По ту сторону света...

По ту сторону света... Пролог.

Пролог.

Капсула межпространственного перехода материализовалась в реальном мире на границе планетной системы звезды класса Живина. Такие планетные системы в звёздных скоплениях создавались Коллективным Разумом Всего Сущего на окраинах Мироздания как опорные точки для дальнейшего развития, а потом и покорения всего того, что пока было неподвластно Абсолюту. В Непознанность уходили Искатели, которые своими технологиями превращали тьму и пустоту в пространство, а Строители создавали там звёздные системы, которые потом Сеятели наполняли сущностями, пригодными для вселения в них душ, исторгающихся из Абсолюта.

В определённые периоды в новые звёздные системы наведывались контролёры Абсолюта, чтобы оценить состояние созданных там планет и населявших их существ, комфортность пребывания отправленных на стажировку душ, впервые проявлявшихся в Абсолюте, и старых, не единожды соглашавшихся пройти путь возвышения и развития в этих системах.

...Звезда и её планетная система ничем не выделялись из массы подобных им, создававшихся на окраинах Мироздания. Разве что в последнее время души, отправляемые коллективным разумом в эту часть реального мира для его освоения и развития, непонятным образом исчезали из единого информационного поля...

Контролёры запросили данные о состоянии планетной системы у систематизаторов пространства, разбросанных по границам этого участка Мироздания. Информация была неполная, словно часть датчиков или бездействовала, или отсутствовала. Было решено нырять в планетную систему без предварительного ознакомления с её жизнедеятельностью. Уже на орбите первой внешней планеты контролёры получили безадресное уведомление, запрещающее дальнейшее проникновение вглубь системы каким-либо объектам или сущностям.

Об этом старший контролёр тут же сообщил координаторам миссии и получил разрешение продолжить путь и действовать в соответствии с ситуацией.

Перед прибывшими предстала удручающая картина заброшенности, хаоса и... ощущения всеми рецепторами неподвластного сознанию ужаса. В пространстве в беспорядке двигались обломки когда-то существовавших планет, глыбы льда, вихревые потоки энергии, облака пыли, прорвавшиеся сквозь разрушенные преграды охранных станций. Встретились на пути и старинные аппараты, видимо, когда-то отправленные для исследования окраин планетной системы аборигенами, но давно заброшенные и неприкаянно кружащие в силовых полях планет.

Крупные внешние планеты, созданные Строителями для первичных нужд зарождавшейся здесь жизни, были почти не тронуты и необитаемы.

Капсула двигалась к поясу жизни всякой планетной системы -- внутренним планетам, получающим в достатке энергии для развития любой формы разумных обитателей на первой стадии их существования.

И тут контролёров ждало следующее потрясение. На орбите пятой планеты кружил пояс разнокалиберных осколков, красноречиво свидетельствующий о её гибели. Что само по себе было уже абсурдно и находилось вне зоны понимания того, что здесь могло произойти.

Четвёртая планета казалась безжизненной. Два её спутника были сбиты со своих орбит и заметно повреждены. Третьего, основного, не существовало. Сколько ни посылали сигналов контролёры, ответа с планеты не было. Обследование её отложили на некоторое время. Первоочередной задачей стал осмотр остальных планет. Отчёта об их состоянии ждали в центре.

Третья планета вначале порадовала живительным цветом атмосферы, но при ближайшем осмотре оказалось, что и вокруг неё был непорядок. Отсутствовали два спутника из трёх. Самый большой спутник, обеспечивавший стабильное движение планеты, был сдвинут с первоначальной орбиты. Наклон оси планеты сбит, что создавало неблагоприятные условия для существующей там жизни. О том, что жизнь существует, свидетельствовало не только наличие примитивных аппаратов, роящихся в околопланетном пространстве, но и эмоциональный шум, хлынувший на контролёров, как только они убрали фильтры. Было решено, что базой для капсулы станет орбита вокруг спутника этой планеты. Потому что беглое ознакомление с оставшимися двумя внутренними планетами убедило: жизни там нет. Предстояло узнать, что же случилось? Почему всё окрестное пространство захламлено и безжизненно?

Ответ, возможно, будет получен с контролирующих станций на оставшемся спутнике третьей планеты.

Получив рекомендации к действию, контролёры спустились на его поверхность с противоположной по отношению к голубой планете стороны.

Охрана станции контроля не действовала. Вход, расположенный в боковой стене кратера, был завален обломками скальной породы. Старшему команды контролёров пришлось покинуть телесную оболочку, которую обычно использовали для работы в реальном мире, и проникнуть внутрь станции в своём естественном состоянии.

Во всех помещениях наблюдалось запустение и хаос, который можно было бы охарактеризовать как первозданный, если бы не наполненность их следящими приспособлениями, свидетельствами о почти современной системе обслуживания.

Однако они бездействовали. Кто-то, знающий работу системы слежения, её отключил, но варварским способом, явно пытаясь навести расследователей на ложный след. С этими предварительными заключениями будут разбираться в координационном центре. А пока контролёру были даны указания, как реанимировать дублирующую систему контроля и с её помощью изучить события, приведшие к разрухе на станции.
Затем был приведён в рабочее состояние автономный анализатор состояния окружающей среды, фиксировавший все происходящие в поясе жизни события.

Контролёры, а через них и все члены коллективного разума Абсолюта мгновенно получили столь шокирующую информацию о событиях в этом уголке Мироздания, что сразу же была объявлена тревога высшей категории, установлены границы карантинной зоны вокруг звёздной системы. Находящимся в её пределах контролёрам было предписано спуститься на планету и провести расследование случившегося. Ни одна из существующих в системе душ с этого момента не могла прорваться сквозь кордон преград, дабы не заразить остальной мир страшнейшим ядом развившейся там болезни, вирусы которой могут поразить молодые и развивающиеся души в новых звёздных системах. А единый контроль мгновенно отследил все те души, что уже вернулись с этой планеты, и отправил их в чистилище, начав избавление их от смертоносного вируса.

Юхнов, сентябрь 2019 г.

По ту сторону света... Глава первая.

За порогом иная жизнь...



Муж опять явился домой под утро. Хмуро глянул на Оксану, которая встревоженно отметила его осунувшееся лицо и согбенную, словно мгновенно лишившуюся стержня спину...

-- Нечего на меня так смотреть, -- раздражённо ответил на её безмолвный вопрос. -- Не нашёл я денег. Съезжать придётся с квартиры. И вообще, езжай-ка ты к родителям на время, пока я буду искать работу. Что тебе здесь торчать? Только проблемы создаёшь...

Оксана сжалась под этим потухшим и каким-то безжизненным взглядом. Словно на неё смотрел мертвец из потустороннего мира.

-- Витя, но как же? Ведь мы же с тобой муж и жена. Как я тебя брошу?-- она чувствовала, что ещё мгновение, и с трудом сдерживаемые рыдания вырвутся наружу, показывая её страх, растерянность, её слабость и непонимание ситуации...

-- Связался я с тобой на свою голову. Знал же, что не надо было заводить семью. Теперь вот думай, что делать. Хватит хныкать. Слезами делу не поможешь. -- Виктор намеренно говорил с женой грубо и отстранённо, торопливо прошёл в комнату, плюхнулся на продавленное кресло, обхватил голову руками, как-то заторможенно и безотчётно закачался всем телом из стороны в сторону, потом поднял глаза на Оксану:

-- Влип я по самое немогу. Приятель бывший, другом назывался, уговорил взять кредит на моё имя, большой кредит. Обещал за это мне соответственно процент отстегнуть. Я, дурак, поверил ему. А он с деньгами скрылся. А сейчас меня ищут кредиторы... А тут ты... Богом прошу, уезжай куда-нибудь подальше, спрячься там. Что тебе за мои грехи расплачиваться? А я без тебя как-нибудь выкручусь... Мне будет легче скрыться, отлежаться в глухом месте где-то...

-- Витя, я не брошу тебя. Я ведь твоя жена. Нам надо вместе выкарабкиваться из этой ситуации...

-- Ты что, дура? -- муж вскочил с кресла, забегал по комнате, в еле сдерживаемом гневе сжимая и разжимая пальцы рук. -- Какой вместе? Да они тебя у меня на глазах будут живьём резать, пытать, чтобы я сообщил, где деньги и где этот подонок-приятель. Он-то решил, что сбежал за границу и спрятался. Найдут его и там. Я ведь молчать не буду. Но мне от этого не легче. Я всё равно уже мертвец. Они от меня не отстанут. Но ты, ты должна исчезнуть, испариться... Мне всё одно конец известен, не хочу только видеть, как они тебя истязать будут. Прошу, беги. Вот деньги...

Виктор кинулся к старому хозяйскому серванту, выдернул ящик, сорвал с его дна прикреплённый скотчем конверт:

-- Тут совсем немного, но доехать к родителям и пожить у них, пока не определишься, хватит, а там спрячешься где-нибудь в дальней деревне. Время выиграешь. Меня, думаю, они к тому времени уже найдут и от тебя, надеюсь, отстанут...

Оксана бросилась к мужу, прижалась к нему, с ужасом понимая, что он не шутит, что он всё решил, и возврата к былому нет. Но как страшно было оторваться от него, того, кто был её защитой на протяжении целого года их совместной жизни, кто спас её, неопытную и любопытную простушку от падения в безнравственную и развратную пропасть бытия городской молодёжной среды.

Мгновенно вспомнилось, как она после окончания школы приехала в этот город, чтобы поступить учиться в колледж. Профессию не выбирала, пошла туда, где было в общежитии место почти бесплатное, да возможность хоть раз в день нормально поесть в учебной столовой.

Отец её давно на инвалидности. Когда-то был передовым трактористом в хозяйстве, занимал в молодости первые места на всех районных, да в большинстве своём и областных соревнованиях, но потом надорвался на тяжёлой, без отдыха, работе на нового собственника бывшего колхоза, получил профессиональное заболевание и мизерную пенсию, на которую не мог прожить даже сам, не говоря уже о помощи детям. В отличие от многих не спился, но тихо угасал, потому что денег на дорогостоящие лекарства не было... Мама, в своё время по призыву комсомола после окончания школы из районного города пришедшая на деревенскую ферму, стала дояркой, добивалась высоких надоев, о ней писали в районной и областной прессе... А потом грянули проклятые 90-е. И всё рассеялось как дым. Хорошо, что старших брата и сестру успели отправить учиться в областной центр. У них теперь свои семьи, и они, как могут, выживают в этой бесконечной гонке за право ухватить птицу-счастье за роскошный хвост.

Оксанка родилась к концу девяностых, родители уже и не ждали больше детей. Но не отказались, все свои силы направили на её воспитание, надеялись дать образование, как и старшим. Мама, хоть и пора было на пенсию, с великим трудом устроилась техничкой в школу. Всё какие-никакие деньги на жизнь зарабатывала. Держала корову, продавала молоко дачникам, всё лето горбатилась вместе с Оксанкой на огороде, выращивая овощи не только для себя и старших детей, а и на продажу. Тем и перебивались. Потом грянула оптимизация образования, школу закрыли. Иссяк и тот мизерный источник поступления денег, что давала работа техничкой. Остались лишь две пенсии, на которые и предстояло выживать...

Первые месяцы учёбы в большом городе для деревенской девочки, до тех пор в областном центре бывавшей разве что раз в год, показались чудом. Правда, в общежитии она никак не могла наладить отношения с соседками по комнате. Те, то жаловались на неё, будто она берёт без спросу их вещи, и взамен забирали себе её наиболее приличные, которыми поделилась с ней её старшая сестра, и что дарила на значимые праздники крёстная. Доказать, что она не брала чужое, Оксана не могла, а на её робкие попытки призвать к их совести и вернуть её вещи, обе соседки в один голос твердили, что это она у них украла и ещё на них наговаривает. Откуда у этой деревенской нищенки такие вещи? Вскоре постельное бельё, подаренное крёстной, уже красовалось на их кроватях. Любой её уход вечером из комнаты завершался запертыми изнутри дверями и издевательскими насмешками соседок. Обращения к коменданше ни к чему хорошему не привели. Та любила, когда студентки после выходных привозили ей разносолов домашних, а порой и копейку какую-никакую совали в карман. Оксана всё это знала, и подружка, ну, как подружка, так, приятельница из одной с ней группы, у которой Оксана скрывалась и ночевала порой, когда не пускали в комнату, советовала "подсластить" коменданшу. Только где взять на это денег? Она видела, что родители уже не в силах работать больше, а из своих пенсий отдавали ей всё, что могли, перебиваясь копейками на хлеб и своими заготовками. Просить у них большего Оксана не могла. Пошла бы работать, да возраст не позволял. Везде требовались работники старше восемнадцати лет. А ей едва семнадцать исполнилось.

Вечерами она стала до того времени, когда закроется общежитие, бродить по городу. Иногда ходила по центральным улицам вместе с одногруппницами. Те тусовались с юнцами из других колледжей в основном в городском саду на берегу пруда, демонстративно курили, правда, выпивали всё же в укромных местах, подальше от свидетелей. Оксана ещё в школе насмотрелась на вечернюю гульбу молодёжи и уже там попробовала вкус сигарет и энергетиков. Не хотелось казаться белой вороной в общей чёрной стае. Но там это было своего рода вызовом, демонстрацией того, что она такая же как все. А здесь, в чужом и опасном городе ей было страшно и одиноко. И она понимала, что если оступится, то никто ей руку помощи не подаст. Наоборот, каждый постарается пнуть и загнать в болото, оговорить и подставить вместо себя, случись что.

А случиться могло всякое. Это были юноши и девушки из низов того общества, которое на словах декларировало равенство, а на деле каждый прорвавшийся наверх к бюджетной кормушке, стремился как можно скорее хапнуть от госпирога, и к этому же приучал своих отпрысков. Ценились рвачество, хамство, умение подставить конкурента, оговорить и засадить потенциального соперника. А на словах декларация свободы предпринимательства и равные возможности для всех. Кто был покруче, покупали на ворованные деньги собственность за рубежом. Хоть где, только не в России, потому что властьимущие уже определили страну на растерзание транскорпорациям, а население на тотальное уничтожение. И при каждом удобном случае властьимущие стремились не только унизить тех, кто внизу, но и обобрать до нитки, потому что считали, что они достойнее какой-то нищей толпы внизу, почему-то требующей к себе уважения, достойной зарплаты. Но вырвавшиеся вверх считали себя элитой общества, родившейся с золотой ложкой во рту, которой всё в этом мире позволено. И потому откровенно говорили в глаза своим голодным согражданам, что те не вписались в новый строй, что хозяевам проще пригласить на рабочие места гастарбайтеров из других стран, чем платить местным, которые требуют какой-то там справедливости. О чём это? Какой справедливости хотят эти нищие? В мире есть одна справедливость -- только для избранных...

Это сознавали даже подростки и пока могли, стремились ухватить себе кусочек жизни послаще за счёт сверстников, оказавшихся более наивными и потому более честными. Среди молодёжи усиленно пропагандировались суицидальные настроения, продвигалось аморальное на взгляд общества поведение, превозносились все виды однополых отношений и во главе всего стояли наркотики. Снабжали ими подростков как раз детки крутых родителей, таким образом развивая свой собственный криминальный бизнес. Похваляясь пачками денег, взятых у мам с папами, уверяли, что столько можно заработать на продвижении наркоты, что употребление её в современном мире -- это креативно и круто. Втягивали легковерных в работу по закладке пакетиков в укромных уголках города, исподволь подсаживали и их на наркотики. И те довольно скоро деградировали, превращались в наркоманов, готовых на всё ради дозы... Ну, своих деток богатые родители, если что, мгновенно откупали в правоохранительных органах, срочно отправляли учиться за рубеж, где уже были запасные аэродромы в виде купленных имений или, на худой конец, квартир, а вместо них под суд и на нары отправлялись подставляемые ими "шестёрки" из числа тусующейся в парке молодёжи.

Оксана обо всём этом знала ещё по школе. Девчонка была неглупая и умела сложить что к чему. Но тут, одна в городе, где не к кому голову преклонить, вдруг стала опасаться, что однажды и её вот так же обведут вокруг пальца и втянут в это наркодерьмо и как и некоторых из знакомых по тусовке по подставе крутых воротил, которые сбросят и ей в карман пакетик с "синтетикой", повяжут на распространении отравы и упекут на нары...

...И потому чудесным и нежданным переломом в своей судьбе она считала встречу с Виктором. Тот как-то вечером оказался на городской тусовке в кругу сверстников из университета. Волонтёром он не был, но посчитал возможным поддержать друзей, когда те решили "покошмарить" распространителей наркоты, ошивавшихся не только тут, но и в их универе.

На этой тусовке он и встретил Оксану. Она показалась ему раненым птенцом, который пытается удрать от охотящейся за ним кошки, но та пока просто играет, то выпуская из лап добычу, то впивая в тельце птахи смертоносные когти...

И эта её девчоночья бравада, эта улыбка, скрывающая страх и затаённое горе, вдруг как острой иглой пронзили его сердце. Он подумал, что сможет хотя бы одну из этих тусующихся простушек оградить от уготованной им судьбы.

И Виктор просто взял девчонку за руку и увёл с тусовки. А потом они долго бродили по городу, разговаривали о себе и о том, что их волнует, неожиданно поняли, что пропустили время закрытия общежития. Оксана просто констатировала эту ситуацию. Идти в свою комнату она не хотела, знала, что опять придётся унижаться под дверью, прося впустить. А из комнаты будут раздаваться глумливые советы, где ей следует провести ночь... Уж лучше завтра предстать перед классной и заместителем директора по воспитательной работе и объяснять, почему не пришла ночевать. Об этом она не жалела, обидно было только, что опять выдернут мать из деревни, опять лишние траты на дорогу...

А потом Виктор предложил переехать жить к нему, он снимал квартиру. Не бог весть что, но, по крайней мере, там не будет её соседок. Правда, пришлось просить приехать мать, которая вполне спокойно приняла решение дочери жить с молодым человеком и выписала её из общежития. А спустя некоторе время Оксана с Витей расписались, как только ей исполнилось восемнадцать.

По примеру друзей мужа она пошла работать с волонтёрами. Неожиданно для себя. Но там было интересно. Там она чувствовала себя нужной обществу, нужной людям...

И вот эта её благополучная полоса жизни резко оборвалась. Её не страшила будущая неустроенность. Убивало осознание того, что огромная беда свалилась на голову Виктора, к которому она неожиданно крепко привязалась и полюбила, и теперь она с ужасом понимала, что возможно, они с ним больше не встретятся в этой жизни. И она ничем ему не сможет помочь. И даже разделить с ним вместе смерть не сможет, потому что это будет для него ещё одна боль, а она не хотела ему добавлять страданий...



Домой поехала не автобусом, что было привычнее, а на электричке. Это было дольше, но давало возможность побыть наедине со своими мыслями и переживаниями, подумать, как подготовить родителей к известию, что ей пришлось бросить учёбу, что придётся скрываться, пока Витя не решит своих проблем. Она почему-то была уверена, что он сумеет убедить кредиторов в своей невиновности. А до этого времени надо потерпеть, спрятаться, чтобы не навредить мужу. У мамы была троюродная бездетная тётка, которая жила чуть в стороне от железнодорожной ветки в глухой деревне. Была нелюдима и никого не привечала, но в детстве Оксану несколько раз оставляла у себя на лето. Может быть к ней пока податься?

Размышления её прервал звонок телефона. Она от неожиданности вздрогнула и глянула на дисплей. Звонила мама.

-- Алё, мам, я еду домой, скоро буду.

-- Оксанка, не смей, не приезжай. Здесь какие-то люди тебя ждут... Милая, уезжай подальше, о нас не беспок... -- вдруг послышался какой-то то ли вскрик, то ли всхлип. И Оксана всё поняла. Она тут же вытащила симкарту и бросила в окно электрички. За стеклом мелькали стройные стволы сосен, увенчанные тёмнозелёными шапками крон. Скоро должен быть полустанок, на котором эта электричка останавливается. И надо выходить. Это далеко от деревеньки, где живёт троюродная бабушка Феня. Но Оксана знала дорогу через лес, раньше с мамой ездили в эти места по грибы. Она надеялась, что не заблудится.

... Но она заблудилась. Солнце скрылось за набежавшими тучками, в сосновом бору сразу потемнело, зашумели верхушки деревьев, заскрипели под напором ветра стволы сосен. И вся окружающая её атмосфера наполнилась каким-то угрожающим гулом.

Оксана была не из пугливых, но переживания последних часов здорово подкосили её уверенность в своих силах. Она забралась в яму под корнями свалившейся недавно огромной сосны. В тёмной глубине, скрываемой искривлёнными корнями, так беззащитно торчащими над песчаной поверхностью земли, она свернулась клубочком и затихла. События последнего времени отняли все силы. Она привалилась к толстому корню, который пока ещё был жив и потому не давал возможности сосне рухнуть окончательно, и на короткое время забылась даже не в полусне, а скорее в какой-то прострации.

Из этого состояния вывели её мужские голоса, глухо раздающиеся в этом участке леса. Она испугалась. Вжалась в песчаную стенку ямы, словно надеялась слиться с ней.

Почти над головой прозвучал грубый мат проходивших мимо мужчин. Из их разговора она поняла, что эти люди ищут её. Один убеждал другого, что без собаки здесь не обойтись. Недавняя буря повалила довольно много деревьев, так что впереди много мест, где можно легко спрятаться от чужих глаз. Другой резко оборвал говорившего:

-- Ищи давай, шеф тебе покажет поисковую собаку. Он приказал сегодня же доставить девчонку.

-- Да куда она отсюда денется. На опушке стоят наши. Давайте скорее в деревню, пока она от бабки не рванула куда. Будет она здесь прятаться, когда рядом деревня и тепло...-- прервал их третий голос.

Голоса затихли. Оксана поняла, что ни вперёд, ни назад ей дороги нет. А завтра её преследователи однозначно придут с собакой и её найдут... Но зачем она им? Она же ничего не знает...

Ужас положения, безвыходность ситуации. Тупик, из которого нет никакого пути...

Девушка в какой-то момент опять впала в прострацию. Она просто не знала, что ей делать, как быть. Потом животная жажда жизни переборола ступор в сознании. Оксана не была религиозна, как и большинство её ровесников. В детстве её крестили, но это было своего рода данью традиции. Вроде бы все русские люди должны быть православными, а потому должны пройти таинство крещения. И она вдруг подумала: а может быть Бог действительно существует. И если она к нему обратится, он её услышит? Потому что другого выхода у неё не было.

-- Боже, ты же всевидящий и всезнающий. Направь меня на путь праведный, обереги от беды меня и мужа моего Витю. Ведь, я же чувствую, мы не рабы, как учат нас, а дети твои. Неужели ты позволишь лишить жизни нас? Да, возможно мы наделали много неправедных дел, наверно, мы грешны в чём-то. Но почему нас должны лишить жизни из чьей-то прихоти и за преступления других? За что ты нас наказываешь?...

Она ещё что-то говорила внутри себя, сумбурно и горячо доказывая кому-то невидимому и неосязаемому, что нет за ней и мужем никаких страшных прегрешений. Просила помощи и совета, потому что больше обратиться не к кому. Слёзы лились из глаз, спазм сжал горло. Она боялась вслух даже всхлипнуть. Её трясло от охватившего её сознание ужаса и безысходности. Потому что ответа от того, к кому обращалась, не было. Да она и не надеялась на ответ. Это был просто зов в бесконечность Вселенной, глас умирающего, уже знающего о своём конце и не надеющегося на помощь.

Она не заметила, как сознание отключилось. Был ли это сон или обморок, Оксана не знала. И сколько пробыла в таком состоянии, не ведала. Пробуждение было внезапным и сюрреалистичным. У неё в мозгу прозвучал рёв, чем-то похожий на львиный, как она себе его представляла. И этот рёв складывался в звуки, подобные речи. И хотя она не понимала всю эту какафонию звуков, в мозгу у неё сложилась из них мозаика букв, которые она смогла прочитать. И они означали вопрос: чем я могу помочь тебе?

Девушка открыла глаза и сразу закрыла их руками. Потому что картина была не для слабонервных. У соседней сосны стоял олень. Ну, она определила его как оленя. На ногах копыта, на голове рога. Вот только стоял он странно -- на двух задних ногах, причём одна закинута накрест на другую. А передней ногой облокотился о ствол дерева и упёр другую переднюю ногу себе в бок. Кто-нибудь видел стоящую так фигуру животного? По крайней мере, Оксана подобного в своей жизни не встречала.

Вдруг олень закинул голову вверх, так что рога доставали до шкуры на спине, и опять затрубил, изобразив рёв дикого зверя. И в мозгу у неё отпечалались слова: почему не отвечаешь?

Тут уж девушка мгновенно уверовала, что сошла с ума. Не может же быть этого наяву. Даже во сне такого не приснится, потому что во сне проявляется то, что видишь в жизни. А она никогда бы такого себе не придумала. Между тем олень опустился на все четыре ноги, почесал задней себе за ухом и медленно пошёл куда-то вдаль за деревья. У Оксаны сердце ухнуло в пятки. В лесу уже были сумерки, ещё несколько минут -- и тьма поглотит свет. Остаться одной в этом заколдованном лесу было страшно, но и выбраться из леса -- значит попасть в лапы бандитам, которые, она считала, там её стерегут. В этих условиях даже страшный и непонятный олень был для неё более безопасен и давал надежду на спокойствие. Ведь он ничего ей не сделал.

-- Олень, ты куда? А как же я? Мне страшно, -- как-то по-детски наивно позвала она уходящего, забыв на мгновение, что голос выдаст её укрытие бандитам.

-- Я здесь, -- тут же отозвался кто-то невидимый, имитируя тембр её голоса и интонации. -- Не бойся, я не причиню тебе вреда, поговори со мной, мне надо смодулировать речь, чтобы я мог говорить с тобой...

-- Ты кто? Ты где? -- страх жаркой волной окатил её с ног до макушки, даже волосы на голове зашевелились. Оксана вжалась в осыпающийся грунт под корнями.

-- Успокойся, не бойся, я тот, кого ты позвала. Я пришёл тебе помочь...

-- Ты Бог?

-- Бог? Кто это?

-- Ну, у него ещё много имён. Он Вседержитель, Аллах, Яхве, Ваал, Кетцалькоатль, Аматерасу, Даждьбог, Велес, Тарх... У него много имён, -- блеснула Оксана познаниями, почерпнутыми в прежние годы, когда ещё увлекалась чтением, и эти имена божеств отпечатались в памяти.

-- Прости, я их не знаю. Меня зовут Акай. Я здесь, на этой планете недавно. Мне надо найти подходящее тело, чтобы воплотиться в местного жителя. Хотел найти кого-нибудь, кто готов расстаться с телесной оболочкой. И тут услышал твой призыв. Тебе плохо, но ты не готова расстаться с жизнью. Ты страшишься этого. Я помогу тебе. Не уходи с этого места. Жди меня...

Звуки его голоса растворились в шуме деревьев. И опять только скрип сосен, трущихся друг о друга под порывами ветра, да дробь дятла где-то в вышине... И опрокинувшееся над головой звёздное небо, чёрной мерцающей чашей накрывшее и сосновый лес, и весь мир, простирающийся за его пределами... И непонятные шорохи вокруг и голоса зверей, проснувшихся для ночной охоты...



...Темноту величественного старинного кабинета с огромными дубовыми шкафами, полными фолиантов прежних веков, разрывал только круг жёлтого света над письменным столом с массивным малахитовым прибором для письма и белеющей стопкой бумаги.

Сидевший за столом старик иссохшейся лапкой, чья кожа вполне была сравнима с кожей фолиантов за стёклами шкафов, небрежно подвинул лист бумаги сидевшему напротив моложавому собеседнику.

-- Всё, что расскажешь сейчас, изложишь на бумаге. Слушаю тебя.

-- Ваше темнейшество...

-- Оставим для низших членов ложи эти обращения. -- Старик взметнул высохшую лапку в притворном отрицании. Но собеседник не упустил из поля зрения мгновенно вспыхнувший огонёк удовольствия в глазах, провалившихся под обтянутый бурой старческой кожей, испещрённой тёмными пятнами, напоминающими тлен, череп...

Верховный Магистр древней ложи мудрецов, кажется, переживший все доступные разуму сроки жизни, так и не уступал своего места и звания более молодым и сильным. Цеплялся за любую возможность протянуть нить своей жизни как можно дольше, раз уж не получалось остаться бессмертным.

-- Слушаю...

Собеседник, младший по возрасту, но не менее хитрый и изворотливый, о чём знали оба, а потому явный соперник старика, пока ещё не заявивший свои права на звание Верховного, почтительно склонил голову:

-- Астрономы извещали нас о проникновении через заграждения неопознанного объекта. Небесное тело невелико, и его можно было бы принять за обычный астероид... Но траектория движения наводит на мысль о его искусственном происхождении...

Старик откинулся в кресле, его голова скрылась во тьме за кругом света.

-- Выводы?

-- Вполне вероятно, прибыли контролёры Абсолюта. Этого мы и боялись...

-- Мы? -- усмехнулся старик. -- Вы, но не я. Я сменил трижды тела местных аборигенов, пока там не обращали внимания на эту систему. Надо было создать свою империю, неподвластную этим идеалистам. Но они, видимо, что-то поняли. Провалилась экспансия двух планетных систем на окраине звёздного мира. Их строители наступают на тьму Хаоса, перекрывают наши способы связи с родственными сущностями, отсекают требуемые нам потоки энергии. Всё труднее переправлять запасы материи из этого мира в наш... Но мы отвлеклись. Что ещё известно?

-- Души аборигенов в копях обеих планет бунтуют. Отказываются работать. Закрываются в энергетический кокон и взрываются. Поступление душ из внешнего мира прекращается. Нам приходится идти на любые ухищрения, чтобы сокращать численность жителей Геи. Многие приходящие в эту действительность новые жители не получают души от Абсолюта. Кто-то остаётся на уровне животного, для других, на данный момент необходимых для нашего дела, приходится жертвовать души своих из Рая, но беда в том, что они не получили необходимых знаний из Абсолюта, и продвижения в познании и развитии мира уже некоторое время нет...

-- Это посвящённым известно, в этом мы просчитались, продолжай...

-- Но ведь именно в этом и заключался наш проект колонизации этой планетной системы -- захват природных ресурсов и трудовой силы, низведение населения до уровня животных, способных без рассуждений выполнять лишь трудоёмкие работы, а когда прогресс пошёл в гору, уничтожение лишних работников и замена их машинами. Но пока не получается создание искусственного интеллекта... Да, мы просчитались в главном: слишком уверовали в свои возможности, понадеялись, что наши души, находясь в Раю, смогут возродиться и превратиться в силу, насыщенную знаниями Мироздания. А они превращаются в деградирующих животных со всеми присущими тем низменными наклонностями и инстинктами... А возвращать из Ада души тех, кого мы решили наказать, бессмысленно. Опять возрождать протест против нашей власти, своими руками... Нет, пусть гниют в копях на Второй и рудниках Первой планеты.

-- Что ещё ты хотел сообщить? -- старик поморщился, и было непонятно, то ли ему неудобно в кресле, то ли неприятны слова собеседника.

-- Достоверно известно, что прибывший объект побывал на оборотной стороне Селены...

-- Вход в станцию слежения, насколько мне известно, уничтожен?

-- Да, ваше темнейшество. Вся начинка станции уничтожена полностью. Потому объект на короткое время стал спутником Геи, но затем скрылся на орбите за Селеной. Достать его там при нашем уровне развития не получится. Придётся ждать прихода Тёмной планеты. Она сейчас на подходе, но недостаточно близко, чтобы оказать помощь. Что прикажете?

-- Наши верные соратники должны усилить работу по контролю за населением Геи. Где возможно, развязать военные конфликты, где есть засланные или купленные агенты, поднимать восстания. Дестабилизировать всю планету, начать тотальное уничтожение неподвластных нам сущностей. Когда на кону жизнь нашей цивилизации, не до сантиментов. Если прибывшие действительно контролёры, то вскоре жди кураторов, а потом чистильщиков... Ты понимаешь, чем это нам грозит... Иди...

Старик взмахнул своей рукой--лапкой мумии, в свете лампы показавшейся собеседнику потусторонним образом неземного существа.

Юхнов, октябрь 2019 г.

По ту сторону света... Глава вторая

Чудеса продолжаются...

Светлячок всё мельтешил перед глазами, отвлекая от мыслей. Он кружил и кружил перед лицом, не пугаясь отгоняющих взмахов руки. И в его, казалось бы, хаотичном движении намечалась какая-то закономерность.

Но всё это отвлекало Оксану от мыслительного процесса. А ей требовалось что-то вспомнить, что-то очень важное, такое, что в обычной жизни обозначается гранью между жизнью и смертью. Но вот что? А светлячок всё летает перед глазами, подмигивает убыванием и возрастанием свечения и не даёт сосредоточиться на этом самом главном...

Потом к мельтешению добавился шорох. Необычный, выбивающийся из привычных слуху звуков леса -- шума ветра в вершинах сосен, скрипа трущихся друг о друга ветвей и стволов, дробной очереди работающего где-то на дереве дятла, криков просыпающихся птиц... А этот непонятный шорох был инородным, не присущим лесу и потому опасным.

Мозг мгновенно пробудил сознание Оксаны. Сердце на это ответило бурным набатом пульсирующей крови в ушах. Девушка в страхе вжалась в промежуток между корнем и сыпучей почвой стены. Она так и просидела в своём укрытии всю ночь с тех пор, как её покинул... Она попыталась вспомнить, кто же это был. В памяти остался только стоящий в нелепой позе олень. Вот, именно, тот, кто был оленем...

А шорох меж тем приближался. Он уже распадался на отчётливо прослушиваемые шаги. Но шаги не мужские. Те размашистые, уверенные. А это были какие-то семенящие, даже спотыкающиеся. Словно кто-то двигался на каблуках по неровной почве, то и дело соскальзывая на выпуклостях корней и вороша прошлогоднюю хвою, щедро усыпавшую пространства между деревьями.

-- Ты где? -- произнёс протяжный и манерный голосок девицы, не привыкшей к тому, чтобы ей перечили или оказывали неповиновение. Секундой позже на краю ямы показалась обладательница голоса. Судя по прикиду, явно не из сословия нищих, к которому относила себя Оксана. Высокая, длинноногая, в дорогом манто и туфлях на платформе и высоченных каблуках с красной подмёткой, которую хорошо было видно из укрытия. В голове мгновенно всплыли слова клипа "На лабутенах", ещё в прошлом году звучавшие из машин и мобильников знакомых парней. И девица довольно точно пародировала героиню клипа...

-- Что ещё за лабутены? -- капризно протянула пришелица. -- О чём ты думаешь?

-- Вы кто? -- вопросом на вопрос ответила дрожащим голосом Оксана. Она боялась, что за этой девицей сейчас появятся её преследователи. Ну не смогут мужики оставить без внимания такую яркую красотку, одетую с иголочки и без сопровождения. Любой польстится...

-- Я, как ты выразилась, олень. И в то же время я Акай. Зови меня так, мне будет приятно...

-- А... это кто? -- Оксана дрожащей рукой указала на девицу. -- И где вы, Акай?

-- Я в ней. Тебе подробно рассказать или ты поверишь мне на слово? Судя по качеству твоего интеллекта, понять это ты в ближайшее время не сможешь... -- Девица презрительно фыркнула и смерила Оксану высокомерным и в то же время оценивающим взглядом.

-- Почему вы так решили? Я способная. Я хорошо училась и мечтала поступить в педагогический... Только у родителей денег на обучение не было, вот и пришлось идти в колледж... А так я любила книги читать, в библиотеке почти всё интересное прочитала... -- девушка почему-то стала оправдываться под этим неприятно-равнодушным взглядом девицы, которая, скривив губы в гримаску глумливой усмешки и пренебрежения, безразлично оглядывала её с головы до ног, потом остановила свой взор на её разбитых кроссовках, которые Оксана совсем недавно заклеила суперклеем, но они почему-то опять расползлись по краю подошвы.

-- Поверю на слово. Проверим? -- девица издевательски улыбалась.

Оксана глядела на неё, в душе закипала злость. Что понимает эта разнаряженная кукла о её жизни, о том, как матери приходится выкручиваться, чтобы накормить больного мужа, чтобы выгадать хоть немного денег для дочери, которая...

Тут внимание Оксаны отвлеклось от горьких мыслей и жалости к себе и родителям. Потому что облик девицы стал раздваиваться. Вернее сквозь фигуру девицы стало проглядывать что-то другое ... и это был не человек. Оно больше напоминало ящера ... или динозавра из американских фильмов-ужастиков. Оксана лишь однажды посмотрела такой по предложению мужа...

"Бедный Витя", подумала с тоской. "Удалось ему уйти от бандитов или нет".

-- Нет, -- сухо произнесла девица-динозавр.

Оксана мгновенно вернулась из глубины своих размышлений и вздрогнула:

-- Что значит ваше "нет"?

-- Отвечаю на твой вопрос, удалось ли уйти от бандитов мужу. Нет, не удалось. Он у них. Спасти не получается. Они его пока оставили в покое. Что будет дальше, время покажет. Как ты находишь мой вид? -- кокетливо завершила свой монолог девица.

-- Шикарный. В моём окружении нет людей с таким уровнем достатка. Мы живём проще и понятнее -- лишь бы день простоять да ночь продержаться. А там видно будет, если подмога не подойдёт...

-- Ты это к чему? -- девица непонимающе захлопала длинными, явно нарощенными ресницами. Раздвоившийся с ней динозавр стоял за её спиной, стараясь не попадать той в поле зрения, -- я спрашиваю о моём облике? Как ты его находишь?

Наверное, в другой обстановке, в другое время Оксана повела бы себя иначе. Но события последних суток что-то сдвинули в её мировосприятии. Она словно погрузилась в сказку, далёкую от реальности. Так бывало в её детстве, когда она выдумывала себе волшебную страну, в которой были разные существа, где она была повелительницей, умела разговаривать с чудовищами, и они были её добрыми друзьями. И она вместе с ними спасала мир. Тот мир был сказочным, созданным её воображением на основе прочитанных книг, среди которых были фэнтези и советская фантастика, а так же разные сказки и былины... Они уводили её в неизведанное будущее. И оно в её мечтах оживало почти до реального... Потом она повзрослела, и этот придуманный мир спрятался где-то в глубине её сознания. Скукожился до маленькой незаметной точки, но не исчез. И это воспоминание детства сейчас не позволило ей свихнуться от реальности, а впустило к себе, охраняя мозг от осознания сюрреалистичности происходящего...

-- Извините, вы мужчина? -- вопросом на вопрос ответила она, разглядывая уже не девицу, там смотреть было не на что, а вот на эту проявившуюся фигуру то ли ящера, то ли дракона. Может быть, это дракон?

-- Не дракон, -- ответила на её мысли девица, -- и не мужчина. В том мире, где обитают подобные мне, нет разделения на мужчин и женщин. Мы однополые. В границах Мироздания сосуществуют разные представители органической жизни... и неорганической тоже. И способы размножения в разных звёздных системах свои. Это зависит от условий создания и развития планетных образований, от расположения одних планетных систем относительно других, от соседства со скоплениями звёзд... ну и других причин...

-- А как же мне с вами общаться?

-- Вот ты сейчас называешь меня во множественном числе, я понимаю, считаешь меня и эту женскую особь раздельно, хотя она является носителем моего..., как бы тебе проще объяснить... моей сути, внутренней...

-- Души? -- неожиданно подсказала Оксана.

-- Пусть будет так. Всё много сложнее, но на первое время сойдёт и это понятие.

-- А эта девушка? Её душа? Где она?

-- Видишь ли, когда-нибудь я расскажу тебе подробно, а сейчас поверь на слово. У этого существа нет души в том понимании, которое признаёшь ты и которое определяю я. Девушка эта имеет животный уровень развития. Получив красивую оболочку и инстинкты животного, она не получила от Абсолюта душу для развития. Потому она сейчас в спящем режиме, управляется моей душой. Я постараюсь, чтобы её оболочке не был причинён вред. Когда отпадёт надобность в ней, обеспечу безопасность её жизни. Надеюсь, ты спокойно восприняла мой облик и не будешь шарахаться в тех случаях, когда я неожиданно буду проявляться в реальном мире? А теперь идём. Не бойся, я укрываю тебя и себя энергетическим полем. Думаю, рассказывать, что это такое сейчас тебе не надо? Выходи наверх...

Оксана с некоторой опаской вылезла из ямы, которая была эти сутки её надёжным убежищем.



Заброшенный дом на самом краю деревни, полускрытый зарослями многолетних сорняков, был довольно надёжной защитой от нежелательных свидетелей. Если, конечно, никто не решит основательно прочесать деревню на предмет непрошеных гостей.

Акай с Оксаной пробрались со стороны леса к разрушенному дровянику, потом открыли заржавленный замок на двери дома. Внутри было затхло и стыло. Пахло плесенью, пылью, мышами. Судя по всему, в доме давно уже никого не было. На столе, прикрытые белой тряпкой, стояли тарелки, стопки, стаканы и кружки. На окне стакан, полунакрытый куском хлеба. Один край был обгрызен скорее всего мышкой. Понятно: хозяин или хозяйка умерли, родня или соседи организовали поминальный стол. Потом перемыли посуду, сложили на столе. Скорее всего, до приезда наследников. И всё это так и стоит в немом ожидании дальнейшей участи...

-- Устраивайся поудобнее. Я на некоторое время отлучусь. Надо вернуть оболочку этой девушки на её место. Всё, что было почерпнуто из её запаса знаний и понятий, мне мало подходит. Нужен другой донор...

-- Но зачем? -- Оксана с удивлением смотрела на девицу, хотя внутренне видела за её обликом ящера. Как они там в фильме Спилберга назывались? Зря невнимательно смотрела.

-- Динозавры? -- усмехнулась девица.

-- Да нет. Там были тиранозавры, какие-то, кажется, мостодонты, хищники и травоядные. А ещё такие юркие, довольно разумные...

-- Это ты меня с ними хочешь сравнить? Можешь не стараться. Внешний облик совсем не соответствует тому уровню и качеству жизни, которые наличествуют на моей планете. К тому же и эта оболочка является лишь промежуточным этапом моего существования. Придёт время, и я расскажу тебе обо всём. Советую не выходить из дома. И постарайся не привлекать внимания. Я поставлю энергетическую защиту, но всё же...

За Акаем закрылась дверь... В мире сразу стало одиноко и тоскливо.



В электропоезде народу было немного. Время рабочее, ехали лишь те, кому необходимо было добраться в столицу по своим делам. И всё-таки некоторые обращали внимание на нарядную девицу, явно не из круга обладателей возможности прокатиться в электричке.

Акаю уже было известно, что за проезд надо отдать какие-то деньги. Перед поездкой выяснил в головах спешащих людей, как и что сделать. И надеялся, что не повторится казус прошлой ночи, когда девицу чуть не высадили из электрички из-за отсутствия билета. И всё же любопытство окружающих его беспокоило. Хотелось доставить свою носительницу к тому месту, где он встретился с ней. Он понимал, что нужно искать более эрудированного донора, через которого можно хотя бы приблизительно ознакомиться с ситуацией в этом участке планеты.

Волновало и то обстоятельство, что не получалось не только подключиться к единой системе связи с Абсолютом, но даже отладить связь с капсулой и с контролёрами, отправившимися в другие части планеты. Приходилось действовать по чрезвычайному плану исследования, который применялся ими лишь в исключительных случаях. Тревожило только, что в атмосфере планеты ощутимо наличествовал сигнал подавления связи, принятой на просторах Мироздания. Это его серьёзно беспокоило и требовало неустанного контроля за своими действиями.

Столица поразила скученностью населения, настроем равнодушия, апатии, нервозности, мгновенно переходящей в агрессию, пренебрежением нуждами толпы, выставлением напоказ своей значимости и наоборот, стремлением скрыть от окружающих своё превосходство, лживость, приспособленчество, человеконенавистничество...

Это последнее ощущение заметно раздражало в подсознании кожу Акая, заставляя вибрировать рецепторы, вздыбливая складки на шее... За многие десятки перевоплощений такое было с ним лишь раз, когда на окраине Мироздания появилась Чёрная планета сущностей-антиподов. Как они умудрились проникнуть из тьмы в реальный мир, тогда так и не удалось понять. Но борьба с антиподами далась нелегко. Погибло много душ, готовых для дальнейшего развития и совершенствования реального мира. Акай тогда впервые ощутил и никогда не забывал тот ужас, который охватил всё его существо у границ мрака небытия.

И вот на этой планете то чувство первобытного страха стало его настигать. Вначале при вхождении в планетную систему, потом при виде уничтоженной пятой планеты и поверженных спутников на внутренних. Теперь вот в этом скученном, перенаселённом городе, где радость соседствует с ненавистью, где все завидуют друг другу, возможному успеху, умению обмануть, обокрасть, подставить и... втоптать в дерьмо любого окружающего, если он может потенциально угрожать благополучию и обогащению... И приторная льстивость и пресмыкание перед властьпредержащими, замешанные на зависти и пожелании подспудном смерти недругу...

Чем же больно здешнее население? Ведь не просто так Абсолют закрыл все подходы к этой звёздной системе. И контролёрам предстоит выяснить, какую опасность несут миру души, населяющие эту планету. При невозможности общения между собой, каждый член комиссии контролёров включает индивидуальный поиск. Это много труднее, потому что мнение в ходе расследования может сложиться предвзятое. Акай уже убедился в этом при внедрении в информационное поле выбранной девицы...

Он благополучно доставил девицу на место, к оставленному ночью автомобилю. Но вначале присмотрел себе крепкого парня в качестве донора. Перебрался к нему под зонтик энергетического поля, заставив девицу сесть в автомобиль.

Новый донор оказался по качеству знаний и суждений клоном девицы, разве что с уклоном в половое отличие. Его интересовали в основном женские ноги, груди, а искусственно утолщённые их губы вызывали мгновенные сексуальные фантазии, Акаю совсем не понятные.

Почерпнуть что-либо новое у этого донора не получилось. Мысли его вертелись вокруг сексуальных утех, спортивных занятий, позволяющих содержать мышцы тела в идеальном порядке, встречи с знакомыми вечером, чтобы потусоваться в ночном клубе...

Вначале решивший заменить этого донора другим, Акай в последний момент передумал. Возможно, ночной клуб и его обитатели дадут необходимую информацию. Но все же в ходе этих двух подселений к донорам у него сложилось представление, что если не все жители города, то довольно многие живут лишь животными инстинктами и низменными страстями.

Весь день он провёл в обществе этого донора, неожиданно вспомнив об оставленной в глухой деревне девушке, когда тот в компании таких же особей мужского пола остановил свой бег по центру города за столом ресторана. Пока все с аппетитом поглощали заказанные блюда и запивали чем-то, что затуманивало их сознание и развязывало языки, Акай подумал, что ведь и девушке необходимо питание для поддержания функционирования её тела. Он непростительно запамятовал об этом. Пришлось сменить донора и под его прикрытием добраться в деревню. Пропитания на некоторое время ей хватит. Он сосредоточился на мнении своего донора и набрал в магазине таких продуктов, которые не потребуют дополнительного приготовления. На этот раз донором была женская особь, озабоченная проблемами оставшейся дома семьи. Потому он особо не вникал в её интеллект и после поездки а деревню оставил там же, где и взял.

Ночь в городе была расцвечена ярким светом фонарей, подсветкой зданий-исполинов, толпами гуляющих жителей и, как он понял, многочисленных туристов. Он несколько раз за ночь поменял доноров, впитывая их знания, порой хранящиеся в дальних уголках памяти. Мгновенно считывал то, что ему казалось необходимым. И к утру уже составил себе представление о ситуации в этой части планеты.

Можно было и не добираться в дальние уголки этой страны. Он проник через доноров в сети интернета, на его взгляд, кривую породию связи с Абсолютом, и узнал много такого, что не смог бы узнать у живых существ. Но информация, хранившаяся в этом интернете, была столь разнообразна, разнопланова и взаимоисключающа, что ему было необходимо переварить всё увиденное и впитанное в подсознание, потому он принял решение вернуться в деревню к оставленной там Оксане. Он уже выделял её из череды доноров. Во-первых, потому что она одна видела его внешне и не испугалась, а значит не надо было прикладывать усилий для сокрытия своего естественного облика от неё, во-вторых, она позвала сама его тогда, в самый острый момент угрозы её жизни, и у них образовалась эмоциональная связь. Она окажется полезной, когда потребуется включение в его план действий помощь жителя этих мест.



...Верховный Магистр собрал внеочередное совещание особо доверенных членов ложи. Ситуация была экстраординарная. В нескольких странах были зафиксированы специфические сигналы связи, запрещённой на Земле с незапамятных времён. Специальные глушилки их тут же подавили, но само это событие означало, что на планете появились представители внеземного галактического разума, угрожающие самобытному, сложившемуся и устоявшемуся существованию определённой части населения Земли.

-- Надеюсь, вы, собравшиеся здесь, отдаёте себе отчёт в смертельной опасности для нашего не только процветания, но и самого существования от объявившихся в наших территориях инородных существ. Это реальная угроза нашему доминированию в этом регионе, уничтожение наших ценностей, нашей власти над населением, всего того, что считаем для себя приоритетами, -- Верховный Магистр закашлялся, от столь страстного монолога у него пересохло горло. А может быть, его сжал спазм страха. Ведь он отлично знал, что когда-нибудь такая встреча с галактическим разумом должна была состояться. Но так хотелось продлить как можно дольше это ощущение вселенской власти над жизнями и судьбами всех этих людей-букашек, по мановению одного его пальца идущих на битву друг с другом ради процветания и обогащения высшей касты иерархов. Букашек, подыхающих от болезней и голода, если это отвечало интересам власть имущих...

Но Верховный Магистр понимал, что его силы в борьбе за власть ослабевают. Хотелось бы усадить на своё место сына, наследника, но тот умер, давно, его душа пребывала в Раю, дожидаясь подходящего тела родившегося в высшей касте ребёнка. Внуки, к сожалению, не радовали его своим интеллектом. Вседозволенность и пресыщенность жизнью сыграли злую шутку с ними... как, впрочем, и со многими другими отпрысками древних родов высших иерархов. Предстояло вскоре передать власть следующему за ним по рангу о знатности. Но позаботится ли новый Верховный Магистр о его душе должным образом? Обеспечит ли, как было прежде, достойным его знатности телом ребёнка из его касты? Что-то в последние времена стали рождаться дети с отклонениями, несмотря на все усилия высокопоставленных медиков, да и естественные способы рождения теперь не оправдывают надежд...

Такие мысли посещали головы многих членов ложи. Но все молчали о своих страхах, надеясь на прилёт Тёмной планеты и помощь её обитателей. Ведь это они когда-то помогли далёким предкам высшей знати Геи понять своё предназначение, ощутить своё величие и вкус власти над судьбами всей остальной толпы размножающихся людишек. И всё это лишь за возможность переправлять куда-то за пределы Вселенной какие-то минералы, мизерное количество которых добывали рабы вначале на Гее, а когда здесь уже эти запасы истощились, то прибывшие с Тёмной планеты специалисты обучили, как извлекать души из тел людишек, копошащихся где-то там внизу в своём болоте, и отправлять их на разработки на Первую и Вторую планеты. Под эту отправку и религию придумали. А что, ведь исправно действует...
Все об этом знают, но здесь не принято об этом говорить. Каждый надеется, что после утраты нынешней оболочки, душа получит новую, в виде родившегося в высших кастах ребёнка. И жизнь продолжится...

Тем временем в зале заседаний разгорались нешуточные страсти. Верховный Магистр за охватившими его размышлениями упустил нить обсуждения. Между тем шёл разговор на повышенных тонах о том, что предпринимать в случае проникновения опасных представителей внеземного разума из Вселенной на Гею и как их нейтрализовывать.

Позвонив в колокольчик, Верховный Магистр призвал к тишине.

-- Вы забываете о главном. Нельзя допустить проникновения незваных гостей на территорию наших стратегических противников. Мы, конечно, в какой-то мере нейтрализовали их, посадив там в высших эшелонах власти наших ставленников. Купили их надеждой на то, что они когда-нибудь будут равными нам. Но сколько рабов не цивилизуй, рабская психология не исчезнет, раб всегда будет искать такого господина, который предложит более выгодные условия существования, а предатели своей земли никогда не сравняются с нами. Ведь известно, что предавший однажды, предаст и потом, стоит пообещать ему кусок пожирнее. Но пока они будут уверены, что мы их примем в свою касту, они будут разлагать своё общество, уничтожать образование и науку, разваливать медицину и истреблять свой народ, вывозить богатства к нам... Пусть пока так думают...

-- Необходимо поставить им задачу -- отслеживать возможное появление нежелательных элементов, особенно их приближение к властителю. Изолировать его от подобных встреч, чтобы он не узнал об этих... контролёрах ... -- выступил второй по статусу в ложе иерархов.

Верховный Магистр благосклонно склонил голову в ответ на предложение. Но более молодой и недостаточно сильный конкурент на более престижное место в кастовом реестре, пренебрежительно произнёс, вроде бы для себя:

-- Не стоит недооценивать нашего противника. Неужели он не догадывается о роли инопланетного разума? Скорее всего, у него есть сведения о том, что произошло после прилёта Тёмной планеты. Не так уж он глуп, как нам пытаются это представить те, кто мечтает занять его кресло.

-- Надо поработать с этими людьми, укрепить их в уверенности, что ещё немного и они войдут в состав нашей ложи. Надо уверить их в этом. Ведь их дети и капиталы у нас. Да и не просто так мы подменили всю историю развития стран наших противников. Действуйте...

Через какое-то время план противодействия прибывшим контролёрам был выработан. На этом закрытом совещании не было ни секретарей, ни помощников, ни обслуги. Такие встречи предполагали крайнюю степень конфиденциальности.




В дверь постучали. Оксана мгновенно вспотела от страха. Неужели эти бандиты всё же выследили её? Что же делать? Акай обещал не бросать её. Но у него свои дела. Что ему до какой-то девчонки, до её страхов и переживаний... Почему-то сразу вспомнился олень, стоявший облокотившись о сосну...

Стук повторился. Потом кто-то неизвестный густым и сочным баритоном произнёс:

-- Открывай, олень пришёл... -- и добавил, -- это я, Акай... не бойся...

Оксана трясущимися руками отодвинула внутренний засов на двери. В комнату вошёл высокий, приятной наружности господин, явно не бедствующий, судя по дорогому прикиду. Он тут же по-хозяйски скинул куртку и затащил чемодан на колёсиках.

-- Тебя долго не было. Я боялась. -- Оксана подошла к столу, на который этот импозантный господин выкладывал деликатесы, которых девушка никогда не пробовала. Она была голодна, но не решалась протянуть руку за кусочком съестного, не говоря уже о глотке воды. Акая не было почти неделю. Тех запасов еды, что он привёз в прошлый раз, хватило только до вчерашнего утра. Хотелось пить, но она боялась выйти из дома. Два дня назад к окнам подходила женщина, по всему видать, соседка, заглядывала в щёлку между шторами. Потом проверила, крепость навесного замка, оконных рам. Потому Оксана не решилась выйти наружу без крайней нужды. Так и сидела больше суток голодная, растянув остатки воды до нынешнего обеда.

Между тем, Акай в образе этого господина, стал нарезать вкусности и раскладывать на тарелки, откупорил бутылки с водой и соком.

-- Ешь, бери бутерброды, -- пригласил своим новым голосом, хорошо поставленным и привыкшим приказывать.

-- Извини меня, Акай, за любопытство, но где ты находишь этих людей? Почему они тебя слушаются? -- утолив первый голод, Оксана наконец решилась задать мучившие её всё это время вопросы. -- И зачем тебе я? Я ведь вижу, что мешаю тебе. Приходится меня кормить, заботиться о моей безопасности. А у тебя есть более серьёзные дела...

-- Скажем так, ты являешься одним из моих серьёзных дел, вернее, его элементом. Ты не испугалась, когда я проявился в своём обличье. Скорее, удивилась. Это меня радует. К сожалению, большая часть тех, с кем пришлось пообщаться за последние дни, при одном только моём проявлении в реальном обличии или впадают в ступор, или начинают проявлять агрессию...

-- Ты уже научился нашей речи и специфическим её оборотам как настоящий абориген, -- заметила как бы между прочим Оксана, протягивая руку за очередным бутербродом с чёрной икрой. Этого деликатеса она не только не ела раньше, но даже и не видела никогда. Но вкус ей очень понравился...

-- Это только твоё восприятие моего общения с тобой. Мои мысли превращаются в удопонимаемую тебе речь через донора...

-- А кто этот человек? Он явно не из моей среды...

-- Естественно. Работает в правительстве. Конечно, не в верхушке власти, а так сказать, на вторых ролях. Но мне он нужен для понимания ситуации в высших эшелонах власти. Выбрал его, потому что у него нет охраны, но он много знает и может помочь в решении некоторых вопросов... Кстати, сегодня мы с тобой переберёмся к нему на дачу. Она и поближе к столице... и он сейчас в отпуске, по идее должен отдыхать в одной из южных стран. Так что его не хватятся некоторое время.

-- Да, Акай, я хотела тебе сказать, что соседка приходила, заглядывала в окна, боюсь, она что-то увидела. Как бы не сообщила в полицию...

-- Это будет некстати. Я об этом уже думал. Потому и приехал за тобой. Собирайся...

Второго напоминания Оксане не потребовалось. Она собрала оставшиеся продукты, сложила в сумку, быстро привела в порядок комнату, чтобы не бросалось открыто в глаза тем, кто придёт, что здесь были непрошеные гости. Потом Акай запер дверь на замок и тем же путём, как и прежде, вывел её через лесок к дороге, где стоял автомобиль.

Юхнов, октябрь 2019 г.