По твоим следам

Глава 1. Окрестности Херсонеса

- Ты действительно думаешь, что получиться?

Мы с подругой прощались у ворот загородной усадьбы. Не терпелось отправиться в путь, но приходилось выслушивать дружеские предупреждения, как опасно путешествовать через Таврию, где за каждым камнем поджидают кровожадные дикие варвары. А что мне оставалось? Подруга несколько дней промолчит, пока буду шагать по новой римской дороге к гарнизону, и ничего не сообщит моей семье в город, где кипели приготовления к другой свадьбе. Моя родня будет думать, что отдыхаю в усадьбе подруги детства, а тем временем ловить меня будет поздно. Мы с моим любимым уже станем такими же счастливыми молодожёнами, как и эти двое.

О, боги, когда вы создавали эту девушку, то пустили ей по венам воду, а не кровь. Радостно поддержав мой план на первых шагах, теперь она нервно теребила край белого покрывала и в сотый раз со слезами в голосе красочно расписывала свои раздутые страхи за меня. Я прям чувствовала, как шуршит песок в колбе времени, и шансы осуществить задуманное с каждым мгновением приближались к количеству оставшихся песчинок. Нужно, чтоб никто не видел меня. Благо все слуги и рабы либо спали, или их направили на задний двор, придумав занятие. Останься, да останься, потерпи, может всё образуется? Но я если что решила, то довожу до конца. Это бесхребетное существо просто боится за себя, что покаянно проболтается, едва мои братья и отец призовут к ответу.

- Конечно. Я твёрдо решила, что стану женой только Гесиода. Если будут спрашивать, скажешь, что я сбежала ночью. Будем прощаться, а то молодой супруг уже хмурится, у вас медовый месяц всё-таки.

Её муж, чтоб не мешать нам, переминался с ноги на ногу на пороге высокого белокаменного дома с черепичной красной крышей, под которой гнездились ласточки. Подруга тяжело вздохнула и обняла меня, едва не сбив дорожную шляпу. Мои руки отягощала дорожная сумка, поэтому оставалось только уверено улыбаться. Мне и самой с трудом удавалось сдержать волнение, потому что покидала привычную жизнь. Хоть бы ничего не забыть в дорогу.

- В пути подстерегает столько опасностей. Как ты будешь одна?

Дева-Хранительница Херсонеса, помоги мне! Конечно, я знаю куда иду, за пределами херсонесской хоры земли тавров-пиратов. Не зря же оделась в мужской хитон, молодым людям полагался до колен, плащ-гиматий и обрезала волосы.

- Гоплиты не далеко ушли. В самом деле, не на край Ойкумены собираюсь! – уверенно отвечаю ей. – Мы вернёмся, не успеешь соскучиться. Ещё успеем посоревноваться, чей первенец раньше родится.

Мои слова достигли цели, подруга отстранилась, и чуть не вытолкала за ворота. Она добрая и преданная и такая мягкотелая. Но с самого детства мечтает обогнать меня хоть в чём-то. Надо заметить, в красоте она превосходила, и на этом щедрость богов заканчивалась. А мои таланты заключались в другом. Сейчас хотелось скрыться как можно не заметнее, но летний рассвет с каждым мгновением оставлял всё меньше дружественного сумрака.

- Береги себя. Напиши, как дойдёшь. – донеслось до меня.

Конечно, конечно. Беги быстрее к мужу - выигрывать спор. Створки закрылись и отрезали путь к статусу благоразумной дочери. Интересная жизнь у мужчин, можно общаться на разные философские темы, посещать симпосиумы, участвовать в спортивных соревнованиях. А нам полагалось быть послушными дочерьми, выходить замуж за найденного родителями хорошего жениха, затем радость материнства и почтенная мать семейства, если повезёт с сыновьями. Но Афродита решила по-своему, стрелы взаимной любви отравляли мою жизнь вдали от моего гоплита. Одна мысль, что другой мужчина, кроме него, коснётся меня, вызывала содрогание.

Казалось, что вся округа слышала грохот деревянных ворот. Наверно все жители хоры разом проснулись, взглянуть, чего молодожёны в такую рань бродят. Утренний холодок пробрался под мой лёгкий зелёный плащ, так что мурашки пошли по телу. Оглянулась, на улице ни души, а в соседних усадьбах всё тихо. Дева-Хранительница, на тебя вся надежда!

Башмак вступил на мягкую пыль узкой улицы, шаг за шагом, и будь что будет. Несколько десятков ног промаршировавших гоплитов тоже подняли такую же седую пыль вчерашним вечером, и она, наверно, ещё оседала на придорожной траве. Между нами может всего двадцать стадий! Главное, не расслабляться пока не догоню Гесиода. Дорога вела мимо кудрявых виноградников, ухоженных полей с пшеницей и овощами, высоких белокаменных стен усадеб, за которыми раздавался раздражённый собачий лай и хриплый петушиный крик. Я глянула на небо, Апполон ещё не поднялся над горами в своей колеснице, но небесный купол уже озарялся, мне стоило поспешить. Шерстяные пряди облаков отражали свет золотой колесницы. Что за нить судьбы уготовили мне Мойры?

Внимательно наблюдая вокруг, я вышла к главной мощённой дороге, сжималась от каждого незнакомого шороха, но не сбавляла шаг. Стоило опасаться соседей или их рабов, потому что они знали меня в лицо и могли остановить, чтобы сдать отцу беглянку.

Мой отец– грек по происхождению, уважаемый, свободный горожанин Херсонеса. Спроси любого на базарной площади или в порту, любой подтвердит, что Милькиад – честный и удачливый купец. Наша большая семья давно живёт в полисе и многие нас знают. Мои братья также занимаются коммерцией. Мы же, как и многие женщины, большую часть жизни провели на своей половине дома, скрытые от мужских глаз. Но это не мешало маме часто принимать у себя многочисленных подруг, как и папе у себя на симпосиумах своих друзей и компаньонов по торговле. У нас постоянно кто-то гостил из многочисленной родни.

Глава 2. Попутчики

- Радуйтесь!

Моё приветствие прозвучало довольно громким басом. Соотечественники окинули меня подозрительными и усталыми взглядами. Их было несколько, часть купцов ехала на лошадях. Но я отметила пожилого купца на повозке, который держался неприветливо, но взгляд у него цепкий и мудрый.

- И тебе того же.

Ответили мне сразу несколько греков, значит, они меня действительно не знают. И что ещё лучше, поверили в мою игру. Вежливо, но достойно нужно спросить у купца с мудрыми глазами о дороге, по моему, он среди них за главного. Говорю, словно и не хочу ехать, а спрашиваю ради любопытства:

- Куда путь держите?

- В Ялос.

Внутри всё возликовало, но изо всех сил старалась не подать виду. Именно к этому селению на берегу моря через горы направлялся легион, в котором служил мой любимый. Дева-Хранительница, кажется, мне повезло!

- Возьмите меня с собой, я заплачу.

Спросила, словно сделала одолжение, нарочно растягивала слова, словно мёд из кувшина лила. Этакий надменный юноша, порадовал своим обществом, словно снизошёл. Он лениво пожал плечами и спокойно ответил:

- Хм, я тебя не знаю.

Но отказ не остановил меня. Внимательно посмотрела на купца, мне хотелось понять, какой это человек. Седые волосы виднелись в выгоревших от пребывания на солнце вьющихся волосах. Загорелая кожа покрыта сетью морщин. Хитон его казался не новым, в отличии от одежды некоторых молодых людей, что ехали следом, но видно старый волк. Действительно, зачем привлекать внимание в дороге, где можно встретить разбойников? «Дома лучше, потому что дома безопасно» - гласила народная мудрость. Но мне домой уже никак, дерзко представляюсь:

- Давайте знакомиться. Дионисий из Миллета – учёный.

Где гимны в честь славного молодого мужа? Я гордо вскинула подбородок и выставила стопу вперёд, словно собралась произнести ораторскую речь. Торговец окинул взглядом и кивнул:

- А я - Мелетий. Половина оплаты вперёд. – и назвал сумму.

О, боги, почти половина тех денег, что взяла с собой! А веди нам с Гесиодом нужно на что-то начинать свою супружескую жизнь! Не собиралась же всю ответственность перекладывать на своего любимого. Меня хорошо обучили ведению домашнего хозяйства, поэтому прекрасно понимала, сколько нам всего понадобиться на первых порах без поддержки родственников, даже для скромной жизни. Все мысли мгновенно пронеслись в моей голове, конечно, и старалась держать себя в руках, чтоб не показать своих страхов. Но только медленно и надменно смерила пожилого путешественника взглядом.

- Ну, и цены у вас, почтеннейший!

Моё возмущение было искренним. На что мой новый знакомый пожал сильными и узкими плечами и глянул вдаль:

- Как хочешь!

Хитрец, как все почитатели Гермеса, но перед ним тоже дочь купца. Мы с Мелетием поторговались и сошлись в цене, после чего я заметила, пока лезла на повозку:

- Как говорил мой учитель: лучше плохо ехать, чем хорошо идти.

- С умным человеком в пути не скучно, так говорил мой отец. – отпарировал он, принимая мои отсчитанные деньги, которые ловко и незаметно скрылись в его поясе.

А я вальяжно развалилась на мешках, в которых, судя по всему, везли зерно. Пыльно, но на повозке быстрее, чем пешком. Перед побегом подмывало купить себе лошадь, но поразмыслив, отказалась от этой идеи. Ведь ничего не понимала в них, стоит дорого, корм нужно брать с собой, и верхом плохо езжу, да на агоре не опытному покупателю запросто всунут старую больную клячу.

Дорога наша миновала границу греческих владений и ухабы стали ощутимее. Несколько рабов равнодушно шли пешком рядом с повозками. Купцы поглядывали по сторонам или любовались окрестностями. Те из них, что знали друг друга, перебрасывались впечатлениями или обсуждали общие дела.

- Хорошая у тебя лошадь, Павсикакий. Только немного коротконогая.

- Скифская. – похвастал он. - Они очень выносливые, хоть и с виду не красивые.

- Где купил?

- Друг уступил недорого. Он её из Нового города пригнал.

- И не побоялся же к скифам ехать!

- Он переоделся в их одежду, никто не признал. Хотя говорит, там со всех сторон Ойкумены купцы едут. На рыночной площади на сотнях языков купцы торгуются.

- Ну, и ну! Павсикакий, а кто теперь у них царём?

- Сын убитого царя – Палак. Говорят, смелый и опытный воин для своих юных лет. Царством правит жёстко, но справедливо.

Впрочем, к разговорам я не прислушивалась, а больше поглядывала украдкой назад, справедливо опасалась погони. Мои родные думали, что их непокорная дочь в гостях у своих друзей-молодожёнов. Но кто знает, может отец отправил брата препроводить меня домой. Несколько дней назад едва ли не на коленях выпросила поехать в гости к подруге, вроде прощального подарка перед свадьбой.

Я тайком радовалась, что купцы отвлеклись от моей личности. Отряд моего любимого ушёл вперёд на полдня пути. Гордость и надежда наполняли мою душу, потому что так ловко придумала способ добраться до Гесиода. Вот он удивится, когда встретимся и расскажу ему об этом!

О, Дева-Хранительница! При восходящем солнце эта долина поистине достойна называться твоими владениями!

Глава 3. Армия скифов

Или наступило испытание моего духа. Смертному не понять волю богов. Готова ли я преодолевать трудности в пути? В воздухе свистел кнут и щёлкал по бокам круторогих волов. Животные истошно мычали и тяжело хрипели. Кони испугано ржали и рвались вперёд. Я держалась позади повозки, чтоб не попасть под их копыта.

То и дело наши взоры обращались на север, где на горизонте виднелась жёлто-серая дымка, что широкой пеленой растянулась по всей долине. От зелёной ленты леса, что укрыл собой реку, словно наводнение, наползало нечто тёмное. Бурое пятно заполняло собой низину и постепенно с каждой пройденным мгновением оборачивалось живой массой. Нечто опасное двигалось на нас на тысяче человеческих и конских ног с единой массой человеческих тел и ощетинившееся в небо копьями. Степная химера, которая готовилась поглотить нас. Кольнули тревожные предчувствия, потому что спасительная чаща горного леса оставалась всё также далёко. Возгласы купцов подтвердили мои опасения.

- Цезарь, Цербер его дери! Не мог дорогу нормально сделать!..Что б его Прометеевский орёл подрал!..Братцы! У них всегда так, то деньги закончились, то рабы разбежались!..Вечно у них так!

Будь, что будет, а сдаваться рано. Мы словно маленький камешек на линии прибоя, на который шла волна. Ветер доносил уже до нас топот множества копыт, человеческие голоса, лязг и металлический звон, душил запахом известковой пыли и резкого пота. Я заметила, как мои спутники проверили кинжалы под одеждой. Кое – кто ехал с мечом. Мне защищаться было нечем, да и никто раньше не учил меня боевым приёмам. Долго ли я смогла бы в бою противостоять дикому варвару, что с малых лет рос среди воинов? Оставалось только играть свою роль до конца. Но не верилось, что этот день – последний и моя душа уплывёт к вратам царства Аида.

С жалобным скрежетом, проклятьями и тайными молитвами Зевсу и всему Олимпу миновали почти половину долины, добрались до ближайших деревьев. И всё же не успевали, мы оказались в поле зрения всадников на расстоянии полёта стрелы. Кровь шумела в груди от безумного марафона, жары плавящей камни и наши головы, животного ужаса загнанного зверя. Когда бояться стало больше невозможно, страх, который гнал вперёд, перерос в состояние аффекта. Мелетий поднялся во весь рост и махнул нам, словно звал с собой.

- Все в круг! Греки не сдаются! – скомандовал он.

Волов быстро развернул. Служители Гермеса криками, кнутами и молитвами выстраивали остальные пары волов с двумя повозками.

- Правильно! – меня охватил безумный азарт. – Спаси нас Дева-Хранительница!

Помогала, как умела, в прежней жизни животные отлично слушались. Хотя занимались ими больше наши рабы, но и мне полагалось знать как разводить домашний скот и птицу. Полис много нам давал и на рыночной площади всегда в изобилии можно найти уже ощипанных цыплят, голубей, свежую говядину. А море только ленивого могло оставить голодным. Но нас многому учили, поэтому я знала, как обращаться с животными.

Получившийся круг больше походил на треугольник, в который укрыли распряжённых волов и лошадей. Земля под нами дрожала, словно кожа на барабане, но котором задали боевой темп. А грохот копыт и сотен ног закладывал уши. Эх, а ведь мы почти дошли до леса.

Первые всадники пронеслись так быстро, что заметила их лишь краем глаза, обернулась и узнала их со спины по характерной, островерхой шапке-колпаку. В Херсонес иногда заезжали редкие гости из степи, да и на вазах их изображали наши мастера, видела и дома, отец не запрещал рабам носить родную одежду кочевников. Скифы! Я оглянулась и похолодела от ужаса, кочевники были везде, мы не успели.

- Эй, парень! Быстро сюда! – прикрикнул на меня Мелетий. – Жить надоело?

Я только заметила своё опасное положение и юркнула за повозку к соотечественникам. Надо же не забыл меня! И во время, потому что рядом словно из-под земли, вырос отряд лихих, скифских всадников. Они кружили вокруг нас, смеялись, переговаривались, но пока не трогали. Хотя запросто могли расстрелять из луков. В сильном шуме, который создала лавина людей и животных, умудрилась различать даже отдельные слова.

Человеческая река отрезала нас двумя потоками от горной гряды и от обратной дороги. Колоссальная, чужая, грозная мощь подавляла, отнимала волю думать о спасении, оставалось только уповать на богов. Я притихла, только сердце ухало в груди, плотнее закуталась в плащ и надвинула шляпу на глаза. И никак не могла вздохнуть в полную силу из-за пыли, резких запахов и страха.

Мне показался отряд гоплитов. Солнце сияло в чешуе доспехов моего любимого. Он вернулся! Он с отрядом гоплитов закрыл меня от всех варваров, и готов был отдать за меня жизнь. Эта человеческая лавина грозит любому, но обязательно он выживет, потому что я вдохновляю его на победу.

- Э, парень! Держись! – тряхнул кто-то меня за плечо.

В этой духоте моя голова стала кружиться и выдавать желаемое за действительное. Пришлось ухватиться за оглоблю повозки, чтоб позорно не растянуться в обмороке, даже если я девушка, и уж тем более нельзя потерять лицо в роли Дионисия. Не дождутся варвары! Я вздохнула вонючий, пыльный воздух, такой тяжёлый, что меня саму пробил пот. Что бы ни было, в каких бы тяжёлых условиях не окажусь дальше, но буду искать пути к побегу, чтоб уйти к моему любимому. Даже если мне как Одиссею, придётся потратить на это много лет. Я выпрямилась и направила свой взгляд на другой отряд конных скифов, что ехали не спеша к нам. Они ехали прямо, чинно и уверенно, словно корабль, прокладывая свой путь и рассекая человеческую реку, что послушно сторонилась.

Глава 4. Царский писарь

Из последних сил я старалась не отводить взгляд и держаться так же, как мой враг.

- Конечно. Если это нужно для науки.

Палак внимательно выслушал и одобрительно кивнул:

- Достойное решение! Книги часто врут, поэтому мой народ их не читает. Лучше всё узнать и посмотреть самому, пока молод. И у тебя будет на это много возможности, ты сможешь проявить свои способности под моей властью. Будешь царским писарем и переводчиком. Колак, пригляди за ним.

Я опешила. Купцы с тревогой переглянулись. Царь обратился к ним:

- Ступайте за нами. В Палакии построен отличная агора, где ваши товары охотно заберут. Римляне обойдутся, ваши мешки с зерном мы покупаем для нашей армии, но третью часть забираю в качестве налога.

Никто не посмел возразить ему, в степи у кого сила, тот и прав. Скифы весьма ловко развернули наших волов и повели к горам в общем потоке. Лица моих спутников выражали смирение и печаль, но отец всегда говорил, что жизнь странствующего купца связана с большим риском. Гермес нас хранил, мы живы. И хотя скифы вероломны и нас ещё могут сделать рабами или жертвами их кровожадному богу, но мы выиграли время. Что и говорить, кое-кто из моих соотечественников оказался хуже кочевников. Я метнула на Павсикакия ненавидящий взгляд, но он и виду не подал.

В мои планы не входило служить скифам. Я хотела к Гесиоду и оглянулась в поисках спасения. Царь со свитой двинулся вперёд, словно забыл о нас. А куда бежать? Вокруг море кочевников. Кто-то окликнул меня. Это пеший скиф Колак, он махнул мне рукой.

- Идём рядом. Не отставай.

Я злобно сжала котомку с вещами и зашагала следом. Всё равно найду возможность! Может быть позже. Только дождись меня, любимый, и не вздумай погибнуть.

Телохранитель зорким глазом поглядывал за всем вокруг, лицо его стало очень серьёзно. Я тоже следила, что не попасть под копыта лошадей, или не заблудиться в толпе шагающих отрядов. А мы всегда думали, что все скифы - всадники.

Солнце поднялось ещё выше. В воздухе висела пыль, которая оседала во рту, на одежде, въедалась в кожу. Где-то здесь по рассказам путешественников находилась Бухта Символов, но со стороны долины она не просматривалась. При этом горы только в этом районе укрывались туманом, тогда как остальная горная цепь лишь затянулась лёгкой, вечной для Таврии, прозрачной дымкой. Седые клочья не спеша клубились над бухтой и сползали к нам. Чужая земля – чужие духи.

Рядом со мной тянулись группы пеших и конных скифов. Проносились всадники на низкорослых рыжих лошадях, воины в кольчугах или без них. Тянулись крытые обозы и телеги, запряжённые волами. Моих земляков я быстро потеряла из виду. Несколько раз сама едва не заблудилась, но спина царя скифов оказалась отличным ориентиром. И рядом оказывался один из его телохранителей. Если б я умела отлично метать нож, то могла бы избавить Херсонес от одного из наших злейших врагов. Очень не предусмотрительно с его стороны. Хотя его воины очень бдительны, особенно этот Колак. Если мои догадки верны, мы направлялись к пиратскому поселению тавров.

Человеческая лавина обтекала холмы на подходе к горам, и скрывала их под собой. Пахло от всей массы просто убийственно: резким потом, нестиранной одеждой, животными. Но чем ближе к горам, тем чаще нас овевал прохладный ветер.

Мы свернули к руслу широкого ручья и воины на ходу черпали воду кто чем: ладонями, плоскими чашами, шлемами, даже кожаными шапками-колпаками. Скоро вода в ручье обмелела и стала мутной, и грязной. У меня у самой во рту пересохло, но я не решалась даже заглянуть в сумку.

А по обе стороны от нас выросли крутые белокаменные стены гор. Мы вошли в узком ущелье. Известняк в этих местах имел причудливые чёрные разводы, словно благородный мрамор. Колак подтолкнул меня поближе к царской лошади, за что получил мой сердитый взгляд. Я оглянулась вокруг. В этой теснине легко попасть под ноги лошади или под вражеский обстрел сверху. Воины зорким взглядом следили за всем вокруг. Но судя по всему, меня не собирались терять. Ну да, я же теперь имущество царя, как его конь или чаша. Я недоумевала, зачем безграмотному кочевнику писарь и едва сдерживала свой гнев. Херсонеситы не могут жить в рабстве, как ласточки не могут жить в клетке. Меня охватила тоска, что сейчас делает мой Гесиод?

Часть скифских отрядов горными узкими тропами, которые террасами уходили вверх от основания ущелья, поднимались куда-то вверх. Но мы шли прямо и остановились перед белой громадой каменных ворот, пока деревянные тяжёлые створки медленно раздвигались. Слышался скрежет механизмов, воины сверху приветствовали пришедших, затем тесной массой скифская армия миновала проход, мы шагов десять шли сквозь них. Телохранитель запрокинул голову в восхищении и, с любопытством оценивая большую высоту арки.

- Вот мы и в Палакии! Наконец-то! – сказал кто-то из скифов.

По ту сторону оглушил шум множества молотков, визг пил, чьи-то громкие мужские окрики и приказы. Открылась узкая долина с лентой синей воды, которая подобно змее вытянулась от нас к двум доминирующим над бухтой вершинам. Когда боги творили эту землю, рассекли основание между горами и заполнили водой, так тесно было в этой бухте.

Я ожидала увидеть сборище пьяных варваров, что шумят в промежутке между грабежами, суровых усталых женщин с не мытыми детишками, и частоколы с насаженными полуистлевшими головами пленников. А вокруг рос город, подобный греческому полису, чётко поделённый на кварталы, насколько позволяли крутые горные склоны. Сновали медные от солнца и ветра строители в набедренных повязках или штанах. В больших корытах замешивался раствор. От дороги при ходьбе поднималась белая известковая пыль. Встретились и завершённые кварталы, где дома походили на греческие. По улицам спешили по своим делам скифы и тавры, женщин среди них заметила мало. Были дворы, где владельцы лишь обозначили границы и жили в шатрах, кибитках и полуземлянках. И взору прохожих в огороженном участке открывалась то женщина укрытая красным покрывалом и мешавшая что-то в большом медном котле, то бегающие смеющиеся дети, то мужчины занятые каким-то ремеслом, то редко старики, греющиеся в первых лучах солнца. И всюду скифская речь, чужой говор.

Глава 5. Среди скифов

Мне стало понятно, что скифы решили всерьёз зацепиться в этих землях и тавры им помогали, потому что они в большом количестве встречались на улицах. Дева-Хранительница, стало жутко, что у нас под боком собирается такая сила.

Когда возвращались, надеялась на отдых. Ещё подумалось, что меня могли отправить на стройку, где трудилось и множество рабов, так что мне ещё относительно повезло, что попала во дворец. Вернувшись, Палак продолжил работу, велел, чтобы все устроились в зале. Воины расположились в два ряда по отдельности от царского возвышения к выходу, кочевники сели на тростниковых циновках, скрестив под себя ноги. Из мебели маленький складной стул, инкрустированный золотом и с сидением из крашенной кожи, полагался только царю. Да передо мной поставили крохотный столик на четырёх коротких ножках с пергаментом, стилусом и чернилами.

В двух кривых столбах света, кружили золотинки пыли. А в окна виднелись зубы горных вершин, Помещение украшали только фрески со сценами сражений, которые местные мастера ещё и процарапывали по контуру. Скифские герои бились своими короткими мечами-акинаками, топорами и копьями с грифонами, волками и львами.

Мне пришлось зачитать свои письмена, и после их передали Палаку и он сам заглянул в них. Мелькнула мысль, что скиф понял греческие знаки. Наши цифры сложно обозначались буквами греческого алфавита, также десятки, сотни и так далее, неужели варвар смог бы их выучить?

- Что ж, пишешь быстро и без ошибок. – отметил он изучив. - Мне вполне подходит такой писарь. Позже я назначу тебе плату, сегодня ты свободен, но как мой слуга, обязан присутствовать вечером на пиру.

Мне такая похвала не понравилась. Спасибо на добром слове, но меня жених ждёт. Но куда было деваться? И как отвертеться?

Пир шумел, когда сошла дневная жара, в большом зале, противоположную стену украшала фреска, на которой благословляла всех скифская богиня в высокой остроконечной шапке и множеством змеиных хвостов, которые словно широкий куст побегов обрамляли её фигуру в красном платье с запахом. Слуги принесли столько масляных ламп, что стало светло как днём. Гости также разместились в два ряда, от входа к царскому возвышению, на коврах за маленькими столиками. Женщин на пиру не было.

Собирался ли он что-то мне диктовать неизвестно, но решил, что личные слуги и телохранители должны быть под рукой. Но весь вечер подпирала стену рядом с выходом, прислушивалась и поняла к своему ужасу, что в скифском круге существовала иерархия по знатности и боевой доблести, по количеству побежденных врагов. Самые смелые и отличившиеся располагались ближе к царю, молодые и не отличившиеся, но видимо знатные сидели у двери.

Сначала гости пригубили по кругу кратер вина, а после чествовали друг друга и пили только кумыс. Прислуживали всем молодые юноши, которые не имели ещё отличий в бою. Царь раздавал воинам и сановникам подарки и должности. К моему удивлению Аримаз занимался строительством города, и к тому же приходился ему роднёй и побратимом. При этом никаких диких вакханалий не последовало, как рассказывали в Херсонесе. Признаться честно, среди греков мужские собрания заканчивались часто драками из-за чрезмерных возлияний, и самые шумные проходили среди учёных. Среди кочевников я такого не заметила. И в самом деле, откуда грекам было знать о том, как проходят их пиры, может их праздниках и не было. Зато пригласили двух борцов, которые устроили под всеобщее ободрение, показательный бой. Хотя для этого пришлось гостям подвинуться и образовать свободный круг для состязания.

Скифы разошлись уже ночью. Мне со всей свитой должно было проводить его до личных покоев. Воины освешали путь масляными лампами. Маленькая спальня была без окон, только росписи и рельефы служили украшением. В углу стоял маленький узкий сундук и длинное ложе укрытое шерстяным покрывалом. Палак отпустил людей.

- Дионисий, ты останься.

Стала как вкопанная. Что ему нужно? Он медленно подошёл ко мне, внимательно разглядывая своими синими глазами. В груди учащённо забилось сердце, словно птица в силках. Стало как-то неуютно. Ещё не приходилось оставаться наедине с мужчиной, тем более столь притягательным. Яд от стрел Афродиты напомнил о себе, и образ гоплита победил скифа. Расправив плечи, я надменно посмотрела на него, хотя внутренне всё сжалось от страха. Неужто, во время происшествия на улице, тогда Палак укрыл меня от падающих камней, он что-то заподозрил?

- Завтра с утра будет тебе задание. Так что приготовь пергамент и чернила. А после нужно будет записать боевые достижения, которые рассказывали на пиру.

Мысленно выдохнула, уже успела испугаться, что меня раскусили. Ответила лёгким кивком головы:

- Будет сделано.

- Ступай.

Я с облегчением вышла в коридор, где расположились охранники и двое телохранителей. У этих жизнь тоже не орехи в мёде, до утра караулить покой правителя.

- Малец, ступай на кухню. Там покормят и ложись спать, еле стоишь на ногах.

Носиться со мной, как отец родной. Устало кивнула и поплелась по коридорам к лестнице. Позади слышались замечания про малохольность греков, видно, в мою сторону. День продержалась, но впереди ещё ночь в общей спальне с мужчинами-слугами. Что же придумать?

На мгновение захотелось вернуться домой под отцовскую защиту. Здесь обо мне иногда вспоминал только Колак, видно напоминала ему о сыне. Род защитит и поддержит, накормит и обогреет. Но и цена этому есть, делай что велят. Должна выйти замуж за того за кого укажут. А я дерзнула, выбрала свой путь и должна ему следовать, обратно нет дороги. Обратный путь полон бесчестия.