Поцелуй Дракона

Глава 1

– Елена, если у вас не получается выспаться ночью дома, может, вы попытаетесь изменить что-нибудь у себя в стиле жизни – к доктору, какому-нибудь сходите, наконец? К психиатру, допустим… Хотя, некоторым ничего, кроме ветеринара не подходит.

Не успев войти в офис, начальница ринулась улучшать обстановку.

– Зима еще далеко, а вы уже в спячку впали. Спите, сидя на работе – за деньги, между прочим.

– Извините, Светлана Дмитриевна, это я не сплю, – Елена даже слегка задохнулась, не найдя вовремя подходящих слов. – Это наушники такие. Антистрессовые. Чтобы на посторонние шумы не отвлекаться.

– Вам деньги платят, между прочим, чтобы вы на посторонние шумы таки отвлекались. Понимаете? Работа ваша такая. Быть отвлеченной на информацию, приходящую от ваших коллег. Шум, как вы изволили выразиться.

– Я не это имела в виду. Мне просто нужно иногда отдохнуть, Светлана Дмитриевна. Имею право. Тем более это время моего обеденного перерыва.

– Интересно послушать про ваши права. Продолжайте, Елена, – начальница скептически оглядела её с ног до головы, а затем перевела взгляд на аппарат фиксации рабочего времени, на котором действительно мигала галочка обеденного перерыва. – Чего молчите? Продолжайте, – она давяще приблизила к ней свою голову, развернувшись слегка, и вытянув вперед шею, чтобы лучше слышать. – Не слышу, почему-то. Хорошо. Будьте любезны своё обеденное время проводить так, чтобы не ввергать других сотрудников в состояние сна – вы не одна здесь. От вас челюсть сводит, так и тянет начать зевать, как корова. Свою подушку сюда приносить не надо. Волосы свои соберите. Отчет подготовьте за декаду по своему траффику. Сдайте перед уходом.

– Это не подушка, – тихо проговорила Елена в удаляющуюся спину ненавистной Светланы. – У тебя в голове подушка. Вместо мозгов. И совести.

Взаимная нелюбовь возникла сразу, как только Елена пришла устраиваться на работу. Одного взгляда в эти холодные, мутноватые, словно рыбьи глаза было достаточно, чтобы понять, общего языка с этой особой найти не удастся. Так и вышло. Светлана Дмитриевна, словно больной зуб, сопровождала каждый её рабочий день постоянно напоминающей о себе болью, которую можно научиться игнорировать, но полностью забыть о которой невозможно. Холеная, будто сошедшая со страниц модного журнала заведующая – блондинка, с легким намеком на рыжую медь в волосах – невзлюбила ее, словно своего антагониста, с которым надо постоянно бороться и побеждать.

– Чего она меня ненавидит? – сердито бормотала Елена себе под нос. – Я ей вообще не конкурентка нигде. Другой уровень общения… другой класс… И всё равно, придирается на пустом месте.

Злясь на нее и почему-то на себя, она стянула с шеи изолирующие наушники, приспущенные на время разговора с начальницей, и сунула в ящик стола.

Задумавшись на какое-то время, резко помотала головой, словно приходя в себя, а затем яростно впилась глазами в монитор, то и дело щелкая мышкой, собирая недельные логи в один отчет, который вдруг так неожиданно понадобился заведующей.

Неожиданно свалившаяся работа шла с трудом, но медленно и верно, всё-таки продвигалась к концу. Процентов восемьдесят сделала, – подумалось ей, – восемьдесят. Восемьдесят тысяч нужно маме на ремонт. Немедленно. Иначе всё это обернется в сто восемьдесят. Если не в двести. А где взять? Где, где, в Караганде.

Везде, где можно было занять, уже занято, и кое-где даже неоднократно. На зарплату рассчитывать не приходится, она разлетится по долгам прежде, чем окажется в кошельке. У Вадика денег нет и в ближайшей перспективе не предвидится.

Подумав про мужа, Елена огорчилась ещё больше. Талантливый же человек, вот всё вроде ему бог дал, кроме удачи. Бывает же так. Историк, кандидат наук. Светлая голова, но потерял работу из-за интриг на кафедре. В другое место устроиться с такими мозгами практически невозможно, он умнее любого начальника на две головы, и те это сразу чувствуют. Само-собой на работу нормальную не устроиться. Поэтому пишет книгу. Второй год уже. Ей ещё читать не давал, говорит, это сбивает с него кураж. Скоро допишет. Прославится. Скорее всего. Разбогатеем, как минимум, – усмехнулась она про себя, – на личную яхту не хватит, но может получиться долги пораздать.

По дороге домой в вагоне метро она оценивающе оглядывала находящихся там мужчин. Никто до уровня Вадика не дотягивал даже близко.

«Хотела бы я», – думала она, – «чтобы этот, в бороде был бы моим? Да не приведи господь. Хотя явно с работы едет, кто-то его ждёт дома, наверное. Мне бы от такой бороды, захотелось бы в леса уйти. Там таким только и место. Мужчина без машины — это не совсем мужчина. Даже если у него борода, как у лесоруба. Если повезет Вадику с книгой, и пару лишних копеек появится, обязательно машину купим. Лучше даже отечественную. Чтобы какой-нибудь знакомый из гаражей мог починить на месте. Хотя какие у Вадика знакомые в гаражах?»

Ей самой стало смешно от подобных мыслей. У него и в академии-то толком знакомых не было. Как говорится, где имение, а где наводнение. Перемудрила, дорогуша. Представив себе медведя – так она по-домашнему называла его – работающим с мужиками над мотором машины, Елена нервно похихикала. Бородатый мужчина, в сторону которого она посмеялась, думая о своем, нервно дернул плечами и, с недовольством повернувшись к ней спиной, начал вглядываться в освещаемую пролетающими фонарями темноту вагонного стекла, пытаясь обнаружить на своем лице вызвавшее смех непотребство.

Сидящий напротив подросток в наушниках окинул её взглядом, в котором, судя по его пустоте, вообще ничего не было. Ни мысли, не содержания, а только в такт музыке, бряцали накрашенные серебром ресницы. Переведя взгляд в сторону, Елена наткнулась на колючий, проникающий взгляд пожилой женщины с сумкой на колесах. У этой, судя по всему, мыслей было вагон и маленькая тележка, но знать их не хотелось. Примерное их содержание было написано у тетки на лице, после взгляда на которое хотелось вымыть руки с мылом.

Глава 2

– Ты, что ли купался, медведь? – поинтересовалась она, стягивая уличную одежду.

– Не, так, сполоснулся, под душем. Купаются в озере, дурында, – он поднял ногу, словно собираясь понарошку пнуть её в живот ударом каратэ и замер, картинно зафиксировав удар.

Искусно уйдя от удара, Елена провернулась мимо вытянутой в ударе ноги и тыльной стороной ладони провела ему по крепкому животу, показывая, что его оборона пробита. Один из немногих плюсов, когда медведь употреблял алкоголь, было то, что его сексуальная активность повышалась – иногда до умопомрачительных высот.

– Спокойно, – улыбнулся он, отводя её руку, – голодный медведь детям не игрушка. Мы ужинать собираемся сегодня? Тем более, что подустал я... Чего-то башка разболелась, – он запахнул халат, приводя себя в приемлемое культурой состояние. – Жрать давай, жана!

– Таблетку выпей. Нечего тянуть, чтобы совсем голова разболелась, – посоветовала она, проскальзывая мимо него в комнату и открывая дверцу шкафа, чтобы сопроводить туда один день ношенную одежду. – Воду поставь пока.

Пока Вадик гремел кастрюлями на кухне, вытаскивая из шкафа посуду нужного объема, Елена стянула с себя платье. Ноги, весь день стягиваемые держащими их в тонусе колготками, требовали массажа.

Очень важно разогнать лимфу, чтобы и форму сохранить и сосуды не так лезть будут наружу – думала она, массируя парными движениями поставленную на журнальный столик ногу. Раньше этими массажами увлекался медведь, но, наверное, как и всё в жизни, это стало для него обычным, и он давненько не брал ноги в руки, как любил шутить он.

Елена вытянула из шкафа короткую китайскую распашонку из шелка, которую они с медведем называли ни-хао. Что одновременно означало и китайское приветствие, и та легкость, с которой медведь мог добраться до сокровенных мест, просто откинув легчайшие полы разрисованного орнаментами халатика.

– И очень я ещё ничего, – довольно подмигнула себе она, завязывая поясок и позируя перед зеркалом. Сделав пару модельных шагов по направлению к шкафу, она, как в кабаре, картинно остановилась и, откинув полы халатика, промурлыкала: – Ни-хао!

Подмигнув своему отражению и прищурившись, словно хищная кошка, рисковым, печатным шагом отправилась в сторону кухни.

И вдруг замерла. Взгляд ее задержал бокал, стоящий на подоконнике, и почти законченная бутылка красного вина. Тут же нашелся и второй стакан, за боковиной дивана.

– Ничо себе, – крикнула она в кухню. – Тут кто-то целую бутылку выпил! Не вопрос, чего это у некоторых голова болит. А на диване прям вмятина уже. Целый день лежал, не вставал, да? Кто книжку за тебя писать будет – Пушкин?

– Не болит голова только у дятла, – парировал Владик, погрузившись по плечи в холодильник. – Нам срочно нужна скатерть самобранка. В холодильнике ничего толком нет. Только иней. Может нам иней попробовать продавать? В Африку, допустим. Хорошая идея, – похвалил он себя. – Мы им иней, а они нам бананы. Будут у нас фрукты в холодильнике, да, Лен?

– А фрукты были бы, если бы ты вместо вина их купил бы. Не подумал?

– Да не покупал я ничего. Кантелевский заходил, пообщались. Говорит, наклёвывается неплохое дельце.

– Что за дельце такое?

– Да, долго рассказывать… Пока одни очертания только.

– Вот, то-то и оно. Балабол твой Кантелевский.

– Скорее твой, Лена. Чей он одноклассник бывший? Забыла?

– Не одноклассник он никакой. Просто в моей школе учился. Ну и что? Тысячи людей учились. С каждым балаболкой пьянствовать будешь?

– Кантелевский – балабол, понятное дело. Но пользы мы с него ещё поимеем, помяни моё слово.

– Вот уж я с тобой не согласна.

– Ну, не согласна и несогласна. Макароны сами себя не сварят, вперед на подвиги!

– Вот ты хам! – улыбнулась Елена, её импонировало почему-то то, как Вадим ею командует. Было в этом, что-то мужское. Крепкое. Нечто, что давало ощущение защиты и покоя.

– Как на работе? – поинтересовался наконец Вадим. – Клюют мозги?

– Ну это как водится, – рассмеялась она. – В этом их цель, по-моему.

– Ничего не поделаешь, – пожал он плечами, сыпя заварку в небольшой заварочный чайник. – Как говорили наши немецкие друзья – арбайтен май фрай, работа освобождает. Чего там у вас слышно – премию квартальную выдавать не собираются?

– Тут даже гадать не надо. Не собираются.

Понимая, что момент даже если и не самый подходящий, но достаточно удобный, Елена решилась и произнесла.

– Знаешь, медведь, а у мамы с водой проблемы. Если сейчас всю систему не поменять, затопит же всех. Покраской потолка у соседей, как в прошлый раз, можем не обойтись. А я думаю-думаю, где деньги взять – ничего в голову не приходит, – заторопилась она, прежде чем он ответит. – Негде, понимаю, но надо же что-то придумать… А, медведь?

Зная его отношение к тёще, Елена была готова услышать в который раз о направлении, куда её мать должна отправиться в пешее путешествие, нецензурно оформленное.

Но совершенно неожиданно – наверное, благодаря эффекту, созданному красным вином, принесенным, как оказалось, не совсем бесполезным Кантелевским – Вадик кивнул, соглашаясь.

– Деньги под это дело нужны. Сейчас запустим, потом не поймаем.

– Ой, ты тоже так думаешь?! Вот и я, но денег куча же немереная. Где занять? Никто столько и не даст. Да и нету ни у кого столько – у наших друзей.

Вадик прищурился и, с хитрецой посмотрев не неё, произнес.

– У наших, может и нет, а вот у ваших…

Елена удивленно подняла бровь.

– Вот именно, – покивал он.

– Не понимаю, о чем ты, – она искренне покачала головой.

– Да всё ты понимаешь, Лен, просто гонишь от себя эту мысль. У этого, у американца твоего.

– Фух, – она возмущенно выпустила воздух. – Во-первых, он – не американец, а канадец.

– Один пень, – скривился Вадик.

– А, во-вторых, денег я у него занимать не буду. Вот ещё, позорище какое, – она даже передернула плечами, как от холода.

Глава 3

Самое главное – как сказал вчера Вадик – не стрессуй. Ничего от того, боишься ты начальницу свою или нет, не изменится. Отношения между вами какие есть, такие и есть. Статус кво. Поэтому бояться бесполезно, а вот лишний раз улыбнуться ей не помешает. Доброе слово, как говорится, даже собаке приятно. Улыбнись ей, даже если через силу, и спроси о прибавке к зарплате.

– Да какая прибавка, медведь! Она меня терпеть не может – точно тебе говорю. Я скорее от неё получу клавиатурой по голове, чем прибавку.

– Так трудно к тебе пробиться, Лен. Ну, представь – ничего ты ей не говоришь и не просишь. Как она вообще начнет думать о прибавке денег к твоей зарплате? Ответ простой – никак. На фиг ей это не упало. Ты – сама кузнец твоего счастья. Идешь и делаешь. В крайнем случае она тебе откажет. Ничего и так не теряешь.

– Ты меня прямо удивляешь, медведь. Раньше ты был против того, чтобы я с ней спорила даже, а теперь говоришь – иди настаивай. Мне больше, как раньше нравится. Спокойней.

– Конечно спокойней. Только это тебе деньги нужны. До такой степени, что даже к бывшему этому лосю твоему решила обратиться. А на то, что под носом – не обращаешь внимания.

– Ты, наверное, прав, – вздохнула Елена. – Но уж больно я её боюсь. Она ж как змея в человеческом обличии. Навроде ящерицы, точнее.

– Мандраж отбросить! Завтра поговоришь и с ней, и с лосем твоим американским. Есть контакт?

– Есть. Только он канадский.

– Не всё ли равно? Главное, чтобы толк был.

Добираться до работы было занятием скучным, но уже вошедшим в привычку. Листая страницы новостей обычно путь пролетал незаметно. Но не сегодня. Елена прямо физически чувствовала каждую минуту приближающую её к разговору с заведующей, и от этого постоянного напоминания о предстоящей беседе начинало щемить в груди и заранее пропадать голос, будто кто-то невидимый выкачивал из неё воздух, прихватив за горло.

Вадик прав, урезонивала она сама себя. Надо, значит надо. Под лежачий камень вода не течёт. Соберись.

В вагоне было непривычно спокойно. Может, по поводу дождливой погоды или еще почему, но было такое ощущение, что все ненормальные сегодня остались дома, оставив транспортную систему существовать самой по себе. Елена решила принять это как хороший знак. Как будто само метро дает ей зарядиться энергией перед важными разговорами и не растрачивать впустую нервные клетки.

– Доброе утро, Светлана Дмитриевна, – улыбнулась она, стараясь придать дополнительный заряд добродушия в обычное приветствие.

– Утро, – согласно кивнула та, окинув её долгим взглядом поверх хищных, утончающихся к ушам очков, делавшим начальницу и вправду похожей на человекоподобную ящерицу. – Как говорится в народе, – продолжила она после небольшой паузы, – утро добрым не бывает.

Елена кивнула, не имея представления, как продолжить благодушную беседу в данном случае.

– Я хотела бы с вами поговорить, Светлана Дмитриевна.

– Какое неожиданное совпадение. Я тоже. И о чем?

– Нет, нет, вы говорите. О чем вы хотели?

– Нет уж. Ты начала – продолжай, будь добра, – заведующая тоном показала, что отвильнуть не получится.

– Понимаете, Светлана Дмитриевна, – запнулась поначалу Елена, но потом, кое-как взяв себя в руки, продолжила. – Я тут уже давно работаю, выполняю свою работу хорошо. Стараюсь. И мне кажется, что я преодолела свой профессиональный барьер, и поэтому приношу больше пользы. Намного больше, чем приносила в начале.

Заведующая внимательно слушала, чуть сузив глаза.

– И тут, понимаете, – заторопилась Елена, не находя никакого понимания в смотрящих на неё холодных глазах, – тут как раз срочно, вот прямо кровь из носу потребовались дополнительные деньги. У мамы, с ремонтом. Там такая ситуация, ужас. Долго объяснять. Вот я и подумала – нельзя ли мне увеличить оплату? Я могу на дополнительное время оставаться, если нужно, – промямлила она, читая в пристальном взгляде, поверх очков, отрицательный ответ.

–Это хорошо, что вы готовы на дополнительное время остаться, – язвительно произнесла заведующая после короткой, но выматывающей нервы паузы. – Только вынуждена вас огорчить – Елена. Вы и так это сделаете. И не за дополнительные деньги, которые вам так внезапно понадобились. Вы свой вчерашний отчет видели?

– Да, конечно. Я старалась. Все там точно. Я надеюсь, – неуверенно добавила Елена.

– Да уж, наверное, точно. Только отправить его мне вы не удосужились.

– Ой, я же отправила! Точно-точно, отправила.

– Если бы точно-точно отправили, я бы его точно-точно получила. Поэтому, я вас попрошу больше рабочее время не тратить, а после работы прислать мне отчет, и убедиться, что вы его выслали.

– Да я его сейчас вам вышлю – извините, через три минуты.

– Не надо через три минуты. Надо в конце рабочего дня – сесть за него с понимаем его значимости для продолжения функционирования нашего отдела и сделать его сначала, включая в него вчерашний день, пропущенный по вашей вине.

– Как сначала? – у неё опустились руки.

– Работу надо делать хорошо или не делать её вообще. Вы меня понимаете, Елена?

– Понимаю, Светлана Дмитриевна, – не поднимая глаз на заведующую, произнесла она.

– Хорошо, что понимаете. Поэтому разговор о повышении вашей зарплаты, несколько преждевременен. Тут стоит вопрос о вашей работе. А не о повышении. Понятно?

И не дожидаясь ответа от ошеломленной Елены, она удалилась по коридору, образованному огороженными невысокими переборками, отделяющих столы сотрудников друг от друга.

Обессиленная, словно после целого дня труда, она рухнула на свое место и, охватив голову руками, застыла, глядя в поднимающийся к работе монитор.

– Я же послала, вроде… – неуверенно подумала она, рывком приходя в себя и лихорадочно начав тыкать мышкой, добираясь до почтового ящика.

В отосланных письмах нужного документа не было. Это фиаско, подумалось ей. Здравствуй маразм. Помню же, как отсылала! Блин!

Глава 4

После работы на самом деле пришлось задержаться и выполнить требование заведующей.

В вагоне метро, по дороге домой, Елена с некоторым удивлением поймала себя на том, что уже несколько минут без единой мысли в голове, смотрит на оброненную кем-то ветку мимозы – этот первый признак весны, обычно заставлявший её сердце биться в более радостном темпе.

Весна идет – говорили старые воспоминания, посвященные раннему цвету. А теперь – наоборот. В этой желтизне уставший на работе мозг видел какую-то тревогу, что-то резкое и постороннее. Весна — это не только рождение нового года, но и смерть старого. Окончательная и бесповоротная. Точно так же и в прошлом году стремились к солнцу цветы, а теперь их и след простыл. Всё куда-то уходит. Кроме Светланы Дмитриевны, подсказал мозг. Эта будет портить людям нервы всегда.

Уверенна, – подумала Елена, – если на землю налетит астероид, и сломает всю привычную нам жизнь и цивилизацию, непременно уцелевшая в этом катаклизме заведующая появится в её близи и найдет пару слов, которые испортят настроение еще больше.

В магазин, после заявлений Кантелевского, решила не заходить. Хоть какая-то от него польза будет, кроме бессмысленного времяпрепровождения. Человеком он был скорее безвредным, но уже успел порядком поднадоесть, с особой любовью относясь к бесконечно повторяемым их одним и тем же шуткам.

Вадик открыл дверь не сразу, чем-то непонятно грохнув о пол за закрытой дверью.

На его футболке в районе груди проступил пот, отчего Елена почему-то подумала, что он занялся ремонтом, решив побелить потолок, залитый в прошлом году.

– Привет медведь! А чем это ты тут занят? – с любопытством поинтересовалась она, целуя подставленную щёку и скидывая сумочку в его руку.

– Оздоровление психического духа, – с улыбкой подмигнул он. – Ибо в здоровом теле – здоровый дух!

– Ой, ты что это – качаешься? – стоящие на полу посреди комнаты гантели не оставляли в этом ни малейшего сомнения. – Вот неожиданность.

– Чего это неожиданность? – набычился он. – Если человек прибывает в спортивной форме, то естественным образом добывает всякие внутренние дофамины для своего организма. Гормоны счастья, короче.

– Раньше гормон счастья ты из дивана добывал, – улыбнулась она.

– Хватит плесенью покрываться, – он ногой закатил гантели под диван. – В человеке всё должно быть прекрасно, как говорил классик – и душа, и тело, и его вид летом на пляже. А ты что, из еды не брала ничего? Я остатки схомячил – если что, чего есть будем?

– Я решила не брать. Сегодня Кантелевский обещал зайти, с гостинцами.

– А нет, – отмахнулся Вадик. – Не зайдет. Он звонил, прицеливался, но я его отогнал. Осточертел хуже горькой редьки. Сколько его видеть можно? Можно подумать я на нем женился или усыновил. Короче, сегодня этого типа не будет.

Елена немного опешила, пожав плечами.

– А чем ужинать будем?

Вадик, представив палец к носу задумался на секунду, а затем выдал решение.

– Можем пиццу заказать. Или бомжпакеты есть. Но я за пиццу.

– Давай пиццу, – согласилась Елена. – Вроде бы денег Артур займет.

– Славная новость, – обрадовался Вадим. – На счёт кинет?

– Ага, надо ему реквизиты послать.

– А что, не послала ещё?

– Нет. Подумала сначала тебе сказать.

– Меньше надо думать. Сказала? Давай посылай, немедля. Надо ковать железо пока горячо – никогда не знаешь, что у тех лосей в голове, кроме рогов. Сегодня он так сказал, завтра передумает.

– Да нет, сказал не проблема для него.

– Рисовщик дешевый твой Артур. Но, как говорится, с дранной овцы, хоть шерсти клок.

– Ничего себе клок. Восемьдесят тысяч, – попыталась урезонить его Елена.

– Сама говоришь – для него это не деньги. Сделал одолжение, рогомёт.

– Нет смысла обзываться, Вадик. Ничего плохого он нам не сделал.

– Пока ничего хорошего тоже. Давай, пошли ему банк свой.

– Дай хоть руки помыть, только вошла.

– Вот как раз после денег руки и помоешь.

Елена согласно кивнула, сознавая определенную логичность этого аргумента.

– Сейчас отошлю, а ты пиццу закажи.

– Сама, сама, всё сама – чтобы два раза не вставать. Всё равно телефон брать будешь. Я тем более номер пиццы не помню. Белый господин идет в душ, мыть своё бренное тело, уставшее после тренировки. И запотевшее. Так что видишь – наношу прямую пользу.

Скинув одежду в бак с грязным бельём, он прошлепал мимо нее, почесав грудь.

А раньше обязательно бы своими мускулами похвастался, проходя мимо, изображая дикаря с копьем – подумала она со щемящей грустью. Куда всё улетучивается? Вроде, вчера еще так было. И, казалось, всегда так будет. А теперь уже совсем не так.

Она достала записную книжку и, тщательно сверяясь с номерами, отослала сообщение Артуру, вместе с реквизитами их счета и большим спасибо.

Лежащий на крышке корзины с грязным бельем, телефон Вадика издал сигнал вызова.

– Электрик Св, – прочитала с экрана Елена. – Медведь, у тебя там короткого замыкания нет в ванной? – с шуткой постучала она в дверь. – Тут тебе электрик Св звонит.

– На хер его, – крикнул Вадик сквозь шум воды. – Не отвечай. Очередной дебил.

Пожав плечами, Елена кинула телефон обратно на крышку бака с бельем и отправилась в комнату переодеваться.

Она уже почти вышла из коридора, когда телефон Вадика коротко звякнул.

Вернувшись и оглядев прибывшее сообщение, Елена недоумевающе улыбнулась.

– Я соскучилась, – сообщал электрик и подкреплял своё сообщение парой глядящих вверх глазами-эмодзи.

На самом деле дебил – подумала Елена. Интересно, как Вадик на него наткнулся. В первый раз слышу. Она провела пальцем по телефону Вадика, рисуя привычную фигуру для разблокировки, чтобы посмотреть, чего там ещё этот ненормальный успел понаписать медведю.

К её огромному удивлению, телефон сообщил что код не правильный. Она попробовала ещё раз, потом еще и ещё раз, рисуя привычную фигуру. С тем же результатом. У них всегда был один код для блокировки на обоих телефонах – для удобства.

Глава 5

– Ты со своим передвижным дурдомом можешь ехать дальше, а меня в покое оставь. Дурака из меня не делай, – объяснил Вадик.

– Это ты из меня дурочку не делай! Что это за электрик, который будет писать, я соскучилась. Что я, совсем ничего не соображаю, по-твоему? Да?

–Да. Совсем не соображаешь. Мне до такой степени прописные истины тебе объяснять нужно, что даже не хочется этого делать. И не буду. Как говорится, если нужно объяснять, то не нужно объяснять.

– Это дурацкое выражение. Всегда его терпеть не могла. Нужно объяснять, Вадим. В том то и дело, что нужно. По-человечески.

– Ах ты по-человечески заговорила? Как человек с человеком, значит. Но почему только сейчас? Раньше не было такой возможности?

– О чем ты, господи?

– А о том, что прежде, чем строить предположения идиотские, надо подойти и спросить. Как люди делают. А не предъявлять, словно я у тебя кошелёк выкрал, с мозгами.

– Что ты такое говоришь, Вадим? Я же по-человечески и спрашиваю. Что это за смс непонятные?

– Не надо в смс лезть. Тем более не в твои. Что ты, за мной следить теперь будешь? Мне теперь в туалет идти и оглядываться?

– Не перегибай, я нечего такого не говорила. Просто…

– Просто, в том то и дело, что для некоторых умов и не просто, – перебил её Вадим. – Испортила всем настроение носом своим любопытным.

– Я думала …это то, что я вижу, – попробовала сделать шаг назад Елена, чтобы дать ему возможность объясниться.

– А если нож ты увидишь, значит убили кого-нибудь? – возмутился он. – Это наша внутренняя шутка. Ты не в теме. Долго объяснять. И не нужно. Так человек шутит. Глупо, не спорю. Как умеет. Он – электрик. Не философ. Но ты показываешь сразу, что доверия у тебя ко мне ноль, и начинаешь эту истерику идиотскую.

– Мне… Извини, наверное, ты прав. Просто всё так сложилось в последние дни…

– Наверное?!! Давай с этой дурью ехать дальше. Что мне ещё вменяется? Говори! Развивай тему. Где я тебя ещё достал?

Он нервно шагнул к окну и задернул занавеску, чуть не оборвав её.

– Я так понимаю, что накопилась у тебя кучка претензий, и теперь они полезли наружу потихоньку. Ну что же, давай.

– Да я вообще… не так, Вадик. Какие у меня к тебе претензии? Я просто прочитала сообщение это и будто у меня кусок льда в душе образовался. Мгновенно. И я сразу же спросила, претензии ни при чем.

– Лена, ты меня пугаешь. Не ходи в эти дебри, пожалуйста. Иначе я в тебе разочаруюсь. Ты становишься похожа на всех этих клушек, которые по подобному шаблону оперируют. Я тебе говорю – это не то, что ты подумала, и этого тебе должно быть достаточно, если у тебя сохранились ко мне какие-либо чувства. Как у меня к тебе.

– Извини Вадик. Я… запуталась совсем как-то.

– Не надо. Проехали, нечего слякоть разводить. Давай взяли и забыли. А с этим дураком электриком я тебя завтра познакомлю, чтобы вся эта дурь у тебя из головы выветрилась раз и навсегда. Договорились?

– Договорились, – улыбнулась она. – Знаешь, как какой-то морок сложился вокруг меня, всё один к одному… Начало казаться, что всё такое.

– Когда кажется, креститься надо. Вытри слёзы, ну. Давай, – он развёл в стороны полусогнутые руки, раскрывая для неё место, куда она так привыкла прятаться при необходимости.

– Прости меня, медведь. Я устала как-то сильно последнее время.

– Медведь не сердится. Медведь жрать хочет. Ну её эту пиццу, пока принесут – остынет наполовину. Есть оригинальное предложение пойти и съесть пиццу в кабаке. Есть контакт?

– Есть контакт, – улыбнулась она, отгоняя произошедший только что разговор от себя, точно страшный сон. – Я оденусь.

Когда пицца в окружении салата и высоких бокалов с пивом призывно зашкворчала на деревянном кругу, любезно доставленным официантом, её телефон весело свиснул, сообщив, что получен денежный перевод.

– Представляешь, – улыбнулась она Вадиму. – Артур деньги перевел. Восемьдесят тысяч.

– Вот жлоб, – проворчал тот.

– Чего жлоб-то? – не поняла Елена.

– А то жлоб. Бегом-бегом, быстро денежку перевёл.

– А что не так? – не поняла она. – Я же попросила сама. Большие деньги.

– Да в том то и дело. Ты не чувствуешь этих нюансов, Лен. Это для тебя большие деньги. Не для него. Сколько он там перевёл? Тысячу долларов? Да для него это пятнадцатая часть зарплаты, или меньше. Копейки. Он и не почувствовал даже.

– Ну а почему сразу жлоб?

– А потому, что мог завтра перевести, в свободное время. Не торопясь. Но он сразу переводит, чтобы показать, что это не деньги для него. Жлоб и есть жлоб.

– Ну, не знаю. Мне кажется ты не прав медведь. Перевёл денег – спасибо ему огромное, выручил же!

– Ну, выручил и выручил. Еда остывает. Давай – тост за любовь. Чтобы деньги были, и чтобы электрики поумнее пошли. Согласна?

– Согласна, чтобы нам удача сопутствовала, медведь!

– Удача – она смелых любит, медвежонок. Так что панике не поддаваться. Есть контакт?

– Есть!

Домой шли медленно, держась за руки, чем вызывали насмешливые взгляды у глядящих на них, как на отмороженных романтиков, разнообразных юнцов, повылазившим на бульвар словно подснежники, по случаю теплой погоды.

– Я, медведь, завтра у мамы заночевать хочу. Выходной всё-таки. И навещу, и ремонт обдумаем вместе. Посчитаем всё. Всё-всё-всё учесть надо. Второго ремонта не будет. Поехали со мной?

– Вот уж спасибо. Сама ответ знаешь. Всегда твоя маман меня терпеть не могла. Надо отдать ей должное, вызвала ответные чувства.

– Перестань. Это же моя мама. Она просто волновалась за меня, – дернула его за рукав Елена.

– Да я её понимаю. Но езжай сама, пожалуйста. Мне там неуютно у неё ни разу.

Решение навестить маму было абсолютно правильным. За короткий выходной удалось и поработать, и отдохнуть. В маминой хрущевке каждый сантиметр был старенький, потрепанный временем, но свой. Посчитали вместе предполагаемые расходы, прописали на бумаге плюс-минус баланс. Помогла упаковать посуду в коробки. С тряпками и бельем решили не морочиться и упаковать их в огромные прозрачные строительные пакеты. Крепкие и нервущиеся. Идея оказалась замечательной – вещи складировались быстро и надежно.

Глава 6

Нечеткое ощущение плывущей реальности не проходило.

Так бывает, когда во сне снится, что уже проснулась и видишь абсолютно реальный сон про что-то абсолютно ненормальное.

Появилось даже какое-то смехоподобное, нелепое чувство, как при розыгрыше. Когда уже понял, что над тобой сейчас все засмеются, но этот момент настанет только через секунду. В бессилии облокотившись на стенку, Елена еще несколько раз безрезультатно нажала кнопку звонка, с недоумением вслушиваясь в столь знакомые трели, раздающиеся из-за стены.

Телефон Вадима по-прежнему не отвечал, сразу же переводя входящий звонок в запись сообщения, что означало выключенный или севший телефон.

Елена тупо посмотрела на молчащую трубку и хмыкнула, удивляясь тому, как много мы стали зависеть от мгновенной связи и как неловки и беспомощны становимся в тот момент, когда эта связь пропадает.

– Эльмира, пакет рвется – щас посыпешь всё, – раздался парой пролетов ниже женский голос, говорящий с каким-то среднеазиатским акцентом.

Елена с некоторым удивлением посмотрела вниз вдоль решетчатые сплетения перил, голос был не знаком совершенно. Раньше таких в соседей в подъезде не было.

Девушка лет восемнадцати, тянущая готовый порваться пластиковый пакет поравнялась с Еленой, искоса, с некоторой тревогой глядя на неё, и в то же время готовая, как поняла Елена, улыбнуться первой. Женщина постарше – наверное, мать, подумалось ей, – поднималась, отстав на пол пролета.

Дойдя до площадки, женщина недоуменно оглядела Елену, по-прежнему опирающуюся на стену и недовольным голосом поздоровалась.

– Добрый день, – ответила Елена, без обычного радушия. День был не склоняющий к общественному общению.

– Извините, можно? – попросила молодая – по всей видимости та, кого звали Эльмирой, указывая на дверь квартиры.

– Что, простите? – не поняла Елена.

– Пройти можно?

– Куда?

– В квартиру, – пожала плечами Эльвира.

– Зачем? – от недоумения у Елены начали почти шарики запрыгивать за ролики, как любила говорить Ирка Телегина, ближайшая подруга.

– В смысле зачем? В квартиру, – с некоторым испугом нагнула голову молодая.

– Зачем вам в мою квартиру? – поднимая голос на пару тонов, чтобы справиться с набегающей слабостью, спросила Елена.

– Чего это твоя квартира? – влезла пожилая тётка. – Наша это квартира!

– Вы что, с ума сошли?

– Сама ты сумасшедшая! Иди отсюда! Эльмира, звони в полицию!

– Да вы что, рехнулись обе? Это моя квартира, понятно? Вы перепутали что-нибудь или обкурились.

– Эля, звони!

– Мам, подожди секунду, – молодая помахала ладонью в сторону тётки, урезонивая её. – Мы тут квартиру сняли – всё по правилам. А вы кто?

– Я – хозяйка квартиры!

– Этой?

– Вот именно, что этой!

– И что вы хотите?

– Что значит, что я хочу?! Я хочу, чтобы вы мне всё объяснили, что за чертовщина тут происходит!

– Я не хочу во всё это ввязываться, – резко обрубила её пожилая. – Мы тут по закону – больше меня ничего не интересует! Сами разбирайтесь между собой с мужем вашим. Мы квартиру сняли, за год деньги внесли, все бумаги подписали. Ключ у нас есть. С дороги отойдите, пожалуйста.

– Ни с какой дороги я вам не отойду. Вы, что ли, рехнулись совсем? Какие бумаги? Слушайте, я сейчас такой крик подниму, вам это так с рук не сойдет!

– Эля, вызывай полицию.

С коммутатора полиции, узнав о претензии, сообщили что наряд высылать не будут, а свяжутся с участковым и пришлют наряд, только если он сам подъехать не сможет.

Прибывший через час – чем удивил даже Елену, не ожидавшую его ранее пары часов – участковый сунул папку коричневого кожзаменителя под мышку и представился. Елене он был знаком – общительный и много знающий, он представлялся пару раз во дворе – поэтому его появление она восприняла с энтузиазмом.

– Голиков, Евгений Васильевич, участковый уполномо…

– Евгений Васильевич, у них ключ от моей квартиры, – перебила его вступление Елена.

– Какая твоя, наша квартира! – немедля ринулась в бой пожилая тётка. – Какая умная нашлась, квартиру сдала, а потом твоя? Жульниха!

– Никакую квартиру я вам не сдавала!

– Она думает, что можно нас вот так просто на деньги развести! – пожаловалась на Елену тётка. – Думает, если приезжая, прав у нас нет! Ты на меня, где залезешь, там и слезешь. Поняла?

Голиков решительно перегородил пространство между ними коричневой папкой, словно рефери на ринге.

– Брейк! Никто никого не обзывает, разбираемся по фактам.

В ходе устроенного участковым разбирательства стало понятно, что договор аренды у азиатов есть, собственноручно подписанный Вадимом и доверенность на подписание от лица Елены.

Расписка о получении денег, написанная почерком Вадима, словно игла, коснувшаяся надувного шарика, выпустила из неё весь воздух.

– Всё кошерно, – пошутил уполномоченный. – Они – ответственные квартиросьемщики, контракт годовой. Раньше времени тревожить их не советую, Елена… как извините по отчеству?

– Какой контракт? Вы что, вот сейчас реально допустите, чтобы меня выкинули на улицу из своей квартиры – без вещей, без документов? Это что происходит? Это же беспредел!

– Елена, как по отчеству? Впрочем, смотрите. У них всё легально. А у вас всё, извините, неидеально. Нужно свои отношения с мужем выверить. Я так понимаю – это помимо вашего желания произошло, но мы тут ничего сделать не в состоянии. Подавайте в суд на мужа, если он без вашего ведома занялся самоуправством – суд встанет на вашу сторону, не сомневаюсь.

– А жить я где буду?

– Извините. Тут, как говорится, полиция бессильна. Можем заявление принять на вашего мужа. Давайте, всё равно в суде понадобится. Вот жук!

– А вещи! А документы мои?

– Вещи её в квартире? – поинтересовался Голиков у замерших в напряжении азиаток.

– Этот Вадим всё же сегодня вывез, кроме мебели. Мы с мебелью сняли.

Глава 7

– Это вообще нормально? – тонконогая блондинка с подкаченными губами с возмущением уставилась на свою спутницу – ярко одетую, тоже обладательницу русых волос, с проступающими непокрашенными корнями, выглядящей немного попроще, несмотря на обилие цвета в одежде.

– Я, по замыслу этого бармена, должна глаз себе выткнуть? – недовольно скорчив лицо, блондинка в бежевой, напоминающей французский берет, шляпке, отпихнула от себя высокий бокал с разноцветными жидкостями внутри и причудливой конструкцией наверху, напоминающей по первому взгляду то ли творение абстракционистов, то ли взрыв на макаронной фабрике.

– Молодой человек, – протянула она вялым голосом. – Будьте любезны, эту строительную лестницу из моего бокала достать, пока мой юрист ваше заведение не разорил.

Пожавший плечами бармен кивнул молоденькой официантке, обслуживающей столик, за которым устроились подруги, и та, аккуратно подставив полотенце под капли, вытянула переплетения с ягодами из коктейля.

– Да зря ты Лера, симпатичненько было. Такое, вжух!

– Я этим вжух чуть глаз себе не выколола. Диверсанты хреновы. Я им тут денег чуть ли не ведрами оставляю, а они под видом украшения подлянку заворачивают, – обладательница бежевой шляпки с возмущением выбила сигарету из пачки и несколько раз безуспешно щелкнув зажигалкой, в конце-концов закурила, жеманно пустив толкую, длинную струю дыма под потолок.

– Извините, у нас не курят, – поднял палец бармен, обращаясь к подругам.

– У вас не курят, а у нас курят, – не оборачиваясь на звук его голоса прокомментировала обладательница чудной шляпки, которую подруга назвала Лерой.

– Мне наряд вызвать? – поинтересовался бармен, с интересом разглядывая курящую.

– Мозгов бы ты себе вызвал, да неоткуда, – фыркнула Лера.

– Да ладно тебе, Лерок, – попросила подруга. – Нет настроения сегодня собачиться – шанти-шанти, проехали.

– Малюша, тебе бы в ООН устроиться, чтобы войн нигде не было.

– Да! Помнишь, классная тоже говорила всегда, с таким характером Малышева, вы замуж не выйдите, а если выйдите, то вашего мужа пожалеть некому будет.

Обе радостно рассмеялись.

– Я вызываю, – сообщил бармен.

– Вот занудный, – прекратив смех, Лера отпила из бокала с коктейлем и бросила туда внутрь дымящуюся сигарету. – Вот так ваш коктейль выглядит после доработки мастером. Вызывайте оценщика.

– Я не щучу, – бармен поднес к уху телефон.

– Без всякого сомнения, – кивнула Лера. – Ты бы, даже если захотел пошутить, не смог бы. Принеси нам по мохито.

– Если была бы шутка, мы бы тут хохотали, – поддержала Малышева.

– Если будете курить, я вас обслуживать не собираюсь.

– Ой, какой ужас. Малюша, ты в ужасе?

– Я такая вся – прям не знаю, как быть. Может, я дрожу?

– Бармен, тебя как зовут?

– Не тебя, а вас, – награждая блондинку злым взглядом, сообщил тот.

– Авас, ты если не хочешь, чтобы я Гарику позвонила, займись своими прямыми обязанностями.

– Гарегин Андросович запретил курить тут.

– Спорим на два пинка, что мне можно?

Бармен не ответил, отвернувшись и занявшись смешиванием заказа, и лишь по напряженной, как у манекена, спине, было видно насколько он раздражен.

– Вот и славненько, – поправив шляпку над ухом Лера скорчила умилительную мордашку. – Одного умыли. А ты, Малюша, всё на меня одну бросила.

– Да ладно, симпатичный он вроде, меня не раздражает.

– Малышева! Ты скоро с официантами спать станешь? Не пугай меня, а то я тебе чаевые дам.

– Про официантов не говорю, но этого бармена я бы попробовала. Ишь накуксился.

– Ты, Малышева, колхозница. И ею останешься.

– Ну, не знаю, – протянула крашенная блондинка. – Этот хоть не дикий. Я, Лерчик твои вкусы насчет орлов этих диких не одобряю. Вот где провинция, куда там колхозу?

– Да Гарик один троим таким прикурить даст. Знаешь, какие они в постели? Как огонь. Не шучу. Это как сравнить ураган с теплым пуком, понимаешь? Это как после коктейля, киселя выпить. Кому-то нравится. Но я откажусь.

– Откажется она, – насмешливо улыбнулась подруга. – Ты вроде должна на своем киселе сидеть.

– Я никому ничего не должна. Мне должны. Это есть такое.

– А если Егорка твой узнает про всех этих Гарриков бесконечных – не боишься?

– Во-первых, на то тебе и мозг дан, Малюша, чтобы не узнал. А если узнает, ну и хер бы с ним. Я, если честно, и сама уже не знаю, нужен ли он мне.

– Ничего себе! Что я слышу! Лера, это что-то новенькое.

– Я ему нужна, а он мне — это серьезный вопрос.

– Деньги-то его – так уж он тебе и не нужен?

– Деньги скоро наши общие будут, если ты так вопрос ставишь. А вот сможет ли он без меня, это не вопрос. Это задача. И я делаю так, что не сможет. Тренирую его.

– Вот тут интересненькое пошло – чего это такого в вашу головку принесло ветерком!

– Не ветерком. Это психология. Серьезная вещь. Я так делаю, чтобы без меня нехорошо чувствовал. Много техник. Тут мозги нужны, подруга.

– Ну рассказывай, не томи.

– Короче, записала на темный экран, как я в дверь стучу, входную. Звук ни с чем не перепутаешь. Включаю иногда на телевизор, когда заставка черная.

Он идет открывать, а там никого нет. А я, такая, а куда ты пошел? Он говорит – в дверь стучали. Я такая, нет, тебе показалось. Он такой – не показалось. И так много раз. Пока он не поймёт, что у него с кукухой проблемы. А я такая – да не важно, милый. Главное, что я у тебя есть. И он понимает – кому он нужен с его шизой, кроме психиатра, за его же денежку? А я вот она, незаменимая. Такую за денежку не купишь.

– Лерка – ты змея!

– Учитесь, сопливые!

– Такое ни в одной академии не выучишь. Ты, блин, профессор, подруга. Курсы тебе надо вести.

– Курсы нельзя. Эти знания единичные, болтать про такое не следует. Знаешь сама, как слухи разлетаются. Так что я только тебе, в порядке личного доверия.

Глава 8

– Плакать не надо – слезами горю не поможешь, – успокоил участковый, но через минуту поправил сам себя. – Впрочем, поплачьте, конечно – легче станет. Чего в себе держать? Поплачьте и успокойтесь.

– Как ему не с…тыдно? – с трудом прорываясь через скручивающие горла рыдания пролепетала Елена. – Это же просто стыдно та…ак делать. Стыдно… – и продолжила, переходя в рёв.

– Стыдно, конечно, – согласился участковый Голиков. – Но это скорее вам стыдно, а вот таким вот жукам – плюнуть и растереть на ваш стыд. Денежка им перекрывает любой стыд.

– А может, это и не он, – с надеждой произнесла Елена, словно проснувшись в эту секунду, когда мысль попала ей в голову. – Я думаю, это не он. Не может быть, чтобы он. Как-нибудь подставили. Надо подумать…

– Стоп! – поднял руку Голиков. – Отставить думать. Вы чего, девушка? Это вас куда тянет? Вам мало? Вы сейчас до того дойдете, что обратно его найдете и ещё какие-нибудь деньги ему дадите! Я – лицо официальное, и ничего такого утверждать не могу, но мой опыт говорит мне что ваш жук всё это и провернул. К бабке не ходи. Квартира сама себя не сдаст.

– Вы правы… – понурилась опять Елена, возвращаясь опять к подавленному состоянию. – Я ему так верила… как себе. Это как? Как можно ТАК? – слёзы опять ручьем полились по её щекам, оставляя за собой тонкий узор захваченной с ресниц туши.

– В этом главная загадка человеческой жизни, – философски заметил участковый. – Откуда берется зло на земле. Из нас оно происходит, или какие-то внешние силы заставляют человека сделать то, что он делает. Непреодолимые, так сказать, обстоятельства.

– Что же мне теперь делать? Как быть? – Елена подняла взгляд на участкового, пытаясь найти ответ, на этот столь нелегкий вопрос.

– То, что произошло – уже произошло. Бегать кругами, как курица по двору, нет смысла. Ничем не поможет. Нужно принять событие как факт. Унять истерику и принять то, что есть.

– Нет у меня истерики. Я не представляю себе эти суда всякие, никогда даже не прикасалась ни к чему подобному.

– Хорошо. До судов ещё дойдете. В свою очередь. А пока начнем с начала. Едем в отдел, пишем заявление. Можем?

– Можем, – кивнула Елена.

– Вот и договорились. Эту влагу на лице заканчиваем и едем. Анекдот знаете про влажность?

Елена в ответ лишь покачала головой, не находя нужным обсуждать анекдоты сейчас.

– Короче, звонят два молодых опера в убойный отдел, – заранее улыбаясь, сообщил ей участковый. – «Что у вас?» – спрашивают там. «Покушение на убийство. Мужчина, тридцать пять лет, его жена била сковородкой, за то, что он наступил на мокрый, только что вымытый пол. Скорая забрала его в больницу. Пока жив». «Понятно. Жену задержали?» «Никак нет. Пол ещё влажный».

Участковый потянул эффектную паузу, ожидая её реакции.

– Смешно, – горько улыбнувшись, согласилась она. – Если бы не было так грустно.

– Да не расстраивайтесь вы так, – похлопал он её по руке. – Жизнь такая штука. Сложноватая. Но, одновременно очень похожу на зебру. Тёмная полоса, светлая полоса. Если сейчас такая полоса, потом обязательно будет лучше.

– Я по-другому слышала про зебру – светлая полоса сменяет темную полосу, а в конце, извиняюсь, задница.

– Ну вот! Вы уже шутите, значит самоё плохое позади. Не заморачивайтесь – всё будет хорошо. Или, как минимум, нормально.

– Знаете, а я так не думаю. Оказывается, я совсем ничего не понимаю. Как верить людям?

– Как говорится, на то и щука в реке, чтобы карась не дремал. Теперь будете начеку. За одного битого двух небитых дают. Хотя могут и пару лет колонии дать, если нанесен ущерб здоровью, – добавил он, заводя автомобиль.

Он вырулил со двора, неспешно объезжая встречных пешеходов. Знакомый район, постепенно ускоряясь, оставался позади, не дав ей как следует вглядеться в многочисленных прохожих, в надежде найти среди них знакомую фигуру Вадима, идущего с пакетом из магазина.

В отделении полиции, куда ее привез участковый для написания заявления, против её ожидания всё закончилось очень быстро – без всякой лишней бюрократии и тягомотины. И уже через полчаса она стояла на крыльце отделения, закончив все представимые дела здесь и не имея ни малейшей идеи, что делать дальше.

От предложения участкового подвезти куда надо, она отказалась, ибо представления о том, куда ей надо, она не имела вовсе.

Варианты – как бы плохо всё ни выглядело – всё же были. Можно было поехать к маме и свалить на ещё одну не повинную ни в чем голову эту дикую историю, либо поехать к подруге, её появления не ожидавшей, но на то подруга и есть подруга, чтобы без предупреждения вываливать на неё лишнее и всякие жизненные перегрузки.

После короткого размышления был выбран вариант подруги. Маму надо было немного подготовить к подобным новостям, а то с неожиданных вестей можно было и кондрашку поймать.

– Лапа! – обрадовалась Гурова, открыв дверь и представ перед Еленой во всей красе перепачканного стройматериалами передника. – Как хорошо, что ты пришла! Я всё думаю, кого на помощь вызвать. Тебя сам бог послал – тут без дополнительной пары рук никак. Давай заходи, отмазываться поздно. Ты приглашена судьбой переклеивать обои!

Рослая, массивная брюнетка Алиса Гурова, могла сама и стенку покрасить, и поленьев на даче поколоть, чем, впрочем, всегда и занималась.

Затащив безропотную Елену внутрь, подруга начала сноровисто экипировать Елену рабочей одеждой, по всей видимости из старых запасов, никак не добравшихся до просторов дачи.

Муж Гуровой, Олежик, работал на буровой, контрактными сменами, и по месяцам дома не появлялся, предоставив вести всё хозяйство жене, снабжая её для этого всеми необходимыми средствами и уже не удивляясь переменам происходившем в его гнезде в его отсутствие. Алиса была самостоятельной настолько, что даже квартиру эту купила, не посоветовавшись предварительно с мужем, чему тот, по всей видимости был скорее рад, как человек молчаливый и замкнутый.

Глава 9

Солнце, минуя легкую занавеску, било прямо в закрытые глаза, рождая глубоко в мозгу тупую, ноющую боль. Держать глаза закрытыми было больно и, решившись, Елена приоткрыла веки.

И тут же захлопнула их обратно, ошеломленная количеством и яркостью света.

– Гурова, дай воды… – простонала Елена, скорее по наитию ощущая подругу недалеко от себя в комнате.

– Ты дай, – последовал короткий ответ. – У меня сейчас голова лопнет.

– Чего мы так напились-то вчера? Ой, еее… – Елена схватилась за виски, пытаясь заглушить колокол внутри себя.

– Из-за тебя и напились, – прохрипела Алиса. – Из-за твоих проблем.

– Ты сказала, легче станет.

– Не стало? – полюбопытствовала Гурова, поднимаясь с кушетки и для равновесия придерживаясь за стул.

– Нет. Только хуже. По-моему, – Елена удрученно покачала головой.

– Вот видишь! Синька – зло! Но определенная польза есть.

– Какая? – Елена, морщась и преодолевая головную боль, уставилась на подругу.

– Все лишние негативные эмоции переработаны и забыты, и самая большая проблема сейчас это похмелье. И как только мы его победим, нам полегчает. Давай кофе варить.

– Стой… – Елена выкатила глаза на подругу и прикрыла руками уши. – Мы вчера по телефону говорили? С кем?

– Точно! – покачала головой Гурова, – ты Артурке твоему звонила. За деньги извинялась.

– Оййй… – Елена откинулась на кровать обратно в царство головной боли и подступающей к горлу тошноты, – Мне показалось, что это сон был. Неужели вправду? Блиииин!

– Точно. Было. Причём, заметь, я тебя отговаривала, как могла. Но тебе приспичило.

– Кошмар… Толком ничего не помню… И что я ему сказала?

– А я, думаешь, помню? Ну в общем, ничего толкового. Плакала в основном.

– А он что?

– А я откуда знаю? Я в трубку не заглядывала.

– Так чем закончился разговор-то? Не тупи, Алиса, я со стыда сейчас умру.

– По-моему он сказал, что перезвонит или что-нибудь такое. Да. Как-то так. Ты потом поревела ещё и отрубилась.

– Зачем ты меня напоила, Гурова?

– Не видишь? Уже половину проблем порешали. Так бы ты ещё думала, как сказать, какие слова найти, а тут раз и готово. Спасибо скажи.

– Вот уж спасибо так спасибо.

– Пожалуйста. Потом по-настоящему благодарна будешь. Или нет. Фиг знает. Посмотрим.

Она поднялась и начала собирать со стола остатки вчерашних посиделок, имеющих сегодня вид заветренный и малопривлекательный, словно место бывшего пиршества бомжей. Только сигаретных чинариков не хватало в этом несовместимым с сегодняшним чистым днем натюрморте.

Кое как приведя себя в порядок, после короткого контрастного душа, Елена закуталась в мохнатый гуровский халат и вышла на кухню, где явно получше себя чувствовавшая подруга варила кофе в небольшой турке, с медными боками и деревянной ручкой.

Не успела Алиса налить ей в чашку долгожданную, блестевшую черным маслом жидкость, как ложный покой и умиротворенность момента были нарушены вибрацией телефона, лежащего на кухонной полке.

Алиса с любопытством взглянула на темный экран и, состроив многозначительную гримасу, кивнула Елене.

– На манеже всё те же. Артур, собственно.

Та протянула руку за телефоном.

– Может, хоть кофе выпьешь? Не убежит он.

– Здравствуй, Артур, – Елена решительно выдохнула и нырнула в разговор с головой, точно в холодную, неприятную реку. – Ты как?

– Встречный вопрос, Лен. Ты как? – голос в трубке снисходительно ухмыльнулся, дав понять Елене, что вчерашний звонок по телефону сном не был.

– Лучше. Спасибо. Слушай, прости меня. Я не знаю, что я тебе наговорила вчера… я не в себе была. Я даже Гурову не виню, сама набралась, как зюзя.

– Да ладно, – согласился он. – Я понимаю. На твоём месте любой бы набрался.

– Артур, – она собрала волю в кулак и решительно вывела разговор на самое неприятное. – У меня больше нет денег, которые ты мне занял и в ближайшее время мне неоткуда их взять, чтобы отдать тебе. Но я обязательно отдам, поверь. Клянусь. Мне нужно только немного, чтобы в себя прийти и разобраться с тем, что происходит.

– Да нормально. Не парься, Лен. Я же не последнее тебе отдал. Я твоего красавца всегда, по правде, подозревал. Мутный тип. Не знаю, чего ты от него ждала, но я вот видел, что что-то такое будет.

– Ты прав, конечно, – она согласно кивнула, втягивая голову в плечи.

– Как тебя угораздило, не пойму. Впрочем, я женщин никогда не понимал. Но и ты, согласись, в парнях не очень-то и разбираешься. По факту.

– Ну да.

– Такого урода ещё постараться найти надо. Особый дар. Если я правильно вчера понял он тебя и на деньги, и на квартиру развёл. Так?

– Да, – ответила она почти без голоса.

– Вот так вот жизнь ставит все на свое место, – самодовольно заключил он. – Что делать собираешься-то?

– Ничего, пока. Заявление написала.

– А жить где будешь?

– У мамы поживу. Слава богу есть возможность. Как-нибудь с этими трубами разберемся.

– Лен, скажи честно, тебя твоя жизнь устраивает? Работа твоя? Трубы эти вот, ржавые?

– Работа как работа, пойдет. Мало ли у кого начальник дурак. Тут выбирать не приходится. Я что могу сделать? Трубы эти тоже сами на меня свалились. Вадика, правда, я сама выбирала, – горько усмехнулась она. – Тут, как есть.

– И менять ничего в своём болоте не собираешься?

– Что я могу поменять, Артур? Тут без меня всё поменялось уже.

– А то, что пора осознать в каком дерьме ты живёшь и каким дерьмом себя окружила. Взять и выйти из этой лужи.

– Что ты имеешь в виду?

– То. Есть вещи, которые нельзя переделать. Только оборвать с ними. Оставь своё болото позади и лети вперед, как бабочка. А я тебе помогу, если решишься.

– Не понимаю, на что решусь?

– Бросай свою серость и приезжай сюда. Тут нормально можно жить, поверь мне.

– Я даже не знаю, что сказать. Ошарашил. Чем я там заниматься буду? Жить где?

Глава 10

– Зая, не будь дурой. Он тебя использует, тут ежику понятно.

– Да ладно, Алис, пусть использует. Мне, если честно, немножко всё равно.

– Что значит всё равно? Сдуреть решила? Сгорел сарай, гори и хата? Немедленно в себя приди! Поняла?!

– Да я пришла уже, – Елена равнодушно пожала плечами. – Просто мне как-то… всё равно стало. Понимаешь? Будто сгорела деталь какая-то у меня внутри. Безразлично всё. Не волнует меня ничего больше...

– Ну, поздравляю. Ваша крыша отъезжает на моих глазах.

– Да не отъезжает ничего. Просто проветривается. Пусть так. Если Артуру надо помочь, почему бы и нет. Он мне первый руку протянул. Мне тут вообще ни о чем неохота думать. А он вроде бы дело говорит. Поеду отсюда, как-нибудь всё и наладится. Или нет. Пофиг.

– Да тебя спасать надо, лапа! Тут водкой не отделаешься. Тут портвейн нужен! И психиатр, – Алиса в упор посмотрела на безразлично взирающую на мир Елену. – Нет, ну ты реально хочешь в этой идиотии участвовать? Ну мутная же история! Супермутная. Как он сказал, Артур твой? Какой-то тип позвонит, скажет, где этот Соболев с машиной, а ты об неё стукнешься, как будто случайно? Ну чистая идиотия же!

– Пусть так, – Елена пожала плечами.

– А с президентом не хочешь встретиться? Стукнешься о его машину, и привет, познакомилась. Хороший же план. Тебе самой от своей глупости не страшно? А то мне страшновато как-то.

– Мне что, его на фиг послать?

– Конечно. Именно что на фиг. Или еще подальше. Что это за планы такие?

– А мне кажется, в этом что-то есть, Аля. Как говорится одну дверь, когда Бог закрывает, тут же открывается другая дверь.

– Вот-вот. И эта другая дверь прямиком в психдиспансер.

– Я вообще не вижу, что мне делать, Аль, кроме вот этого всего.

– А ничего. Сесть и успокоиться. Переждать. Подумать. Само станет понятно.

– Да вроде стало уже.

– Всё? Решила делать?

– Решила.

– Ну и дура!

– Это точно, – Елена размытым взглядом уставилась в только ей видимую точку.

***

Человек от Артура позвонил в тот же вечер и сообщил место нахождение машины с Соболевым.

Елена, подобрав наиболее подходящих вещей из гардероба подруги, переоделась и решительно направилась к выходу.

– Ленка, в последний раз говорю – стой. Не ввязывайся, – попросила Гурова.

– Да я не ввязываюсь. Я словно в реку вхожу, а она сама тянет. А я согласна.

– Ох утянет тебя, Ленка…

– Пусть тянет.

– Дура.

– Конечно, – Елена приобняла подругу и на прощание чмокнула в ухо.

Серый ауди Соболева она обнаружила там, где и сообщил посредник, на охраняемой открытой стоянке позади здания госархива, боком примыкавшего к городской библиотеке. Покрытая матовой краской машина, явно была новой, и Елена удивилась той серой, безликой и вместе с тем блестящей новизной краске, которой был покрыт автомобиль.

Дорогая, можно бы сказать прямо шикарная машина, почти ничем не выделялась среди стоящих вокруг неё. Это было странно, с одной стороны – вроде как увидеть на праздничной елке игрушку серого цвета. С другой стороны, Елена отдала должное вкусу заказчика, который хотел иметь комфортные условия для себя, но предпочитал не совать их в глаза другим. Эдакая полная противоположность пресловутым красным пиджакам братвы, о власти которых в девяностые уже складывались легенды.

«Интересно, какой он, этот Соболев?» – подумала она, с нетерпение ожидая появления владельца автомобиля и той заварухи, которую она собиралась устроить. Толком она Соболева почти не помнила. С тридцать седьмой школы она знала несколько лиц, зацепившихся в памяти из прошлого, и надеялась, что один из них будет он.

Обойдя несколько кругов вокруг машины, она отошла на десяток метров, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания раньше времени.

Ты действуешь на удивление здраво, в этой кретинской авантюре – польстила она самой себе и хихикнула, придя в некоторое недоумение от разговора с самой собой. Раньше она ничем таким не увлекалась. То ли еще будет, подумала. Может Алиска и права – незачем плыть куда попало, иначе можно приплыть куда попало. Но развить эту мысль для себя она не успела, по причине того, что из боковой двери серого архивного строения появились две мужские фигуры.

Высокого шатена с армейской стрижкой она сразу узнала. Десять лет после окончания школы расширили его в плечах, сделали черты лица более суровыми, но типаж остался тот же, и в его крепкой, с оттягом плеча походке всё равно угадывался стройный волейболист из 37-й школы, сразу же вспомнившийся в момент его появления.

Отвернувшись от идущих, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, Елена направилась в сторону выезда со стоянки – туда, где подобно пластмассовому аисту застыла конструкция автоматического шлагбаума.

Заведшийся мотор и медленное приближение его шума отогнали все посторонние и благоразумные мысли в ее голове и включили какой-то древний инстинкт, передавшийся, наверное, от хищников, которые вышли на охоту. Она была готова к поступку, и рассуждать об этом не имело никакого смысла.

Как только проезжающий с невысокой скоростью мимо неё капот машины показался в боковом поле её зрения, Елена несколько театрально споткнулась, и словно запутавшись в своих ногах вылетела на проезжую часть стоянки, изо всех сил пытаясь во всём этом цирке не угодить под колёса. Это ей удалось и приземление на крышку двигателя, сопровождаемое прогибом нетолстого металла и звуком удара о него, тут же сменилось уханьем вставшей намертво машине. Часть инерции от движения и мгновенной остановки передалось и ей, что заставило её тело скатиться с помятой крышки двигателя и кубарем свалиться на асфальт.

Надпочечники в этот момент выбросили столько адреналина, что ни малейшего ушиба она не почувствовала и была бодра как никогда. Впрочем, наверное, следовало бы притвориться как следует ударенной, что она немедленно и сделала, накрыв лицо локтем полусогнутой руки и громко простонав.

Глава 11

– Держите, – он налил ей в стеклянный стакан немедленно вскипевшей пузырями содовой воды.

– Не надо, спасибо.

– Ну вы даёте! Что не надо? Пить не надо? Пейте немедленно. Вам сейчас вода просто необходима.

– Спасибо, – Елена пригубила из брызгающего осколками пузырьков бокала.

– Вот так лучше, – кивнул он. – Вы точно в порядке? В травму не надо?

– Нет, не надо.

– Слава богу. Давайте, раз познакомились, теперь вспоминать, где это мы с вами виделись. Ведь явно виделись, у меня память цепкая на такие вещи.

– Мне тоже вы знакомым кажетесь, – пролепетала Елена, глядя на него искоса поверх стакана.

– Доминика? Куба? – прищурился Егор, напрягая память, – вроде нет. Универ? Нет, точно. Районная больница, Свиридовская? Я в прошлом году на диспансеризации был… Нет. Вы кем работаете, Елена?

– Дата менеджер.

– Замечательно. Сразу отметаем. К вашей области даже не подходил никогда.

– Вспомнила, – решилась Елена. – Вы в волейбол играли за школу Горького, да?

– Верно! Сейчас я вас вспомню, чувствую.

– Да не напрягайтесь. Я с тринадцатой школы. Видела вас на соревнованиях. В нашей школе играли.

– Замечательно! – он хлопнул в ладоши. – Привет из юности!

– Привет, – улыбнулась Елена. – Как удивительно…

– И не говорите, – покивал он. – Жизнь полна сюрпризов. Приятных и не очень. Но раз вы не пострадали, будем считать этот сюрприз приятным. Давай на ты, может? Всё-таки знакомые, как никак.

– Давай, – согласно улыбнулась Елена. – В волейбол больше не играешь?

– С чего ты взяла? Играю, иногда.

– Я думаю, если такая машина, не так много времени на игры остается.

– С определенного момента только игры и начинаются, Елена. Уже и рад бы поработать, но никак. Сплошная игра.

– Монополия?

– В Чапаева. Кто кого. Сильно и точно.

– У меня на работе игр нет, но интересного тоже немного.

– Игры есть везде. Игра присуща человеку, как воздух. Весь мир – театр, помнишь? А люди в нем...

– Актеры, – улыбнулась она.

– Актеры. Или точнее артисты. Исполняют номера разнообразной степени сложности. Впрочем, проехали. Давай Лена, я тебя кофе напою, на правах старого знакомства.

– Ну я не против, – кивнула она, – хотя мы и незнакомы были. Только виделись.

– В мире больше восьми миллиарда людей уже живет. Ты представляешь, какие это количества? А ты говоришь «виделись». Виделись в нашем мире означает почти родственную близость. Давай, Володя, – обратился он к коренастому водителю. – К Хасану завернем.

Тот молча кивнул в ответ, продолжив равномерное движение машины, лишь изредка бросая взгляды на заднее сидение, где разместились беседующие.

– Это – Володя, – представил водителя Егор. – Он говорит мало, но, когда говорит, говорит точно.

– И наоборот, – хмыкнул водитель.

Машину он припарковал почти у самого входа в заведение, на вывеске которого вилось мудреное слово липкой, словно написанная сладость, арабской вязью и была изображена кофейная турка рядом с дымящимся кальяном.

Обычных, как она привыкла, столиков в заведении не обнаружилось, зато помещение было плотно заполнено угловыми диванами, формирующими своеобразные ниши, отсекающие уединенные пространства для каждого столика. В воздухе приятно пахло какими-то смесями пряностей или табаков, Елена сразу не уловила. Медленная, заунывная музыка, прямо звала откинуться на удобные подушки кожаного дивана и, отринув земную суету, взглянуть внутрь густого клуба табачного дыма, в надежде узреть в нем одно из сокровенных пониманий, скрываемых песками пустынь или вызвать джина с помощью конопли, запах которой пробивался через приторный аромат яблочного табака.

Молодой парень поприветствовал их с акцентом недавно спустившегося с гор человека и с достоинством депутата парламента поправив сидевший на нем черный халат, повел их внутрь помещения, к лучшему, с его точки зрения, дивану.

– Три кофе, будь добр, – обратился Егор к молодому человеку.

– Шишу будете? – он вопросительно приподнял одну бровь и перевел взгляд на Елену.

Та лишь недоуменно пожала плечами.

– Это что, гашиш? Нет, спасибо.

– Нет, так у них кальян называют. Давай яблочный, друг. Раз с нами дама. Без гашиша, – усмехнулся Егор.

Через пару минут, когда на стол были доставлены тонкостенные стаканы с холодной водой и низенькие чашки, в которых плавали дольки лимона, Егор незамедлительно сунул пальцы в свою чашку с лимонной водой и сполоснул пальцы.

– Это для рук. А это чистая, питьевая, – пояснил он. – А то бывают конфузы. Некоторые торопливые любят отхлебнуть нахаляву побыстрее, смешат окружающих. Лена, расскажи про себя. Как живешь, что делаешь. Давно не говорили… – посмеялся он. – Никогда, если разобраться.

– Живу… – задумалась на секунду Елена. – Живу нормально, средне, – она задумалась еще на мгновение. – Раньше думала, что хорошо живу. А теперь понимаю, что раньше я и не думала совсем. Не знаю. Жила, наверное, скучно, а вот теперь, когда стало разнообразнее, жалею, наверное.

– А что разнообразнее теперь? – поинтересовался Егор.

– С машиной вот встретилась. Раньше такой привычки не имела, – пожала она плечами.

– Да, – улыбнулся он, – таких привычек надо избегать.

Официант принес дымящиеся чашечки с черным, маслянистым кофе, в котором плавали какие-то маленькие белые кусочки, не очень опрятные на вид.

– Не сомневайся, – подбодрил Елену Егор, увидев её нерешительность. – Это кардамон, очень вкусно.

Елена осторожно отхлебнула из пахнувшей медициной чашки и аккуратно отставила ее.

– С первого раза не всем нравится, – согласился Егор. – Ничего, научим.

– Меня научите? – заинтересовалась Елена.

– Конечно. Будем над этим постепенно работать. Не зря же нас судьба вместе столкнула. Давай узнаем, чего же небеса хотели, устраивая нашу встречу. А для этого надо чаще встречаться.

Глава 12

– Лера, не пытайся казаться хуже, чем ты есть. Познакомься с нашей гостьей. Хамить вовсе необязательно.

– Если я буду со всеми блядьми знакомиться, знакомилка сломается. Егор, тебе не стыдно? – блондинка преувеличено, вытаращив глаза, уставилась на мужчину, недовольно покачивающего головой из стороны в сторону.

– Не стыдно, не стыдно. Познакомься Елена, это моя супруга Лера. Валерия. Меценат и культурный человек.

– Мультурный, – вставила блондинка, направляя указательный палец, удлиненный трехсантиметровым акрилом в лицо Елены. – Кто это? Егор, мы же договаривались!

– Валера, ты же пьяная. Держи себя в руках.

– Не называй меня Валерой, Горе! Стоит мне отвернуться, и ты уже под очередной юбкой. За что мне такое? – она театрально закинула голову, разведя в стороны напоминающие боевые причиндалы ногти. – Мне тебя что, в наморднике на поводке держать, чтобы ты каждую сучку не преследовал?

– Ты приблизительно в трех предложениях от того, чтобы вывести меня из себя, Лера. Продолжи в том же духе, и кончится плохо. Советую пойти в туалет умыться и вернуться к нам в человеческом образе.

– Ах, я не в человеческом образе для тебя уже? Вот гад. Ты мне ноги целовать обязан, вот эти вот! – она ткнула боевой саблей ногтя вниз. – Что бы ты без меня стоил? А? И чем ты меня благодаришь? Блядёшками этими постоянными?

– Даже не собираюсь отвечать. Иди и умойся, – он вперил в неё холодный взгляд.

– А то что? – она, скорчив похожую на оскал улыбку, в ожидании уставилась на него.

– А то, что ты пьяная. И говорить я с тобой буду завтра. А пока постарайся не сделать себе и нам хуже, чем есть. Будешь жалеть.

– Он мне грозит! – взвилась она. – Я буду жалеть! Это ты гад пожалеешь. Отец тебя сожрёт и выплюнет за меня. Вот сволочь! Как язык твой поганый поворачивается мне такое говорить?!

Сидящие за соседними диванами, развернув шеи, с интересом наблюдали за машущей руками и бьющейся в припадке гнева женщиной.

Она же тем временем схватила один из стоящих на столике стаканов с водой и попыталась выплеснуть его в лицо Егору, смотрящему на неё снизу вверх.

Но тот вовремя перехватил ее руку на излете замаха и, слегка повернув ей кисть, выплеснул содержание бокала на пол.

Огонь в глазах беснующейся блондинки достиг того уровня, что казалось, она может взглядом прожечь в Егоре дыру. Не в состоянии более совладать с бродившем внутри неё бешенством, она попыталась вцепиться в его лицо ногтями правой руки. Спокойно отведя в сторону её руку с загнутыми, словно у украшенной к празднику бабы-яги ногтями, он подхватил оставшийся на столе стакан с водой и, хлебнув из него воды, мелкодисперсным фонтаном окатил блондинку, словно по какому-то волшебству погрузив её на мгновение в облако останавливающего тумана.

Водная процедура оказала на Валерию неожиданное действие. Остановившись, словно наткнувшись на невидимое препятствие, она замерла на месте, закрыв глаза.

Когда же через секунду открыла их, глаза её оказались ещё выразительнее, приняв странную форму, вызванную потекшей тушью.

– Ублюдок! Ты за это заплатишь! – она вырвала у него удерживаемую им руку. – Тебе конец, отец тебя размажет как соплю на стене! – развернувшись на одном каблуке, она опрометью бросилась в сторону выхода.

Егор ледяным взглядом проводил её до выхода и затем, повернув голову и найдя взглядом официанта, кивнул в сторону столика.

– Поменяй воду. И новый кофе.

Тот понимающе кивнул, взглядом выказывая понимание и тем самым, как бы, становясь на его сторону.

– Так на чем мы остановились, Елена? На фруктах, вроде. Муж, объелся груш. Не так ли? – с прищуром серых, несмеющихся глаз он взглянул на Елену, замершую, словно это её окатили холодной водой.

– Я очень извиняюсь Егор, мне кошмарно неудобно.

– За что? Вам не о чем тут извиняться. Или, скорее мне нужно извиниться за поведение моей супруги. Понять её невозможно, но простить, по-человечески, стоит. Хотя уже и не хочется давно.

– Это не первый раз? – догадалась Елена.

– Это даже не двадцатый. Это даже не традиция. Это уже привычка.

– И вы это терпите?

– Ты.

– Да, конечно. Ты это терпишь? Почему?

– Я и сам себе этот вопрос задаю постоянно.

– Может, потому что ты дал ей однажды повод и теперь она во всём видит повторение пройденного? Я извиняюсь, если не туда лезу. Не дело постороннего влезать в семейные дела.

– Повод был, конечно.

– Вот видите, – подняла палец вверх Елена.

– Только не с моей стороны. Я заставал её с людьми в положении, в котором она не должна была быть. Но из остатков уважения к ней и её семье, делал вид, что этого не было. А она, не в состоянии поверить в, что это происходит только с её стороны, проецирует свои фантазии и подозрения на меня. У кого, как говорится, что болит, тот о том и говорит. Это неспроста у народа поговорка такая. Это, Елена, выкристаллизованная мысль, вобравшая в себя опыт поколений.

– Или не говорит, – грустно заметила Елена, вспомнив Вадика с его неожиданным фокусом.

– Это когда кто-то более хитрый. Или подлый, – понимающе нагнул голову Егор. – Как понял, это ты про любителя груш.

– Да. Не хотела про него даже думать, а оно само в голове началось. Как это из головы выбросить, чтобы мыслями не возвращаться постоянно?

– Только время. Другого лекарства не придумано. Или месть. Но что-то мне подсказывает, что ты Лена, человек не очень мстительный. Хотя и подумываешь ответить на измену изменой. Не советую, если что. Не поможет.

– Я и не думала изменять или что-нибудь такое. У меня совсем другая ситуация. Даже не стоит рассказывать. Противно, словно в помойную яму ныряешь, – она брезгливо передернула плечами.

– Не стыдись. Давай. Всегда помогает нарыв открыть, чтобы гной вышел. Не держи в себе каку. Колись – чем там поедатель диких груш накосячил?

Елена какое-то время отнекивалась, не желая заново окунаться в бередящее душу повествование, но как-то незаметно для себя начала и, не найдя силы остановиться, вывалила всю историю на головы Егора и делающего серьёзное лицо и постоянно поднимающего брови водителя-крепыша.

Глава 13

– День непростой, конечно, – согласился Егор, присаживаясь на прохладное кожаное сидение автомобиля. – Но, ехать к маме плакать в подушку мне кажется бесперспективным. Путь в никуда. Неспроста советуют выбивать клин клином. Только так и работает.

– Говорят, не буди лиха, пока оно тихо, – пожала плечами Елена.

– Так тебя этот покой устраивает? – удивился Егор. – Мне показалось или тебя ограбили?

– Не показалось, – выдохнула она и, дрогнув плечами недоуменно, отвернулась в сторону.

– О том и говорю. Сейчас всё самое интересное, а ты домой. Я так не играю.

– А как ты играешь? – она с интересом обернулась на него.

– Выигрывая. Такая привычка. Ничего не могу с собой поделать. Многие жалуются.

– А как можно в моей ситуации играть? Что тут вообще возможно сделать? – Елена заглянула в его лицо.

– Можно. Вот что предлагаю. Поехали с нами, кое-какие дела сделаем и потом точно все виднее будет. И домой тебя завезём. К маме. Или куда скажешь.

Елена в сомнении пожала плечами.

– Давай! Раз и решилась! Чего там на вязанные коврики глядеть, в тоске? А я тебя угощу чем-нибудь духоподъёмным. Суши любишь?

– Мороженное люблю, – улыбнулась она. – С малиной.

– Будет. Достанем, даже если эту малину сорвать придется. Володя, – обратился он к шоферу. – Сможем сорвать малину?

– Если надо, конечно, – лаконично пожал плечами тот.

– Вот и договорились. Тогда в офис.

– Работа? – понимающе кивнула Елена.

– Совещание. С участником ты уже заочно знакома.

– Тесть?

– Можно сказать и так.

– Не завидую, – покачала головой она.

– И я тебе не завидую, – подмигнул он. – Завидовать грех.

Большой, уходящий к облакам небоскреб словно впился сзади в небольшое, трехэтажное, дореволюционное еще здание и, словно обхватив его, тянул вверх, оставляя смотрящих на здание странное, смешанное чувство.

– Фасад старый, и стены. А перекрытия и всё-всё-всё, переделали. Чтим старину, – прокомментировал он удивленно ойкнувшую от непривычного вида Елену.

Внутри, всё оказалось ровно как она и ожидала. Необычно, дорого и очень уютно. Было и без слов понятно, что над этим неуловимым чувством уюта работала группа дизайнеров, причем не за маленькие деньги.

– Нравится? – спросил ее Егор, проходя мимо почтительно вставшего охранника.

– Офигеть. Как в марсианской колонии.

– КАК?

– Я говорю, если бы на Марсе были колонии наших поселенцев, наверное, как-то так оформляли бы.

– А, понятно. Согласен. Мы одной ногой в будущем. Но, не забываем о прошлом. Это наш, можно так сказать девиз, – почему-то недовольно усмехнулся он.

– Диана, – выходя из лифта, он остановил ринувшуюся к ним секретаршу. – Я в курсе, что ждут. Сделай мне пожалуйста кофе. И гостье – что она попросит. Одну минуту, – он поднял палец и нырнул в один из кабинетов, набирая что-то по телефону.

Диана – как по всей видимости звали холеную, с короткой косой прической секретаршу – оценивающе оглядела Елену и сразу же безошибочно определила её в разряд людей случайных и недорогих.

– Что будете? – почти опустив веки, спросила она, начав жевать на время спрятанную за губой жвачку, что сделало её сходство с коровой почти идеальным.

– Чай, пожалуйста, – решила не теряться под говяжьим очарованием Елена.

Та посмотрела на неё, как на плакат на стене и, пожав плечами отправилась к горевшему голубым неоном кухонному помещению внутри офиса.

– Два сахара, пожалуйста, – добавила Елена в дернувшуюся от неожиданного запроса спину.

– Сахар отдельно будет. Кусочками. Сами положите, – секретарша еле выдавливала слова сквозь губы, оттопырив слегка нижнюю, тем самым, как ей казалось, выказывая некоторое пренебрежение к невзрачно одетой гостье.

– Диана, – решительно остановила ее Елена. – Я передумала. Принесите мне что-нибудь запечатанное. Газировку или что-нибудь такое. Да я не капризничаю, – пожала она плечами в ответ на гневный взгляд секретарши. – Просто я не люблю, когда мне в напиток плюют. У вас такой вид, как будто вы на это способны. Поэтому что-нибудь герметично закрытое для меня.

Выдержав ответный взгляд Дианы, который, казалось, мог прожечь дыру на её одежде, Елена невинно подняла глаза к небу и вздрогнула, поняв, что за ней наблюдает высунувшийся из кабинета Егор. Судя по весёлому выражению его лица, прошедший разговор не ускользнул от его внимания.

– Диана, желание гостя – закон, – напомнил он готовой закипеть особе. – Даже если очень хочется, плеваться не будем.

Нервно дернув плечами, Диана развернулась и ринулась в сторону кухонного отсека.

– Интересно, – поднял бровь Егор, оглядывая Елену. – Ни разу не видел, чтобы ее развернуло. Есть у тебя скрытые резервы, Елена, даже не спорь. Тихий такой небольшой и аккуратный омут.

– А в ком нет? Человеческая психология вещь темная. Сколько не изучай, ничего не поймёшь, – Елена горько усмехнулась, напоминая прежде всего самой себе о недавно произошедшем.

– Знаешь, что? – внезапно решился он. – Пойдем-ка со мной на совещание. – Добавим в твою копилку психологических изысков. Интересно будет, обещаю.

Решившая свободно плыть по представляемому ей течению Елена только коротко кивнула, соглашаясь. А почему бы и нет?

В конференц-рум в конце коридора они вошли втроем. Сначала стремительно Егор, потом слегка смущаясь под его пригласительными жестами Елена. И наконец Диана, вовремя подоспевшая с чашечкой кофе для Егора и бутылкой воды ей.

За длинным, на двадцать персон не меньше столом сидел седой, грузный мужчина в клоунском, как почему-то показалось Елене, пиджаке в крупную, зеленоватую клетку. На другой стороне стола, наискосок, сидела пара очень стильно одетых азиатов, в серых, в стальную полоску пиджаках, и рассматривали кипу каких-то фотографий, оживленно комментируя на недоступном для её понимания наречии.

Глава 14

– Лена, ты очаровательна, – Егор опять весело рассмеялся вспоминая, по всей видимости сцену в офисе. – Кирилла ты околдовала. Как бы его кондратий ни посетил, старого пердуна...

– Я как-то сама не ожидала, – неловко улыбаясь, пожала плечами Елена. – Само вырвалось. Накопилось всего…

– Интересная реакция на стресс. Не самая плохая, я бы сказал…

Не договорив, Егор вдруг поднял руку, и водитель, явно понимающий хозяина без слов, тут же пристал к обочине. Елена встрепенулась, оглядываясь назад и пытаясь понять, куда ее теперь привезли.

– Зачем здесь, Егор? Мне домой надо…

– Обязательно домой, – улыбнулся он, выходя из машины. – Вот сейчас еще один гештальт закроем, и сразу домой.

– Какой гештальт? – недоумевая, Елена подала ему руку и позволила вывести себя на обочину, как оказалось, какого-то большого парка, где она никогда еще не была.

– Идем, – ничего не объясняя, он потащил ее куда-то вдоль и вверх по широкой тропинке, мимо праздно прогуливающихся, нарядно одетых парочек и семей с детишками.

Поняв, что расспросы ни к чему не приведут, девушка решила смириться с новым приключением. Тем более, спорить с Егором было трудно и, как она уже поняла, безрезультатно.

Чуть запыхавшись от подъема, они дошли до раскинувшейся вдоль небольшого озера аллеи, уставленной деревянными скамейками.

– Прости, но рестораны мне надоели… А здесь, как-никак, вода. Ты знаешь что-нибудь лучше воды, Елена?

Та машинально покачала головой. Вода – это конечно, приятно… но в чем смысл их странного детура? Не полюбоваться же на пенсионеров, настойчиво трескающих доминошными костями у подножия старых кленов?

– Туда! – оглядевшись, Егор мотнул головой куда-то в сторону и провел ее мимо скамеек в сторону большого пологого камня почти у самой воды. По дороге остановился и потыкал пальцем в экран своего телефона.

– Ты меня утопить решил? – пробормотала Елена, уже совершенно ничего не понимая. – Это решило бы много моих проблем…

Однако руку Егору, помогающему ей спуститься к камню, подала.

Он снова рассмеялся.

– Отставить упадничество! Сядь здесь и смотри на воду. Я быстро.

И, скинув свой дорогущий пиджак, он расстелил его на камне подкладкой вниз.

Удивительно, но его прямо хотелось слушаться – независимо от тона и настроения, было в его голосе что-то необъяснимо властное… что-то, отчего она казалась самой себе маленькой и слабой. Наверняка, это та самая харизма, источаемая благодаря большим деньгам. А может и наоборот – деньги и власть – это результат врожденной харизмы, а не ее достижение…

Как бы то ни было, Елена послушно села на подстеленный пиджак и уставилась на покрытую мелкой рябью воду. А точнее, на проплывающую мимо небольшую стайку гусей, во главе с боевитой потрепанной птицей, зыркающей на всех грозным красным глазом.

– Красавица, времечко не подскажешь? – раздался сзади дребезжащий старческий голосок.

Она резко обернулась и чуть не ойкнула – прямо над ней нависал, улыбаясь, полу-беззубый дедок в наброшенном прямо на белую майку пиджаке с какими-то древними значками на лацкане.

– У меня нет… часов, – пролепетала Елена, отлично чувствуя заскорузлый запах перегара. Попыталась встать, сгребая за собой и пиджак, и сумочку, она споткнулась и снова шлепнулась – уже на голый камень.

– Дык вон же у тебя телефон торчит! – щерясь, усмехнулся дед, тыкая в наружный карман ее сумки. – Что, лень достать?

– Ой, простите, я сейчас! – засуетилась она, краснея. Надо же, дуреха – подвыпившего пенсионера испугалась!

А тот, по всей видимости, разобиделся знатно – уже руки в боки уткнул и развернулся в полуобороте, явно собираясь призвать в свидетели сидящих на ближайшей лавочке.

– Ишь, время ей трудно старому человеку сказать! Занятая больно!

– Сейчас время у гусей будешь спрашивать, – донесся из-за дерева знакомый голос – весь будто пронизанный сталью и холодом. – Или у рыб. Рыбы знают.

Старик развернулся – на удивление резво для своего возраста… и так и застыл, ошалело уставившись на вернувшегося Егора.

– Я… это… простите… не хотел… – зашелестел он, мгновенно растеряв весь апломб. – Не мог знать!

Присел даже, будто колени у него размякли. И быстро-быстро, чуть не спотыкаясь, вскарабкался на пригорок – назад к тропинке…

Раскрыв рот, Елена глядела ему вслед.

– Что? Напугал? – улыбаясь уголком рта, Егор спустился к камню, принял у Елены пиджак, сам же передал ей в руки небольшой картонный поднос с установленной на нем небольшой, стеклянной чашей, заполненной… мороженным?

– Не люблю оставаться в долгу, – пояснил Егор – как ей показалось, пряча неловкость за усмешкой. Прокашлялся и, сунув, руки в карманы, стал смотреть на воду – на того же грозного красноглазого гуся.

Она перевела взгляд на поднос. Мороженное было бледно-карамельного цвета, будто бы с капучино, да еще и не само по себе, а политое сладко-пахнущим малиновым вареньем.

Откуда это? – хотела было спросить. Но передумала – какая, собственно, разница? Раз принес, значит было откуда.

Куда важнее был вопрос – зачем он его принес? И зачем привел ее сюда, на берег реки? И почему наглый пенсионер так испугался, что убежал, сверкая пятками?

Слишком много вопросов для и так сумбурного дня – решила Елена. Да и любимое лакомство манит так, что голова уже от запахов кружится…

Мотнув головой, чтобы выкинуть из нее ненужное, она взяла ложечку, набрала ее до краев и отправила порцию нежной, взбитой текстуры в рот.

– Ммм… – не сдержавшись, замычала от удовольствия. – Вкусное…

Глаза даже прикрыла… а когда снова открыла, обнаружила, что Егор смотрит на нее – пристально, чуть склонив голову, будто экспонат в музее разглядывал.

– Что? – смутилась она, шумно проглатывая холодную, кисло-сладкую массу. От его взгляда сердце забилось быстрее.

Егор моргнул, отрываясь от каких-то своих внутренних размышлений.

Глава 15

– А причем тут цветы? – она недоуменно раскрыла глаза.

– Ну, не с пустыми руками же приходить. Не так воспитан, – улыбнулся Егор.

– Нет, ну серьезно?! Да и где его найти, я понятия не имею. Отключил телефон и пропал. Никто его не найдет.

– Я бы не был настолько уверен. Человек не иголка. Найдется. И телефон обязательно включит. У него же их не пять штук. Не шпион же он. Так, мелкий жулик.

– Мелкий жулик, – произнесла она медленно. – Я даже в таком духе о нем не думала никогда. В уме не укладывается. Вадик и мелкий жулик. Да какой же он мелкий? Столько успел прихватить.

– Мелкий, мелкий. Как говорится, с таким талантом надо семечки по карманам тырить. Когда своровал, с этим ещё убежать надо. Не факт, что у него получилось. Дай мне его номер.

Она подняла учетную запись в своем телефоне и, огорчившись от столько раз виденной надписи «Медведь», продиктовала Егору следующий за именем номер телефона.

Тот записал его в память и немедленно отослал кому-то.

– Это кому? – поинтересовалась она.

– Это кому надо, – усмехнулся Егор.

Коротко прогудел сотовый, требуя ответа на вызов.

– Спасибо, Алексей, за оперативность. Есть в сети? – искоса, одними уголками глаз глядя на Елену, поинтересовался у трубки Егор.

– Так точно, – бодро отрапортовала трубка таким мощным голосом, что услышала и сидящая рядом Елена.

– Включен?

– Выключен. Поездной состав 127-а, вагон 4. По дороге в Ростов.

– Проверь, пожалуйста, на чье имя билет куплен.

– Хорошо. Какое-то время займет.

– Не горит. Если это наш человек, то с поезда он не спрыгнет.

– Ага, проверим продажи.

–А до отхода поезда он где был?

– В районе Трудовой и 30 лет победы. Дом 18 или 21. Трудно сказать точнее. Там вышек сотовых не так много в районе, триангуляция затруднена.

– Понял, спасибо.

– Я отзвонюсь, как появится что.

– Благодарю, – сказал Егор в замолчавшую трубку. – Уехал твой красавец, на юг. Отдыхать, наверное. Но ничего, догоним.

Елена смотрела на него широко раскрытыми глазами.

– Не удивляйся. Этот прибор слежки все с собой добровольно носят. Волнуются ещё, если его дома забыли. Да я и сам такой. Короче, кто у твоего красавца живет на Трудовой, дом 18 или 21?

– Наверное Марата адрес. Кантелевского. Товарищ его.

– Хорошо. Поедем проведаем, что за гусь этот Марат. Правду ли говорят, что гусь свинье не товарищ.

Марат открыл сразу после звонка, словно ожидал за закрытой дверью.

Увидев явно, не тех, кого ожидал, он слегка отпрянул назад и вытянул от удивления и без того вытянутое природой лицо.

– Лена?

– Здравствуй Марат, – начала было Елена, когда Егор, вмешался в начинающийся разговор, протиснул вперед букет гвоздик и торжественно вручил их удивленному Марату.

– Это что? – изо всех сил не понял тот.

– Это вам! Очень приятно с вами познакомиться! – Егор был само обаяние.

– А вы кто? – недоумевающе пожал плечами Кантелевский.

– Можно зайти? – Егор шагнул в приоткрытую дверь, автоматически подвигая хозяина жилья со своей дороги. – Не очень удобно тут. Деликатная тема.

– Лена, это кто? – с нотками легкой истерики в голосе начал Кантелевский. – Вы кто?

– На этот вопрос так, с кандачка, не ответить. Вы действительно хотите узнать, кто я? Я понимаю, что не совсем деликатен по отношению к хозяину жилья, но я предлагаю вам сначала узнать кто вы. Вам цветы понравились?

– Причем тут цветы?

– Ответьте.

– Ну понравились. Чего вам надо? Лена, что происходит?

– Ну, раз понравились, – резюмировал Егор. – Значит, я не ошибся. Людям цветы нравятся, видишь Елена? Вы, Марат, этот букет предпочитаете поставить в вазу или мне его вам его в жопу засунуть? Ваш выбор.

– Лена! – Кантелевский выпучил на нее глаза.

Та, сама не ожидавшая подобного развития событий, смотрела на улыбающегося Егора.

– Я не понимаю, – наконец отвел от неё взгляд Кантелевский.

– Прекрасно. Мы пытаемся найти точки понимания. У англичан есть такое понятие как «смолл ток». Такая не о чем беседа, чтобы показать друг другу приязнь. В основном о погоде говорят. Я предпочитаю говорить о цветах. Вы я вижу, Марат, собрались не понимать. Объясню поподробнее. Вам этот букет в зад засунуть так или вместе с вазой?

– Да отстаньте вы от меня со своим букетом! Чего вам нужно? – дав сорвавшимся голосом петуха, Кантелевский хрипло закашлялся.

– Где Вадик? – мило поинтересовался Егор.

– Нет его тут! Уехал, – сразу ответил испуганный хозяин. – С утра.

– Куда?

– В Ростов.

– С кем?

– На каком основании вы меня допрашиваете?

– Цветы. Недостаточно? – поднял бровь Егор.

– Да не знаю я! Со Светой. Девушка его новая.

– Новая – это хорошо забытая старая. Расскажи-ка нам, Марат всю историю, с самого начала. Всё, что знаешь.

– Да не собираюсь я перед вами отчитываться. Убирайтесь из моей квартиры! – рассвирепевший Кантелевский словно набрался откуда-то невидимых сил, огрызнулся с неожиданной свирепостью.

– Время цветов, – шагнул к нему Егор.

Раздавшийся за спиной выстрел оглушил Елену и чуть не лишил сознания от неожиданности.

Егор, получивший пулю точно между лопаток, упал навзничь, с грохотом, не оставившим ни малейшего сомнения в серьезности и необратимости произошедшего.

– Медвежонок меня ищет, – ухмыляющийся Вадим весело помахал ей дымящимся пистолетом, – Привет!

Глава 16

– Ты чего натворил, гнида? – заорал Кантелевский, подскакивая к ухмыляющемуся Вадиму, помахивающему дымящимся еще пистолетом. – Ты что делаешь?! Отдай пистолет!

– Спокойно, – отстранил его руку улыбающийся одним ртом убийца, стальными глазами цепко продолжая наблюдать за окаменевшей Еленой. – Видишь, ты даму тревожишь своими воплями. Успокойся.

– Ты рехнулся, Вадим? Кто тут должен успокоиться?!!!

– У кого истерика, тот и должен.

– Ты понимаешь, чего ты наделал? Ничего не готово, никто не готов, ты чего творишь, идиот?!!!

– То есть, тебе необходимо было, чтобы он сначала тебе этот букет в задницу засунул, как и обещал? Начинаю узнавать тебя с новой стороны.

– Да причем тут это? Ты не мог, что ли, в ногу ему выстрелить? Убивать-то зачем?

Елена, словно вынырнув из какого-то вязкого постороннего сна, рухнула на колени рядом с лежащим навзничь человеком.

– Егор! – она прикоснулась к окаменевшему затылку лежащего и в ужасе, отдернув руку, всхлипнула, еле сдерживая рвущийся наружу крик.

– Укатали Егорку крутые горки, – усмехнулся Вадим.

Елена в ужасе вытаращилась на него, не в состоянии поверить, что видит и слышит происходящее наяву.

– Вадим… – еле выговорила она. – Что с тобой?

– Где? – он оглядел себя с ног до пояса, преувеличенно согнувшись вперед. – А, это? – отряхнул какую-то паутину, налипшую на штаны около бедра. – Так это из-за него, гниды, – он разбежался и пнул убитого в бок, колыхнув тело, – пришлось в кладовке прятаться.

– Что с тобой случилось? Ты кто? – она держала руку около рта, не давая зубам начать трястись в панике. – Ты – другой человек. Ты не человек!

– А вот это точность, достойная лучшего применения. Но, как с любым открытием, сделанным пост фактум, делать тебе с этой информацией нечего, – ухмыльнулся тот.

– Ты чего наделал, Вадим? – влез Кантелевский. – Нам конец. Ты это понимаешь?

– Заткнись болван. Тут важна перспектива. Откуда смотреть. Это не конец. Это начало.

– Мы не вытянем, идиот! Это не наш уровень!

– Был не наш, стал наш. Перспективы роста на лицо. И на животе, – он, еще раз радостно улыбаясь, пнул лежащего.

Кантелевский, тряся головой и продолжая не верить своим глазам, сел на пол рядом с убитым.

– Нам нужно было подпитаться к его терминалу – незаметно! Усыпить, оглушить, ограбить, но не убивать, ты, кретин!

– Я решил немного переиграть сценарий. Надоело быть на побегушках. Пришло время достать свою ложку – чтобы для себя зачерпывать. А не для дяди.

– Вадим, это не ты! – закричала Елена. – В тебя словно другого человека вселили.

– Не, – помотал он головой. – Выселили. Не могу больше притворяться. Спасибо тебе.

– При чем тут я?

– Тобой были насыщены все прошедшие годы. Не могу больше. Вот ни капельки не могу. Знаю, что лучше для дела потерпеть тебя ещё, но не могу. Тошнит от тебя. Рвет. Всё.

– Это какой-то дурной сон, – Елена рукой ощупала себе лицо, пытаясь обрести связь с реальностью. – Чем я тебя обидела? Почему ты так говоришь?

– Чем обидела? Да всем! Ты не только улыбаешься, жрешь и говоришь противно, ты даже сопишь противно, когда спишь. Ненавижу медвежонка!

Елена тупо смотрела на распростертое перед ней тело, пытаясь осмыслить услышанное.

– Пол-шкалы, – прокомментировал Кантелевский, вглядываясь в сероватый кристалл, висящий у него на шее, который он, как и Вадим, в своё время приобрел на отдыхе, в Коктебеле.

– О чем я и говорю, – горько усмехнулся Вадим. – Эмоциональное бревно. Впрочем, как и в сексе. Ой, ой… – спародировал он её самые сокровенные всхлипы, сопровождая это клоунской мимикой, – это же надо такой калошей быть! В тухлую дыню член приятнее засовывать, чем в тебя. Кашей какой-то всё время пахнешь. Кашу из-за тебя возненавидел. Любил же раньше кашу. А теперь терпеть не могу. Удружила.

У Елены от горькой, не подающейся никакой логике обиды ручьем пошли слезы.

– Пободрее, – покивал Кантелевский. – Это уже на что-то похоже, хотя и отстой, конечно.

Она зарыдала тем тягучим, нутряным ревом, который позволяет полностью отгородиться от действительности слезами. Постепенно душащий ком в горле начал спадать, и сквозь пелену воды, льющийся из глаз, она скорее ощутила, чем увидела наручники, захлопнувшиеся на её запястьях.

– Это чтобы ты не дурила, – похлопал по её запястьям Кантелевский. – Проблемы никому не нужны. – Задал ты, конечно, задачку, Вадик, ой спасибо… Голова сейчас лопнет от мыслей! Ума не приложу, что делать будем. Мы же не готовы! Понимаешь? Посыплемся.

– Кушай, не обляпайся. Я дружище, поспешил, конечно. Но, извини, не могу больше. Вымотала она меня, сил нет. Как голос её услышал, всё. Весь план коту под хвост. Ненавижу перхоть эту.

Елена квадратными глазами смотрела на него снизу, словно на оживший персонаж какой-то жуткой сказки.

– А ты думала у тебя любовь с медвежонком, курица? – улыбнулся тот. – Ты даже на йоту не можешь себе представить, насколько ты нелепа. Бестолочь.

– Ты мне врал? – еле смогла пробормотать Елена, продираясь сквозь мешавшие, ставшие непослушными зубы.

– Ой, Марат, – обращаясь к Кантелевскому, юродски прошамкал Вадим. – Мы с тобой в историческом моменте находимся. У дамы ум в голову просачивается!

– Зачем? – она закрыла глаза.

– А зачем ты зачем путаешь с почему? – поинтересовался Вадим.

– Зачем, Вадим? Ты же самый близкий мне человек был… – усталость, словно тройная сила гравитации, обрушилась на неё, тяжелым камнем ложась на плечи.

– Ладно, – согласился Вадим, неприятно ощеряясь. – Мы в ответственности за тех, кого приручили. Объясню, раз столько время на тебя извел. Ты – животное.

– Ты сам животное!

– Начинается. Заткнись, пока зубы тебе не выбил. Так вот, ты – животное. Типа дойной овцы. С таким же интеллектом. Твоя задача – аккумулировать и производить эмоции. С ней ты худо-бедно справлялась, но стала затухать. Ничем тебя толком не разбередишь уже! Короче, пошла ты на хер. Но, оказалось, ты ассоциирована с вот этим типом – так что пришлось совмещать приятное с полезным и заняться им тоже. Спасибо за то, что привела. Так бы мы запарились его загонять.

Глава 17

– Егор, ты живой! – Елена метнулась к морщащемуся от боли и пытающемуся улечься поудобнее на полу раненому.

– Это утверждение… спорное, – ухмыльнулся он через силу.

– Слава богу! Егор! Счастье какое! Ты жив! – не останавливалась она.

– Спасибо, Лена. Мне очень приятно, поверь… очень приятно твое волнение… но мне нужно от тебя кое-что. Немедленно.

– Говори, говори, я сейчас вызываю скорую пока.

– Положи телефон.

– Сейчас, это секунда.

– Положи телефон.

– Егор, дорогой, я сейчас… быстро, одна секунда.

– Лена, – голос его окреп и стал суровым. – Положи.

– Да, да, говори, – она отложила мобильник, готовая в следующую секунду немедленно схватить его и начать набирать снова.

– Мне нужно твое внимание, Лена. Полное.

– Я слушаю, Егор. Я тебя очень внимательно слушаю.

– Хорошо. Когда я умру…

– Ты не умрешь, ты точно не умрешь, Егор. Мы сейчас вызовем скорую…

– Я уже умер, Лена. Просто это еще не так заметно. У нас есть шесть минут. В эти шесть минут мне нужно твое внимание полностью. Хотя и это, скорее всего, не поможет. Но другого варианта нет.

– Егор!

– Сосредоточься. И слушай. Твой Вадим тебе не врал. Ты – еда. Поставщик эмоций. Как овца, обрастающая шерстью. И в этом не твоя вина, и не его. Такой создана реальность. Иерархическая пищевая цепочка. Вы, потом ящеры, потом мы. Мы пользуемся энергией ваших эмоций… С твоей точки зрения – это некрасиво, но так надо. Без этого ткань реальности бы распалась… мы её сдерживаем. И фиксируем.

– Кто мы, Егор? – Елена прижала ладонь ко рту, сдерживая испуг за психическое состояние говорящего.

– Драконы.

– Егор, я сейчас скорую… – она принялась нащупывать мобильник, лежащий сбоку от себя, на полу.

– Пять минут! – взревел он. – Молчи!!! Создатель сделал этот мир настолько сложным, что не хватит и тысячи лет объяснений. А у нас идет обратный отсчет секунд. Просто слушай.

Она испуганно кивнула.

– Твой жизненный путь состоит из поворотных точек. Точек принятия решения. Влево или вправо. Хорошо или плохо. Вперед или назад. Когда ты выбрала идти направо, и тебе кажется, что это и есть реальность, то это не совсем так. Это не одна единственная реальность. Их тысячи, в ту же самую секунду в любой поворотной точке. Ты идешь и налево и прямо и назад, и все эти реальности существуют параллельно, и развиваются каждая в свою сторону. Реальность, в которой живешь ты Лена – это мир, в котором я фиксирую точки развития. Где среди всех этих реальностей проходит настоящее... определяю я. И такие как я. Драконы. Ты услышала?

– Егор, бедненький…

– О горе мне! Встала, подошла к твоему Вадиму… Ну, быстро! – приказал он.

Она торопливо выполнила его указание.

– Открой ему глаз.

– Я не могу.

– Немедленно! – рявкнул он.

Она потянула непослушное веко верх, выполняя его указание. Приоткрылся мутный, немигающий глаз, смотрящий в никуда.

– Сбоку на белок… надави пальцем.

– Я не буду, Егор, пожалуйста...

– Сейчас же, – тихо проговорил ей настолько жутко, что она немедля ткнула пальцем куда-то в орбите глаза. И тут, словно поднявшееся жалюзи на глазе приоткрыло большой вертикальный зрачок, абсолютно не человеческий.

Ойкнув, Елена отлетела от мертвого тела Вадима на метр в сторону.

– Что это?

– Это – ящер. Собиратель первичных эмоций. Пастух. Работяга. Сошедший с ума и перепутавший ориентиры. Чем, собственно, и сразил меня. Его эманациями и энергиями питаемся в свою очередь мы, драконы... Я думал – это заговор других, хотел выяснить всё сам… Самоуверенный болван! – ругнул он себя. – Не суть. Короче, это – цепь. Вы, потом они, ящеры. Потом мы, драконы. Нас немного, но мы где-то очень близко к вершине этой пирамиды. По крайней мере, видимую тобой реальность фиксируем мы. Ты хоть что-то понимаешь?

– Да, – испуганно кивнула она.

– Это как заглянуть в трельяж, закрыв за собой боковые створки зеркала. Миллионы отражений одного и того же, с минимальными различиями в размерности. Это как эхо тебя, запущенное в зеркало. Такие же эхо ты запускаешь каждую секунду во все возможные стороны, и только фиксация момента драконом позволяет тебе не свихнуться немедленно и продолжать осмысленно, более-менее, существовать. Вы нужны нам как пища, но не будь нас, вас бы не стало в один момент. И наоборот. Это симбиоз. Понимаешь?

– Немного, – она испуганно пожала плечами.

– Я допустил абсолютно недопустимую ошибку. Самонадеянность и гордыня всегда влекут страшное наказание. Но сошедший с рельсов ящер — это не предсказуемо. Твой Вадим разрушил всё. Через несколько минут этот мир превратится в эхо самого себя и начнет постепенно затухать, пока не схлопнется под собственной неорганизованностью.

– Можно тут как-то помочь и спасти его? – с робкой надеждой произнесла Елена.

– Тут ничему уже не поможешь. Мои системы жизнеобеспечения мертвы, и через две минуты этот кластер реальности схлопнется, вместе со мной.

– И ничего не поделать? – ужаснулась она.

– Почти. Я, наверное, могу откатить твоё сознание до точки предыдущей бифуркации. К сожалению, ничего из того, что происходило, ты помнить не сможешь. Потому что всего этого, для тебя той, не происходило. Поэтому эта попытка скорее всего бессмысленна… И твой сумасшедший Вадим навсегда закольцует происходящее в нашем сегменте. Это петля. Ловушка. Но кто его знает... Других вариантов нет. Постарайся вспомнить то, чего не было. Даю тебе установку... Каждый раз, когда увидишь такой серый кристалл, как у этих типов на шее, сомневайся! Пытайся вспомнить. Не поможет, я знаю... Но пытайся. И еще. Найди меня. Договорились? – он пытливо заглянул ей в глаза, проникая куда-то в самые отдалённые уголки души.