Победа над срахом

Победа над срахом

Страшное объявление
Всё началось в понедельник, на классном часе.
Любовь Викторовна вошла в класс с загадочным видом и папкой в руках. Это всегда означало что-то важное. То есть либо контрольная, либо что-то ещё более страшное.
— Ребята, — сказала она, — у нас в школе через две недели будет концерт, посвящённый празднику Весны. Наш класс должен подготовить номер.
Класс зашумел. Кто-то предложил спеть, кто-то — станцевать, Архипов зачем-то закричал «Показывать фокусы!», хотя ни одного фокуса не умел.
— Тише, — Любовь Викторовна подняла руку. — Я уже всё решила. Мы ставим сценку по басне Крылова «Стрекоза и Муравей». Роли распределю я.
Ваня сидел и надеялся, что его не заметят. Он любил читать с выражением, но выступать на сцене… это другое. Там все смотрят. И смеются не над тем, что смешно, а над тобой, если ты что-то перепутаешь.
— Роль Муравья исполняет Архипов, — объявила Любовь Викторовна.
— А что он делает? — спросил Архипов.
— Работает. И поёт в конце.
— Поёт? — голос Архипова дрогнул. — Я не умею.
— Научишься, — отрезала учительница.
Класс захихикал.
— Роль Стрекозы исполняет Михайлова.
Настя кивнула. Она не боялась ничего. Даже сцены.
— А роль Весны и Рассказчика… — Любовь Викторовна обвела класс взглядом и остановилась на Ване. — Березкин. Ты будешь читать текст от автора.
— Я? — Ваня почувствовал, как внутри всё похолодело. — А можно… не я?
— Ты лучше всех читаешь, — сказала Любовь Викторовна. — У тебя дикция хорошая. Справишься.
Ваня хотел сказать, что дикция — это не главное, когда у тебя трясутся коленки. Но промолчал.
Подготовка
На перемене Серёжа Архипов подошёл к Ване.
— Ты чего такой кислый? — спросил он.
— Я не хочу выступать, — признался Ваня. — Боюсь.
— Чего бояться? — удивился Архипов. — Сцена — это как… ну, как в футболе. Ты же не боишься, когда на тебя с трибуны смотрят?
— В футболе я бегаю. А тут стоять и читать. И все смотрят.
— А ты представь, что они в трусах, — предложил Архипов.
— Что?
— Мне старший брат так советовал. Представь, что все в трусах сидят. И тебе сразу не страшно.
Ваня представил Любовь Викторовну в трусах и зажмурился.
— Нет, — сказал он. — Это не помогает. Это вообще ужас какой-то.
— Ну, тогда не знаю, — вздохнул Архипов. — Я сам петь боюсь. У меня голоса нет.
— А тебе всего одну фразу.
— И что? Одну фразу тоже спеть страшно. А вдруг я сорвусь?
— Ты всегда срываешься, — сказал Ваня. — Но тебе всё равно.
— Потому что мне без разницы, — сказал Архипов. — Сорвался — и ладно. Все равно забудут через пять минут.
Ваня задумался. А ведь Архипов прав. Все действительно забывают через пять минут. Кроме тебя самого.
Первая репетиция
В среду после уроков были первые репетиции. В актовом зале было пусто, пахло пылью и старыми занавесками. Любовь Викторовна поставила стулья — где будет сцена, где — задник.
— Березкин, начинай, — сказала она.
Ваня вышел на середину сцены. В зале никого не было, кроме одноклассников и учительницы. Но ему всё равно было страшно.
Он открыл рот и… ничего не сказал.
— В чём дело? — спросила Любовь Викторовна.
— Я… забыл, — соврал Ваня.
— Ты текст не выучил?
— Выучил.
— Тогда читай.
Ваня глубоко вздохнул и начал:
— «Попрыгунья Стрекоза лето красное пропела…»
Голос его звучал тихо и неуверенно. Он запинался, хотя дома читал эти строки без единой ошибки.
— Громче, — сказала Любовь Викторовна. — Тебя должно быть слышно на последнем ряду.
Ваня попробовал громче. Получилось как-то неестественно — он не читал, а выкрикивал.
— Не кричи, — поправила учительница. — Читай спокойно, но громко. Представь, что ты рассказываешь сказку маленькому брату.
— У меня нет брата, — сказал Ваня.
— Тогда представь, что рассказываешь динозаврику.
Ваня посмотрел на пустой зал. Представил, что на стульях сидит его жёлтый динозаврик. И читать стало чуть легче.
Он дочитал до конца. Не очень хорошо, но хотя бы не сбился.
— Ничего, — сказала Любовь Викторовна. — Будем работать.
Архипов учится петь
У Архипова дела были не лучше. Ему нужно было спеть в конце сценки всего одну фразу:
«Так пойди же, попляши».
Но Архипов не умел петь. Совсем.
— Я не могу, — сказал он после третьей попытки. — У меня слуха нет.
— Слух есть у всех, — сказала Любовь Викторовна. — Просто он не развит.
— А как его развить?
— Пением, — улыбнулась учительница.
Архипов застонал.
На перемене он сидел на подоконнике и грустил. Ваня присел рядом.
— Ну что? — спросил он.
— У меня не получается, — вздохнул Серёжа. — Я как открою рот — оттуда не звук, а какой-то хрип.
— Ты боишься?
— Нет. Я просто не умею.
— А мне кажется, боишься, — сказал Ваня. — Потому что если бы ты не боялся, ты бы пел громко и не стеснялся.
— А если я спою громко и не стесняясь, а это всё равно будет ужасно?
— Тогда ты споёшь громко и ужасно, — сказал Ваня. — И все посмеются. И забудут через пять минут.
Архипов посмотрел на него.
— Ты сейчас мои же слова говоришь?
— Твои, — кивнул Ваня. — Я запомнил.
Серёжа засмеялся.
— Ладно, — сказал он. — Буду петь громко и ужасно.
— Только фразу не перепутай, — сказал Ваня.
— «Так пойди же, попляши», — повторил Архипов. — Я запомню.
Домашние тренировки
Вечером Ваня встал посреди комнаты, взял в руки книгу и начал читать. Динозаврик сидел на подушке и смотрел.
— «Попрыгунья Стрекоза лето красное пропела…» — громко и чётко произнёс Ваня.
Динозаврик молчал.
— «Оглянуться не успела, как зима катит в глаза…»
В дверь постучали.
— Вань, ты чего кричишь? — спросила мама, заглядывая в комнату.
— Репетирую, — сказал Ваня.
— А можно потише? Папа работает.
— Нельзя, — вздохнул Ваня. — Меня должно быть слышно на последнем ряду.
— Тогда иди в актовый зал, — посоветовала мама. — Там никто не работает.
В пятницу Ваня попросил у завуча ключ от актового зала. Сказал, что репетирует. Завуч удивилась, но ключ дала.
В пустом зале Ваня стоял на сцене и читал. Голос летел под высокий потолок, отражался от стен и возвращался эхом.
— «Всё прошло: с зимой холодной нужда, голод настаёт…» — читал Ваня.
Ему казалось, что он говорит слишком громко. Но потом он спустился в зал, сел на последний ряд и попросил Архипова (который пришёл с ним) почитать вместо него.
— «Попрыгунья Стрекоза», — неуверенно начал Архипов.
— Громче, — крикнул Ваня с последнего ряда.
— «Лето красное пропела!» — заорал Архипов.
— Нормально, — сказал Ваня. — Слышно.
Они поменялись. Архипов сел на последний ряд, Ваня поднялся на сцену.
— «Попрыгунья Стрекоза лето красное пропела», — сказал он обычным голосом.
— Не слышно! — крикнул Архипов.
Ваня повторил громче.
— Ещё!
Ваня повторил ещё громче.
— Нормально, — сказал Архипов. — Теперь я тебя боюсь.
Ваня засмеялся. Ему вдруг стало легко. Оказывается, быть громким — это не страшно. Это даже весело.
Концерт
Наступил день концерта.
За кулисами было шумно и тесно. Первоклассники в костюмах зайчиков, второклассники с погремушками, третьеклассники с баяном. Ваня стоял в стороне и перечитывал текст. Руки дрожали, в горле пересохло.
— Ты чего? — спросил Архипов, подходя к нему. Он был в костюме Муравья — серый пиджак, шляпа и почему-то огромные усы, которые он сам приклеил.
— Боюсь, — признался Ваня.
— А ты представь, что все в трусах, — напомнил Архипов.
— Не помогает.
— Тогда представь, что они в костюмах зайчиков. Это смешно.
Ваня посмотрел на первоклашек. Они действительно были смешные — с длинными ушами и ватными хвостиками. И ему вдруг стало чуть легче.
— Наш выход! — сказала Настя, которая была в костюме Стрекозы — голубое платье и крылышки за спиной.
Они вышли на сцену. Свет ударил в глаза, зал был тёмный, но Ваня чувствовал, что там — люди. Много людей. И все смотрят.
— «Попрыгунья Стрекоза…» — начал он.
Голос звучал ровно и громко. Ваня не сбивался, не запинался. Он читал так, как репетировал в пустом зале. Как будто никого нет. Только динозаврик сидит на подушке и слушает.
Он дошёл до середины, потом до конца. Настя сыграла свою роль — прыгала и веселилась. Архипов вышел на сцену, сурово сдвинул брови и сказал:
— «Ты всё пела? Это дело. Так пойди же, попляши!»
А потом он запел.
Это было ужасно. Архипов фальшивил так, что у Насти дёрнулся глаз. Но он пел громко, уверенно и даже добавил в конце танцевальное движение.
В зале засмеялись. И захлопали.
Ваня стоял за кулисами и улыбался. Он не сбился. Он не забыл текст. Он победил.
После концерта
В раздевалке Архипов снимал усы.
— Я пел ужасно? — спросил он.
— Ужасно, — честно сказал Ваня.
— А мне понравилось, — улыбнулся Архипов. — Знаешь почему?
— Почему?
— Потому что я не боялся. Я просто пел.
— Ты фальшивил.
— И что? — сказал Архипов. — Зато весело.
Настя подошла к ним. Крылышки у неё сломались, но она всё равно улыбалась.
— Ты молодец, Ваня, — сказала она. — Я боялась, что ты забудешь текст.
— Я тоже боялся, — признался Ваня. — Но не забыл.
— Потому что готовился, — сказала Настя. — Страх побеждается подготовкой.
— И ещё тем, что представишь всех в трусах, — добавил Архипов.
Настя посмотрела на него с ужасом.
— Что?
— Не обращай внимания, — сказал Ваня. — Это его метод.
Вечером дома
Вечером Ваня сидел на кровати и рассказывал динозаврику про концерт.
— Я вышел на сцену, — говорил он. — И сначала было страшно. А потом я представил, что никого нет. И стало не страшно.
Динозаврик молчал.
— А потом Серёга запел. Это было ужасно. Но смешно.
В комнату вошла мама.
— Ты молодец, — сказала она. — Я тобой горжусь.
— Ты слышала? — удивился Ваня.
— Я сидела в пятом ряду. И слышала. И видела.
— И как?
— Хорошо, — сказала мама. — Ты читал лучше всех.
— Потому что я боялся, — сказал Ваня. — И готовился.
— Страх — это не плохо, — сказала мама. — Страх помогает быть внимательным. Главное — не дать ему себя остановить.
— Я не дал, — сказал Ваня.
— Я знаю, — улыбнулась мама и вышла.
Ваня лёг на подушку, взял динозаврика и сказал ему:
— Знаешь, я сегодня понял одну важную вещь. Бояться — это нормально. Все боятся. Даже те, кто не показывает. Но если ты боишься и всё равно делаешь — это и есть смелость.
Динозаврик молчал, но Ваня был уверен, что он согласен.