Победитель получает все

ГЛАВА 1

— Подъем, соня! Почему до сих пор в постели? Мы же собирались на невольничий рынок. Забыл, сегодня приходит звездолет?

Недовольный возглас Клариссы выдернул меня из сна. И кто только придумал, что у жены моего брата изумительный по красоте голос? По мне, так шипение змеи и то приятнее. Но больше всего меня раздражало, что она позволяла себе вот так без стука на правах хозяйки врываться в мою спальню. Так и хотелось порой закричать, что это не только ее дом, но и мой тоже.

Я перевернулся с живота на спину и продолжал лежать, не открывая глаз. Прикидываться спящим было смешно, но и отвечать на риторический вопрос Клариссы не имело никакого смысла.

Ночью прошла сильная гроза, раскаты грома и всполохи молний меня разбудили — заснуть удалось практически на рассвете. Я не выспался, был зол на всех и на все, только жене брата этого не понять — ей хотелось на рынок. И дались ей эти рабы?

Пока шла война и колонизация отдаленных планет, контрабандисты регулярно привозили «живой» товар в изобилии. А вот потом, когда будет подписан мир… Брат именно за этим отбыл в Ставку, оставив Клариссу под мое попечительство… Придется предоставить рабу свободу и отправить его домой незамедлительно по первому требованию Правительства. А вот денежки-то, выплаченные за раба, никто уже не вернет. Ищи-свищи того контрабандиста. Поэтому все и старались сбыть ставшего ненужным, а порой и опасным раба его родственникам, если таковые неожиданно отыскивались, еще до подписания мирного договора. Как военнопленного. За выкуп.

А Клариссе захотелось острых ощущений, поиграться с новым мужским телом. Для чего ей нужен еще раб? Знал бы братец, кого привел в дом?

Хочешь — не хочешь, а вылезать из-под одеяла пришлось. Эта похотливая коза присела на край моей постели и пустила в очередной раз руки в ход. Я ей уже давал понять не один раз, что она мне как женщина ну совершенно неинтересна. На ней женился брат — это их постельные дела, а меня в свои игры пусть не впутывают ни один, ни вторая. Может, из-за того, что я не обращаю на нее совершенно никакого внимания, она так рвется на рынок. Выпороть бы ее… Но нельзя — свободная женщина из высшей касты. Нобиль. Аристократка.

— Кларисса, — проворчал недовольно, когда она снова потянулась к моему паху и несильно стукнул ее по шаловливым рукам. Что поделать, предпочитал спать обнаженным? — Иди к себе или на кухню, — поморщился недовольно, — через полчаса буду готов.

— Через полчаса можно не торопиться на рынок, — проворчала Кларисса, — все более-менее приличные экземпляры разберут.

— Хорошо, — соглашаюсь, — дай мне пятнадцать минут.

Что ты будешь делать с ней? Придется перекусить где-нибудь на рынке между просмотром партий «товара»…

Кларисса прижалась ко мне в шаттле и опять провела рукой по паху. Вот ведь неугомонная баба!

— Ты ведь не расскажешь Уиллу? Правда?

Конечно, не расскажу. Ты же сама это сделаешь. Не вытерпишь.

— А разве?..

Я не успеваю задать вопрос до конца.

— Разумеется, нет, — отвечает Кларисса. — Перед самым возвращением Уилла я перепродам раба. Зачем сердить мужа? Он пока и сам…

Она недоговорила — шаттл мягко припарковался на стоянке перед рынком, дверца открылась. Зачем посторонним слышать разговор невестки и деверя?

Кларисса напустила равнодушие на лицо, словно это не я ее, а она меня сопровождала. Актриса. Пусть. Какая мне, в сущности, разница?

Звездолет еще не прибыл. Покупатели заметно нервничали.

«Талийцев сегодня не привезут», — все настойчивей и настойчивей раздавались возгласы среди толпы.

Кларисса заметно расстроилась. Это и понятно. Если сегодня звездолет не придет, то рынок откроется снова только через неделю. А к этому времени может и Уилл вернуться.

— Пойдем, взглянем на молоденьких девушек, — предложил ненавязчиво. — Подберешь себе служанку. Хоть как-то оправдаешь свое появление здесь.

— Нет… — резко оборвала меня Кларисса и обиженно надула губы.

Мог бы и не предлагать — служанок, особенно молоденьких, та на дух не переносила. Она увела генерала Уилла Делориана у своей предшественницы, опасалась, что и молоденькой так же легко удастся занять ее место в постели ее мужа.

— И все равно пойдем…

Пришлось силой уводить Клариссу с рынка.

— Если не ты, так я подберу себе или служанку, или любовницу.

— Ну нет, — Кларисса «распушила перышки» и пышной грудью встала на защиту семейного очага, — молоденьких в моем доме не будет.

— Но ведь я могу жениться когда-нибудь, — продолжил я издеваться над невесткой. — Неужели ты думаешь, что я приведу старуху, как наша кухарка?

Крыть было нечем. Я давно подозревал, с самого начала, как только Кларисса появилась в нашем доме, что двух хозяек она не потерпит. Но брат вряд ли позволит себе роскошь содержать дом в одиночку. Конечно, мы сможем его продать, причем довольно выгодно, но деньги придется поделить на троих. Как ни крути, а оставить моего непутевого братца-близнеца, которого все всегда называли средним, без угла или средств на покупку жилья ни моя совесть, ни Уилла не позволят.

ГЛАВА 2

Всю последующую неделю ждал скандалов, громких разоблачений. Но… тишина, и в мире ничего особенно интересного не происходило. Ожидаемо заключили сепаратный мир с Талосом. Скорее всего, именно в преддверии перемирия звездолет с талийцами не пришел. Зачем рисковать своей свободой, ну а прежде всего деньгами? Могли и не выкупить «живой» товар. Я не стал бы приобретать собственность, которой легко мог лишиться.

Уилл задерживался. Кларисса откровенно скучала, в связи с этим все сильнее и сильнее приставала ко мне, прямо сказать, прохода не давала. Иногда посещала шальная мыслишка, уж лучше бы я ей раба прикупил. Однажды даже пробежался глазами по объявлениям в «желтой» газетенке, но ничего интересного не нашел. Спасался на работе от приставучей бабы. Старался возвращаться поздно, к тому же особого труда это не составляло — Правительство требовало аналитики по предоставленным отчетам с Талоса. Все что могли обрабатывали на коммах, но электронике все равно не сравниться с человеческим мозгом при анализе уже полученных результатов. Тут еще и интуиция требовалась.

Бизнесмены выстроились в очередь, готовые вкладывать средства в послевоенный Талос, только подскажи им перспективное направление. Это даже не считалось разглашением государственной тайны или откатом. Аналитика, черт бы ее побрал. И ничего больше. Все брали, и я не брезговал. Зачем отказываться, если тебе суют то в один карман, то в другой пластиковую межгалактическую валюту? В кулацком хозяйстве все сгодится. Хотя бы тоже же самого раба невестке приобрести, чтобы оставила меня на некоторое время в относительном покое…

***

День не задался с самого утра. Едва взошло солнце, как сломался автоматический ставень, и в спальне мгновенно стало нечем дышать от духоты. Пришлось вставать и включать кондиционер. Хотел обойтись без него. Жара не самое страшное, когда отключался на профилактику ультрафиолетовый купол над планетой: можно перетерпеть или пересидеть перед искусственным охлаждением, которое я не переносил ни в прямом, ни переносном смыслах — у меня сразу начинался сильнейший насморк. Медицинский анализатор вставал на моем пути и не пропускал в Правительственное здание. А с дурной железякой, пусть и напичканной электроникой, не поспоришь. И кто сказал, что она умная? Вот как ей объяснить, что, как только снова включат защиту, у меня сразу все пройдет. Если даже и выслушает, но не поверит ни единому слову и на рабочее место не пропустит. Может, это даже и хорошо, так как в скафандре, без которого на улице не появишься, я задыхался.

Врут, наверное, что на профилактику. Опять поди какую-нибудь Станцию Смерти или Жизни отправляли в отдаленную галактику. Чтобы вывести в открытый космос шар, размером с саму Землю, потребовалось колоссальное количество энергии, вот и отключили ультрафиолетовую защиту. Совершенно непонятно, для чего она нужна: лесов и полей давно нет — безжизненная пустыня. У каждого землянина в доме имелась индивидуальная, даже над садами, парками и огородиками. Мой дом — мой купол. Чтобы пройтись по улице без скафандра? Блеснуть нарядами? Ради этого тратить огромные энергетические ресурсы планеты? Полная глупость. Скорее всего, для чего-то другого, но об этом мне было неизвестно.

Как бы и что бы это ни было, но остался лежать в постели в спальне со сломанным ставнем. На службу не пошел.

Подремать мне не дал грозный рык Уилла. В первую секунду я страшно обрадовался, что брат избавит меня от навязчивого общества Клариссы, но потом, когда дверь в мою спальню с грохотом распахнулась, а затем слетела с петель, пришлось сильно пожалеть, что брат вернулся. И, похоже, с недобрыми вестями, раз не может держать себя в руках.

— Полюбуйся! — его окрик заставил меня подскочить и присесть на краю постели, свесив ноги. Это тебе не Кларисса, от Уилла с головой под одеялом не спрячешься.

Брат сунул мне под нос гербовую бумагу. Я не успел перехвалить документ, и листок спланировал на пол прямо мне под ноги. Пришлось краснеть, вылезать из-под одеяла и поднимать документ.

Уилл недовольно скрипнул зубами. Этого следовало ожидать — он категорически запретил мне расхаживать обнаженным по дому, как только женился на Клариссе. Прямо скажем, я этого и раньше не делал, но спать одетым, то бишь в пижаме, так и не смог себя заставить. Опять же, это моя спальня, моя территория. И если брат и невестка врываются сюда незваными, то это не мои проблемы. По дому голым я не расхаживаю, а кто может мне запретить спать обнаженным, в конце концов? Я такой же хозяин в этом доме, как все прочие. И на своей территории могу устанавливать свои правила.

В документе сообщалось, что мой единоутробный брат-близнец женился. И всего-то.

— И что? — не понял я гнева Уилла.

— Читай, читай внимательнее, — потребовал тот.

Я, как послушный брат, прочитал документ еще раз. Не обнаружил в нем ничего криминального. Самая обычная бумага, такие выдают конторы регистрирующие межпланетные браки. И чего так взъелся старшенький? Война почти закончилась, Джеффри вернется. Не все же ему по лагерям кочевать. Это холостому можно… И тут меня осенило — три семьи на одной территории не многовато ли будет? Как ни крути, а родительский дом придется продавать. Жалко конечно…

Я шмыгнул носом. На работу надо, пока аналитика в цене. Еще несколько дней, и госзаказы будут разобраны, и уже никто не станет совать тебе в карманы пластиковые купоны за любую информацию о далекой планете Талос.

ГЛАВА 3

Идти на поводу у сексуально озабоченной невестки я не стал, хоть и согласно кивнул. Я что, враг себе? Моя жизнь пока что дорога мне. Да и расположения старшего брата я непременно бы лишился, купив талийца.

Поначалу просто-напросто избегал Клариссу, стараясь с ней не пересекаться в доме. А потом принялся придумывать несуществующие причины — то звездолет не прилетел с Талоса, то талийцев не привез, то… Понятно, что так долго продолжаться не могло. И в какой-то момент Кларисса буквально ткнула меня носом в «желтую» газетенку. Цена подборка была посвящена купле-продаже домашних питомцев.

— Ты что, совсем рехнулась? — взвился я. Старался говорить грубо, тщательно подбирая ругательные слова, чтобы до дуры наконец-то дошло, что привести в дом живого человека, пусть и объявленного животным, не совсем то же самое, что завести кошку, собаку или попугайчика. — Раз талийца продают, значит, он чем-то не удовлетворил предыдущую хозяйку. Не знаю, как тебе, но я бы ни за что не лег в постель с ним, зная, этот парень или мужчина уже перетрахал кучу баб!

Кричал я просто так, давил исключительно на брезгливость. И мне, и Клариссе прекрасно известно, что каждое животное проходило специальную предпродажную подготовку в специальных клиниках. Их излечивали от всех возможных болезней, если таковые обнаруживались, надевали сдедящие ошейники с чипами на тот случай, если животное убежит или потеряется. Но это в клиниках. А кто сказал, что животные из «желтой» газетенки проходили подготовку? А если разобраться, опять же и мне, и Клариссе доподлинно известно, что медицинский анализатор, стоящий на входе, больного человека в дом не пропустит. Я задумался. Так то ж человека… А кто такой талиец? Нет, из газетенки с бесплатными объявлениями питомец нам и даром не нать.

— Хочешь, — рявкнул я напоследок, закрывая тему, — покупай сама. Цена на некоторые экземпляры вполне подъемная.

Но Кларисса в ответ недовольно поджала губы, забрала газетку с объявлениями и гордо вскинув голову, удалилась к себе. Похоже, не такая она и дура, раз все проблемы, могущие возникнуть в будущем, хотела повесить на меня.

Ничего, пусть подуется — ей полезно. По крайней мере, некоторое время перестанет донимать меня и приставать с различными непотребными просьбами…

Только хватило Клариссы ненадолго — видимо, на самом деле истосковалась без мужской ласки. Но я ей в этом деле не помощник. Пришлось опять скрываться на работе. Были в этих полуночных бдениях и свои плюсы — связывался с жабом за правительственный счет. С домашнего комма общаться с ним было несколько дороговато.

Правда, наши ожидания не оправдались — никаких уникальных или редких ископаемых в недрах Талоса найдено не было. Зато лягушатам на местных болотах оказалось раздолье. Только благодаря этому у жаба не было ко мне претензий. Земли стали сильно дешеветь, и жаб скупал все, что выставлялось на продажу. Мне тоже приходилось вкупаться — мы же партнеры.

И все же мой аналитический нюх подсказывал мне, что не все чисто с Талосом — Правительство не торопилось вернуть местному населению их права и снова объявить их гуманоидами…

Давно не было сведений от среднего. Обычно он отписывался один раз в неделю. А тут прошел почти месяц, и ни словечка. Написал братцу сам. Два часа ждал ответа — даже письмо не открыли и не прочитали. Защемило сердце от неприятных предчувствий. А спустя три часа вообще такая тоска взяла, хоть… Выпил успокаивающего раствора — не помогло. Связался по комму с Уиллом. Тот все же генерал, мог и знал, где братец, и чем он занят.

— Почему не спишь? — грустно пробасил Уилл. И даже не отругал меня, что поднял его среди ночи. Впрочем, в Ставке сутки не делились на день и ночь.

— Тревожно мне, — признался честно. — От Джеффри давно не было сообщений.

— Нет больше Джеффри, — отозвался Уилл упавшим голосом.

Брат еще что-то произнес, но последних слов я уже не слышал. В мозгу саднила одна-единственная мысль — я остался один. Один! Нас всегда было двое, с момента зачатия. Схватился за грудь — не хватало воздуха. Выдохнул, а вдохнуть никак не получалось. Застонал… Откуда-то изнутри пробилась мысль, что это именно я виноват в том, что брата больше нет.

— Крепись, Ники!

Низкий рык Уилла привел меня в чувство. Пожалуй, впервые он назвал меня по имени — для всех в семье я был только младшим.

Сказать легко. Вопрос, как это сделать? Я разрыдался… Холодно. Одиноко. С Уиллом мы никогда не были близки, сказывалась почти двадцатилетняя разница в возрасте. Только Джеффри был поистине моим лучшим другом, моей истинной второй половиной. А сейчас… Даже не часть меня отняли, а душу целиком вынули.

Протянул руку, чтобы погасить комм — на экране лицо Уилла со слезами на глазах. Оказывается, он тоже переживал гибель брата. А я всегда считал его бессердечным.

— Когда привезут тело Джеффри?

Слова давались мне с трудом.

— Нет никакого тела, — покачал головой Уилл. — А то, что осталось от его супруга, везут к нам. Точнее, к тебе. Встреть с достоинством… Не успею я вернуться, чтобы уладить формальности… Звездный отряд с Джеффри попал в засаду на…

ГЛАВА 4

Шатл с имуществом погибшего брата прибыл поздно ночью. Рабочие выбросили коробки прямо на газон перед домом. Хотел возмутиться, но не стал. Зачем портить и себе, и людям настроение, которое и так на нуле.

Последним на лужайку «выбросили» лохматое чудовище в лохмотьях. Я даже отскочил в сторону от неожиданности, когда это нечто, не удержавшись, свалилось мне под ноги. Нет, конечно, нет — это создание не может быть человеком. Какой уж тут гуманоид. Я брезгливо поморщился.

Кларисса испуганно завизжала при виде существа. Я и не заметил, как она появилась на крыльце. Пришла, видимо, взглянуть на талийца.

— Ну? — спросил я ее, когда шатл отчалил. — Нравится?

Невестка недовольно фыркнула и скрылась за дверью. А мне что делать? Коробки, ладно, пусть лежат до утра — при свете дня разберусь. Время было — мне дали два свободных дня в связи с гибелью брата. А с этим чудищем что делать? Помыть, подстричь, переодеть в нормальную одежду и спать уложить. Пусть утром помогает мне таскать коробки.

— Поднимайся и пойдем в дом, — приказал я чудовищу, продолжавшему неподвижно лежать на траве. От звука моего голоса оно сжалось в комок и закрыло голову руками. Или только показалось? — Поднимайся, тебе сказано.

Я не сильно пнул создание ногой, но оно продолжало лежать. Первой мыслью было плюнуть на все и оставить, как есть, — не хочет, пусть не встает. Но потом где-то глубоко внутри пожалел его. Я наклонился взял за грязную руку и потянул.

— Вставай, — попросил ласковым голосом. Это все, на что я был способен.

Существо попыталось подняться, даже встало на колени, но снова свалилось набок на газон.

— Ты что, пьян? — спросил я сердито и подпнул создание ногой. Но какое-то внутреннее чувство мне подсказывало, что с чудовищем что-то не так. Но при этом зло подхватил это нечто подмышки и потащил к дому. Показалось, что создание ничего не весит… Совсем ничего…

Медицинский анализатор закрыл дверь и не пропустил нас в дом. Я ошалело выслушал металлический голос, который посоветовал немедленно сдать создание в клинику на лечение.

— Что не так? — пробормотал я и бросил существо на крыльце. Потребовал распечатку. Волосы не только на голове, но и во всех частях тела несколько раз встали дыбом — вторая степень алиментарной дистрофии, насекомые в волосистых частях тела, адинамия, гипотония, брадикардия и прочее, прочее, прочее.

— Я не могу его сдать в клинику, — возмутился я и стукнул в запертую дверь. — Он не человек. Понимаешь, бессердечная железяка?

Что делать? Что делать?

— На карачки встань — приказал я чудовищу. Оно пошевелилось и выполнило мой приказ. Тогда я быстро набрал на запертой двери, что веду домашнее животное, но противная железяка потребовала предъявить ошейник.

Судорожно сглотнул слюну, брезгливо отвел лохмы в стороны — ошейник на месте. Даже обрадовался — для животных требования мягче. Медик выдаст предписание помыть, вычесать, накормить.

Дверь открылась.

— Ползи за мной, — предложил существу. — Нет, постой! Раздевайся догола.

Его лохмотья, да еще и с насекомыми в доме не нужны. Завтра сожгу на заднем дворе. Чудище молча стянуло с себя все, что было. Я даже отвернулся, чтобы не смотреть на эту тощету. Жуть!

И куда его? Не в своей же ванной приводить в порядок? Кларисса к себе тоже не пустит. Можно попытаться вымыть в постирочной. Мне, конечно, достанется от домработницы, но это будет завтра. Ничего, уберет.

Помог чудовищу забраться в ванну, включил воду — пусть отмокает. Быстро сбегал к себе за моющими, чистящими и бритвенными принадлежностями. Бороться с насекомыми я не собирался, планировал просто побрить все места — волосы, бороду, подмышки и пах. На других частях тела волос вроде бы не наблюдалось…

Бритое и стриженное чудище, кроме жалости, никаких других чувств не вызывало — большая голова на тощенькой шейке, острые ключицы, торчащие лопатки, как крылья подстреленной птицы, впалая грудь, ножки, как палочки, руки-плети, несоразмерно большие кисти с длинными паучьими пальцами. Я же видел талийцев раньше — они выглядели совсем по-иному.

Меня больше меня поразило то, что существо сильно вздрагивало от каждого моего прикосновения к его телу, словно от удара электрошокером.

— Есть хочешь? — спросил я на всякий случай. На кухне ничего не было — у нас не было комбайна, готовила повариха ровно столько, сколько могли съесть обитатели дома, но отыскать кусок хлеба и заварить крепкого чая с сахаром я смог бы.

Чудище отрицательно покачало головой. Я уговаривать не стал — мне тоже больше хотелось спать, чем есть. К тому же ему, скорее всего, требовалась специальная диета, в которой я ничего не понимал. Пусть повариха с ним разбирается.

Теперь пришлось помочь выбраться из ванной. Для ускорения процесса сам вытер чудище, выдал ему стопку одежды Джеффри. Не по размеру, конечно, но не на бал же идти. Еле удержался от смеха, когда тот оделся, — из штанов существо выпадало, точнее, те все пытались сползти вниз, а куртка болталась, как на плечиках, такое чувство, что человека внутри одежды не было.

— Ты Дерек Драйк? — уточнил на всякий случай. А то мало ли что, может, не того привезли? Не похож он был на талийца. Те крепкие, мускулистые. А это что? Разве только то, что болталось между ногами, указывало на принадлежность к жителям Талоса.

Существо едва заметно качнуло бритой головой.

— Давай, провожу тебя в спальню, — предложил и протянул руку, чтобы помочь подняться на второй этаж дома. У Дерека вряд ли получится самостоятельно пройти по лестнице — и по ровному полу ходил, волоча ноги-палочки.

ГЛАВА 5

— Я?

От неожиданности чуть не опрокинул суп на несчастное животное.

— Я? — повторил снова. — Не может быть. Ответь, как так?

Но Дерек молчал, а в глазах отразилась такая ненависть, что у меня от его взгляда побежали мурашки по спине. Ночью я подобного не замечал, или было просто темно?

Он меня спутал с братом-близнецом Джеффри, своим супругом? Ну да, скорее всего — выдал мой аналитический ум, проанализировав ситуацию. Одно лицо, один голос. Не мудрено. Джеффри здоровее меня, шире в плечах, но это ни о чем не говорило. Мог и похудеть с последней «нашей» встречи «с супругом». И как теперь объяснить, что я это не он? Ладно, пусть Дерек думает, что хочет.

— Пасть раззявь, — потребовал снова. Я уже понял, догадался, что Дерек исполнял только приказы, причем произнесенные в грубой форме.

Он послушно открыл рот. Я вылил ложку уже почти остывшего супа на его язык с рядом жемчужин на нем. И что мне делать со всем этим? Не стану же я его кормить все время из ложечки. Надо отвезти Дерека в клинику, пусть снимут с языка эту гадость, вставят зубы. Хорошие импланты стоят дорого, да и долго их вставлять — а нам надо быстро, чтобы как можно скорее поставить Дерека на ноги. Зачем мне все это? Может, пусть тихо загибается от голода.

Внутри меня что-то возмутилось — сначала прореагировал желудок, а потом противный ком застрял в горле. Нет, я не мог позволить вот так дать умереть существу. Надо в клинику. Я вылил вторую ложку супа — Дерек покорно проглотил.

Какая клиника? Животных в клиниках для людей не принимают. Какое он животное — опять возмутилось мое нутро. Животное тот, кто с ним сотворил такое. И сейчас в глазах Дерека это я.

Но вставные челюсти мне смогут продать, а потом что-нибудь придумаю.

— Вот и ладушки, — проговорил ласково, отправляя в беззубый рот Дерека последнюю ложку супа.

А что тут долго думать? Сейчас просмотрю бумаги брата. Не помню, чтобы в брачном свидетельстве было указано, что его супруг талиец — глаза и мозг привыкли выхватывать нужную информацию из документов. Не было этого слова на том листке, что так активно совал мне под нос Уилл…

Как всегда, я оказался прав — ни в одном из документов брата не было вписано слово «талиец». И какого, спрашивается, я мучаюсь? Сейчас поднимусь в комнату Джеффри, сниму ошейник с Дерека и все мои проблемы разом закончатся — позвоню в клинику, в лучшую клинику, пусть врачи и медперсонал поднимают нашего «вдовца» на ноги.

Сказано — сделано… Дерек, казалось, спал. Я присел рядом с ним на постели и тихонько потянул одеяло вниз, оголяя шею.

Странный какой-то ошейник. Обычно на подобных штуках написаны кличка животного и номер комма владельца домашнего зверька, в редких случаях адрес, куда доставить потеряшку, обычно указывалось только название планеты, но никаких имен владельцев. А на этом ошейнике регалии Джеффри, подробный адрес Уилла и мое полное имя. Только поэтому Дерек Драйк не потерялся.

Я протянул руку к ошейнику, но в запястье вцепились паучьи пальцы.

— Не шмей! — прошипел Дерек.

— Почему? — удивился я. Раб не хочет, чтобы с него сняли рабский ошейник? Нечто странное. — Почему? — повторил я.

— Не прикашайшя, — Дерек зло прищурил глаза и с силой сжал мою руку.

— Объясни, — потребовал я.

Дерек отвернулся к стене и больше ничего не произносил. Мне хотелось закричать, что это не я, а Джеффри. Только вряд ли супруг брата поверит мне. Для него я это он. Джеффри. Дерек никогда не называл меня по имени.

— Как меня зовут? Назови! — приказал я.

— Ники, — не оборачиваясь, произнес Дерек.

Вот это да! Джеффри назывался моим именем? Зачем? Нет! Я потряс головой от посетившей меня догадки. Нет… Я снова потряс головой. Не может быть. По документам Джеффри оставался Джеффри. Мое имя нигде не фигурировало в бумагах. Но тогда почему Ники? Это было выше моего понимания и не поддавалось логическому объяснению. Мой аналитический ум и способность к анализу сдавали сбой. Я не видел выхода в создавшейся ситуации. Скорее всего, его и не было. И доказывать что-либо Дереку бесполезно.

Но почему Ники? Что он хотел передать мне после своей смерти? Какие знания? Какую информацию? Брат оказался не таким тупоголовым солдафоном, как я о нем всегда думал. Я встрепенулся… Это не Джеффри лишил Дерека зубов, как я сначала подумал. И снова сник… А если все же Джеффри. Я своего удовольствия. Как это узнать? Дерек не хочет ничего рассказывать.

Я снова взглянул на ошейник — он из черного неожиданно стал темно-синим. А письмена засветились на нем золотом. Руны… Это не ошейник. Я вздрогнул, внутри все похолодело — это гвард. А я чуть не попытался его снять — Дерек бы лишился головы, а я рук.

— От кого он защищает? Говори? — приказал, как можно строже.

— Это тебе ижвештно лутше, шем мне, — отозвался Дерек.

ГЛАВА 6

Для того чтобы очутиться с талийцем в постели, Кларисса пошла бы на все, в этом я не сомневался. Навязчивая идея получить нескончаемое удовольствие прочно засела у невестки голове. Порой мне казалось, что она пошла бы и на унижения, чтобы получить желаемое…

И все равно первый день на службе думал не переживу — домой бежал, казалось, впереди шаттла. Я совершенно не волновался, что Дерек останется голодным — повариха по моей просьбе готовила для больного отдельно, согласно предписанию домашнего медика, а Кларисса, следуя букве закона, и мертвого накормила бы — настойчивости и напористости ей не занимать. Переживал больше, пожалуй, за прогулки и за соблюдение режима… Опять же к Клариссе могли заявиться в гости подружки, и за сплетнями та совершенно могла забыть о больном. А еще и застесняться внешнего вида «своего» талийца. Да мало ли что могло случиться в мое отсутствие?

Пулей влетел на второй этаж, на цыпочках подкрался к комнате брата и обалдело замер на пороге, не решаясь пройти в приоткрытую дверь, — Дерек лежал на боку, подперев щеку кулаком, а Кларисса сидела на стуле и с выражением читала вслух книгу. Меня не столько поразил внимательно слушающий Дерек, сколько невестка. Кларисса и книга — мне всегда казалось, что это несовместные вещи.

Тихо отступил от двери, стараясь не нарушить идиллию. А внутри ревность когтистой лапой карябала все до крови. Пропал. На него смотрел и понимал — пропал я. Было бы из-за чего пропадать? Ни кожи, ни рожи. А ревность совсем по другому поводу, только не хотел себе признаться в этом — я смог заставить его подчиняться мне только посредством грубых окриков. Неожиданно сам себе стал противен…

— Все, — Кларисса громко захлопнула книгу, — на сегодня достаточно. Будешь завтра хорошо себя вести, прочитаем больше…

— Что значит, будешь себя хорошо вести? — схватил невестку за руку, едва она вышла из дверей.

— Ты мне руку хочешь сломать? — возмутилась Кларисса.

— Нет, — виновато произнес я и разжал пальцы.

— Кушал твой больной плохо и на лужайке отвратительно выполнял упражнения. У меня и то лучше получалось, хотя, ты знаешь, со спортом я не дружу, — доложилась «сиделка». — И рявкать на него не надо, он этого боится, как, впрочем, и я.

Это я уже и сам понял, только в отличие от невестки, Дерек совершенно не реагировал на сказанные мной слова.

— Что читали? — вырвал книгу из рук Клариссы и ошалело уставился на обложку. Я даже потряс головой, стараясь избавиться от наваждения. — Где ты ее взяла?

— У Уилла в библиотеке, — невозмутимо отозвалась невестка, словно каждый день брала в руки раритетные книги.

Ну да, конечно, «Правильно ли мы понимаем историю» — самая подходящая книга для чтения на сон грядущий.

— Ты хоть слово поняла оттуда? — спросил я, ядовито при этом брызгая слюной.

— Зачем мне понимать-то? — улыбнулась Кларисса своей самой идиотской улыбкой. — Я ее читала, а понимает пусть тот, кто меня внимательно слушал.

Она вырвала книгу из моих рук и, небрежно поправив прическу, с гордым видом удалилась на свою половину дома.

— Да, кстати, — Кларисса выглянула в коридор, — не забудь покормить талийца. Ужин и тебя тоже дожидается на кухне. Сам разогреешь…

Вот это да! Невестка меня строит. В моем доме мне же выдают приказы. Дожился… И читают…

— Коробки занесли в спальню, как я просил? — запоздало крикнул я в ответ.

Но Кларисса меня услышала.

Она снова появилась в коридоре:
— Сам таскай, если надо. Нам не под силу.

Хотел возмутиться, что я предлагал таскать коробки с оружием не Клариссе, а Дереку вместо физических упражнений. Не стали выполнять мой приказ днем, значит, будем делать сейчас.

— Вставай, — приказал я негромко, вернувшись в комнату брата.

Дерек даже не пошевелился, словно не слышал меня. Кричать не хотелось. Хоть Клариссу зови.

— Вставай, — снова позвал я талийца. И опять никакой реакции. Хотел уже рявкнуть, но что-то остановило меня, какая-то странная догадка.

Я покинул спальню и почти бегом отправился на половину Уилла.

— Кларисса, — обратился я к невестке, не решаясь поднять на нее глаза. Та уже переоделась в полупрозрачный пеньюар, которые не скрывал, а скорее, подчеркивал ее пышные телеса. — Пожалуйста, помоги мне.

— Переодеваться не буду, — сразу предупредила невестка.

— Не надо, — покачал я головой. — Я хочу, чтобы ты попросила Дерека…

— Так, значит, его зовут Дереком, — усмехнулась Кларисса. — Что же, буду знать. — И о чем я должна попросить Дерека?

— Тебе надо всего-навсего попросить его спуститься в кухню, — предложил я. — Причем шепотом.

ГЛАВА 7

Перенес и остальные коробки к себе в комнату. Глупо оставлять смертельное оружие (и когда это оружие было не смертельным?) и шпионские приборы (я в этом уже нисколько не сомневался) без присмотра. Похоже, братец был не совсем звездным десантником, или совсем не звездным десантником. А Дерек Драйк? Кем он был при нем? Постельной игрушкой — без зубов и с рядом жемчужин на языке, чтобы доставлять больше удовольствия уставшему после шпионских дел телу? Или это тоже прикрытие? Не поверю… чтобы человек даже ради прикрытия дал себя так искалечить. А кто его в таком разе довел до полуживого состояния, чтобы передать мне?

Стало как-то совершенно не по себе. Вдруг это подстава? Почему тогда оружие не конфисковали? Или думали… Кто думал? Почему я все время пытаюсь додумывать за кого-то? Даже с тростью и пистолетом я уже почти неуязвим. А что говорить про очки и наушники? Завтра я обязательно возьму их с собой на службу. Очень хотелось узнать, что говорили коллеги за закрытыми дверями. Еще бы мысли их научиться читать!..

Лег спать, но уснуть никак не получалось — все время мерещилось, что кто-то лезет в комнату, чтобы завладеть теперь уже моим оружием, которое досталось от брата. Включил защитный контур не только на окна и двери, но и на все стены, включая пол и потолок. Закодировал на себя. Теперь не только Кларисса не смогла войти ко мне в комнату, но и Уилл. Никогда раньше не пользовался даже элементарной защелкой на дверях, а сейчас и с такой мощной защитой кое-как удалось задремать…

Проснулся и похолодел от ужаса… Кричали… Это не могло быть человеческим криком. Или могло? Натянул очки, наушники не понадобились — и без них было ясно понятно, что почти нечеловеческий вопль шел из соседней комнаты. Так и было. Кричал Дерек. Я видел сквозь стену, как он выгибался, словно его тело пронзала нестерпимая боль и кричал… Кричал… Страшно кричал.

Я выскочил в коридор. Клариссы не видно — значит, до нее не доносились нечеловеческие вопли. Иначе примчалась бы вперед меня. Я сдвинул очки на лоб — пока они мне не нужны, ворвался комнату брата, одним прыжком подскочил к кровати.

— Дерек! — позвал я талийца и погладил руками корчившееся, словно в страшных муках, тело. — Тебе приснился кошмар. Пожалуйста, проснись. Успокойся. Это всего лишь кошмар.

Я был уверен, что Дерек не слышал меня, но не чувствовать моих прикосновений не мог. На лбу у талийца бисеринками выступил холодный пот, а тело под рубахой конвульсивно содрогалось. Бежать за Клариссой не хотелось, но разбудить Дерека никак не удавалось. Я схватил его за плечи и с силой тряхнул почти безвольное тело. Дерек наконец открыл глаза и ошалело уставился на меня.

— Тебе приснился плохой сон…

Я старался говорить, четко произнося слова. Даже если он меня не слышал, то смог бы по губам догадаться, что я хотел ему сказать.

— Ижвини, — прошипел Дерек.

— Ничего, — потрепал я его по щеке. На самом деле колючий — завтра вечером после работы надо побрить его. И помыть. После сегодняшнего кошмара его тело, а не только лоб, как мне показалось вначале, покрылось липким потом. А может, сейчас? После теплого душа спаться будет лучше.

Говорить что-то было бесполезно. Я потянул Дерека за рукав рубахи — он безропотно поднялся с постели и, понуро опустив голову, поплелся за мной. Я уже почти не обращал внимания на его покорный вид, когда он находился рядом со мной. Раб! Даже как-то противно. Здоровый, должно быть, мужик был, когда находился в полной силе. И раб! Домашнее животное! Презрительно скривился, глядя на талийца, шедшего чуть сзади.

Втолкнул его в свою санитарную комнату. Стащил с него промокшую от пота рубаху, штаны — дольше объяснять, проще самому сделать. Сам разделся. Взял Дерека за руку и завел в душ. С потолка сразу потеки обжигающие струи. Не знаю, как талийцу, но я люблю воду погорячее. Не нравится — пусть скажет об этом, а иначе придется потерпеть.

Взял в руки губку, намылил ее мылом ручной работы — на дух не переносил шампуни и прочую химию. Мыло заказывал у знакомого мыловара, тот привозил товар на планету несколько раз в год и отвечал за качество — отдушки и те были натуральными. И волосы привык мыть таким же мылом. Правда, сейчас у талийца на теле не было ни волосинки — сам лично сбрил по совету медицинского анализатора. Теперь мыть его одно удовольствие — не надо задумываться, что какую-то часть тела промою не так качественно, как требовалось. Дерек стоял, как истукан, под горячем душем — поднял одну руку, когда я промывал его одну подмышку, опустил, поднял другую. Кукла-марионетка. Тьфу. Гневно сплюнул на мраморный пол, противно до тошноты. Точно так же равнодушно поднял одну ногу, когда я промывал его пах, затем другую. Раздвинул руками ягодицы, чтобы я губкой прошелся и там же. Мне не трудно, помыл Дерека целиком и полностью.

Он почти не содрогался в ужасе от моих прикосновений, как при самом первом мытье.

Пожертвовал своим самым любимым пушистым полотенцем — вытер Дерека от макушки до пяток. Сам довольствовался полотенцем поменьше. Осталось одеть его во что-нибудь чистое. Моя одежда Дереку, однозначно, маловата. А от Джеффри осталась только старая поношенная пижама. Спать в ней еще можно, но… Выходить даже на лужайку во двор дома опасно — может рассыпаться на составляющие под солнечными лучами.