По воле случая или трофей для орка

Глава 1. Ресурс

Тело стало неподъемным грузом, парализованным абсолютной магической пустотой. Я лежала в холодной грязи, впитавшей в себя запах битвы и чего-то едкого, чуждого — серы и тлена.

Это поле боя против Порождений Тьмы. Адское пекло, куда нас, Благословенных, привезли, как расходный материал.

Сегодняшний день выжал из меня все силы. Руки, которые всего час назад излучали живительный золотой свет, теперь были лишь мертвым грузом. Я исцелила десятки солдат, а потом и его. Эриона, командира человеческого легиона. Ранение было тяжелым, когти Темного Зверя едва не вырвали ему половину легкого.

Я вложила в него все до последней капли магии. Видела, как плоть срастается, как в его высокомерные глаза возвращается ясность.

А потом мир поплыл, и я рухнула.

Я лежала как использованный, опустошенный сосуд, не осталось даже сил на страх.

Вот и все? В этом и было мое предназначение в этом мире, в который меня так некстати занесло? Два года назад я думала, что меня ждут приключения, как в книгах, что я — избранная. Глупая. Все оказалось гораздо прозаичнее и подлее.

Таких попаданок, как я было много, около пяти штук в год, стабильное пополнение и все как на подбор с магией исцеления. Нас отправляли в Храм и называли Благословенными.

Сквозь нарастающий звон в ушах, заглушающий далекие крики и хрипы, доносились голоса.

— Командир, ваш скакун готов. Периметр очищен, остатки нечисти добивают. — Голос был твердым, почтительным.

Я приподняла веки, и сквозь мутную пелену увидела его спину. Того, чью жизнь я вытащила из мрака. Эрион уже сидел в седле, так и не обернувшись к тому месту, где я осталась умирать.

— Отлично. Эти твари на этот раз были умнее. Но светлая магия Империи, как всегда, непоколебима.

— А… эта? — чей-то другой голос, солдатский, прозвучал невнятно. Я почувствовала на себе чужой взгляд.

В горле застрял комок безумной, идиотской надежды. Заберите меня. Не оставляйте здесь.

Но голос Эриона прозвучал спокойно и холодно, разбивая надежду вдребезги.

— Не тратьте время. Ее миссия выполнена. Если выживет — Храм ее найдет, либо любой житель посчитает за честь вернуть ее в родные стены. Если не выживет… что же, таков их путь.

После этих слов последний лучик тепла внутри меня погас. Они ушли, оставив меня в грязи.

Слезы медленно текли по моим вискам, смешиваясь с грязью.

Два года. Целых два года смирения, страха и послушания. Годы, когда я опускала глаза перед каждым жрецом и благородным лицом. Годы, когда я была не человеком, а даром их миру, ресурсом исцеления.

И вот итог — меня выбросили.

Я ненавидела их. Ненавидела этот мир, этот Храм, свою бесполезную магию, что высасывала силы из меня ради спасения таких, как он. Эта ненависть была единственным, что еще горело внутри — крошечным, ядовитым угольком в темноте. И этот уголек был мой. Только мой. Его у меня никто не мог отнять.

Сознание начало уплывать, когда огромная, массивная тень накрыла меня с головой. Внутри все сжалось в ледяной комок. Одна из темных тварей выжила?

Из последних сил я попыталась сосредоточить зрение. Над собой я увидела не Тварь, а мощную, зеленую фигуру в практичной кожаной одежде, с тяжелым подбородком и хитрыми глазами, которые скользнули по моему лицу не с жалостью, а с холодной оценкой. Орк.

Орки — наши союзники.

Он наклонился, его огромная ладонь грубо ощупала мое запястье, проверяя пульс. Его прикосновение было небрежным.

— Жива, — прорычал он хриплым басом, обращаясь к кому-то невидимому. — Но пуста. Выжата, досуха.

— Брось ее, старший — пренебрежительно отозвался другой, более молодой голос. — Людская Благословенная. Если выживет, ее вернут обратно.

Старший орк фыркнул.

— Видел я, Борк. — старший хрипло усмехнулся. — Как человечишки ускакали, даже не оглянувшись. Им она не нужна. А раз не нужна им... — Он замолчал, и его тяжелый, изучающий взгляд скользнул по моему безвольному телу. В этой паузе было что-то, отчего у меня по спине пробежал ледяной холодок.

Он легко, как пустую котомку, перекинул мое вялое тело через плечо. Голова беспомощно повисла, мир перевернулся, и в поле зрения замелькали его пятки и грязь под ногами.

— … значит, может быть нужна кому-то другому. Такой товар ценный.

Товар. Именно так я себя ощущала два года в Храме, но слышать это из чужих уст напрямую… Это было хуже когтей Темного Зверя, хуже равнодушия Эриона и это уничтожало последние следы того, кем я была в прошлой жизни.

Последние остатки сил покинули меня, и мир провалился в бездонную тьму.

Глава 2.Товар

Сознание вернулось ко мне от резкого толчка. Мое тело грубо швырнули вперед, и я с размаху упала на что-то жесткое, пропахшее пылью и прелым сеном.

Голова раскалывалась, будто по ней проехались колесом повозки, каждая мышца ныла и ломила, напоминая о полном истощении. Но та всепоглощающая пустота, то чувство выпотрошенности, отступило. Его сменила знакомая, изнуряющая слабость, которая обычно приходила после длительной болезни.

Я лежала в клетке на повозке, покачиваясь в такт равномерному стуку колес. Запястья, стянутые грубой веревкой, ныли.

Сквозь решетку над головой пробивались теплые лучи солнца, заставляя щуриться. Я осторожно приподнялась на локте.

— …она не стоит хлопот, — донесся ворчливый голос, и я увидела того самого молодого орка, Борка. Он шел рядом с повозкой, покосившись на меня с нескрываемым пренебрежением. — Чахлая. И смотреть-то не на что. Кто даст за нее хорошую цену?

Слова должны были ранить, но вместо этого внутри лишь шевельнулось что-то холодное и колючее. Цена. В Храме мою жизнь измеряли в количестве исцеленных. Здесь же в монетах. Какая разница?

Я машинально свела плечи, пытаясь стать меньше, незаметнее, и окинула взглядом нашу небольшую группу. Орков было около десяти. Они шли нестройным строем, неся свое снаряжение. Их мускулистые спины и широкие плечи говорили о силе, которой у меня не было.

— Ты многого не знаешь, щенок, — усмехнулся идущий впереди повозки старший. Именно он тащил за узды упряжного осла. Его спина была широка и невозмутима. — Благословенная — это не просто рабыня. Ее магия лечит любые раны, даже самые тяжелые. Представь, сколько заплатит барин, у которого наследник при смерти? Или хозяин подпольного боевого клуба, где бойцы должны восстанавливаться за ночь? Ее купят.

Его слова были спокойны, лишены злобы. Просто констатация факта. Я не человек, а ценный товар. И у меня нет прав, ни здесь, ни среди своих. Эта мысль была горше самой гнили на том поле боя.

Комок подкатил к горлу, сдавив его. Я больше не могла молчать. Сквозь саднящую боль пересохшего горла, я прохрипела:

— Вы же… наши союзники…

Орки обернулись на хриплый звук моего голоса. Борк скосил на меня глаза с ленивым любопытством, старший же медленно обнажил в усмешке массивные, пожелтевшие клыки.

— Очнулась, — констатировал Борк.

Но я смотрела только на старшего. Впилась в него глазами, с которых скатились горячие слезы. В моем взгляде, должно быть, читалась вся боль предательства, животный страх и вопрос, на который я уже боялась услышать ответ.

— Союзники? — его голос был грубым. Он широким жестом обвел бескрайнюю степь, плывущую за решеткой моей клетки. — На поле боя — да. Против общей угрозы. А здесь… — его голос стал тверже, — здесь идет другая война. Война за ресурсы. А ты, девчонка, самый что ни на есть ресурс. Только твои же тебя и выбросили.

Мне нечем было возразить.

Видя, что мне нечего сказать, он смягчился и протянул мне через прутья деревянную флягу.

Я на мгновенье замерла, ненавидя его за эту правду и свою слабость. Но жажда оказалась сильнее, я сделала глоток. Кисловатый квас обжег горло, но придал каплю сил.

— Тебя купят, — сказал он, забирая флягу обратно. — но жизнь твоя на этом не закончится. Просто сменится хозяин и правила.

Он снова уставился вперед, давая понять, что разговор окончен.

Я откинулась на грубое, колючее сено, глядя на проплывающие за железными прутьями облака. Белые и свободные.

В пальцах почувствовалось мягкое, едва заметное покалывание. Магия возвращалась. По крупицам, по каплям, наполняя опустошенные сосуды моего тела.

И вместе с ней во мне зарождалась решимость: я больше не буду послушным инструментом в чужих руках. Я сжала связанные запястья, боль была четкой, реальной.

Та Марина, что была на поле боя, что слепо верила в доброту и долг, осталась там, в грязи.

Путь нашей процессии прервался резкой командой старшего. Повозка со скрипом замерла, и привычный стук колес сменился настороженной тишиной, нарушаемой лишь тяжелым дыханием уставшего осла.

— Что там? — пробурчал Борк, щурясь на горизонт.

В степи, поднимая облако золотистой пыли, виднелась группа всадников. По мере их приближения мутные точки обретали форму. Это были орки, но не такие, как мои конвоиры. Их доспехи выглядели прочнее, позвякивая стальными пластинами, а поза и посадка в седлах говорили о дисциплине, несвойственной обычным наемникам.

В центре группы, словно монумент, возвышался их предводитель. Его наплечники и наручи из темной стали были отделаны золотыми инкрустациями, что без слов кричало о статусе. Это был не просто воин, скорее вождь или полководец.

Черные, как смоль, волосы были туго стянуты в шишку на затылке, открывая высокий лоб и решительные черты лица. Мускулистый, с широкими плечами, он был воплощением дикой мужественности. И, к моему собственному удивлению, его черты — хоть и типичные для орков, с массивной челюстью, но без выступающих клыков — были выверенными. Его можно было назвать сурово-привлекательным.

Чужаки, приблизившись, спешились и лениво бросили на мою клетку отстраненные взгляды. Еще одна рабыня, что в ней особенного?

Глава 3. Гриом

Дни в клетке сливались в однообразное месиво из страха, тряски, мясной похлебки и собственного немытого запаха.

Я выучила каждую зазубрину на потертых досках под соломой и могла уже различать голоса орков. Жесткий бас Гарка, вечное ворчание Борка. И тот самый предводитель, чей пристальный взгляд я чувствовала даже сквозь сон.

Через пару дней, вечером, когда отряд остановился на ночлег, я стала невольной свидетельницей разговора, который перевернул все мое понимание происходящего.

Я дремала, прижавшись к прутьям, когда грубые голоса за прутьями клетки заставили меня насторожиться.

— Я хочу выкупить девушку.

Это был голос предводителя, тихий, но твердый. Я замерла, не веря своим ушам. Он хочет меня выкупить? Словно я и впрямь вещь. Но в его голосе слышалась неуместная решимость. Но зачем?

Раздался короткий, хриплый смех Гарка.

— Выкупить? — в его тоне звучала не просто жадность, а почти отеческая гордость удачливого дельца. — Она будет дорого стоить на аукционе.

— Я предложу больше. — Я услышала, как он сделал шаг вперед и его тень накрыла мою клетку. — Мой боевой топор, унаследованный от отца. Мою долю с последних трех походов.

— Твой топор и тройную долю? — Гарк фыркнул. Я представила его презрительную усмешку. — Благословенная, с чистой кровью... Ее купят на аукционе в Столице Танзей за сумму, которую ты в жизни не видел. — Он пнул колесо моей повозки, и она жалобно заскрипела. — Она сделает меня богатым.

— Она не просто вещь, — в его голосе слышалось напряжение, граничащее с яростью. — Она...

— Она что? — Гарк внезапно рявкнул, и я вздрогнула, прижимаясь к прутьям. — Красивая? Я не слепой, я тоже вижу. Но красота — это приправа к главному блюду. А главное блюдо — ее магия. И она моя. Я нашел ее, это мой трофей.

Предводитель сжал кулаки, и тихий, скрежещущий звук сжатых челюстей был слышен даже мне. Воздух зарядился яростью.

— Если хочешь ее, — продолжил Гарк, уже спокойнее, с насмешкой, — приходи на аукцион. Встань в зале и перебей цену какого-нибудь подпольного барона или князя. А до тех пор... — он ударил ладонью по прутьям моей клетки, отчего та задрожала, — По нашим законам, она мой трофей и моя собственность.

Последовала тяжелая пауза.

— Аукцион, значит, — прорычал так низко, что слова, казалось, вибрировали в самом воздухе. Он резко развернулся, и послышались тяжелые удаляющиеся шаги.

Гарк что-то буркнул себе под нос и отошел в другую сторону.

Я осталась лежать в темноте, обхватив колени.

Собственность. Трофей. Слова Гарка впивались в меня острее любых когтей.

Предводитель, он хотел меня выкупить. В его голосе не было жалости лишь непонятная мне решимость.

Я посмотрела на свои руки.

Они оба видели во мне ценность. Но Гарк видел монеты, а этот… видел что-то, за что готов был отдать все, что у него было. Эта мысль была пугающей, ведь его интерес таил в себе неизвестную угрозу, но в то же время — странно окрыляющей. Он сказал, что я не просто вещь…

Перевернувшись на спину, я посмотрела на звезды чужого мира.

Внутри под кожей, тонкой струйкой текла моя магия. Моя сила. И впервые за долгое время я почувствовала не страх, а жгучее, опасное любопытство.

Я проснулась от зудящего на задворках сознания чувства, что за мной наблюдают. Кожа на спине заныла от долгого лежания на твердых досках, но это ощущение тут же сменилось ледяными мурашками тревоги. Открыв глаза, я увидела, что рядом с моим лицом возле прутьев клетки стоит здоровенный орк. Вскрикнув, я отползла к углу клетки и, вжавшись в прутья, испуганно смотрела на него.

Вблизи он был огромен даже для орка, его плечи казались каменными глыбами.

— Тебя везут на аукцион, — суровым басом произнес он, заглядывая в мои глаза. — Я хочу тебя выкупить.

Вполне возможно, что сможет. Одни его латные наплечники, покрытые сложной гравировкой, чего стоили. Но зачем? Чего он ждал от меня, говоря об этом? Я должна была обрадоваться?

— Как тебя зовут?

Его вопрос застал меня врасплох. Имя... Он спросил мое имя?

— Марина, — смогла выдавить я через пару мгновений, и это имя показалось чужим, словно я назвала предмет, потерянный в веках.

В этом мире никто не спрашивал моего имени, всем было наплевать, как зовут Благословенную, главное, чтобы магия была посильнее.

— Марина, — он произнес его, словно пробуя на вкус. — Ты красивая.

Я опешила, почувствовав, как по щекам разливается краска. Инстинктивно потянулась рукой к спутанным волосам, но остановилась, сжав в кулак грубую ткань платья. От меня пахло потом, страхом и дорожной пылью. Белое платье, положенное Благословенным, было в крови и грязи, лицо, уверена, выглядело не лучше. Где он увидел красоту? Он серьезно?

— Меня зовут Гриом.

С этими словами он окинул меня еще раз своим суровым взглядом и, развернувшись, отошел. Не отходя далеко от повозки, он лег спать на землю. Казалось, что Гриом только что заключил сделку, о которой одной мне ничего не было известно.

Глава 4. Разлом

На третий день мы приблизились к краю Темного Леса. Воздух стал густым и влажным, а солнечный свет с трудом пробивался сквозь сплетение ветвей. Гарк, нахмурился, постоянно всматриваясь в чащу.

Я не сразу поняла, что стало другим. Скрип колес, ворчание осла, тяжелое дыхание орков, идущих рядом.

Что-то висело в воздухе. Что-то острое, незримое, отчего по коже пробежали иголочки.

Даже Борк, вечно ворчащий, притих и нервно поглаживал рукоять топора за поясом. Гарк вел осла, его спина была напряженной струной. Он вслушивался.

Лес по краям дороги становился все гуще, деревья — выше и корявее. Света солнца почти не проникало сквозь сплетенные кроны. Пахло прелой листвой, сырой землей и чем-то еще… чем-то металлическим, чуждым. Таким знакомым. Таким ненавистным.
Я прижалась к прутьям, стараясь дышать тише. Я знала этот запах. Это был запах Разлома, что порождал Темных Тварей.

Не здесь, только не здесь…

И тут земля содрогнулась.

Неглубокий, но оттого не менее жуткий, толчок прошел по земле. Осел вздыбился, испуганно заржав. Повозка дернулась и встала как вкопанная.

Из чащи, прямо из клубка теней у подножия древнего дуба, вырвался малиновый свет. Он разъедал реальность, расползаясь черной, зияющей пастью. Из нее, с тихим, кошмарным шелестом, посыпались они.

Порождения Тьмы. Десятки пар горящих красных точек, когти, хлюпающие щупальца, хитиновые панцири, щелкающие в предвкушении. Они шипели, и этот звук был страшнее любого рева.

— К оружию! Круг! — гаркнул Гриом, с невероятной скоростью обнажая свой огромный топор.

Начался ад.

Орки, могучие и яростные, сомкнули строй вокруг повозки. Звяканье стали, хруст костей, отчаянные крики, шипение тварей. Кровь. Ее запах ударил в нос, густой и сладковатый. Я вжалась в пол клетки, стараясь стать меньше, зажмурилась, пытаясь отгородиться от кошмара.

Я чувствовала эти дни, как по капле нарастает клубочек магии внутри. Слишком слабый, чтобы исцелить, но достаточно яркий, чтобы привлечь внимание. Как мотылек на пламя.

Их внимание.

Одна из тварей, похожая на огромного, облезлого паука с лезвиями вместо лап, оторвалась от общей свалки и метнулась к клетке. Ее красные глаза-бусины были прикованы ко мне. Я отползла к дальней стенке, натыкаясь спиной на прутья. Бежать было некуда.

Я зажмурилась, ожидая удара о прутья.

Но удара не было. Вместо него раздался оглушительный рев и передо мной выросла массивная, зеленая стена. Гриом.

Его огромный топор описал в воздухе сверкающую дугу и рассек тварь пополам одним ударом. Черная жижа брызнула на прутья клетки.

Он стоял ко мне спиной, могучие плечи были напряжены.

Вокруг царил хаос. Из черного разлома продолжали вытекать твари. Орки отчаянно рубились, но их было меньше. Гарк, истекая кровью из раны на бедре, отбивался от трех скрюченных существ сразу. Борк уже лежал неподвижно, его шея была вывернута под неестественным углом.

И тут дверь клетки с грохотом отлетела.

— Выходи! — прокричал Гриом, его голос перекрывал грохот битвы.

Я замерла, прижавшись к прутьям. Куда? На смерть?

Он, не дожидаясь, схватил меня за одежду и буквально вышвырнул из клетки на землю.

— В лес. — он толкнул меня в сторону чащи. — Беги и не оглядывайся.

Один из его сородичей, отбивавшийся рядом, крикнул что-то на их гортанном языке. Гриом обернулся, парировал удар когтистой лапы и снова рявкнул на меня:

— Беги, черт возьми!

И я побежала. Не думая, не глядя по сторонам. Ноги подкашивались, связанные запястья мешали балансу. Я влетела в зеленый полумрак, спотыкаясь о корни, хватая ртом влажный, спертый воздух. Крики и звуки боя быстро стихли, поглощенные густой стеной деревьев.

Я бежала, пока в легких не осталось воздуха, пока не закололо в боку. Наконец, силы окончательно покинули меня. Я рухнула на мягкий, влажный мох, судорожно глотая воздух. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь шелестом листьев и странными, чужими щелчками. Каждый звук заставлял меня вздрагивать.

Не успела я отдышаться, как услышала приближающиеся шаги. Хруст ветки. Шуршание листвы.

Ужас сковал мое нутро. Они нашли меня. Твари или... или другие орки? Может, Гарк выжил и теперь ищет свой «трофей»?

Я отползла за толстый ствол дерева, прижалась к нему спиной. Сил бежать уже не было. Когда шаги стали ближе, я, зажмурившись, подняла связанные руки, пытаясь прикрыть голову. Жалкая, бесполезная защита.

Тень упала на меня. Большая, перекрывающая скудный свет. Я сжалась, ожидая удара и боли.

Но вместо этого я почувствовала резкое движение у своих запястий. Легкое давление, короткий хруст — и вдруг веревка ослабла.

Я опасливо приоткрыла глаза.

Передо мной стоял Гриом. Он тяжело дышал, его лицо было бледным, а губы поджаты от боли.

В его руке был небольшой, но острый кинжал. Я перевела взгляд на запястья, на них болтались обрезанные веревки. Следы от них горели на коже, но сами руки были свободны.

Глава 5. В чаще

Когда последние капли магии вытекли из меня, я отшатнулась и упала на мягкий мох, чувствуя, как мир плывет перед глазами. Руки дрожали, но я только что исцелила по своему желанию, а не следуя чужому приказу.

Гриом опирался спиной о дерево, его могучая грудь поднималась и опускалась ровно и глубоко. Свежий розовый шрам контрастировал с зеленой кожей на его боку, свидетельство моей работы. Старые шрамы покрывали его тело словно карта прожитой жизни, и каждый шрам показывал, что этот орк не раз смотрел в лицо смерти. И каждый раз выживал.

Его взгляд скользнул по моему лицу, по дрожащим рукам, и, наконец, остановился на своем боку. На шраме.

Он коснулся пальцами нового шрама нежно, почти с недоумением. Потом посмотрел на меня. В этих темных глазах я не увидела привычной мне снисходительной жалости. Лишь холодный, испытующий вопрос.

— Почему помогла? Ты могла спокойно идти дальше.

— Ты меня спас, — голос мой сорвался на хриплый шепот. Я поднялась, держась за ствол дерева, пока мир не перестал плыть перед глазами. Признаться, что он — мой единственный защитник в этом лесу? Ни за что. — Я всего лишь вернула долг.

Он же не будет причинять вред той, что его исцелила?

Оторвав взгляд от него, я попыталась вглядеться в чащу. Бесполезно. Лес смыкался сплошной зеленой стеной. Длинные тени, рожденные заходящим солнцем, ползли по земле. Холод, липкий и влажный, пробирался под мое платье, заставляя ежиться.

— Что теперь? — неуверенно выдохнула я, бессознательно потирая освобожденные запястья.

Он изучал меня, его темные глаза метались между моим бледным лицом, дрожащими руками и густым лесом за моей спиной. Я видела, как сжимаются его челюсти.

Наконец, он тяжело вздохнул и, поднявшись, выпрямился во весь рост. Его движения были уверенными, сила возвращалась к нему с пугающей скоростью.

— Теперь мы должны выжить и выйти из этого леса, — его голос был низким и твердым. — Вдвоем.

Он обвел тяжелым взглядом лес, его ноздри расширились, словно вынюхивая что-то.

— Здесь нельзя оставаться. Место разлома привлечет других тварей.

— Ты повезешь меня обратно? К Гарку? — вырвалось у меня, и в голосе прозвучал страх, который я не смогла скрыть.

Он резко обернулся, и в его глазах вспыхнуло что-то темное.
— Они все мертвы. — он произнес это без эмоций, но его руки, сжатые в кулаки, выдавали бурю, которую он в себе душил. — Больше нет отряда Гарка… и моего тоже.

Он развернулся и устремился к зарослям кустарников.

— Идем.

— Куда?

— Подальше от смрада Разлома, — бросил он через плечо не останавливаясь.

Я плелась за его спиной, спотыкаясь о корни и кочки. Он шел быстро, не оглядываясь, но я заметила, что он слегка замедлял шаг, когда я отставала.

Мы шли в молчании. Где-то высоко в кронах пронзительно вскрикивала невидимая птица. В густой темноте подлеска шелестело и переползало что-то шуршащее, и я ловила себя на том, что ищу защиту рядом с его мощной спиной. И ненавидела себя за эту слабость.

— Здесь, — его голос, низкий и резкий, разорвал тишину, заставив меня вздрогнуть. Гриом замер перед каменной глыбой, поросшей плотным ковром мха и лиан.

Он раздвинул зеленую завесу из растений. Внутри была небольшая темная пещера, сухая и относительно чистая. Внутри пахло камнем и пылью.

— Я буду у входа, — сказал, опускаясь на землю у входа и прислоняясь спиной к каменной стене. Его фигура почти полностью перекрыла небольшой проход. — Ночью твари рыщут смелее и чуют свежую кровь.

Я прошла внутрь и примостилась в дальнем углу, вжавшись спиной в шершавый, холодный камень. Обхватив колени руками, я пыталась стать меньше и незаметнее. Усталость накатывала тяжелыми волнами, но каждая клеточка тела была настороже. Я уставилась на его темный силуэт, заслонивший собой последние краски угасающего заката. Он был похож на гору, и в этом была необъяснимая безопасность.

Гриом расстегнул пряжку на широком кожаном поясе, с которого свисали крепления для его топора, и достал из притороченного к нему плоского кошеля кусок темного вяленого мяса. Оттуда же, с другого боку, он снял потрепанную металлическую флягу. Отломил половину и протянул в мою сторону.

Я колебалась, чувствуя, как в желудке сжимается болезненный спазм. Пальцы дрогнули, и я взяла мясо. Оно было жестким, требовало долгого разжевывания, и соль щипала губы.

Потом он, все так же не поворачивая головы, протянул флягу. Я сделала глоток, вроде тот же самый, кисловатый и крепкий квас, но он обжег горло, и по телу разлилось тепло, отогревая окоченевшие изнутри пальцы.

— Спи, — бросил он в пространство, приглушенным голосом.

— А ты?

— Мне нужно меньше сна, — последовал лаконичный ответ.

Я не стала спорить. Измождение, наконец, перевесило страх. Я пристроилась на холодном, неровном полу, подложив под голову руки.

Лежала с открытыми глазами и смотрела на его спину. На мощные мышцы, играющие под кожей при каждом его движении. Впервые за долгое время я почувствовала что-то, отдаленно напоминающее покой.

Глава 6. Улов

Солнечный луч, пробившийся сквозь завесу лиан, разбудил меня. Я лежала неподвижно несколько секунд, пытаясь осознать, где нахожусь.

В памяти сверкали осколки воспоминаний: открытый разлом, бегство, орк и пещера.

Каменный пол под спиной и пахнущий пылью и затхлостью воздух не давали усомниться в том, где я нахожусь.

Гриом сидел у входа, прислонившись к стене. Глаза были закрыты, он спал. Полоска утреннего света золотила его зеленоватую кожу, и я смогла рассмотреть тонкий шрам у виска, который раньше не замечала.

Его лицо в состоянии покоя казалось менее суровым. Пальцы все еще сжимали рукоять кинжала на коленях. Даже во сне он был настороже.

Я осторожно поднялась, стараясь не шуметь. Каждый мускул ныл в ответ на движение, напоминая о вчерашнем беге и падениях.

Опустошенность после исцеления сменилась знакомым, хоть и слабым, покалыванием магии, она возвращалась. Капелька за капелькой.

Я осмотрела наше убежище. Пещера была небольшой, всего несколько шагов в глубину. Никаких следов жизни.

Желудок предательски заурчал, напоминая, что вчерашний скудный паек давно переварился. Я посмотрела на пояс орка, его запасы в поясном кошеле, очевидно, закончились. У нас не было ничего.

Он проснулся мгновенно, глаза открылись, и взгляд острый и бдительный встретился с моим.

— Еды нет? — мой голос прозвучал хрипло и слабо.

Он качнул головой, медленно поднимаясь. Его движения были плавными, но я видела, как он на мгновение задерживает дыхание, проверяя свою зажившую рану.

— Найдем, — сказал он, и я была уверена такой, как он никогда не умрет от голода в лесу.

Мы ушли из пещеры.

Утро в лесу было туманным и прохладным. Гриом шел впереди, его взгляд, острый и цепкий, скользил по земле, стволам и кустам. Он сканировал местность, читая следы и знаки, невидимые для моих глаз.

Наверное, искал для нас добычу.

Я шла следом, ежась от промозглой сырости, которая пробиралась под мое легкое, давно испачканное платье и чувствовала себя бесполезной.

Послышался шум воды. Сначала как далекий шепот, а затем настойчивое, обещающее журчание.

Мы вышли к широкой реке. Струи пены бежали по камням, а в прозрачной воде у берега виднелись темные силуэты. Гриом остановился, всматриваясь в воду.

— Рыба, — улыбнулся он.

Я посмотрела на мелководье, среди камней мелькнула тень. Достаточно крупная.

— Я могу попробовать обездвижить ее, — нерешительно сказала я. В Храме это считалось «малым искусством» — парализовать пациента на время сложной процедуры, чтобы он не мешал сращиванию костей. Эффект держался недолго, но этого должно хватить, чтобы вытащить ее из воды.

Он бросил на меня скептический взгляд.

— Магия восстановилась? — спросил он прямо, без обиняков.

— Не вся... но на это, думаю, хватит.

Он медленно кивнул и отошел в сторону, дав мне место.

Опустившись на колени у воды, я закрыла глаза и потянула ниточку магии из маленького клубочка. Она откликнулась неохотно, и я направила ее в воду, представляя себе, как свет обволакивает серебристое тело, парализуя его.

Ничего не происходило. Лишь слабая рябь расходилась по воде от моих дрожащих пальцев. Силы снова покидают меня. Накопленных крох магии не хватило, а голод сводил желудок спазмом.

Отчаяние подступило к горлу. Я сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Мне не хотелось быть обузой, не хотелось зависеть от него полностью.

Из глубины, под корягой, выплыла крупная, пятнистая рыбина. Она медленно проплывала прямо передо мной, будто дразня, своим спокойствием.

И что-то во мне щелкнуло. Яростная, иррациональная злость охватила нутро. Злость на этот мир, на свою слабость, на эту тупую, самодовольную рыбину. Не думая, просто выплеснула все свое отчаяние и ярость наружу, ударив кулаком по воде.

Вода у моих ног на мгновение вспыхнула ослепительным белым светом, осветив шокированное лицо Гриома. Раздался глухой звук, как от удара по мягкому телу, и на поверхность всплыла та самая рыбина, брюхом кверху, окруженная мелкими пузырьками воздуха.

Я застыла, тяжело дыша, глядя на свой «улов». Внутри было пусто и страшно. Потому что это была не исцеляющая магия. Это было нечто другое.

Гриом, стоявший в стороне, медленно приблизился. Он смотрел то на оглушенную рыбу, то на меня, и в его темных глазах читалось нечто новое. Молчаливое уважение воина, увидевшего незнакомое, но эффективное оружие.

Он зашел в воду по колено и подобрал рыбину. Она была размером с его предплечье, и, вероятно, тяжелая.

— Хватит на двоих, — констатировал он, выходя на берег. Его взгляд снова задержался на мне, скользнул по дрожащим рукам и бледному лицу. — Сильный удар, для первого раза.

Гриом разжег небольшой костер на берегу. Я сидела, обхватив колени, и безучастно наблюдала, как огонь пожирает хворост. Орк молча и умело разделал рыбу, нанизал ее на палку и начал жарить.

Глава 7. В потоке

Несколько дней слились в череду бесконечных переходов и рутину, состоящую из короткого сна на холодной земле и скудной еды, которую добывал Гриом.

Мои силы решили не трогать до полного восстановления.

Лес менялся, становился гуще. Гриом вел нас вниз по течению, по его словам, река выходила из леса недалеко от города на ничейной земле. Туда нам и нужно.

Я все еще спотыкалась и пугалась резких звуков, замирая при каждом постороннем звуке, но прежний страх сменился постоянной, фоновой настороженностью. Возможно, виной тому было странное затишье — мы шли уже несколько дней, и ни одна Темная Тварь не пересекла наш путь. Эта удача заставляла ждать подвоха.

По мере нашего продвижения, спокойная река все чаще срывалась с каменных уступов, превращаясь в яростный, клокочущий поток.

Гриом шел впереди, его взгляд постоянно сканировал лес, противоположный берег и воду.

— Здесь мельче, — его голос прозвучал приглушенно.

Он стоял, слегка склонив голову, будто прислушиваясь к чему-то внутри себя, пальцы сжались в кулаки.

— Гриом?

— Слишком... тихо. — Он резко выдохнул и метнул на меня колкий взгляд. — Лес затих. Переходим.

Он без колебаний зашел в воду. Течение било ему по бедрам, но его крупному телосложению было нипочем. Он обернулся, уверенно протягивая мне руку.

— Держись.

Я колебалась, глядя на стремительную воду. Но оставаться одной на этом берегу было страшнее. Я взяла его руку. Его ладонь была огромной и шершавой. В ней чувствовалась грубая сила, способная сломать кость, но сейчас она лишь надежно сомкнулась вокруг моих пальцев.

Он сжал мои пальцы, и я почувствовала, как по моей руке разливается тепло. Сделала шаг. Ледяная вода обожгла кожу, промокшая одежда тут же стала тяжелой, сковывая каждое движение.

Течение было сильнее, чем казалось с берега. Оно яростно тянуло меня вниз по течению, пытаясь сорвать с ног. Я шла, спотыкаясь о скользкие камни и почти повисая на его руке.

Мы были на середине, когда моя нога нащупала не камень, а что-то скользкое и неустойчивое. Миг и рука сорвалась с его ладони, вода мгновенно накрыла меня с головой. Успела только вскрикнуть. Холод парализовал.

Течение подхватило меня, потащило вниз по потоку, крутя и переворачивая. Я беспомощно барахталась, пытаясь вынырнуть, глотая ледяную воду. В ушах стоял оглушительный рев, заполнивший собой все сознание.

Что-то мощное схватило меня, как будто огромная волна подхватила и понесла кверху. Я снова оказалась на поверхности, отчаянно кашляя, выплевывая воду и пытаясь вдохнуть, и увидела его. Гриом плыл рядом, одной рукой удерживая меня за одежду, а другой и ногами работая против течения, направляя нас к берегу.

Он вытащил меня на камни, тяжело дыша. Вода с него стекала ручьями. Мы лежали рядом на берегу, и я чувствовала, как дрожь бьет меня изнутри. От холода и страха.

— Не смотрела под ноги? — прохрипел он, его голос был сдавленным.

Но в его глазах, когда он повернул ко мне голову, не было гнева, лишь беспокойство.

Смех, истерический и нервный, вырвался наружу. Я смеялась, лежа на камне, смотря в серое небо, чувствуя, как слезы смешиваются с водой на лице. Я чуть не утонула. Чуть не умерла. Но он был здесь, снова спас меня. И мы были на том самом берегу, к которому стремились. Это знание медленно проникало в сознание, смешиваясь с облегчением.

Он смотрел на меня, и угрюмое выражение на его лице постепенно смягчилось. Он покачал головой.

— Безумная человечишка, — проворчал он.

Мой смех стих. Я лежала, просто глядя на него. На его мокрые, прилипшие ко лбу волосы. На капли воды на его ресницах, на мощную линию его плеча и напряженные мускулы. Он был красивым, несмотря на черты лица, присущие оркам, и сейчас это казалось очаровательным.

Его рука лежала рядом с моей, и всего несколько сантиметров разделяли наши пальцы. Я протянула руку и коснулась его ладони. Он вздрогнул, но не отдернул ее. Его пальцы шевельнулись, и через мгновение они сомкнулись вокруг моих. Твердо и надежно. Как будто этим жестом он обещал: я не отпущу, если ты не оттолкнешь.

Мы лежали так, держась за руки, слушая, как рев воды постепенно стихает в ушах, уступая место стуку наших сердец. Дрожь потихоньку отступала, сменяясь странным, глубоким спокойствием.

— Надо двигаться дальше. Замерзнешь.

Он поднялся, все еще держа меня за руку, и помог встать. Мои ноги подкашивались, но его хватка была крепкой.

Глава 8. Грот

Мокрая одежда облепляла тело, и казалось, что холод проник глубоко в кости. Я дрожала, стиснув зубы, чтобы они не стучали. Гриом шел рядом, и несколько раз внимательно окинул меня взглядом.

Потом он, не говоря ни слова, просто наклонился и подхватил меня на руки. Выпрямился и зашагал быстрее, его шаги оставались уверенными даже с моим весом. Я инстинктивно обняла его за шею, когда он перепрыгнул поваленное дерево, прижимаясь к источнику тепла, который вдруг оказался так близко.

— Зачем несешь? Я и сама бы шла... — протест прозвучал слабо, даже для моего собственного уха.

— Ты замерзнешь. Идешь медленно, — коротко бросил он, не сбавляя шага. Его голос был лишен упрека, простая констатация факта.

Он шел, внимательно следя за местностью, и вдруг его мускулы напряглись подо мной. Словно что-то заметив или учуяв, он резко ускорил шаг. Я тоже пыталась осмотреться по сторонам, но подозрительного не заметила.

Через некоторое время он замедлил шаг, и его дыхание стало ровнее.

— Здесь, — сказал, останавливаясь перед, казалось бы, непролазной стеной плакучих ив.

Я посмотрела на него вопросительно.

Он, ловко пригнувшись, раздвинул упругие ветви ив и прошел сквозь них, прижимая меня так, чтобы ветки не хлестнули по лицу.

Я ахнула. За стеной из ветвей скрывался небольшой грот. Из расщелины в камне бил источник. Вода струилась по гладким, отполированным веками камням, собираясь в маленькое, неглубокое озерцо, вода в котором отливала в полумраке изумрудной бирюзой. Воздух был теплым и влажным. От воды поднимался легкий пар, окутывая грот легкой дымкой и делая его еще более нереальным.

— Горячий ключ, — объяснил Гриом. — Вода чистая. Можно смыть грязь и отогреться.

Он опустил меня на плоский камень, оказавшийся теплым. Поколебавшись, присел на камень в паре метрах от меня и старался не смотреть в мою сторону, вместо этого он осматривал пространство вокруг нас. Повисло неловкое молчание, наполненное шумом воды.

Он сидел ко мне спиной. Его мокрая рубаха прилипла к могучим мышцам спины, обрисовывая каждую из них подобно второй коже. Я смотрела на него и его темные волосы, собранные в пучок, из которого теперь выбивались непослушные пряди, и чувствовала, как по моей коже бегут мурашки. И дело было не только в прохладе воздуха.

Стоило опустить руку в воду — и по коже разлилось густое, почти живое тепло. Глубина заводи была не выше колена, но этого хватит, чтобы обмыться.

— Я не буду смотреть, можешь раздеться и помыться. — Он снял с себя рубаху, от неожиданности я отвела глаза и заметила, как он расправил ее на большом теплом камне. — Одежду ложи на камни, быстрее высохнут.

Я тоже повернулась к нему спиной. Сняв платье, я, как могла, потерла его в воде, и грязная вода ручьями стекала с ткани, унося с собой частицы прошлого. Аккуратно расправила на камнях.

Было неловко находиться полностью раздетой при ком-то, даже если этот «кто-то» — молчаливый орк, видевший меня лишь обессиленной и грязной. Но я верила его словам, старалась верить.

Смыв с себя всю грязь, я развернулась, чтобы убедиться, что он не смотрит в мою сторону. И оказалась не готова к тому, насколько вызывающе притягательно он будет выглядеть.

Его спина, широкая, как щит, и руки, с рельефом каждого мускула, готового к движению, притягивали взгляд. Он сидел на камне, ниже талии была накинута ткань, и, судя по отсутствию рубахи на камнях, он ее разорвал. Намеренно. Он казался еще более огромным и впечатляющим. Вид не портили даже шрамы и синяки.

— Как закончишь, накинь на себя, — он, словно почувствовав мой взгляд, указал на камень возле него, там лежал второй кусок разорванной рубашки. Его голос прозвучал чуть хриплее обычного.

— Спасибо, — неуверенно протянула, подходя ближе и чувствуя, как сердце начинает отчаянно колотиться.

Обернув ткань вокруг себя и закрепив у груди рукавом, я поняла, что она едва скрывает бедра.

— Тебе не холодно? — спросил он, осторожно развернувшись ко мне.

Его темные глаза скользнули по мне, быстро и оценивающе, но в них не было наглости, лишь озабоченность.

— У нас тело горячее, чем у людей. Можешь сесть на колени, чтобы согреться.

Я сглотнула, уставившись на его мокрую мускулистую грудь, на мощную шею, на линию челюсти.

— Эм... — мои щеки налились теплом.

— Я тебя не обижу, — мягко произнес он, заглядывая в мои глаза. И, раскрыв объятия, он фактически толкал меня к необдуманному шагу.

К шагу, который пугал не возможными последствиями, а той глубиной доверия и близости, на которую он был готов. И именно это желание — поддаться, раствориться в этом тепле и этой силе — меня сильно смущало.