По ту сторону экрана

Глава 1. Привет, я Мэлс

Когда я был маленьким, мне казалось, что дома в Москве очень высокие. Эдакие громадные исполины, стремящие к далекому подсолнечному миру, где Тор, Зевс и Перун занимаются перетягиванием молниетворного каната небесной геополитики. Да что уж говорить, в детстве стул с натянутой простыней мерещился крепостью, а бабушкина мальтийская болонка Шарлотта представлялась едва ли не самоедом.

С возрастом, как это обычно происходит, то, что раньше казалось большим, мельчает. Так и случилось, предметы мебели теперь не вызывают былых полетов воображения, а разглядывая старые фото, я понимаю, каким же крошечным лохматым комком была Лотта. Но с небоскребами все не так, они выросли вместе со мной. Говорят, каких-то пятьдесят лет назад высоток в Москве почти не было, лишь модный островок Москва Сити. А сейчас город почти весь застроен стеклянными башнями, как и мечтала моя бабушка. Она была странной женщиной, влюбленной в прозрачные города. Если бы бабуля стала архитектором, думаю, мир бы увидел живое воплощение декораций к Замятинской антиутопии «Мы».

Бабушка ностальгировала, что нынешняя Москва похожа на Бангкок ее молодости. Сейчас в это сложно поверить, потому что Тайланд, в свое время подхвативший эстафету начатую арабской Бурдж-Халифой, уже давно возвысился над верхними слоями облаков. Если бы громовые боги действительно существовали, современные небоскребы ждала бы незавидная участь Вавилонской башни. Но, к счастью или сожалению, эти яркие личности так и остались на страницах детской иллюстрированной книжки с мифами народов мира.

Российские строители заметно уступают в высотной гонке, а потому наш мегаполис один из немногих, где с земли все еще можно увидеть небо и солнце живьем, не в многочисленных переотражениях от чешуек стеклянных богатырей.

Признаться, бабушка была важным человеком в моей жизни, например, это она дала мне имя. Мэлс. Необычно звучит, правда? Так детей сейчас не называют, да и в ее время не называли. Всем кажется, что Мэлс — это иностранное, на западный манер. Однако же, напротив, сие наименование наследие далекой советской эпохи, аббревиатура фамилий «Маркс, Энгельс, Ленин, Сталин». Из-за этого я даже долгое время думал, что бабуля была коммунисткой, но нет, знаете ли, наоборот, Иосифа старушка презирала, не по личному опыту, а по мерзлой памяти раскулаченного рода. Тем не менее, ее творческой натуре такое неординарное для соотечественников сочетание звуков казалось приятным. Мне, кстати, тоже.

Я вообще во многом похож на бабулю. Она, знаете ли, фотографом была, начинала с зеркальной камеры, тогда такие еще были популярны. У меня даже осталась от нее одна, Canon 5D mark III, громоздкий раритетный аппарат до сих пор способный производить красивые фотокарточки. Иногда я даже пользуюсь им, когда для вдохновения душа требует чего-то старого. Но я, в отличие от старушки, фотографом не стал. Моя страсть — иллюстрация. Я люблю рисовать и нахожу в этом величайшее удовольствие.

Надо сказать, в данном занятии есть как положительные, так и отрицательные стороны. Из плюсов — я могу работать из дома. Но, парадоксально, в этом же и заключается минус. Из-за характера деятельности я превратился в настоящего домашнего червя, видящего свет только когда он мешает спать по утрам.

В двадцать четыре года у меня нет никаких романтических отношений, и да, никогда не было. Трудно найти кого-то, сидя в четырех стенах. Когда окружающие узнают о такой пикантной подробности, они выражают широкий спектр негативных эмоций: от легкого непонимания, до осуждения и сомнений в моей адекватности. Но, право, когда мне было крутить романы? Непростая судьба юного художника состоит из десятка лет многочасовой практики, коей была уделено все мое свободное и учебное время как в годы школы, так и после нее, с той только разницей, что в общеобразовательной системе за рисование на уроках я получал бесконечные выговоры, а в университетской от меня этого требовали. В общем, моя сексуальная жизнь представляла собой эдакий тройничок из меня, кисти и холста. Ну или, для любителей футуристики, была еще опция со стилусом и планшетом.

Когда рисование было освоено на достойном уровне, моя бедовая башка все же задумалась, что вот сейчас-то самое время попробовать найти те самые заветные отношения. Мои немногочисленные подруги к тому времени либо встречались с кем-то, либо уже были замужем. Короче, счастье я решил пытать в приложениях для знакомств. Одна моя хорошая приятельница хвасталась, что нашла свою любовь в Tinder, и я долгое время смотрел на заманчивый рыжий огонек в маркете. Но, когда все же решился, приложение объявило об уходе из России по причине того, что сыночек нашего премьер-министра проигнорировал лайк дочки гендиректора компании. Так и разваливаются транснациональные корпорации.

Ну, думаю, не монополия же на рынке, я стал искать альтернативы. Из множества вариантов привлекла Мамба. В детстве я ел конфеты с таким названием, было вкусно. Так может и сейчас довериться? С этими мыслями я с уверенностью тапнул на предложение «загрузить"и с нетерпением уставился на серый кружочек. Удивительно, к две тысячи семидесятому году в Москве так и не могут решить проблему с быстрым мобильным интернетом.

Глава 2. Идеалы

По натуре я искренне предан уюту и эстетике, мне нравится все изящное, художественное и поэтичное. Однако у такой утонченной и высококультурной личности, как я, есть и слабые стороны. Вестимо, с сущностями приземленными, возьму, для примера, быт. Конечно, технологии упростили жизнь беспомощному человекообразному созданию в моем лице, но они не смогли полностью уберечь от тягот домашних хлопот. Даже мой двуцветный робот-пылесос по имени Ньянко-сэнсей отнюдь не всемогущий киборг, хоть и, в отличие от ранних моделей, научился собирать пыль не только с пола, но и с полок. Впрочем, я запретил ему это делать, после того, как округлым алюминиевым бочком он чуть не снес мою прекрасную деву Мотоко Кусанаги, с трудом выкупленную из Японии раритетную фигурку. Словом, все, что касается быта меня прямо-таки убивает. Порядок дома стоит телесного пота и душевного изнеможения, в то время как хаос воцаряется с поразительной легкостью. Естественно, все это сказывается и на поиске партнера для отношений. Как известно, даже самая страстная любовь способна разбиться о скалы домашнего быта, а споры по поводу уборки порой пострашнее политических. Я, знаете ли, считаю, что человек, придумавший посудомойку, спас от развала больше семей, чем все психологи мира.

Я человек придирчивый, в выборе партнера столь же дотошен, сколь Харуки Мураками в вопросах удобства диванов. В лучших традициях избалованного выбором потребителя я не готов размениваться на посредственных девушек, мне нужна личность харизматичная, неординарная и вдохновляющая меня как художника. Многие дамы говорят, что я слишком многого хочу, мол, быть постоянно музой выматывает, партнер не обязан этого делать. А я не устаю повторять, что мне на самом деле многого и не нужно, потому что есть девушки, которым для соответствия моим запросам нужно просто быть самими собой. Когда человека по-настоящему любишь, то находишь прекрасным практически любое из его проявлений, жадно ловишь жесты, блеск глаз и движения губ, звук прекраснейшего из голосов. Я влюбляюсь в присущую конкретной личности атмосферу.

Что касается внешности, я нагло совру, если скажу, что мне не важно, как выглядит человек. Местами мне кажется, что я жалкая жертва маркетинга и навязанных идеалов стройности и женственности. С другой стороны, несколько раз в своей жизни я сталкивался с девушками полностью противоположными моему представлению о красоте, но они были столь харизматичны, что их нешаблонный физический облик делал их еще более уникальными. Так что все мои убеждения стремительно летели в тартарары, и я был вынужден признать, что на поле собственных убеждений я потерпел разгромное поражение. Например, прошлым летом я безответно влюбился в одну лысую пианистку, игравшую на уличном фортепиано в Артплее. Раньше я даже у мужчин стрижку "под ноль" не воспринимал, но ей так шло, что теперь я нахожу особенное очарование в бритых головах. А еще в моем окружении есть одна столь очаровательная толстушка, что все мои занудства про журнальные идеалы разбиваются о ее роскошный вкус и заразительный смех. Так сила личности способна влиять на восприятие.

Но знаете, я ведь не единственный, кто выбирает. В то время, как в своей голове я устраиваю виртуальный кастинг, то же самое происходит и у женщин. И вот тут у меня, увы, зачастую отнюдь не самые выигрышные позиции. Надо сказать, я неплох собой, но не настолько, чтобы соответствовать журнальным идеалам мужской красоты. Мне больше подходит эпитет милый, чем мужественный. В большинстве случаев меня отсекают сразу же по критериям роста, я всего сто семьдесят два сантиметра и ниже значительной части дам, когда они просто в кроссовках, не говоря уже о каблуках. Мне отказывают со словами, что я выгляжу, как подросток, также многим не нравится, что я иллюстратор и снимаю жилье. Нынче предпочтительнее искать партнеров со своей недвижимостью и работой в сфере нейроинтеллекта, так что у меня просто нет шансов.

Порой мне кажется, что девушку я никогда не найду, ведь чтобы мы понравились друг другу, должно сложиться столько всего. Впрочем, я не теряю надежды, что однажды мне все-таки повезет. Находят же в этом мире друг друга люди. И, кажется, двадцать четыре - самое время, чтобы перестать крутить носом, в ожидании, что, как в корейских дорамах, я столкнусь с ней в метро и пойму по взгляду, что да, это моя судьба. За столько лет стоит понять, что такая стратегия не работает и необходимо приложить к поиску хоть сколько-то усилий.