По праву монстра. Отражения

Глава 1

Вернувшаяся из служебных помещений Аня пересекла зал, ритмично стуча каблуками, и села на край сцены рядом с ней.

Несвойственно ей небрежно брошенный прямо на стойку пиджак так и остался лежать между опустевшим стаканами, но сходить за ним, ни они сама, ни Райли не решались, потому что на полу перед стойкой творилось… нечто.

То немногое, что осталось от Алистера, таяло на глазах, растворялись в густом чёрном тумане, как в кислоте. Этот туман клубился вокруг, вспенивался подобно морю, но не поднимался слишком высоко, потому что в самой глубине его тьмы сверкали молнии.

– Что он делает? – Райли спросила Княжну, не отводя глаз от этого зрелища.

– Убиваю свою семью, – ответил сидящий на сцене по другую сторону от неё Лэйт.

В его голосе слышалась глухая и усталая ирония, и они обе посмотрели на него в попытке убедиться, что она не примерещилась.

По их закону и в соответствии с Кодексом Туманных Земель всё было честно. Старый судак взял на себя смелость обещать слишком много, и за эту дерзость ему пришлось заплатить. Пусть даже и в момент собственной смерти.

Вырвавшиеся на волю твари продлили агонию, заставили его вопить и корчиться, снова и снова испытывать ту боль, которую причинила Грим, сжав его сердце в охваченном пламенем кулаке. К счастью, они оказались достаточно любезны, чтобы заглушить звук и избавить живых от неминуемой вони, но от этого разворачивающееся действо не стало эстетичнее.

Смерть Алистера была не просто мучительной. Она повторялась снова и снова, и снова, пока от его тела не остались одни только кости.

Лэйтон им не мешал. Позволив резвиться на воле, он давал им взять своё, напитаться силой, как клопы насасываются крови, но отпускать не собирался.

Было ли ему больно?

Райли знала, что да.

Мучительно, стыло, непоправимо больно, но он не имел права поступить иначе. Не мог позволить себе такую беспечность, как их свобода.

Тот, первый, звавшийся Марселем, поступил честно. Не справившись с жизнью, он на века остался в могиле, где был погребён, чтобы наблюдать и хранить тайны этого города. Он ни разу не дал о себе знать и не позвал к себе Змея, чтобы ненароком не заразить своим страхом, не утянуть в пучину за собо.

Он был готов принять, сковать и охранять их сколько потребуется, но Лэйтон рассудил иначе.

«Можно было связать, наложить пару заклятий, выгнать духов, а потом класть уйму собственных жизненных сил на обеспечение своего и чужого покоя. Я просто пошел по пути наименьшего сопротивления», – чужие слова, четверть века назад залитые хорошим коньяком в тишине просторной гостиной.

В честь её, Райли, рождения.

Это было бы почти смешно, если бы не так сильно хотелось взять Лэйта за руку.

Если бы её собственные руки не перестали дрожать в тот момент, когда Алистер достался им.

«Всё правильно», – тот же голос, но интонация новая.

Снова – где-то внутри её головы.

Кто бы мог подумать, что такой человек, как Валентин Маршалл, способен на подобную заботу. На такую самоотверженную любовь.

Райли знала, что не в смягчивших его годах было дело. Напротив, власть и постоянно растущая сила сделали его жестче, циничнее… Честнее. Настолько, что стёрлись последние пределы допустимого, если дело касается семьи.

Она была семьёй. И Лэйтон автоматически станет, если она так его назовёт.

Только и всего.

Всё просто. Без оговорок и иносказаний.

– Что Картер? – продолжая наблюдать за происходящим на полу процессом, Змей поинтересовался бесцветен, очень буднично.

– Ничего, – Аня дёрнула плечом и, вытянув ноги, скрестила лодыжки. – Положила на лёд. Рана не кровоточит. Сколько он будет валяться?

Лэйт повторил это пожатие плечами, хотя и чуть медленнее:

– Несколько часов. Может быть, сутки. У всех по-разному.

Княжна кивнула, принимая информацию к сведению:

– Тогда напишу Фло, чтобы завтра не приходила. Боюсь, труп господина антиквара в холодильнике даже она не поймёт.

Райли хмыкнула, потому что было смешно.

Ебучий Картер…

– Представляешь, а он ведь даже мне не сказал, – развернувшись, Аня слегка толкнула её локтем, приводя в чувства, а потом, удостоверившись, что привлекла её внимание, посмотрела на Лэйта. – Кстати, а почему ты мне не сказал?

Тот бледно улыбнулся, во второй раз пожимая плечами:

– Я думал, ты видишь.

На долю секунды она замерла, словно прислушивалась к чему-то внутри себя, а потом покачала головой:

– Нет. По крайней мере, пока нет.

В её тоне не было ни обиды, ни огорчения. Лишь живой, горящий ровным и тёплым светом интерес.

И очень-очень глубоко затаенная нежность.

Картер с его мадагаскарскими тараканами в бритой голове, оказавшийся таким же, как Змей Лэйтон.

Непоправимо мёртвый Картер на полу в «Грязи».

– Тогда каким образом ты не прикончила меня, когда я наставила на него пистолет?

Аня хмыкнула и села удобнее, подогнув левую ногу:

– Лэйт велел их принести. Сказал, что сегодня мы будем убивать одноглазого, и сделать это нужно красиво. Тут я кое-что заподозрила.

Ментальная связь, конечно же. Прямой канал связи между Мастером и его Творением.

– А ты как узнала?

– Марсель рассказал, – Райли тяжело, некрасиво сглотнула.

Теперь, когда пламя разгорелось ярко, отчаянно хотелось пить, но для этого нужно было подойти к стойке или пройти во внутренние помещения.

Между ними и баром сущности из картин продолжали глодать кости старого мудака, а в подсобке был дохлый Лиам.

– Он восхищается тобой. Называет чудом. Я подумала, что лысому уëбищу понравится. Получить в подарок оружие собственного убийства.

– И после этого ты меня называешь сукой?

Сегодня Аня ощущалась живее и человечнее, чем когда-либо. Не желая спугнуть, Райли откинулась назад и легла спиной на сцену, посмотрела в стильно отделанный потолок.

– А он сам? Знал? Когда он сказал, что это я убью его, в этом что-то было.