единственный минус – читатели. Не будь их, как бы здорово я проводила время в обществе своих подопечных. Но увы, мир не идеален. Так что я улыбнулась и приступила к своим обязанностям.

К счастью, необъявленный конкурс «Позови библиотекаршу на свидание», кажется, уже закончился. Все участники получили по отказу, а некоторые, особо настойчивые, по два-три, и успокоились. Теперь они являлись в библиотеку исключительно за книгами. Если я и получала какие-то неприличные предложения, то случалось это не более двух-трех раз в день. Да и предложения делались, скорее, для проформы, без особой надежды услышать положительный ответ.

А вот с драконицами было иначе. Слухи о том, что магистр Савайн мало того, что положил на меня глаз, так и еще и собирался жениться, разлетелись по академии со скоростью лесного пожара и теперь никак не желали утихать.

Весьма иронично. Когда мы с магистром действительно были близки, об этом никто не знал, даже предположить такое было невозможно. Все-таки чучело, которое я из себя сделала, вышло на славу. А теперь, когда все кончено и он не желает меня видеть, все об этом заговорили.

«Ранние» студенты получили свои книги, одарив меня положенной порцией любопытных взглядов, и убежали на занятия. Не успела я выдохнуть и заняться своими делами (некоторые книги все еще не мешало подновить и привести в порядок), на пороге появилась молодая драконица. Та самая, что когда-то выпытывала у меня, кто же покорил сердце Савайна. Для чего? Ну разумеется, для того, чтобы ее убить. У этой девицы не было ни малейших сомнений в том, что именно так следует бороться за свое счастье.

– Доброе утро, – пропела она с фальшивой улыбочкой.

А потом всплеснула руками:

– Ох, или оно недоброе? Ходят слухи, что магистр Савайн и вовсе перестал заходить в библиотеку. А ведь раньше был здесь частым гостем.

– Доброе утро, – ответила я с такой же фальшивой улыбкой. – Какую книгу вы ищете?

– Ой, да брось, кому нужны твои книги, – отмахнулась девица.

– В библиотеке? – Я удивленно приподняла брови. – Вообще-то, всем.

Она словно и не услышала меня.

– Так вы поссорились? Расстались? Он тебя, наконец, бросил?

Драконица буквально сверлила меня взглядом. Ужасно захотелось ответить ей: «Да, мы поссорились. Мы расстались. Так что забирайте своего магистра, рвите на части, разыгрывайте в лотерею, запишитесь к нему в очередь или что там ваш фан-клуб планировал с ним сделать». Но, разумеется, ничего такого я не сказала. Еще не хватало вступать в переговоры с наглыми девицами.

Поэтому я молча достала заранее заготовленную табличку и поставила ее на стойку. На табличке было написано: «Прием по личным вопросам не ведется».

Какое-то время она рассматривала табличку. Глаза ее наливались гневом, только что пар из ушей не шел. Наконец драконица перевела взгляд с таблички на меня.

– Хорошо, – промурлыкала она. – Тогда дай-ка мне лучшее пособие по ядам. Очень полезная книжка.

Я снова улыбнулась.

– Конечно, сию же минуту, – проговорила я и протянула руку. – Давайте.

– Что давать?

На ее лице отразилось непонимание, даже растерянность. Ну что ж, это лучше, чем надменное злорадство.

– Разрешение от декана, разумеется. Такие книги выдаются студентам только в исключительных случаях и для особых научных исследований, которые проходят только под руководством декана.

– Боюсь, я его забыла в другой сумке, – зло бросила она и к моему великому облегчению удалилась, так высоко задрав подбородок, что я, грешным делом, испугалась: а ну как споткнется о порог.

Но ничего такого не случилось, только дверь хлопнула так, что эхо еще долго гуляло между стен библиотеки.