По следам Лед-птицы

Глава 1

Мороз расписывал окна царского терема чудными узорами, так что за ними все было бело, как в молоке. Только клубы снежной пыли бились в ставни, только вьюжный вой раздавался вдали, и не было ни одного человека, ни одной нечисти, что хотела бы в такой холод выбраться из своего дома.

— Ты ходить будешь?

Василиса оторвалась от окна: щеку слегка покалывало сотней маленьких льдинок. Баюн, развалившись на бархатной кушетке, лениво махал когтем в такт мелодии, льющейся из музыкальной шкатулки. Как только валАниик заканчивался, котяра вновь тянулся к своей игрушке, заводил ее, и та начинала играть по новой.

— Надоело! — царевна недовольно щелкнула пальцем по шашке, и та, врезавшись в ряды противника, вытолкнула несколько фишек Баюна.

— Теперь играем в Чапаева?

— И это надоело!

Девушка плюхнулась рядом с котом и задумчиво подперла щеку ладонью. Помолчав несколько минут и бросив несколько красноречивых взглядов в сторону музыкальной шкатулки, которая не переставая играла одну и ту же мелодию, Василиса наконец отодвинула ее от Баюна. Погладив недовольно мявкнувшего кота, она задумчиво протянула:

— И почему на полнолетие отец подарил мне тебя?..

— А тебе мало?!

— Нет, серьезно, скажи… Это потому что я младшая?

— Нет, — Баюн деловито завозился, усаживаясь поудобнее и стараясь не смотреть своей хозяйке в глаза. — Это потому что ты пока не нашла свое призвание. Кому как не Премудрой управлять государством? Кому как не Прекрасной искать себе мужа?

— А мне что делать? Тебя развлекать? Я теперь Василиса Презабавная?

— Ты пока просто Василиса.

С ловкостью, необычной для такого упитанного кота, Баюн спрыгнул на пол и потянулся к окну. Немного поскрипев своим когтем по стеклу, он подозвал хозяйку к себе. За стеклом снежные вихри бились друг о друга, слепляясь и разлепляясь, и ничто не могло остановить это буйство зимы.

— Только метель и видно.

— Смотри внимательнее, — мурлыкнул прямо в ухо кот. — Видишь поземку такую? Это от валенок Мороза.

Царевна прищурилась: и вправду, вдоль дорожки поднимались ветровороты, приближаясь к воротам терема.

— И чего ему в Холодном краю не сидится? Для нового года рано, полмесяца еще.

Баюн не ответил и, распушив хвост прямо в лицо хозяйки, снова протопал к своей кушетке.

— Может, узнать, зачем он пожаловал? — задумчиво закусила губу Василиса.

— Иди-иди, только тебя там и не хватало, — махнул кот лапой.

— А может, правда не хватало!

Развернувшись на каблуках, девушка решительно хлопнула дверью и направилась в сторону отцовской приемной. Но с каждым шагом смелости в ней становилось меньше, и дальше идти уже совершенно не хотелось. Наконец она остановилась прямо посреди коридора:

«И зачем иду? Старшая сестра со всем разберется, да и не одна она будет, с батюшкой. А я только время потрачу…»

Но зудевшая внутри мысль не давала покоя, перебивая все сомнения: а вдруг это ее шанс проявить себя? Вдруг именно сейчас выпадет случай узнать свое предназначение? Вдруг она?..

Совсем близко послышались гулкие шаги, а по коже побежали колючие мурашки.

«Мороз идет!» — и не раздумывая царевна юркнула за занавеску, в тайную комнатку близ приемной, где слышалось каждое слово.

Несмотря на то что комната была маленькой и темной, выглядела она очень обжитой: слишком часто ее использовал сам царь, следя за тем, как его старшая дочка перенимает бразды правления. Без окошек, с полом, выложенным персидскими коврами, и одной-единственной лавочкой, над которой виднелись две щелочки, выходившие прямиком в приемную. И никто из посетителей не мог разглядеть их за зрачками парадного портрета деда, Берендея I Объединителя.

Вскарабкавшись на дощатую лавку, Василиса немного повозилась с защелкой и раскрыла окошечко. Оттуда сразу же донесся возмущенный крик Мороза:

— …украли! Прямо из закрытого терема забрали, пока я в лесу порядок наводил! Всех заморожу, и кто виновен, и кто нет, коли не отыщите!

Не успела девушка подумать, что же такого украли у хозяина зимы, как в царской приемной раздался ласковый голос Василисы Премудрой.

— Тише, дедушка Мороз, тише. Будем искать, коли украдена. Да и с чего мысли такие: вдруг прогуляться решила, а известить не сумела?

— Снегурка-то не сумела? У нас с нею вьюжные разговоры, метелица все передает, все ведает. А сейчас… глухо, точно в черной избе.

— Что же ты делать предлагаешь? — подал голос Берендей II Берендеевич.

Глаза Мороза сверкнули злыми льдинками, покрепче сжал посох в руке, да и стукнул по полу так, что из-под него разлетелись голубые искорки, серебряным рисунком застывая под ногами.

— Искать Снегурку надобно, — примирительно заговорила Василиса Премудрая. — Меня Кощей с год лягушачью кожу носить заставил. Быть может, и внучку твою околдовал?

— Дело говоришь, дочка. Да только кто пойдет на него? — спохватился Берендей. — Богатырей на границу с Тмутараканью отослал покамест, а стрельцы…

Глава 2

Коротко доложив Морозу, что светлица Снегурки осмотрена, что ничего подозрительного там почти не найдено, но есть одна зацепка — какая, однако, Василиса пока не расскажет, чтобы не беспокоить дедушку понапрасну — царевна пообещала как можно скорее найти пропажу и наконец-то вышла из ледяного терема. Подхватив Баюна на руки, девушка залихватски прищелкнула каблуками несколько раз.

— Ну что, готов к пятой скорости?

— Имей совесть, это же еще быстрее, чем на тройке будет!

— А ты глаза зажмурь. И ко мне прижмись, чтоб не так холодно было.

Хорошенько укутавшись в платок, так, что остались видны только глаза — и те, укрытые толстыми стеклами противоснежных очков — Василиса рванула вперед.

Замелькали пригорки, зашумела метель прямо над ухом, захрустел снег под каблуками, да так оглушительно, что хотелось руки к ушам прижать, да нельзя: Баюна держать нужно. Снежинки летели прямо в глаза, налипали на стекла и разлетались кто куда от сильных порывов ветра.

Чудом избегая стылых речек, не поскальзываясь на их льдистых берегах, не врезавшись ни в одно дерево, царевна наконец-то добралась до Цветочного края, где жила ее средняя сестрица — Василиса Прекрасная. Назван был край не просто так: еще ранней весной оживали там луга, поляны, окрашивая зелень разноцветием благоуханным. А в тереме Василисы и вовсе не увядали цветы никогда: даже в самую студеную пору во внутреннем садике цвели ромашки, васильки и мальва, качала ветвями сирень, а вьюн-проказник то и дело выбирался наружу, чтоб покрасоваться своими побегами перед гостями белокаменных палат.

Сейчас, еще в начале декабря, когда в остальных краях Берендеева царства правил снег и мороз, в Цветочном крае все жило наступлением будущей весны. Едва укрытая снежным покрывалом трава проглядывала то тут, то там на истоптанной лошадьми тропинке, между деревьев сновали зайцы, так и не сменившие свои шкурки на белые.

Василиса наконец-то остановилась и вдохнула теплый воздух полной грудью. Если пробежать еще верст десять, то можно и до Морского царства добраться… Правда, куда сейчас в море плавать? Зима! Пусть и такая теплая.

— Долго мы еще на дороге стоять будем-м? — поинтересовался Баюн, прерывая размышления хозяйки. — Затопчут ведь.

Царевна обернулась: и правда, на них мчался всадник на гнедом коне. Щелкнув каблуками еще раз и превратив скороходы в обычные сапожки, Василиса отбежала в сторону.

— Э-ге-гей! Не стойте на дороге! — весело прокричал золотоволосый всадник, в котором нетрудно было узнать Ивана, супруга Василисы Прекрасной.

— Э-ге-гей! — откликнулась тут же девушка.

— Тпр-ру!

Иван остановил коня, поравнявшись с царевной.

— Василиса, ты ли это?

— Она, она, да не одна, — проворчал кот.

— И Баюн с тобой? Вот так радость! Забирайся на Зорьку, я мигом домчу нас до дома!

Царевна с довольной улыбкой забралась на коня. Кот, не желая оказаться снова так близко к лошадиным зубам, всеми лапами держался за Василису, то оказываясь у нее на плечах, то свисая с локтя, то когтями проходясь по кожаному ремню.

— Пошла, родненькая! Н-но! — пристукнул ногами по подпруге Иван и обернулся к сестрице своей супруги. — Соскучилась?

— С вами соскучишься, — засмеялась девушка. — А без вас — еще как!

— А нам скучать не приходится. Сегодня беда случилась… Жар-птица пропала! К завтраку не вышла, Василиса к ней в светелку, а там — никого! Только постель незаправленная да окошко открытое.

Царевна тут же напряглась всем телом и переглянулась с Баюном. Кот согласно кивнул.

— Может, она не пропала, а полетать решила?

— Э, нет. Ежли б полетать решила, то сообщила о том, она всегда так делает. Да и обскакал я уж все ее любимые места, не нашел! Тут что-то нечистое…

— Думаешь, украл ее кто?

— Никак Кощей? — подал голос Баюн, вспомнив слова Берендея.

— Да куда ему! После того как мы с тобой Василису из его когтей вырвали, он к нам ни в жизнь не сунется, — засмеялся Иван. — Приехали!

На крыльце, точно поджидая гостей незваных, уже стояла Василиса Прекрасная. Тонкий стан в расписном платье, лебединая шея, подчеркнутая тяжелыми серьгами, да тугая пшеничная коса с вплетенными цветами сирени. Голубые ее глаза смотрели так ясно, так искренне, что Иван даже повременил спрыгивать с коня: не хотел разочаровать супругу свою печальными новостями. Да делать нечего — все равно говорить придется.

— Сестрица моя младшая, не чаяла тебя сегодня встретить, но как радостно мне видеть тебя! — запела Прекрасная, и губы Василисы сами собой растянулись в улыбке. — С чем пожаловала, али так, погостить решила?

— Иван поведал беду вашу…

— Все-то он уже рассказал, — покачала головой царевна. — И что же, поможешь?

— Помогу! А коли не помогу, так попробую хоть.

— Ну, раз все решено, на стол накрывать надобно, — довольно заключил Иван, наконец-то спрыгивая с Зорьки.

Дав вволю Баюну наловить мышей, а сестру свою младшую попотчивав кушаньями разными, Василиса Прекрасная проводила их в светелку Жар-птицы да оставила строгий наказ: