По ту сторону холста

По ту сторону холста

***

Я шёл по самой узкой улице Питера, ссутулившись, не поднимая глаз от мешанины из грязи и снега. Между невысокими старыми зданиями могли разъехаться разве что два велосипеда. Но я чувствовал, что вокруг меня пустыня. Пальто и намотанный на шею в три слоя шарф не спасали от пронизывающего ветра, которым сегодня дышала Нева. К вечеру становилось холоднее. Я попытался спрятать уши в воротнике, но не очень преуспел. Всю жизнь прожить в этом городе и продолжить доверять мартовскому солнцу, не прихватив с собой шапку и перчатки, – это надо быть тем ещё наивным болваном.

Стоило бы остаться дома. Я так не хотел ехать на эту встречу, что собирался дольше обычного, и уже сильно опаздывал. Но заставить себя торопиться так и не смог. Мой агент уже привык, что я всегда копаюсь очень долго и что ген, ответственный за пунктуальность, у меня напрочь отсутствует, но сегодня я рисковал нарваться на лекцию про неуважение к чужому времени. Интуиция подсказывала, что агент будет названивать и подстёгивать меня, потому что и его терпение не безгранично. Я не ошибся. Телефон заорал в заднем кармане, как только я вышел с Репина на Румянцевскую площадь, где на парковке стояла моя машина.

Вечно бодрый и радостный тон агента сейчас вызывал отвращение. Он спрашивал, где я и когда уже приеду, параллельно говорил с кем-то, умудрялся шутить и, кажется, флиртовал с какой-то девицей. Я слышал женский смех на заднем плане. Интересно, на каком допинге он сидит, чтобы быть таким энергичным?

Я ответил, что уже еду, и остановился. Жутко хотелось курить. А ведь недавно думал, что удалось бросить. Мне всегда хочется курить, когда что-то раздражает. Эта бессмысленная встреча творческого объединения художников стала последней каплей. Всегда был интровертом и ненавидел сборища, где надо общаться, быть милым и проявлять дружелюбие к тем, кто якобы может быть полезен.

Одна такая тусовка выбивает меня из рабочего состояния на неделю. В отличие от многих своих знакомых, общение и нахождение в центре внимания не наполняет меня и не вдохновляет, а выпивает досуха и выматывает. После каждого такого события я вынужден приходить в себя и восполнять энергию, находясь в одиночестве несколько дней. Возможно, я воспринимаю дым сигарет неким символическим оберегом от общения, как репеллент от комаров.

Когда я узнал об этой встрече и понял, что её не избежать, сорвался – купил пачку. И сейчас немного грела мысль, что можно оттянуть ненавистную поездку на несколько блаженных минут в обществе сигареты.

– Вот и поторопись. Ты же знаешь, в нашем деле главное – тусовка. Будешь подъезжать, позвонишь, я объясню, куда идти, – быстро проговорил агент.

– Позвонишь, – прорычал я в ответ.

Он на это только снисходительно посмеялся и таким же приторно весёлым тоном сказал, чтобы я не расстраивался, что, мол, мы что-нибудь придумаем и вернём мне мою любовь. Она подуется и простит.

Я скривился и сжал пластиковые бока телефона до боли в руке. Агент умел виртуозно сыпать тоннами соль на рану, даже не замечая этого. И правда – простота хуже воровства.

Я что-то буркнул, нажал на кнопку отмены и брезгливо сунул телефон обратно в карман. Вместо него достал заветную пачку и зажигалку.

Ветер с издёвкой гасил пламя, не давая прикурить, но я его перехитрил, спрятав ладонь с зажигалкой в отвороте пальто. Кончик сигареты начал тлеть, и я с наслаждением сделал первую затяжку. Кажется, на этот раз я продержался без никотина целых четыре месяца.

С непривычки голову повело, в горле запершило, и я закашлялся. Гадость какая! Я посмотрел на сигарету, как на предавшего меня в трудную минуту друга. Какое уж тут удовольствие?

До машины оставалось несколько шагов, и раньше я бы бросил окурок прямо на асфальт. Теперь не мог.

Она как-то сказала, что бабушкам-дворникам приходится собирать мелкий мусор руками, если его не получалось, например, вымести из травы. В том числе и вот такие окурки, выброшенные беспечными курильщиками.

Эти слова въелись в память, и моё природное занудство сделало привычкой выбрасывать окурки в урну. Добавился ещё один пункт в список тараканов, которые отвечали в моей голове за исполнение правил.

Я поплёлся искать урну. Как ни странно, в Питере с этим далеко не всё хорошо. Пришлось обойти длинную изгородь и проникнуть в парк, где у лавочек обнаружилось искомое.

А вы ещё спрашиваете, почему я постоянно опаздываю. Да вот поэтому.

Оставшуюся почти полную пачку решил пока не выбрасывать – впереди ждал долгий безрадостный вечер в компании коллег-художников и людей, которые считали, что разбираются в искусстве.

Я подошёл к машине и полез в левый карман, чтобы достать ключи. Через секунду выдернул руку и ошалело уставился на тонкий порез над ногтем указательного пальца. Что-то в кармане вспороло кожу, неглубоко, но весьма неприятно.

Выступила капля крови, и я машинально слизал её.

Это ж надо так умудриться.

Я снова залез в карман, уже аккуратнее, и вынул коварное нечто. Им оказался смятый листок бумаги.

Не обязательно было его разворачивать, чтобы вспомнить, что это. Желудок свело спазмом. Глаза бы мои не видели этот рекламный буклет, но пальцы осторожно развернули и разгладили складки, не слушаясь отчаянных протестов сердца.