По прозвищу "Самурай"

Глава 1. Начало

- Ну, чё там? – сквозь сон я услышал странный голос - грубый, чужой, развязный, будто шпана в подворотне говорит.

            - Никого. Ушел, наверное, нужно перехватить, а то потеряем его, в форт придёт!

            Второй голос молодой, звонкий, словно у подростка. Или, может быть, это девушка говорит? Кого они ищут, и где я сейчас? Меня ищут или нет? Зачем меня ищет шпана? Открываю глаза и вижу верхушки деревьев. Ветерок качает кроны, листочки шуршат, а один немного пожелтевший лист сорвался и, кружась, опустился мне прямо на лицо. Овальной формы, маленький, наверняка это или осина, или орешник. Да, точно, это лист орешника! Потянул правую руку, чтобы смахнуть его со лба, но в руке оказалась рукоять меча, тёплая и обмотанная шнуром. Меч самурайский, японская катана. Не выпуская меч из руки, смахнул листочек левой и приподнялся на локте. Люди, чьи голоса я слышал, удалились к лесу, метров пятьдесят от меня. Я лежал в орешнике, впереди сквозь заросли видно большое открытое пространство, сзади густой лес. Невысокая сухая трава вокруг, а вдали горы. Пейзаж мне напомнил… Что напомнил, я точно не знаю - степи, леса и горы. Лес густой, лиственный - березки, тополя, осины, степи – выжженная трава, холмики, я бы даже сказал, что это курганы. Солнце к закату клонится, значит, около восьми вечера. Повернулся, чтобы подняться, и сухая ветка еле слышно хрустнула под моей ногой в странном сапоге. Да это и не сапог вовсе, деревянные сандалии с подвязками, варадзи. Странно, это незнакомое японское слово само пришло мне на ум. В любом случае, нужно отсюда выбираться. Кто бы я ни был, но эти двое, что искали меня, явно не желают отвести меня в гостиницу и накормить. Хотели бы, кричали меня по имени, а тут просто рыскают повсюду и ищут следы моего пребывания. Или не моего?

            Кстати, о насущном. Рядом со мной непонятная вещь с лямками, что-то типа разгрузочной системы с тремя мешочками, висящими сзади на поясе. Быстро накинул лямки на плечи, застегнул пояс, даже не посмотрев, что там, в этих мешочках. Раз со мной, значит, пригодится. Катану повесил на пояс, для неё и перевязь специальная имелась, и я ещё подумал, что это совсем не катана,  а тати – военный меч. Катана - это больше повседневное оружие самураев, на нем дуэли проводились, а воины использовали тати. Тати длиннее, и чуть изгиб больше, по типу нашей шашки. Внезапно издалека откуда-то раздался стук копыт, и я снова припал к земле, хотя куст орешника неплохо маскировал меня. Эти двое, что говорили только что, прошли рядом и не заметили. В это время мимо меня проскакали двое всадников, и их вид мне совсем не понравился. Один в черном плаще, со странным чёрным головным убором и с копьем в руке, на черной лошади, второй без плаща, в кольчуге, шлеме и с большим прямым луком за спиной, колчан со стрелами висел рядом с седлом. Навстречу им из леса вышло уже пять человек. Причем, как ни всматривался я в этих людей, так и не мог понять, кто они и к какому сословию воинов относятся. Да что там сословия? Я даже не понимал, из какой они эпохи! Один был со спортивным луком, вполне себе современным, я такой по телевизору видел, когда Олимпиаду смотрел. Такой около двухсот тысяч рублей в магазине стоит, да еще поискать нужно. Одет хрен знает как, что-то типа маскировочного халата, бесформенный и зеленый, просто леший или водяной. Точно, так и называется этот маскхалат – кикимора. Второй с большим двуручным мечом, в красных сапогах, с загнутыми кверху носами, в красных галифе и в кольчуге, но просто казак из Запорожья, только двуручный меч всю картину портил. Ну а трое других – со щитами, у одного копьё, у второго меч, у третьего… Хрен пойми что вообще у третьего - топор какой-то. И одеты тоже непонятно, одежда грязная, местами порвана, черная, серая, белая. Разбойники, одним словом. На регулярную армию какого-нибудь государства вся эта компания мало похожа. А если разбойники, значит, мне нужно держаться от них подальше, нужно убежать.

            - Ну что там, нашли его? – строго крикнул всадник, что был в черном плаще и с копьем, вышедшим из леса разбойникам.

            - Да в леске он, сейчас найдем. Очухался и драпанул в город, тут через лес самая короткая дорога, километров семь, - причем, говоривший сделал ударение на второй слог, килОметров, что выдавало его деревенское происхождение.

            - С теми двумя что? – снова строго спросил тот самый, в черном плаще. Наверное, он тут у них был старшим.

            - Одного взяли живым, второй стрелять начал, Коляна подранил, пришлось грохнуть, - выпалил скороговоркой тот, что был в красных сапогах, шароварах и кольчуге.

            - Бабки нашли? -  это уже второй всадник, с луком спрашивает.

            - Все нашли, двести золотых, передали Казначею, - закивал головой этот в кольчуге.

            - Добре, - сразу успокоился лучник в кольчуге и махнул рукой в сторону леса, - давайте за ним. Чтобы до захода солнца поймали мне третьего!

            – Погнали к Казначею! – скомандовал ему тот, что был во всем чёрном.

            Всадники ускакали вдоль леса влево от меня, разбойники снова пошли в чащу и скрылись из вида, их громкий разговор я слышал еще минут десять, видимо, они искали мои следы. Странно, почему меня не нашли сразу? Орешник рос практически метрах в пятидесяти от того места, где стояли всадники. Никому и в голову не пришло посмотреть сюда? Как говорится, мне же лучше. Теперь нужно прикинуть, куда мне идти и что делать. Город, куда я должен был прийти, в той стороне, через лес, семь километров. Походным шагом около часа по пересеченке, особенно если точно знать, куда идти. Я не знаю, у меня путешествие затянется. Пойду в лес – нарвусь на этих, что мне не должно понравиться. Или смерть, или плен. В сторону поля небольшой овражек, пригибаясь, я пройду по нему незаметно, но это в другую сторону, а мне туда совсем не нужно, мне нужно через лес. Может, тут остаться? Идея неплохая, но уж больно мне не нравилось то, что мое местонахождение было практически точно известно этим людям. Искали они очень близко, если бы заглянули в орешник, точно бы нашли. И знали они то, что я был без сознания, то есть, спал. Поэтому, недолго думая что делать, я пополз по овражку в сторону гор. Чем дальше от леса, тем лучше. Но как только я прополз метров сто, сразу понял, что если всадники поскачут обратно, могут сразу заметить меня. С коня видно далеко, и я, ползущий вдоль канавы, буду как на ладони.

Глава 2. В таверне тихо плачет скрипка

-

- Пойдем, - окликнул меня один из воинов, и я послушно побрел за ним.

            Мы пересекли большую площадь и свернули в узкий переулок, еще метров сто прошли мимо каменных домиков и вышли на деревянные помосты. Улочка расширялась, и слева показался большой деревянный постоялый двор с длинным крыльцом и беседкой.

            - А коня моего куда забрали? – спросил я провожатого.

            - Все отдадут, не боись, - подмигнул он мне и открыл входную дверь.

            Постоялый двор Армена был простой деревянной двухэтажной гостиницей. На первом этаже был большой кабак, деревянные столы и стулья, деревянная сцена, которая сейчас пустовала, рядом барная стойка и обслуга за ней - дородные толстые девицы лет около тридцати, беззубая Натали и рыжеволосая пышка Оксана. Сам Армен оказался толстым мужиком лет пятидесяти, с ежиком седых волос и синими наколками на руках. Никогда бы не подумал, что люди в Средневековье носят партаки.

            - Деньги при вас, молодой человек? – вежливо поинтересовался Армен, и чуть не залез своим длинным крючковатым носом в мою сумку, когда я достал из нее доверху набитый кошель.

            Золотая монетка с изображением крепостной башни и солнца покатилась по столу, и её ловко накрыла рука с синими перстнями на пальцах.

            - Ну, дружище Самурай, - улыбнулся мне Армен золотым зубом, - за такие деньги я тебя месяц буду поить, кормить и еще кое-что обеспечу, - подмигнул он и посмотрел на стоявшую рядом черную пышку Наташу, и та беззубо мне улыбнулась.

            - Спасибо, мне бы пару дней, - кисло улыбнувшись, ответил я, - и пожрать чего-нибудь.

            - Это можно, - вздохнул Армен и отсыпал мне несколько серебряных монеток, чуть меньше в диаметре, - а от девок нос не вороти, поживешь тут месяцок - они тебе красотками ещё покажутся.

            Золотые у меня в кошельке были примерно с пятак времен СССР, а те серебряки, что мне дали на сдачу, тянули на современные десятирублёвки. Я не разбирался в местных ценах и курсах валют, ссыпал сдачу в карман широких штанов. Странно, вроде бы самурайский прикид, а карманы – самые настоящие. С другой стороны, откуда я знаю, были ли у самураев карманы на штанах?

            - Комната номер два, - поставил хозяин заведения передо мной ключ на большом деревянном брелоке в виде пивной бочки, - вверх по лестнице, - указал он рукой, - и еще, - добавил чуть строже и приглушённым голосом, - с оружием в заведение не заходить. Или на входе оставляешь, - указал он на сидевшего у дверей здоровенного детину в грубой дерюге. Детина был лысый и глупо улыбался, - или в номере. Деньги тоже можешь в номере оставлять, - уже более мягким голосом добавил он.

            - А можешь у меня за стойкой, тут сейф есть, - похлопал он по деревянной столешнице, - у нас не украдут, - и хитро подмигнул мне.

            Вот именно эта фраза про «не украдут» мне не понравилась. Оглядел большой зал, метров двести квадратных, народу немного, за дальним столом у окна компания сидит, четыре человека, в тех же синих рубашках и красных штанах, тоже стража после смены, скорее всего. В глубине еще пара столов заняты, тут вообще в серых дерюгах мужики с бородами, пиво пьют, едят что-то из глиняных тарелок деревянными ложками. Пиво в больших глиняных кружках, что это пиво я сразу понял, запах специфический в зале стоит, так только пиво пахнет. Я сегодня набегался, намахался мечом, на коне наскакался, перекусить очень даже в тему будет. Забрал ключ со стойки, поднялся по скрипучей деревянной лестнице на второй этаж, прошел по длинному коридору, у самого конца дверь с цифрой «два» - моя, значит. Толкнул, зашел. Кровать стоит у окна, иконы в углу, шкаф для одежды, помойное ведро, умывальник и железный ящик с ключом на полу стоит.  Вполне себе приемлемо. Жалко, помыться негде, не спросил я сразу, но ничего, как-нибудь перебьюсь, завтра насчет бани поинтересуюсь, должна же она тут быть. Открыл железный ящик, стал снимать меч и тут вспомнил про пояс, что забрал у того черного всадника.

            Открыл подсумок из кожи – там два мешочка, точно такие же, как и у меня, а в них золотые монеты. Вот это да, я сказочно богат, по местным меркам! Подумал и бросил пояс тоже в этот ящик, вместе с тати. Туда же полетел и кинжал. Длинный, обоюдоострый, с драгоценным камнем в рукояти. Это не меч, именно что кинжал, оружие последнего шанса, но я бы такой себе не оставил, слишком приметный и дорогой. Нужно попроще ножом обзавестись. Подумал немного и свой кошелек с деньгами повесил на пояс. Пусть видят, что деньги я ношу с собой, тогда и в этот ящик не сунутся. В животе заурчало, я запер ящик, убрал ключ в карман, потом запер дверь в комнату, проверил, надежно ли, дернул пару раз за ручку, дверь не шелохнулась, и пошел спускаться. Лестница заскрипела подо мной, а деревянные сандалии зацокали по ступенькам. Как же неудобно, боже мой! Переобуться нужно срочно! Просто вот вчера надо это сделать! А спустившись в зал и осмотревшись, я понял, что мне срочно нужно еще и переодеться. В своем самурайском наряде я выглядел, как пугало. Зал был уже почти полон, на сцене даже стоял какой-то оркестрик, гитарист - или как там назывался этот инструмент со струнами - тихо бренькал, рядом стояла стойка с барабанами, за которой сидел длинноволосый парень в синей рубашке, и третий с большой дудкой прохаживался между ними. Все чего-то ждали. Причем чего-то ждали не только от музыкантов, сколько от меня. Пар пятьдесят глаз, как мне казалось, неотрывно следили за мной. Стараясь казаться невозмутимым, я подошел к стойке и коротко бросил Армену.

Глава 3. В неизвестность улетят они

- Сергей Яковлевич, я все понимаю, но и вы поймите тоже, - сидящий передо мной мужчина в строгом сером костюме, белой рубашке и синем галстуке в горошек был непреклонен и строг, как статуя вождя, и мне нужно подобрать слова, чтобы убедить его.

            Точнее, не статуя, а бюст вождя. Он и внешне чем-то неуловимо напоминал нашего президента. Точнее, скорее всего, старался ему подражать. Даже волосы на голове уложил так, чтобы хоть немного прикрывали большую лысину. На вид можно было дать лет пятьдесят, а то и меньше. Но я точно знал, что этому загорелому полковнику, заместителю начальника отдела кадров пятьдесят шесть лет. И загар у него – это тропический загар, буквально недавно он отдыхал на Мальдивах. Это тоже был секрет Полишинеля, все у нас знали об этом, но вслух не говорили. И вот сейчас мне надо от него только одно, чтобы он завизировал мой рапорт и отдал его на подпись начальнику Управления. Сам Директор, само собой, не будет возиться с подобной мелочью. Заместитель подпишет, причем, подпишет не глядя. Не будет он вникать в такую ерунду, я больше не сотрудник секретного спецподразделения. Пару месяцев назад перевелся, после ранения признан ограниченно годным, вот меня и направили… Впрочем, сейчас дело в другом.  Мне кровь из носу нужно уломать этого лысого самовлюбленного нарцисса. Если не сделаю этого, то… То никуда не поеду. Годы тренировок и все мои траты – псу под хвост. Мечта всей моей жизни – рыцарский турнир - отдалялся от меня со скоростью поезда в метро.

            - Погоди, товарищ капитан, ты же у нас уже был в Чехии, так ведь? – внезапно встрепенулся полковник, найдя какую-то запись в моем личном деле, которое он листал.

            Вообще-то, у нас об этом не принято распространяться. Мало ли, куда выезжают сотрудники спецподразделения, да еще залегендированно. Но я точно был в Чехии, и по совпадению, через пару месяцев после этой двухнедельной поездке меня наградили медалью - ордена «За заслуги перед Отечеством» второй степени. Как бы сказал товарищ Киселев: «Совпадение? Не думаю!».

            - Добро, - полковник Разживин закрыл папку с моим делом и хлопнул по ней ладонью, - давай сюда свой рапорт, - причем он сделал  ударение на второй слог, рапОрт. Ходили слухи, что полковник служил особистом на атомной подводной лодке, и он сам всячески эти слухи поддерживал, периодически вставляя различное морские словечки.

            - Я попробую завизировать у генерала, но учти, - Разживин ткнул в меня своим скрюченным указательным пальцем, - без гарантий, это же не олимпийский вид спорта. Был бы ты у нас олимпийцем, катался бы без проблем.

            Я вытянулся в струнку и внимал каждому слову. Был бы я олимпийцем и международником, хрен бы я попрошайничал завизировать рапорт. Сам бы он бегал и все документы получал за меня. А так действительно, ничего сложного, заграничный паспорт на меня оформлялся, причем оформлялся он не на мою настоящую фамилию, а как документы прикрытия. Ехать по нему, конечно же, можно, а вот если возникнут проблемы? Хотя какие могут возникнуть проблемы? В этот раз я еду совсем по другому поводу. И виза у меня еще действует, кстати.  То, что Разживин Сергей Яковлевич подпишет у генерала мой рапорт, это к гадалке не ходи. Директор такие мелочи не читает и не вникает в  них, если зам по кадрам завизировал «Разрешаю», то не глядя, подмахнёт.

            Немного, правда, насторожил один момент. Что-то он вычитал в моем личном деле и сразу стал добреньким дяденькой. С другой стороны, какая мне разница? Я больше не сотрудник подразделения с литерой «В», признан ограниченно годным. Но, как известно, своих не бросают, вот и пристроили меня на непыльную должность в Управление. Пока типа инспектор БСП, или боевой и специальной подготовки. Не очень мне эта работа пока нравится, уж больно много бумажной волокиты, но мне так и сказали – если что, смотри, перейдешь в оперативный отдел или в Академию преподавателем. Так что я не переживаю. Конечно, по сравнению с прошлым местом службы, тут совсем все по-другому. Но деньги платят примерно те же. Хотя нет, не те же, меньше стал получать, не сильно, но меньше. С другой стороны, отсидел с девяти до шести, опечатал кабинет - и в шесть часов домой, толкаться в московском метро или стоять в пробке на своем «Субару Форестер».

            А настоящая жизнь у меня начиналась по выходным. Слава богу, выходные были свободны полностью. Историческое фехтование - это вам не шутки. Спустил кучу денег на доспехи, мечи, различные финтифлюшки… Собственно, из-за этого я с Ольгой и разбежался, не вынесла она моего нового увлечения. Я и раньше был такой, кендо занимался, дзюдо, кикбоксингом… Фехтование на самурайских мечах меня особенно привлекало, так я и дошел до исторического фехтования. И не просто дошел, а если мне все подпишут, поеду с командой на чемпионат мира в Чехию, Лига наций! 

            Несколько дней я жил как в прострации: ходил на работу, писал отчеты, справки, съездил на полигон, обучал комендантский взвод - и вот внезапно меня вызвали к Разживину. Почти как на крыльях, я понесся по лестнице на четвертый этаж, постучался, спросил разрешения, чуть ли не строевым шагом вошел, и… И мне разрешен выезд в Чешскую Республику для участия в соревнованиях!

            - Смотри, в виде исключения подписали один раз, - строго говорил Сергей Яковлевич,  - у тебя же своего паспорта нет, документы прикрытия с прошлого места службы, да и не дал бы тебе никто других документов, иначе отпечатки пальцев нужно будет менять, там же сейчас сканируют все, - задумчиво добавил Разживин.       

            Потом он что-то нес про последнюю поездку, после неё сдать документы и я невыездной до конца жизни, но я уже не слушал полковника. Я мысленно был там, где старинные замки, прекрасные дамы и благородные рыцари - в средневековой Чехии. Выслушал все, получил свой заграничный паспорт, потом написал рапорт на отпуск за свой счет, который мне тут же подписали, и все. Я свободен. Все проблемы потом, все осложнения с будущими визами и путешествиями тоже впереди. Я еду на турнир рыцарей!