По ту сторону Бездны

Вендиго

Идя по коридорам старой школы, я никак не мог понять, как я сюда попал. Память подводила, сознание было словно в тумане.
Тёмно-синие стены и бетонный серого цвета пол коридора, при вечернем приглушенном свете из окон, внушали небольшой трепет. Я не боялся темноты, скорее, боялся того места, в котором нахожусь, я боялся школы… Почему? Идя по коридору, я так и не смог вспомнить причину своего страха. Проходя мимо одного из окон, с левой стороны на стене я заметил зеркало.
Подошёл к нему больше по наитию, чем из желания увидеть свой внешний вид.
- Да, Серёга, видок неочень, – сказал сам себе, увидев отражение в зеркале. Высокий, худой и мертвенно бледный мужчина, который смотрел на меня из зеркала, имел острые черты лица, тонкие, покрытые трещинами и болячками, губы, и тёмно-карие глаза, которые в приглушённом свете казались больше чёрными, чем карими. Волосы моего отражения были длинными для любого парня, так как заканчивалась их длинна в районе плеч.
Это меня удивило, я по-прежнему не помнил зачем я здесь, но, если верить тем фрагментам, что есть в памяти, я никогда не носил длинные волосы. И если худоба и болезный вид можно было объяснить, то моё нахождение в школе и длину волос – нет.
Да и в целом, мой помятый вид и плохая память меня нервировали. Белая рубашка на мне – у неё немного порванный рукав, чёрные классические брюки. Что я так одетый мог делать в школе? Почему я нихрена не помню, и, с какого, мои волосы отросли до плеч? А главное, сколько я уже нахожусь в этом здании?
Посмотрел ещё раз в зеркало на своё болезненное отражение, и пошёл дальше, должен же здесь быть выход?
В темноте коридора я увидел фигуру девушки. И не одну, ощущения подсказали, там две одинаковых девушки.
Сестрички-близнецы вышли на охоту, они снова хотят напасть, только я уже готов. Поймав одну из них за подготовкой ловушки для меня, я свернул ей шею. Эта тварь должна сдохнуть, она это заслужила. Пока она падала, я поцеловал её. Зачем, я не успел понять, но твёрдо знал, что так нужно. Поцелуй был неприятным – словно лизнул сигаретный пепел. Единственный плюс – это прилив сил, который я почувствовал, когда одна из сестёр обмякла в моих руках. Я не перестал её держать, и она рухнула к моим ногам с противным хрустящим звуком, стукнувшись о пол. На понимание того, что я сделал времени не было. Я знал, что прав. Чувство опасности не покидало меня. Где же вторая? Двинулся дальше по коридору и встретил вторую сестричку с её подружкой. Они молчали, пока не увидели меня, ухмылки сползли с их лиц. Вторая близняшка схватила меня за грудки, прижав к стене:
– Что ты с ней сделал ублюдок?
Боже, я восхитился её праведному гневу, моя улыбка расплылась до ушей:
– Убил, вам обеим нужно сдохнуть – вы это заслужили.
Она заткнулась, схватила подружку за руку и ушла, наверное, прятаться в туалете. Я размял шею, с удовольствием ощутил, как хрустят позвонки и пошёл в класс для встречи.
С кем мне нужно встретиться? Наверное, сейчас и узнаем.
Я открываю дверь и вижу очередное зеркало. Только теперь в нём отражаюсь не я, а мои воспоминания.
Встреча с отцом, с моим довольно не бедным отцом, который обзывает меня позором семьи. Почему он так делает? Правильно, я не смог прижиться в новой школе, а это: "не в меня сын пошёл", рукоприкладство, заступничество матери и то, как достаётся ей.
Я не мог тогда ничего сделать. Картинки, мелькающие в зеркале, заставили чувствовать себя, как тогда – слабым, никчемным, сломанным. Я резко закрыл дверь и пошёл дальше. Что-то подсказывало, что не этот кабинет мне нужен.
Всю дорогу к другому кабинету, я думал: почему одноклассники издевались надо мной? За что? Я ведь был красив, не глуп, но они ненавидели меня всем их существом.
Третий кабинет, третья дверь и снова зеркало, в котором мелькают уже другие картинки. Я попытался уйти, дабы не видеть, не вспоминать, я ненавидел это, но, что-то держало меня на месте, что-то заставляло меня смотреть, и я смотрел как...
Я иду по дороге со школы, на встречу со своей красивой одноклассницей. У девочки длинные волосы до пояса, зелёные глаза и фигура – просто огонь. Мы встретились. Вся эта неловкость: милые разговоры, я беру её за руку, и мы идём к моему дому. Тут, мимо в гараж проезжает отец на своей иномарке, паркуется и выходит из авто в компании милой женщины, целующей его. Замираем: и я, и моя спутница. Я потому что эта женщина явно не моя мама, а Катя, так звали девочку, потому, что как раз её мама целует моего отца, и да, её мама – эта наша школьная сисястая училка. Бах, как пуля в башку. Катя бросает мою руку и бежит вперёд. Я рванул за ней.
– Ты такой же! Твоему отцу других баб мало?
– Кать, я не знал, клянусь!
– Ну да, а что ты ещё можешь сказать?
– Я говорю правду!
– Уезжай! И ты, и твой отец! Вы должны уехать. Понял?
– Кать, ты чего? Я уверен, это ошибка! Мы во всем разберёмся! - я пытаюсь взять её за руку, она вырывается и даёт мне пощёчину.
– Проваливай. Иначе, я сделаю всё, чтобы ты сбежал из школы сам, – говорит она мне, глядя в глаза.
В этом воспоминании от осознания меня аж трясёт. Я падаю на колени перед Катей. Она стоит напротив. Я вспомнил – именно она подружка тех близняшек, которые надо мной издевались. Она смотрела на всё это, на все издевательства с радостью, пока не поняла, что всё зашло слишком далеко. Я вспоминал, как искал её взглядом, с первыми издевательствами в её глазах было удовлетворение и ожидание, ожидание того, что я исчезну. А дальше её эмоции менялись. Страх? Сочувствие? Вина? Отвращение... К себе или ко мне?
– Ты всё вспомнил, почти всё, – говорит её проекция в моём воспоминании. Я смотрю на девушку впереди и понимаю, что дальше будет разгадка того, что я забыл. А я в упор не помнил, как я ушёл из этой школы. Всегда думал, что отец просто меня забрал.
Я выпрямился, вошёл в класс, сел за парту, народу было мало. Я помнил, класс был довольно большой, человек на 25-30.
Сегодня с нами был лысый учитель. Вместо нашей классной руководительницы, сисястой училки.
Все за столом смотрят на меня как на монстра. Я пытаюсь шутить, чтобы разрядить обстановку.
Не выходит, тогда я изучаю свою парту, почему-то только она в саже....
Ещё одна сцена воспоминаний была уже не в зеркале, а в моей голове - заключительная вспышка.
Я встаю прямо на уроке. Только что одноклассник швырнул мне в руку шилом, которое прихватил на уроке труда. Кровь хлещет по моей руке.
Училка отрывает взгляд от доски и делает вид, что рукав в крови не замечает, не видит, как по рубашке ползёт кровавое пятно, класс хихикает.
– Вы слепая или тупая?
Уголок её губ дёргается, но она делает вид, что не слышит.
Меня ширяют ещё раз, на этот раз в ногу. Я, шипя от боли, подлетаю к доске, хватаю крепкую деревянную указку со стола и бью этой дуре по спине. Резко схватив её за волосы и бросаю к партам, она падает с криком:
– Как ты смеешь?!
И тут смотрит мне в глаза, они все смотрят и понимают – доигрались. Я снимаю рюкзак с плеча, достаю нож-бабочку и начинаю крутить. Я занимался холодным оружием, я умею им управлять, а верчение бабочки меня успокаивает. Класс замер, я чувствую их страх.
– Что же Вы, Ангелина Михайловна, слепая-то такая?! – говорю и смотрю на её измазанную соплями рожу. Ути боже мой – заревела шлюшка:
– Вы же шлюшка, Ангелиночка.
– Серёжа, успокойся...
– Я должен успокоиться????
Я от негодования подпрыгиваю с парты, нож автоматически в правой руке на готове и открыт:
– А может, расскажем всем, как помимо того, что вы спите с моим отцом, вы ещё и физруку пизду подставляете? Или вы думаете, я не видел, как наш лысый драл вас прямо тут, на этом столе?
Женщина онемела. О да, я их видел. Класс начинает шептаться. Катенька обнимает мамочку. Ути боже, это только подстëгивает мою злость...
Я в порыве ярости скидываю все книги со стола учителя. Мой истерический смех пугает окружающих.
Одноклассники в шоке от новости, которую узнали.
А я продолжил:
– Вы все... – обвожу ножом, показывая на одноклассников. – Защищали честь этой шлюшки. Даже вчера, когда вы избили и чуть не изнасиловали мою сестру, которая, кстати, невинна. Боже, да ей всего 14! Вы защищали вот эту потаскуху.
Я кинул в училку стулом так резко, что она даже увернуться не успела. Стул расшиб ей лоб, тонкая струйка крови потекла от лба к подбородку.
Тут в разговор вступила перепуганная Катенька:
– Я не знала, что они это делали, я... Я думала ты сразу уедешь. Мы же показали, что тебе не рады. Я думала, положение изгоя тебя напугает.
Я посмотрел в глаза этому "ангелу":
– А додуматься, что моему отцу на меня плевать и его интересует только бизнес и шлюшки, ты не могла, да?
Она заткнулась.
Тут оживились двое парней за первой партой:
– А я вам говорил, не надо его трогать. Это дела взрослых, сами бы разобрались.
Я посмотрел на парня. В рядах издевающихся я его не видел. Он даже помогал мне пару раз тайком, но я промолчал, не выдав и не поддержав.
Тут активировались близняшки, обе тогда ещё живые:
-Да? А вдруг его отец её соблазнил или шантажировал? Он вырастет таким же ублюдком, его нужно было проучить!
Я ухмылялся:
– Лемешко, тебе меня учить?
От моего хохота стены дрогнули.
Девушка занервничала.
– Ты же не лучше нашей старой шлюшки, – я указал на училку. – Зная, что она спит с лысиком, ты всë равно с ним трахаешься.
Класс снова замолчал, а моё бешенство достигло пика.
– Сумки сюда сложили, иначе порежу, – я указал на учительский стол. – Вы все должны сдохнуть...
Как только сумки легли на стол, один парень попытался сопротивляться, за что я воткнул ему в руку нож. У них началась паника и одноклассники поняли-таки, что я не шучу. Прижавшись к стенкам, они цеплялись друг за друга и не нашлось ни одного более-менее смелого парня, который бы попытался всех защитить.
Дикая улыбка расползлась по моему лицу, я достал зажигалку и поджёг сумки на столе. Я ждал, пока пожар пойдёт по занавескам. Дышать стало тяжело. Одноклассники начали кашлять. Самому стало плохо, и я вышел из класса. Увидел швабру нашей уборщицы с железной ручкой, взял и подпëр двери.
Им не повезло, сегодня был классный час, и в школе почти никого, а на окнах решётки. Я просто ушёл домой. Думал ли я, что они умрут? Да. И радость меня переполняла.
А выживших там не было...
Да, я сижу среди мёртвых одноклассников, которые стали тварями. И каждый ответил за свои грехи, передо мной в том числе.
Полиция тогда не нашла швабру. Они, вроде как, установили, что замок в кабинете заклинило. А так как дверь была выломана, никто не понял – правда или нет. Я сказал, что сбежал с уроков и ушёл гулять, и в это охотно поверили – я часто жаловался на класс и убегал.
Папа знал, что я сделал и купил следствие, полностью меня обезопасив. Заключение о том, что пожар начался в кабинете рядом, помогло это сделать. А я, вроде как, ушёл раньше, если верить показаниям купленного физрука (да-да – ему пригрозили), что, если не прикроет – связь с малолеткой и фотки с моего телефона уйдут в сеть, и тогда в поджоге можно было бы обвинить учителя.
Сейчас я сидел в классе среди мёртвых одноклассников и понимал, что я умер, прожив неплохую жизнь и совесть меня не мучала, ни тогда, ни сейчас.
Вышел к доске, посмотрел на класс, на одну из дохлых близняшек. На Катеньку, которая плачет кровавым слезами. На других мрачных одноклассников и улыбнулся только парням на первой парте, они светились.
Всё-таки я был не прав. Я подошёл к ним, чувство вины всколыхнулось в душе, я почувствовал, что по моим щекам текут слезы ...
– Ребята, простите, тогда я не помнил, что вы меня поддерживали...
Они улыбнулись.
-И ты нас прости, Серго, не в наших силах было тебя спасти, – И они растворились словно в солнечном свете.
Я посмотрел на одноклассников и рванул прочь из класса, я знал, как теперь называют этих существ – вендиго.
Жрущие плоть и душу, они жрали мою душу, будучи людьми, и, после смерти – стали отвратительными существами со смазанным очертанием лиц и чёрными, словно выжженными, провалами глаз.
Н-да, они даже вендиго не классические, а ущербные. Кем же стал я, если способен ими питаться, думать не хотелось. Я вылетел на улицу к машине друзей. Разбились мы с ними, как я понял, втроëм.
Залетел в джип. Павел посмеялся.
– За тобой что, черти гонятся?
– Хуже, ребят, вендиго! И чем быстрее мы свалим, тем лучше, ибо они бегут на шум и запах.
И мы рванули.
Погоня была долгой, но кончилась тем, что мы всё-таки оторвались. Осталось только понять, кто в этой новой жизни мы?!
А совесть меня так и не мучает.

Лаура

Тихая летняя ночь… Приятное вечернее тепло щекочет кожу, а звёзды в небе навевают романтические мысли. Девушка, что идёт по парку, улыбается. Она любит такие шелестящие ночи и в парке гуляет часто, зная, что в темное время суток здесь особенно прекрасно. Улыбаясь своим мыслям, рыжеволосая красотка идёт по парковой аллее, чеканя шаг, выбивая своими шпильками искры из тротуарной плитки. На ней длинное платье-комбинация на тонких бретельках, что заканчивается у щиколотки, открывая ее остроносые лодочки. И платье, и туфли цвета беж притягивают взгляд. В сочетании с белым коротким кардиганом и длинными медно-рыжими волосами, смотрится это мило и ярко одновременно. Мужскому глазу в таком наряде бросается отсутствие белья на теле девушки. Этот факт невозможно не заметить: хоть оно и не было прозрачным, зато шелковым, и, прилегая к телу, показывало его во всей красе. Мечтательный вид девушки, её нежное личико и фигура, которая в вечернем свете фонарей выглядела еще соблазнительнее, – спровоцировали появление неожиданных поклонников. Два молодых парня пихали локтями друг друга и громко смеялись, отпуская сальные шутки. И двигались вслед за девушкой, делая вид, что им просто по пути. Они поджидали определённую часть парка, дабы "познакомиться" с девушкой поближе. Созерцая ее красивую спину, они все больше распалялись в своих шутках.Их больное воображение, заражённое созерцанием хорошенькой женской попки в соблазнительном платье, подкидывало всё больше идей того, что они собирались сделать с этой малышкой, которая даже на каблуках едва была им по плечо. Марк и Сергей не первый раз "знакомились" с девушками в этом парке. Все знакомства заканчивались плохо для девушек и очень продуктивно для парней. Три жертвы прошли мимо полиции благодаря их, как они считали, "гениальной схеме": во время насилия парни снимали всё на телефон и запугивали тем, что это пойдёт в соцсети, стоит только жертве рассказать об этом кому-либо. А если она заявит в полицию, то её найдут и сделают с ней это снова, и придушат по-тихому. Жертвы от этих двоих уползали в истерике, чем парни очень гордились. Они проверяли новости и часто контактировали с одноклассником, который работал участковым в их районе. И успокаивались, когда информации об изнасиловании не поступало. Но зато, она поступала в другие источники. В социальных сетях в их городе давно работала группа, в которой жертвы тех или иных преступлений выкладывали свои истории. О парнях не знала полиция, но о них знали такие же жертвы. Девушка, что шла впереди, в этой группе состояла словно на работе, периодически пересекаясь с описанными преступниками. В репертуар Ланы входили насильники, педофилы, шантажисты и прочего рода ущербные личности. Наркоманами, алкоголиками и, например, обладателями венерических заболеваний, девушка брезговала, но иногда в очень хорошем настроении избавлялась и от них более гуманными способами, чем тот, что грозил парням, идущим за ней. Сжигала, травила, устраивала передоз. Не всегда жертвы насилия были ей благодарны. Но оно того стоило. Лана не гордилась тем, что делала, но справедливо считала, что прожив больше 50 лет, имеет право менять мир в "лучшую сторону". Парни за спиной не видели как на лице девушки, подходящей к слепой зоне парка, расплывается улыбка. Улыбка, которая не сулила им ничего хорошего. Оказавшись в темноте, Лана почувствовала как её схватили за локоть и резко дëрнули вправо. Девушка впечаталась в грудь одного из парней, и подняла на него умоляющий испуганный взгляд. Серёжа секунду задержался на её зелёных глазах, но больше не колебался – похабная ухмылка растеклась по его лицу: – Какая красавица... Ну, показывай, что там у тебя… Он задрал ей платье, пока его друг Марк, любезно держал девушку в своей стальной хватке. – Как я и думал: шлюха. Даже труселя не удосужилась нацепить. Девушка дëрнулась, и стала умолять её отпустить, на что парни громко рассмеялась, чем подписали себе смертный приговор. – Ну что ты, малышка, мы сделаем тебе очень хорошо, а потом отпустим. Да, Марк? – Конечно, – растянув тупую улыбку, ответил он. Девушка дёрнулась, шумно выдохнула и посмотрела Сергею, который уже расстегнул штаны, прямо в глаза. – Я так не думаю, мальчики. У меня другие планы. Разгорячëнные парни не заметили перемен в жертве. Интонации её голоса могли бы затормозить, но не этих тупых животных, ведомых лишь жаждой желания. Сергей натянул презерватив и, ухмыляясь, ещё раз посмотрел на девушку, чтобы насладится моментом, и с криком упал на тротуар. – Серёг, ты чего? – хохотнул за спиной девушки Марк. Серёга не мог ответить: то, что он видел, не давало ему даже пошевелиться. У девушки, что они поймали, на месте рта красовалась куча мелких острых зубов, что двумя рядами шли от одной стороны щеки к другой. Цвета они были серого и переливались в тусклом свете от дальнего фонаря, словно металл. Челюсть девушки приоткрыта и между этим железным великолепием будто хлыст из стороны в сторону блуждал острый длинный язык, который доставал Лане практически до груди. Существо радостно ухмылялось в жутком оскале оцепеневшему парню, который не мог ничего сказать. Язык его не слушался, как и тело. – Ну что же ты? – жутко зашипело существо. Но парень понял каждое слово, как будто слышал голос девушки у себя в голове. Марк уже понял, что происходит что-то очень странное, если его друг до сих пор сидит голой жопой на земле. Он развернул девушку к себе, за что тут же поплатился – длинные когти вошли в шею Марка с неприятным хлюпающим звуком. Парень захрипел и увидел эту серую жуткую пасть. Существо запустило свой длинный язык парню в горло, и в этот момент язык засиял бело-голубым цветом, а парень в руках чудовища сначала иссох до состояния мумии, а потом и вовсе осыпался пеплом. Лана довольно заурчала и повернулась ко второй своей жертве: – Что смотришь? А… ты даже пошевелиться не можешь. Знаешь, мои железы в момент охоты выделяют парализующий яд, а ты трогал мою голую кожу. Собственно, поэтому и не можешь убежать. Рот девушки уже стал нормальным, но парень по-прежнему пребывал в диком ужасе от увиденного и даже обмочился. Несмотря на то, что он был парализован, трясло его словно на улице зима. Девушка улыбнулась: – Знаешь, у вас был шанс остаться живыми. Но увы… вы меня не услышали. И тебе повезло меньше, я уже насытилась. Придётся тебя просто убить, но не волнуйся. Я быстро, – прошелестела она. Сергей даже не уследил за быстрым движением её руки. Секунда – и перед лицом парня его же сердце. Он успел его увидеть в руках девушки прежде, чем умер. Лана устало вздохнула и бросила в тело парня сгусток энергии, который превратил Сергея в такой же пепел, как и его приятеля. "Идиоты! Сдохли даже не поняв, что я их специально нашла, чтобы сожрать. Скукота". В ночи живут монстры, которых люди боятся. Они давно ушли из лесов и обосновались в городах. Научились жить обычной жизнью и скрываться. Пользуясь тем, что люди их больше не боятся, Лана жила в городе. Она была одним из таких монстров. Их называли “Лауры”. Женщины, продавшие свою душу в обмен на вечную жизнь и молодость. Хотя всё это домыслы. Душа как была с Ланой, так и осталась. Просто она приняла себя как монстра. А когда-то она была обычной 18-летней девушкой. До того, как авария сделала её инвалидом. Она осталась без ног, и, с тех пор каждую ночь просыпалась от кошмаров и боли. Боль преследовала её и днём и ночью. Всё это сводило с ума. Потом родители отказались от Ланы, оставив её в учреждении для таких, как она. И снова удар от судьбы: в этом учреждении словно ненавидели пациентов. После нескольких безуспешных жалоб, Лана молилась только о том, чтобы скорее умереть. Дни текли монотонно: таблетки, падения с кровати, сон, таблетки, процедуры, сон. В один из серых дней ей приснился прекрасный сон… Она увидела себя, бегущей по полю и невероятно счастливой, но за её спиной раздался голос. Приятный мужской голос, словно осязаемый: – Разве ты не хочешь отомстить? Я с радостью тебе помогу. И из красивого поля девушка рухнула в палату, где увидела как в очередной раз молодая женщина санитарка помогает ей "упасть" с кровати. Картины мелькали одна за одной: от аварии до родителей, сдавших её в этот ад. Тогда ведомая злобой Лана согласилась на его предложение, даже не дослушав условий. Разве плоха вечная жизнь и молодость? Плоха ли месть? Уже позже она узнала, что все это идёт в обмен на её суть, но было уже поздно. Изменила бы она ответ сейчас? Возможно. Задумавшись, она взяла пепел и пропустила его сквозь ппальц А знаешь, если такому сброду можно жить, почему мне – нет? – сказала она пустоте и растворилась во мраке, словно её и не было здесь никогда.