Поцелуй рыжей ведьмы

Глава 1. Проваленный экзамен

Передо мной сидели шесть высокородных ведьм. Одна из них, Люсинда Те Каргани, буравила меня тяжелым взглядом из-под густо накрашенных ресниц. Другие пятеро с интересом переводили взгляд с Верховной ведьмы на меня.

А я стояла с гордо расправленными плечами и ждала окончательного вердикта. Ладошки вспотели, но я не могла их вытереть, это показало бы мое волнение. А ведьмы из старейшего рода Те Зара не имеют права показывать эмоции.

— Эверил Те Зара, — громко произнесла Верховная ведьма, не сводя с меня пронизывающего взгляда, — ты провалила последний экзамен.

Позади меня раздался многоголосый приглушенный стон. Все выпускницы Школы Истинных Ведьм присутствовали при моем провале. Все двадцать, я знала, сейчас с усмешкой смотрят мне в спину. Но Те Зара так просто не сдаются.

Я не успела открыть рот, как Верховная продолжила:

— Эверил Те Зара, — еще громче произнесла она, буравя взглядом учениц, сидящих за мной, заставив тех замолкнуть, — лучшая ученица, сдала все экзамены на отлично. Получены хорошие рекомендации от всех преподавателей, но... — Люсинда Те Каргани замолчала, на минуту в зале воцарилась полнейшая тишина, — ты провалила экзамен по Управлению Людьми.

Сзади кто-то хихикнул, но грозный взгляд Верховной заставил умолкнуть нарушительницу тишины.

— Позволь, Верховная, — взяла слово Гренда Те Фассо, директриса нашей школы. — Эверил принесла ожерелье графа.

Гренда Те Фассо положила на стол перед собой украшение с крупными каплями голубого алмаза. Четверо из ведьм с любопытством посмотрели на ожерелье. Верховная же не повела и бровью.

— Графа после воздействия Эверил пришлось откачивать с помощью зелий, — хихикнула старейшая ведьма Моника Те Гель.

За спиной снова раздались приглушенные смешки. Да, мое приключение уже наверняка обросло самыми невероятными подробностями.

— Никто не умоляет заслуг Эверил, — Верховная подняла руку, и вновь в зале воцарилась мертвая тишина. — Каждая из нас с удовольствием взяла бы к себе в ученицы талантливую молодую ведьму, но... Эверил Те Зара, — я подняла взгляд и прямо посмотрела на Верховную, — скажи сама, к кому из ведьм ты подала заявку.

— Я хочу учиться у Триссы Те Канигель, — твердо ответила ей.

Вот тут никто не посмел проронить ни звука. Прозвучало имя самой страшной и влиятельной ведьмы за последние двести лет. Она очень редко брала себе учениц, но зато ее воспитанницы всегда занимали самые высокие места в обществе людей.

— Ты уверена, детка? — прокаркала Моника Те Гель. — Редко, кто осмеливается идти в ученицы к Триссе. Знаешь, сколько длится обучение у нее?

— Знаю, — отчеканила я, ведьмы зашушукались между собой.

— Трисса уже давно не берет себе учениц, — высказала всем известное Эстела Те Мор. — Я могу взять тебя к себе, Эверил Те Зара.

Остальные пять высокородных ведьм из старейших династий загомонили, становясь похожими на крикливых особей людского рода. Лишь Эстела Те Мор с непроницаемым выражением на лице ждала моего ответа.

Легко поклонилась, отдавая дань уважения сильной черной ведьме. Учиться у нее мечтала половина молодых ведьм в этом зале. Но не я.

— Благодарю тебя, Эстела Те Мор, но я сделала свой выбор.

— У тебя есть возможность передумать, Эверил, — слово взяла Верховная, — мы не передали твою заявку Триссе.

Мне потребовалась минута, чтобы успокоить гнев, поднявшийся внутри после ее слов. Старая карга. Она не имела права так поступать. Выбор наставницы — личное дело каждой окончившей Школу Истинных Ведьм. И только сама ведьма, которую выбрала ученица, могла отказать.

— Могу я спросить, почему? — мой голос не дрогнул, но я чувствовала непреодолимое желание придушить вредную ведьму.

— В тебе есть изъян! — Люсинда Те Каргани пристально смотрела мне в глаза, но я хорошо научилась держать удар за годы, проведенные в школе. — Трисса Те Канигель никогда не возьмет ведьму с таким изъяном, — ехидно закончила она.

— Ты всегда любила решать за других, Люси.

После этой фразы в зале воцарилась благоговейная тишина, я узнала голос, хотя за всю свою жизнь слышала его лишь раз.

Не смела повернуть голову, но сама Трисса Те Канигель прошла через весь зал и встала рядом со мной. Я судорожно сделала вдох. Оказывается, ту долгую минуту, пока она шла, я забыла, что нужно дышать.

— Трисса, — прошипела Верховная.

— Рада приветствовать Верховное Собрание, — Трисса Те Канигель почтительно склонила голову, повернулась ко мне и подмигнула.

Сердце в груди радостно забилось.

— Какой же изъян ты имела в виду, уважаемая Люсинда Те Каргани? — голос Триссы был насмешлив. — Что из-за него ты нарушила традицию передачи заявки от ученицы к выбранной ею наставнице?

— Ее мать вышла замуж! — выкрикнула тщедушная Ролана Те Моль, вечная тень Верховной. — По любви!

За моей спиной раздался многоголосый приглушенный стон. Об этом знали все присутствующие в зале, но еще никто ни разу не смел бросать мне это в лицо. Это было большое оскорбление, такое смывается только кровью.

— И тем самым ее мать скрепила союз двух сильнейших и старейших родов, — со своего места поднялась Мелинда Те Грассо. — Или кто-нибудь из присутствующих считает, что это не так?

Ответом ей была тяжелая тишина. Никто не посмел возразить против очевидной истины. Род Те Грассо и род Те Зара на самом деле были сильнейшими семьями, а, породнившись, могли поспорить влиянием с самим королем. Земли Те Зара занимали одну восьмую территории всего королевства, а у рода Те Грассо была самая сильная армия, и в их роду в каждом поколении рождались ведьмы. Остальные семьи не могли похвастаться подобным.

— Она провалила экзамен по Управлению Людьми, — визгливо добавила Ролана Те Моль. — Ее стараниями граф чуть раньше времени не ушел за грань.

— Немногие бы расстроились, — хихикнула Моника Те Гель, и в зале раздались ответные смешки.

— Эверил, — мое внимание привлекла Мелинда Те Грассо, — ты можешь сейчас вслух озвучить свою заявку.

Днем ранее

Граф Лангофрье, толстый и неприятный субъект. Но сегодня я осчастливлю его своим вниманием. Потому что именно у него есть то, что мне нужно. Ожерелье. Его мне надо добыть, чтобы успешно сдать последний экзамен. И я это сделаю.

Поправила капюшон на кипенно-белом плаще, сдула невидимую пылинку. Хоть сейчас я и в костюме людского лекаря, все равно стоит выглядеть безукоризненно.

Мне выпал легкий билет на экзамене. Сложностей возникнуть не должно. Все в школе знали старого и шумного графа, его владения граничили с владениями рода Те Каргани, на чьей территории и находилась школа. Все знали, что он глуп и жаден.

Не составило труда подкупить его главную повариху, которая всего за пять дуаней подсыпала ему порошок. Порошок, над которым я сама лично колдовала полных десять дней. Но оно того стоило. К моменту, когда зайду в гостеприимно открытые двери графского замка, самого графа должен одолевать непроходимый зуд. Уверена, он согласится на все в обмен на излечение.

Цены на услуги лекарей я узнала заранее. Никто не берет меньше двух дуаней, а я потребую один. Он не сможет отказаться. Тем более сейчас, когда мое снадобье должно было проявить себя во всю силу.

Зашла в распахнутые настежь ворота и оказалась во внутреннем дворе замка. Царил переполох. Дородные тетушки бегали за бойко горланившим петухом, две большие лохматые собаки мешали друг другу, стремясь поймать первыми гордую птицу, а мальчишки с перемазанными лицами весело смеялись над несуразной погоней.

Спрятала усмешку, сразу догадавшись, зачем им понадобилась бедная птица. По глупым людским поверьям, самое лучшее средство от любых хворей — это бульон из петуха.

Открылась дверь замка, и на пороге показался сам граф. Выглядел он так, как и должен был выглядеть после моего порошка. Его лицо было свекольного цвета, глаза лихорадочно блестели, а руки то и дело норовили залезть под штаны. Но, видимо, графская кровь все же что-то значит, потому как руки его были не в штанах, а около, и пальцы совершали непрерывные движения в воздухе.

О, я знала, как ему сейчас тяжело: ягодицы зудят нестерпимо, а почесать нельзя. Уверена, он уже пробовал. Любое соприкосновение с саднящей кожей похоже на прикосновение раскаленного кнута.

Я стояла с невозмутимым видом и ждала приглашения. Графа хватило ровно на две минуты. Затем он, быстрыми полупрыжками преодолев грязный двор, подбежал и раскланялся передо мной.

Едва сдержала усмешку. Вот припекло человека. Он только что нарушил главное неписаное правило. Графу ни при каких обстоятельствах не полагалось самому выходить к гостю, будь гость даже самим королем. Это дело для дворецкого. Но тот, видимо, отлучился.

— Лекарь?! — взвизгнул граф. По его лысине стекали крупные капли пота.

— Граф Лангофрье, — степенно начала я, не забыв поклониться важной особе, — позвольте предложить вам свои услуги...

— Да, да. Быстрее, пройдемте! — граф засуетился, легко подталкивая меня перед собой. Даже не дослушал, что ж, это и хорошо. Это спустя время он сообразит, или кто-нибудь поумнее подскажет, что женщин-лекарей никогда не было ни в его, ни в соседних графствах. А пока, его настроение мне только на руку.

Я порадовалась, как легко мне удалось проникнуть в замок. Сейчас, самое главное, чтобы он привел меня к себе в спальню. По моим сведениям, добыть которые обошлось достаточно дорого, ожерелье находилось именно там.

Граф суетливо прошел к лестнице, ведущей на второй этаж, нервно оглянулся и поманил меня рукой.

Меня не надо просить дважды. Я прошла через захламленный зал, аккуратно переступая через кучу разнообразных вещей. Особенно меня поразили пищевые объедки, валявшиеся рядом с разбитыми вазами.

Интересно, у графа в замке всегда такой бардак, или только сегодня? Судя по чехарде, происходящей во внутреннем дворе замка, здесь действие было не менее веселым.

Мужчина уже ждал меня наверху, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.

Не буду заставлять ждать несчастного графа. Нет, конечно, жалости к нему не было ни на грош, но могли появиться ненужные свидетели, а мне это совсем не на руку. Я поспешила вслед за ним.

Я оказалась в длинном узком коридоре, тускло освещенном редкими канделябрами. Стены, задрапированные бордовым тяжелым материалом, были украшены картинами с изображениями самого графа, его жены и многочисленных отпрысков.

Граф заскочил в первую же дверь налево. Я молча последовала за ним.

Не успела я закрыть за собой дверь, как мужчина резко спустил штаны, развернулся ко мне спиной и наклонился.

Лицезреть его ягодицы, покрытые многочисленными воспаленными прыщами, то еще удовольствие.

Но я мысленно похвалила себя за достойно приготовленное зелье.

— Начинай, лекарь! — нетерпеливо приказал достойный представитель голубых кровей, выпятив передо мной свой зад.

— Как скажете, мой господин, — ласково пропела, медленно приближаясь к жертве своего колдовства.

Обстановка в спальне была поистине достойной короля: огромная кровать с роскошным балдахином, ночной горшок, украшенный драгоценными камнями, старинное зеркало во весь рост. Вот только никаких женских безделушек не наблюдалось. А это значит, что граф привел меня именно в свою спальню. Умница, человечек!

Достала из кармана специально заготовленную мазь. Аккуратно нанесла на правую ладонь. И от души шлепнула графа по ягодице.

— Тише, тише, — успокаивала мужчину. — Сейчас все будет хорошо, — приговаривала, тщательно втирая мазь.

Быстро распределив мазь, я вновь зашептала на ухо графу:

— Пока средство не подействует, необходимо не двигаться и закрыть глаза.

— Да, да, я уже чувствую, что становится легче, — пролепетал наивный граф.

Становится, усмехнулась про себя. Ты еще не знаешь, что тебя ждет. Но в данный момент ему и на самом деле должно быть легче. Я нанесла подмораживающее зелье, вот только действует оно не больше десяти минут. Затем, постепенно нагреваясь от температуры человеческого тела, испаряется. И тут в игру вновь вступит мое прежнее зелье.

Глава 2. Путь до города

Я уже успела собрать две сумки. В одну положила самую необходимую одежду, в другую влезли все мои заготовленные зелья и порошки. С сомнением посмотрела на книжки. Нет, их с собой брать точно не к чему. Тем более, за несколько лет я вызубрила их наизусть. Никогда не знаешь, когда пригодится то или иное заклинание.

Дверь распахнулась и стремительным шагом в комнату вошла Мелинда Те Грассо.

— Детка!

Я поморщилась от фамильярного обращения. Но Мелинда словно не замечала моего настроения.

— Детка! Это очень опасно. Я никак не могу на это согласиться.

— Я не нуждаюсь ни в твоем согласии, ни в твоем одобрении, — прямо смотрела в глаза женщине. — Тем более, разве ты не знала о моем желании? Что же раньше не возражала?

— Но, Эверил, — Мелинда прижала руку к губам, ее глаза заблестели, — Трисса требует невозможного! Ты не представляешь, как опасен город! Я немедленно сообщу твоим родителям!

— Даже не думай! — пожалуй, слишком резко, решила поменять тактику. — Подумай сама, Мелинда, мама с папой гостят сейчас у короля, а, узнав о моем скором путешествии, сорвутся с места и примчатся за мной! Что подумает король? Какое нарушение приличий! Ведь они уехали всего неделю назад, и по заведенному обычаю обязаны пробыть в замке короля не меньше месяца, чтобы подтвердить верноподданнические чувства.

— Ох, Эверил! — Мелинда подбежала и крепко прижала меня к себе. Пришлось смириться с ее проявлением нежности.

— Все будет хорошо! Ты не веришь в меня, Мелинда?

— Я верю в тебя! Но город! Эверил! Ты не представляешь, на что соглашаешься!

— Поверь, вполне понимаю.

Раздался громкий стук. В отличие от моей родной тетки, Трисса Те Канигель всегда соблюдала приличия.

Дождавшись приглашения, в комнату вплыла величайшая ведьма в мире. Как она была прекрасна! От нее исходила такая аура уверенности в себе, что окружающие тут же попадали в плен обаятельной женщины.

Попадали все, кроме моей тетки. Мелинда, не проронив ни слова, смотрела на Триссу, но сколько можно было прочитать в этом молчаливом взгляде!

— Ты готова, Эверил?

— Да!

Я очень выразительно посмотрела на Мелинду, чтобы она не вздумала сказать что-нибудь непотребное. Но та просто смотрела на меня грустным взглядом. Подошла к ней ближе, взяла ее за руку:

— Я мечтала об этом с пяти лет! И никто! — я сделала акцент на этом слове. — Никто не помешает мне исполнить заветную мечту! С мамой я свяжусь сама.

И, не дожидаясь ответа, вышла из комнаты, сжимая в руках две объемные сумки.

Трисса Те Канигель вышла сразу за мной. Она коснулась моего плеча и внимательно посмотрела мне в глаза.

— Год, Эверил. Ровно через год, если ты не передумаешь, я приду к тебе.

Молча кивнула в ответ, мне не верилось, что все происходит на самом деле. Что передо мной на самом деле сама Трисса. И она на самом деле говорит, что возьмет меня к себе на обучение. Я готова была петь и танцевать от счастья! Но такого себе позволить не могла. Все Те Зара славятся своей сдержанностью, и я не опозорю свой род нелепыми эмоциями.

— Хоть ты пока и не моя ученица, я не брошу тебя на произвол судьбы. Я все продумала. — Трисса лукаво улыбнулась, — Ты направишься в город Честер и будешь жить у моей знакомой знахарки. Ее зовут Рьяна, она будет предупреждена о тебе. Для всех ты — сирота. После того, как тебя выпустили из приютского дома, ты четыре года пробыла в работном доме. Но Рьяне потребовалась помощница.

— А зачем ей потребовалась помощница?

— Люди, — Трисса едва заметно поморщилась, — часто болеют. Лекарей в Честер ничем не заманишь. Вот и приходится людям лечиться у знахарок да шептунов.

— Лечить? Я должна буду заниматься низшей работой?

— Эверил, — Трисса очень строго взглянула на меня, — ты должна изучить людей со всех сторон. Обо всех их болезнях и пороках ты должна знать не понаслышке. Или ты думаешь, я достигла величия, читая книжки? — женщина весело рассмеялась. — Нет, Эверил. Чтобы достичь высокого положения, прежде мне пришлось покопаться в такой грязи... Но, если ты вдруг передумала, я пойму.

— Я не передумала! Ни за что! — слова вылетели помимо моей воли, я медленно выдохнула и продолжила спокойнее, — Трисса Те Канигель, я пройду испытание. Даже если для этого мне придется вылечить всех людей в Честере.

— Я верю в тебя, Эверил! — она положила руку мне на плечо, а у меня случился перебой в сердце, мне казалось, что я забыла, как дышать. — Помни, никто не должен узнать, что ты ведьма! И никто не должен заподозрить в тебе представительницу древнейшего рода. Ищейки короля повсюду! Ты должна быть очень осторожна. Избегай общения с серыми!

— Я поняла.

— Вот и умница, — Трисса направилась в сторону лестницы, я пошла за ней.

Спускались мы под молчаливые взгляды воспитанниц школы и моих преподавателей. Верховной не было.

Я расправила плечи, высоко задрала подбородок и прошла к выходу.

На улице уже ждал экипаж.

— Ехать недолго, Эверил, всего три дня. Но, — она посмотрела мне прямо в глаза, — не советую останавливаться в придорожных гостиницах.

Кивнула. Если для того, чтобы исполнить свою мечту, мне придется ночевать в карете, я не против. Я готова на большее ради своей цели.

— За две мили до Честера возница остановится, и тебе придется пройти оставшийся путь пешком.

К нам подошла Мелинда и молча протянула мне небольшую сумку. Я подозрительно посмотрела на нее.

— Это провиант, Эверил, — мне стало неудобно перед ней, но я не показала вида. — Здесь хватит вам обоим, — она махнула рукой на возницу.

— Спасибо!

Мелинда протянула мешочек поменьше:

— Здесь монеты. Тебе должно хватить на год.

Женщина смахнула слезы с глаз и добавила:

— Свяжись со мной, дорогая. Я буду ждать.

Возница помог закинуть сумки в карету.

— И еще! — я уже сидела внутри, Трисса наклонилась очень близко ко мне. — Придумай себе имя попроще. Эверил — так и веет древнейшим родом, — женщина помолчала и добавила, — Рилл, например.

Глава 3. Первый встречный

Я даже присела от неожиданности и на автомате потянулась к сумке с порошками. Мысленно одернула себя и подняла глаза.

На меня с интересом смотрел мужчина. Высокий, худощавый. Правильные черты лица. Его темно-карие, почти черные, глаза внимательно изучали мое лицо, затем спустились ниже.

Такая приятная внешность и такой грубый голос!

— Кто такая?

Ах, это не он. Я обернулась в сторону говорившего, но наткнулась на широкую грудь в кольчуге. Медленно подняла глаза. Ну, и великан! Я не доставала ему и до подбородка.

— Я Рилл, — вовремя вспомнила подсказку Триссы.

— Откуда?

— Я сирота, — начала лепетать, вспоминая историю, которую придумала для меня Трисса. Кажется, она что-то говорила о работном доме. Но не успела ничего сказать, как мужчина с черными глазами заговорил первым.

— Зачем так пугаешь девушку, страж? — мужчина ласково посмотрел на меня. — Видишь, еле живая от страха.

Я с готовностью кивнула. Скорее бы уже пропустили. Не ожидала, что меня остановят.

— Положено допрашивать каждого, входящего в город! — четко отрапортовал стражник. От натуги у него покраснело лицо. Я с интересом разглядывала расползающиеся красные пятна по его щекам.

— Я думаю, девушка не представляет опасности, страж. Я сам провожу ее, — и мужчина подошел ближе, предложив мне руку.

Стояла с сумками в обеих руках и не знала, стоит ли поставить одну из них. Он, видимо, понял мое замешательство и забрал у меня сразу обе.

Странно, но стражник и не думал возражать. Мы отошли на приличное расстояние, как мужчина остановился. Мне пришлось тоже встать. В голове лихорадочно прокручивала варианты, как можно избавиться от назойливого провожатого.

— Спасибо вам, — попробовала забрать сумки, но не тут-то было.

— Не спеши, красавица, — мужчина подошел ближе, и я только сейчас учуяла сногсшибательный запах алкоголя, его ни с чем невозможно перепутать. Сколько зелий я настаивала на спирте!

Да он же мертвецки пьян!

Из огня да в полымя. Я уже пожалела, что мы отошли так далеко от стражников. На улице почти не было людей. Оно и понятно, после захода солнца им не положено находиться на улицах города. Этот закон никогда мне не был понятен. Почему? У нас на юге люди могли передвигаться в любое время суток.

Мужчина, видимо, заметил мое замешательство:

— Не бойся, красавица. Не обижу. Хочешь, ужином тебя угощу?

— Хочу.

Он широко улыбнулся. Наивный. Просто он не знает, с кем связался. Не на улице же мне его порошком обсыпать? Я знала, что ночью дозор несет сторож, и он может появиться в любой момент со своим колокольчиком.

Мы свернули по переулку налево. Мужчина очень быстро шел. С моими сумками, между прочим. Я едва поспевала за ним. Наконец, он остановился.

Бросила взгляд на вывеску. «У пьяного медведя» гласила аляпистая надпись. Становилось все веселее и веселее.

Вообще замечательно. Он принял меня за гулящую девку! И сейчас мы зайдем в гостиницу!

Я накинула на волосы капюшон, мало ли, может кто-нибудь запомнит меня, а мне еще жить в этом городе.

Мужчина, пошатываясь, зашел в дом. Его тут же встретила улыбчивая старушка. Он, не глядя, швырнул ей монету, и пожилая женщина испарилась.

Зала, куда мы попали, была довольно большой. С десяток столиков заняты мужчинами, которые горланили пьяными голосами, попутно обнимая девушек определенной репутации.

Я вжала голову в плечи и поспешила за своим провожатым. Тот не стал подниматься по лестнице на второй этаж, а углубился в темный узкий коридор. Выдохнула с облегчением, значит, будет возможность выбраться через окно.

Мужчина толкнул дверь и зашел в комнату. Я вбежала за ним.

Не успела закрыть дверь, как он прижал меня к стене и шумно выдохнул в лицо:

— Ты такая красивая!

— Ага, — кивнула и потихоньку забрала свои сумки, поставила их на пол. — Пойдем, милый, что-то покажу.

Широкая улыбка очень ему шла. Я даже замерла на мгновение, завороженно глядя на нее. И тут же вспомнила, за кого меня приняли.

— Садись! — и мужчина послушно сел на широкую кровать.

Я пристально смотрела ему в глаза. Медленно расстегнула пуговицу на плаще, он мягко сполз на пол.

Затем, не прерывая зрительного контакта, слегка задела мешочек с порошком. Как хорошо, что я такая предусмотрительная! Услышала сладкий запах ванили.

Первая пуговица на платье.

Мужчина зачарованно смотрел на мои движения.

Вторая пуговица.

Мужчина сглотнул, его глаза лихорадочно заблестели.

Третья пуговица.

— Что так медленно, красавица?

Я в шоке смотрела на не поддавшегося чарам человека. Такого не может быть! Этот прием отработан мной не один раз. И ни разу не было осечек.

Сердце испуганно стукнуло в груди. Не может быть, чтобы мой порошок не действовал!

Подошла ближе, может у него заложен нос, и он не чувствует аромат ванили?

Мужчина притянул меня к себе, крепко обняв за талию.

— Ты такая вкусная, — отвесил мне странный комплимент пьяница и прикусил за шею.

— Эй! — что он себе позволяет?

Пыталась отодвинуться от него, но от только крепче стиснул руки.

— Вкусная! — подтвердил мужчина и заглянул мне в лицо.

Завороженно смотрела в черные глаза, в них можно было утонуть, как в бездонном ночном болоте.

Стоп! Одернула себя. Какое болото? Почему ночное? Он притягивает меня к себе с определенной целью!

А я уж никак не об этом мечтала, чтобы первым моим мужчиной оказался первый встречный. Да еще в грязной гостинице!

Оставалось только одно средство.

Я ласково улыбнулась, зажмурилась и крепко поцеловала его прямо в губы. Одновременно развязала мешочек и высыпала весь порошок ему на голову.

Мысленно считала. Раз, два, три!

Осторожно открыла один глаз, второй.

Получилось!

Мужчина смотрел на меня стеклянными глазами.

Ух! Мне стало жарко!

Надо скорее выбираться отсюда.

Глава 4. Наглый полосатый

Увидев на двери огромную белую тряпку, весело колыхавшуюся на ветру, я обрадовалась. Быстро постучала в дверь. В ответ тишина. В окнах дома, как и в соседних домах, темнота. Может быть, знахарка отлучилась. Но, я так устала. И приключение с красавцем-мужчиной выбило меня из колеи. Да и пробежка по ночному городу не подняла настроение.

Постучала громче, для пущего эффекта еще и пнула ногой.

Внезапно силы покинули меня. Медленно спустилась по двери и села к ней спиной. Пододвинула к себе сумки. Хорошо, что лето.

— Кого там принесло?

Дверь резко распахнулась, и я едва не ввалилась внутрь. На меня с высоты нехилого роста для женщины взирала полная старушка. Ее глаза гневно блестели. И, наверное, она была подслеповата, раз спросила еще раз:

— Кого принесло?

— Меня, — встала в полный рост, но женщина и на самом деле была неправдоподобно высокой, я едва доставала ей до подбородка.

— Хилая какая, — прокомментировала бабка, сощурив глаза. — И чего тебе надо?

— К вам пришла. Ученицей, — бодро начала представляться. — Я от Трис...

Женщина схватила меня за руку и с силой втянула в дом.

— Совсем ополоумела, девка? Имя всем известной ведьмы перед моим порогом произносить?!

Я отряхнулась, посмотрела в глаза бабки и твердо произнесла:

— Будто сама не догадалась, кто я! Сама на пороге держала. Отойди!

Отодвинув онемевшую от моей отповеди бабку, вышла за порог, схватила свои сумки и затащила их в дом.

— Ученицей, говоришь, пришла? Ну, ну, — женщина задумчиво смотрела на меня. — Только для всех остальных ты будешь моей племянницей. Поняла? Звать меня будешь тетушкой Рьяной. Запомнила, хилая?

— Запомнила. Комнату выделишь? — я пыталась рассмотреть обстановку в комнате, но это плохо получалось, было очень темно. — А почему в городе во всех домах темно? Вы свечи экономите?

Бабка вдруг испуганно взглянула на меня:

— Что ты, девка! Что ты говоришь? И думать не смей по ночам свет зажигать.

Она взяла меня за руку и куда-то повела. Я только и сумела, что выпрямить перед собой вторую руку, а то так и стукнуться об угол недолго. На десятом шагу женщина остановилась.

— Здесь жить будешь! И смотри, тихо мне. Два правила, племянница, — ехидно сделала акцент на последнем слове бабка, — не шуметь и женихов не водить. Поняла, хилая?

— Меня зовут Рилл.

— Ага, — и она ушла. Раздался звук закрываемой двери.

Темнота, хоть глаз выколи. Я медленно пошла с вытянутыми руками вперед. Сделала пять шагов и наткнулась на что-то мягкое. Занавеска. Отодвинула ее. Хоть немного лунного света. Мало того, что свечи не зажигают, так еще и окна плотно занавешивают!

Тусклый лунный свет давал возможность хотя бы составить представление о моей комнате. Слева я увидела стол. Справа – кровать. Направилась к ней. Все завтра. Надо отдохнуть.

С облегчением села на койку.

Все произошло неожиданно. Одновременно раздался оглушающий вопль, и мою руку пронзила резкая боль.

— Ай! — я подскочила на ноги.

— Ведьминым духом несет, — проворчал недовольный голос. — Пошла отсюда!

— Что?

Дверь с шумом распахнулась. На пороге стояла Рьяна.

— Девка! Я ж тебе сказала, никакого шума!

— А я и не шумела! — тоже грозно посмотрела на бабку, но она, наверное, не разглядела в темноте мой взгляд. — Почему не сказала, что здесь еще один человек! И еще мужчина!

Я ждала ответа. Бабка, видимо, немного опешила. Спустя долгую минуту, она уже тише сказала:

— Ты что, девка? Какой мужчина?

Рядом раздалось громкое мяуканье. Я от неожиданности отскочила к бабке, схватив ее за руку.

— Кто это?

— Ты что, котов не видела?

— Котов?

Котов я, конечно, видела. Вот только говорящих никогда.

— Котов, котов, — зачем-то еще раз повторила Рьяна. — Живет он у меня. Василием зовут.

Вот тут я уже онемела от шока. Мне потребовалось время, прежде чем я смогла произнести:

— Ты назвала кота королевским именем?

— Ну, да, король же об этом не узнает, — бабка помолчала и добавила, — слушай, ложись спать, а? Завтра будем разговоры разговаривать.

— А он?

— Кто?

— Кот!

— А что он? Пусть рядом поспит. Коты они такие, здоровье дарят.

Рьяна развернулась, на этот раз тихонько прикрыв дверь. Я же развернулась к коту, который развалился на МОЕЙ кровати. Слабый лунный свет падал прямо на животное, и мне удалось рассмотреть яркие желтые глаза и серебристую шкурку.

— Эй, зверь! — я потихоньку приблизилась к кровати. Может, мне показалось, что я услышала, как он говорил?

— Василий!

Значит, не показалось. Я застонала и присела на краешек кровати.

Я очень расстроилась, и на то была веская причина. Дар понимать животных редко встречается. Только вот если ведьма получила этот дар, ей уже не светит овладеть высшими черными заклинаниями. Надо срочно связаться с мамой! Ах, нет, она же тут же примчится! С Мелиндой? Нет, ни за что. Замучает нравоучениями. С Триссой? Нет, с ней точно нельзя. Она ни в жизнь не возьмет к себе в ученицы ведьму, понимающую язык животных и не способную к высшей магии.

Уронила голову на ладони. Точно, точно. Я уверена, что читала об этом. Природные ведьмы, а именно такие понимают зверей, часто уходят жить в лес и не контактируют с людьми, занимаясь какими-то своими делами.

Но я не хочу в лес! Я хочу править людьми, а не животными! За что мне все это?

Я горестно застонала. За что?!

Рядом раздалось шипение.

— Кот! — мне показалась абсурдной мысль, но я все же озвучила ее. — Ты со всеми разговариваешь?

— Да!

Облегченно выдохнула.

— Только до тебя мне никто не отвечал...

Откинулась на кровать, еще горестнее застонав.

Но наглый кот незамедлительно оказался возле моей головы и прямо в ухо проорал громким шепотом:

— Пошла вон, ВЕДЬМА!

Ну, все. Всегда считала, что отличаюсь сдержанностью и спокойствием.

Глава 5. На новом месте

— Что значит, СКАЗАЛ? У тебя что, говорящий кот?

Рьяна где-то минуту молча смотрела на меня, а потом тихо произнесла:

— Девка, у тебя с головой-то все в порядке? А то, я, это, не очень-то блаженных жалую.

— У меня все в порядке! — выдохнула, значит, с котом она не разговаривает. И тут же расстроилась. Я-то его слышу и понимаю. Но это все подождет, — Рьяна, где у тебя уборная?

Женщина развернулась и молча пошла, я за ней. Мы вышли из дома, завернули за угол. Рьяна махнула рукой в сторону ветхой деревянной постройки.

— Там.

Подошла к покосившемуся строению, открыла дверь. Ну, нет! Сюда я не пойду. Во-первых, грязно. Я с ужасом смотрела на деревянный заляпанный неизвестно чем пол, на круглую дырку в нем. Во-вторых, страшно. Слишком уж некрепкой казалась постройка. Такое ощущение, что лишний раз шевельнешься, и она рухнет прямо на тебя.

Ни за что бы не стала пользоваться такой уборной, но природу не переспоришь.

Я вылетела из этого туалета и натолкнулась на ехидный взгляд Рьяны.

— Что, разобраться долго не могла? В ваших-то приютах, поди, такого благоустройства нет. В кустики ходите?

Не нашлось слов. Хотелось высказать бабке все, что я думаю о ее «благоустройствах», но прикусила язык. Пусть думает, что я и правда из приюта. Хотя, я надеялась, что Трисса просветит ее, кто я на самом деле. Для меня было бы гораздо легче.

А так женщина даже не подозревает, что в моем присутствии не то, что такие слова говорить запрещено и в таком тоне, но ей даже и смотреть мне прямо в глаза нельзя. Не по положению.

Одернула себя. Сама пошла на такие жертвы. Пусть говорит, что хочет. Придется год терпеть. У меня есть цель, и я обязательно ее достигну. Моя мечта станет реальностью!

— Где ванная?

Не знаю, что так развеселило старуху. Она начала смеяться, смахивать слезы с глаз и хватать себя за бока.

— Ванная? Аха-хах! Сейчас покажу тебе ванную!

Рьяна указала рукой на близко стоящую к туалету постройку. Чуть больше, но только чуть. Я осторожно открыла дверь и встала, пораженная увиденным зрелищем. И это ванная?!

— Что это?

— Как что? — бабка перестала смеяться и теперь с удивлением смотрела на меня. — Неужели у вас в приюте и такого не было? Вот, — она зашла в тесную комнатку и показала на железное нечто, — это печка, ее надо топить. А это бадья с холодной водой, вот бочка с горячей водой, — она махнула рукой снова на печку, — вот скамья, на нее ставишь тазик. Воду наливаешь ковшиком. Поняла?

Я кивнула. Рьяна вдруг с жалостью посмотрела на меня:

— Как вы ж без всего этого обходились-то?

— У нас все было намного лучше, — не успев подумать, брякнула я.

Жалость тут же ушла из взгляда старухи, она уперла руки в бока:

— Вот здесь мыло. Повезло тебе, что я вчера топила, вода еще теплая.

И вышла.

***

Завтракали мы в комнате Рьяны. У нее в доме было всего три комнаты. Одна, где мы сейчас и находились, вторую она отдала мне, а третью она обещала показать после завтрака.

— Давай, девка, выкладывай, кто такая и почему сама Трисса Те Канигель за тебя просила.

— Я Рилл, — твердо посмотрела бабке в глаза, невыносимо уже слышать «девка» в свой адрес. — Я росла в приюте до шестнадцати лет, затем четыре года провела в работном доме для девушек. Наша старшая обнаружила во мне способности к травам, — Рьяна внимательно слушала, — поэтому я здесь. Буду учиться у тебя, чтобы затем тоже стать знахаркой, — мои губы непроизвольно скривились, я сама почувствовала.

— И долго ты будешь у меня учиться?

— Ровно год.

Я отпила из кружки чай и спросила:

— А откуда ТЫ знаешь Триссу Те Канигель?

— А вот это не твое дело! Давай доедай и пошли, покажу, что будешь делать.

Я чуть не подавилась от этого «не твое дело». Как она смеет так со мной разговаривать? Хотя, откуда ей знать. Любой из моих подданных, если бы каким-то чудом у него вырвались подобные слова, уже лежал бы на полу с голой спиной. Потому что порка в этом случае — самое легкое наказание.

Но я умела держать себя в руках. Настанет мое время. А пока надо смириться и с бедностью обстановки, и с невоспитанной старухой, и даже с наглым котом. Хотя, нет. С ним я мириться не собиралась.

Третья комната меня удивила. Ожидала нечто подобное увидеть, но все же, зрелище было ошеломительным.

Небольшая, без окон, зато с несколькими толстыми зажженными свечами по три штуки в каждом углу. Одна стена была полностью отдана под полки. На полках валялись как попало разные травы. Да меня чуть удар не хватил. Разве можно так обращаться с материалами?! Да никакое заклятье не получится наложить! Они же перемешались на этих полках друг с другом! Две узкие кровати стояли возле стен. Я подошла ближе, странный материал на них.

— Это непромокаемые накидки, — заметив мой интерес, проговорила Рьяна.

— Зачем?

— Как зачем? — бабка удивленно смотрела на меня. — У людей, например, кровь течет. Если бы не накидки, она бы впитывалась. Что, мне после каждого мебель менять?

— А ты что, здесь больных лечишь? — я покосилась на заляпанный высохшей грязью пол, на покрытые пылью полочки.

— А где ж еще?

Тут до меня дошло:

— Ты же знахарка! Какая кровь?! Ты людям операции делаешь?!

— А что ты так удивляешься? У нас в городе ни одного лекаря нет, только вон, банщик-цирюльник один. Да и тот. Толку от него немного, вечно пьяный.

— И ты сама людей зашиваешь? — я все не могла поверить, чтобы знахарка, которой положено только траву людям в настойках да в порошках давать, людей сама зашивала. Насколько я знала, не каждый лекарь умеет это делать. — И что? Люди выживают?

— Тьфу на тебя, девка! — почему-то разозлилась Рьяна. — Еще ни один не помер. Но разве можно такие вопросы задавать? Не к добру это.

Молча разглядывала застывшую в праведном гневе женщину. Наверное, в молодости она была довольна красива. Ну, для тех, кому нравятся такие высокие. Но сейчас... Сложно назвать ее толстой, скорее крупная. Мощные руки, словно у кузнеца. Жидкие волосы, перевязанные грязной тряпкой. Большие синие глаза, но бесцветные брови и ресницы. Прямой нос, но торчащий из него пушок. Я засмотрелась именно на него. Какая гадость! Любая девушка знает, как удалять лишние волосы на теле. А на лице? Ну, разве так можно? Надо срочно избавить Рьяну от торчащих волос из носа. А то смотреть на это еще год будет трудно.

Глава 6. Ночное болото

Шаловливый солнечный лучик легко пробежался по моему лицу, я сонно прикрыла глаза рукой. Но он не унимался и принялся дальше щекотать мои щеки. Я открыла глаза. Настроение было прекрасным. Я потянулась, вскочила на ноги и подошла к зеркалу.

— Доброе утро, Эверил Те Зара, — поприветствовала я свое улыбающееся отражение.

Жизнь восхитительна! Начался второй день моего испытательного срока. Год пройдет очень быстро, и уже скоро я буду обучаться у сильнейшей ведьмы в мире!

Первым делом подошла к окну. Вчера до него не дошли руки. Хорошее окно. Полностью открывалось, только слишком грязное. Решила заняться им после завтрака.

Рьяна улыбнулась мне при встрече, она явно тоже была в благодушном настроении. Завтрак прошел за непринужденной беседой. Василий где-то гулял и не портил своей вечно недовольной физиономией мне приподнятый настрой.

Я уже налила в ведро воды, оказывается, во дворе был колодец. Уже принесла его в комнату и даже потянулась за тряпкой.

Раздался громкий стук в дверь. Я прислушалась. За весь вчерашний день у травницы не было ни одного посетителя.

Громкие мужские голоса, раздраженный знахарки. Не удержалась от любопытства и выглянула за дверь. Меня тут же заметили.

— Скройся, Рилл, в своей комнате! — неожиданно грубо приказала Рьяна.

Ага, точно.

— Что ты, любимая тетушка, я же и приехала за тем, чтобы помогать тебе, — елейный голосом проговорила я и подошла ближе.

Двое мужчин стояли с надвинутыми на лбы капюшонами, на поясе одного из них висел меч. Стражники. Городские. В отличие от стражей, которые стояли на въезде в город, эти не носили броню.

Третий мужчина лежал на полу без сознания. Я даже сразу не поняла, что с ним. Пока не заметила глубокие порезы на темной ткани на груди. Кровь уже натекла на пол.

— Чего ко мне его притащили?

— Не к кому больше, Рьяна.

— К Фину несите его! — благодушное настроение знахарки испарилось без следа.

— Фин не в состоянии, — голос второго мужчины показался мне смутно знакомым, я посмотрела на него, но глубокий капюшон скрывал лицо. — Помоги, травница. Больше некому.

Казалось, он просил, но интонация голоса больше походила на приказ.

Рьяна шумно вздохнула и сдалась:

— Несите его туда, — она махнула рукой в сторону комнаты.

Мужчины бережно подхватили раненого и отнесли на кушетку.

— Как у тебя здесь... по-другому, — пробормотал один из них.

Конечно, по-другому, зря я вчера весь день на уборку что ли потратила.

— Что встали? Раздеть его помогите.

И вот перед нами обнаженный до пояса мужчина. На груди и животе пять глубоких полос, оставленных явно ножом. Кровь не запеклась. Глубокие раны. Но не настолько, чтобы внутренности были задеты.

— Помощница твоя сознание не потеряет?

— Не потеряет, — ворчливо ответила Рьяна и покосилась на меня.

Я же внимательно оглядывала ранения мужчины.

— И не покраснела даже, — добавил второй.

— Чего ей краснеть? Чай, не малахольная. А то, что голый тут дружок ваш валяется, так она травница. Нам можно.

До меня дошло. Как я могла упустить такое! Девушкам, конечно, нельзя находиться рядом с обнаженными мужчинами. Такое недопустимо ни для кого, кроме распутных девок и замужних дам.

Но в школе быстро выветриваются такие понятия. Моя мама бы сознание потеряла от ужаса, если бы знала, как тщательно мы изучаем мужскую и женскую анатомию, мельчайшие детали. Любая уважающая себя ведьма должна знать строение организма человека.

Хорошо, что травницам позволительны некоторые вольности.

— Хватит болтать! — рявкнула на мужчин Рьяна. — А ты, — обратилась ко мне женщина, — давай нитку с иголкой!

Я оглянулась в поисках тазика с водой, где можно помыть руки. Но его нигде не было.

— Что?

— Руки помыть.

— Тьфу на тебя, чистоплюйка, пока ты руки будешь мыть, он кровью истечет.

Я пожала плечами. Ей виднее. Я еще ни разу не зашивала живого человека, но в школе нам говорили, что при ранах необходима полная чистота. Но, может, у знахарки другие познания. Возможно, и методы другие.

Протянула ей нитку с иголкой.

— Что тянешь? Шей!

— Я?

— Сама вызвалась помогать, — ехидно ответила старуха.

Нет проблем. Я подошла к раненому, вонзила в кожу иглу. Мужчина конвульсивно дернулся. Я быстро вытащила иглу, беспомощно оглянулась на Рьяну.

Двое других мужчин молча переводили взгляд со старухи на меня. Раненый продолжал кровоточить.

Рьяна вздохнула, достала из кармана пузырек, открыла, вылила из него жидкость на тряпочку и прижала ее к носу раненого. Тот затих. Женщина выразительно посмотрела на меня.

Зашила я быстро и аккуратно. Оказывается, зашивать человека не сложнее, чем мастерить холщовые мешочки.

Рьяна вздохнула, посмотрела на меня и как гаркнет:

— Убирайте вашего доходягу! И в следующий раз пусть не лезет под ножи! Который раз уже, — уже тише проворчала бабка и вышла из комнаты.

Я хотела последовать за Рьяной, но один из мужчин мягко взял меня под локоть.

— Какая ты способная ученица, даже руки не тряслись, — приятным голосом проговорил стражник и скинул капюшон.

Я смотрела прямо в черные глаза. Глаза, которые уже однажды показались мне бездонным черным болотом.

Сердце глухо стукнуло в груди.

Теперь моя рука дрогнула.

— Здравствуй, сиротка, — широко улыбнулся мой «провожатый».

— Ты меня с кем-то перепутал, страж, — попыталась вырвать свою руку.

— Да неужели? — он, не переставая улыбаться, ухватил меня крепче.

Сердце в груди уже отбивало набатом. Как он мог меня узнать? Он же был пьян. Что, интересно, он запомнил? Неужели и поцелуй тоже. Я почувствовала, как к моему лицу прилила кровь.

— Да! — выкрикнула ему в лицо. Моя ладошка вспотела, и мужчина не мог этого не чувствовать. Мне вдруг стало страшно, что он сейчас, при свидетелях расскажет о том, что я пошла с ним в гостиницу.

Глава 7. Вампир вампиру рознь

Третий день моего пребывания в городе не задался с самого утра.

Ласкового шаловливого лучика не наблюдалось, зато были раздражающее чавканье и пушистый хвост на моем лице.

С минуту прислушивалась к странным звукам, затем в нос просочился запах чего-то мясного.

Резко села в постели. Обернулась. И не поверила своим глазам. На всякий случай, закрыла их, и решила, что у меня галлюцинация. Бывает, знаете ли, особенно у неопытных ведьмочек. Траву там неправильно приготовишь, отвар не до конца приготовленный попробуешь...

Но дело-то в том, что у меня даже в пору неопытности такого никогда не было.

На моей подушке, развалившись в наглой позе и противно почавкивая, возлежал Василий. С сочного куска мяса, который кот с урчанием ел, уже натек жир на чистейшую, буквально вчера поменянную наволочку.

Я онемела. В голове сразу стали прокручиваться варианты зелий, приготовленных на основе его редкой шкурки. Зачем обходиться лишь шерстью, когда этот наглый экземпляр кошачьих вообще не видит границ?

Подошла к своей сумке, быстро начала искать мое самое убийственное зелье. Одна капля, и наглый бессовестный обжора заснет навеки.

Достала маленький стеклянный пузырек с рубиновой тягучей жидкостью. Ну, все, кошара, берегись разозленной ведьмы!

Заодно и проверю, правду ли говорят, что у котов девять жизней. Потому как с одной из них он точно сейчас расстанется!

— Рилл!

Я замерла с занесенной рукой над котом, в которой сжимала ценный пузырек. Медленно обернулась. В проеме двери стояла Рьяна. Тут же мысленно отметила, что она впервые назвала меня по имени, а не «девка». Сразу бросился в глаза ее взбудораженный вид. Даже Василий перестал чавкать и круглыми желтыми глазами смотрел на свою хозяйку.

Женщина была слишком взволнованной, чтобы обратить внимание на мою позу. Зато кот, кажется, догадался. Потому что вдруг резко подскочил и выбежал из комнаты. Кусок обглоданного мяса остался лежать на подушке.

— Что случилось? — я медленно завела руку с пузырьком за спину.

— Еще не случилось, — Рьяна прошла и села на кровать. Я с интересом ждала продолжения.

Молчание бабки затягивалось.

— Ну? — не выдержала я.

— Сегодня Патч придет.

— Кто это?

— Он самый богатый человек в городе. Торговец.

— Торговец, — мои губы непроизвольно скривились. Низкородный. — И что?

— У него дочь болеет, — женщина подняла на меня взгляд.

— Рьяна! Да говори уже толком! Что я из тебя слова вытягиваю? Что из того, что он самый богатый человек в городе? И чем болеет его дочь?

Женщина повздыхала, но все же начала говорить:

— Задолжала я ему, — Рьяна отвела глаза в сторону, — по глупости бабьей. Да... неважно. А дочь у него непонятно почему болеет. Уже где-то месяц лежит и не встает почти. День ото дня ей все хуже, — бабка развела руками, — не знаю я, что с ней! Не знаю! Уже что только не пробовала!

— А лекари что?

— Нет у нас в городе лекарей. Их сюда ничем не заманишь.

— А почему? — заинтересовалась я. Трисса вроде тоже что-то подобное говорила. — Чем этот город хуже остальных?

— Неспокойно у нас в Честере, боятся... — Рьяна подняла на меня глаза. — Но речь не об этом. Если дочери его не помочь, боюсь, я дома лишусь.

Неожиданно женщина разревелась.

Вот это да! Не ожидала. С виду такая сильная, жесткая. А сейчас плачет, как маленькая девочка, у которой игрушку отняли.

Я покосилась на свою сумку. Мелинда дала мне с собой достаточно денег. Думаю, хватит, чтобы рассчитаться с торговцем. Но, как я объясню, откуда у сироты такая сумма?

— Не переживай, Рьяна. Давай я дочь его посмотрю.

Бабка всхлипнула:

— Да, я же говорю, бесполезно.

— Так сделаем, — я встала перед Рьяной, уперев руки в бока, — Когда он придет, скажи, что я самая способная ученица в твоей жизни и что талантливее травниц ты не видела. Короче, сама придумай, как меня расхвалить. Я приду ее посмотреть. Получится вылечить, хорошо. Не получится, так и скажешь — две знахарки смотрели твою дочь, и обе не смогли помочь, значит, никто и не сможет. Может, успокоится.

Рьяна встала, вытерла глаза:

— Попробовать можно.

— Ну, вот, — я выдохнула. Терпеть не могу, когда кто-то плачет.

— Только про лучшую ученицу он не поверит.

— Почему это?

— Так у меня учениц никогда не было. Никого, кроме тебя.

— Да ну? — смогла удивить меня женщина. Насколько я знаю, у всех знахарок есть ученицы. Профессия востребованная.

— Терпения мне не хватает учить кого-нибудь.

***

На этот раз завтрак не удался. Рьяна нервничала, да и мне кусок в горло не лез. Как же выкрутиться? Может, его дочь, и правда, неизлечимо больна. Тогда торговец отберет дом у знахарки. Куда я пойду в этом случае?

Все эти мысли не давали мне покоя. И когда раздался нетерпеливый стук в дверь, мы обе были на взводе.

Торговец оказался крупным мужчиной. Под стать знахарке. Я медленно перевела взгляд с него на женщину. Да они просто созданы друг для друга. Я мысленно хохотнула, представив, как они бы целовались.

Но пока такие мысли надо отбросить. Патч и Рьяна так эмоционально разговаривали друг с другом, что о взаимной симпатии речи даже не шло.

Мужчина ругался во весь голос, что выкинет бесполезную знахарку из ее дома, та не оставалась в долгу, расписывая, что именно подсыплет ему в еду, если он продолжит ее обзывать.

Наконец, оба угомонились. Грузный торговец присел на стул, мне показалось, тот вздохнул под тяжелым весом, и уронил голову на руки.

— Одна она у меня, Рьяна! Одна, понимаешь?

— Ты же женился недавно, — язвительно отозвалась травница, присаживаясь на соседний стул. — Пусть и народит тебе зазноба твоя.

Патч медленно поднял на нее свой взгляд. Так все, хватит! Еще раз ругани на полчаса я не выдержу.

— Вставай, Патч, — обратилась я к торговцу. — Отведи меня к своей дочери. Может, я смогу помочь.

Глава 8. Баня для кота

Прошел уже месяц, как я жила у знахарки. После последней встречи с серым у меня появилась боязнь выходить на улицу. Казалось, что стоит мне выйти, как Ворг тут же возникнет и начнет кричать, что провел со мной ночь. Ничего не могла с собой поделать.

Хорошо, что Рьяна настолько была мне благодарна за спасение дочери торговца, а больше, я думаю, за спасение собственного дома, что не заставляла никуда ходить. И даже приносила мне то, что нужно было для моих зелий.

Свой котелок я установила прямо в спальне. Правда, пришлось подвесить его повыше. Потому что неугомонный кот уже несколько раз разливал мне отвары и зелья, на восстановление которых приходилось тратить несколько часов.

Бессовестное животное никак не хотело успокаиваться. Сколько он мне пакостил! Не сосчитать на пальцах! И ему все сходило с мохнатых лап. Как только я доходила до точки кипения и уже собиралась успокоить пушистого мерзавца навеки, как тут же появлялась Рьяна. Мне приходилось отпускать негодяя.

Ворг часто появлялся в доме у знахарки. По разным причинам. То ранение у стража, то еще что-нибудь. Пришлось сказать Рьяне, что он делает мне неприличные предложения. Знахарка понимающе кивнула. И с тех пор, как только он появлялся у нас в доме, я всегда пряталась в своей комнате.

Недостойно, конечно, представительнице древнейшего рода Те Зара прятаться, но я ничего не могла с собой поделать. Серый может знатно попортить мне жизнь. Надо всего лишь еще одиннадцать месяцев потерпеть. И тогда...

И тогда, когда мне не будет нужды скрываться, он познает месть оскорбленной ведьмы! Я так часто об этом мечтала, о том, как свершится мое возмездие, что мужчина стал мне сниться почти каждую ночь.

Только во сне, почему-то, я совсем не помнила, что злилась на него. Часто мне снилось, что мы с ним в той самой гостинице, заклинание на него не подействовало, и дело не ограничилось лишь поцелуем.

Проснувшись, я долго отходила от таких сновидений. И долго внушала себе, что мне совсем не интересен серый. У меня есть мечта, и, чтобы она осуществилась, нельзя связываться с мужчинами. Какими бы привлекательными они не были. А он еще и оскорбил меня!

Завтра в городе грандиозное событие. Свадьба дочки торговца. Естественно, что он пригласил нас с Рьяной. Я хотела, было, отказаться, но Патч был очень убедителен!

— Что удумала, девка?!

Я вздрогнула, слишком глубоко ушла в свои мысли и не услышала, что у нас гости.

Заглянула в комнату Рьяны. Знахарка сидела с грозным видом и отчитывала молоденькую черноволосую девушку. Та сидела, уткнув лицо в ладони, ее плечи вздрагивали от рыданий.

— Что случилось? — мне и правда было интересно.

— А вот что удумала эта девка! — травница показала рукой на девчонку. — Волосы удалить на ногах хочет! Разве это ж можно!

— Удумала! — девушка резко подскочила, поставила ногу на стул и подняла подол. — Как я с этим замуж по-о-ойду?! — и снова разревелась.

Даа. С этим замуж точно ходить не надо. Я подошла ближе, с удивлением разглядывая поросль на ногах девушки. Длинные черные волосы так густо росли на ногах, что почти не было видно кожу.

— И вот, — всхлипнув, девушка подняла рукав платья. Там ситуация была не лучше.

— И что кричать? — я с укоризной посмотрела на Рьяну. — Помочь нужно.

— Да как ж не стыдно-то! — знахарка поднялась и уперла руки в бока. — Где ж это видано, чтобы волосы удаляли! Это ж природой дано!

— Природой дано, природой и уберем! — я крепко взяла девушку за руку и повела в свою комнату.

В мою спальню уже проник негодный кот.

— Василий! — и раздосадованный тем, что не успел опрокинуть мой котел, кот ушел из комнаты.

— Тебя как звать?

— Мари.

— А меня Рилл.

Я заперла дверь на крепкий засов и повернулась к девушке:

— Значит так, Мари, средство у меня есть. Только его не очень много, но на руки хватит, с них и начнем.

Я намазала руки Мари от запястий до плеча и посоветовала девушке занять себя чем-нибудь. Мне предстоит приготовить еще средства. Я задумчиво посмотрела на Мари. Много средства...

Хорошо, что варить в котелке ничего не нужно. Средство, которым пользуется каждая уважающая себя ведьмочка, готовится достаточно быстро. Без волос кожа становится нежной и шелковистой. Тем более, волосы на ногах. Брр... Это такая гадость.

Я выглянула из комнаты и выкрикнула:

— Рьяна! Приготовь баню!

— Еще чего! — знахарка привычно заворчала. — Заплатить-то есть чем у той девки? Али задаром работать?

— Есть! Есть! — Мари вытащила из-под подола туго набитый кошелечек.

— Агась, — травница довольно улыбнулась и направилась к выходу из дома.

Я развернулась к девушке:

— Мари, а ты завтра на свадьбу пойдешь?

— Пойду!

— А жених твой там будет?

— Будет, — щеки девушки заалели.

— Вот и хорошо, вместе и подготовимся.

Приготовив средство, нанесла девушке на ноги. Вопросительно посмотрела на нее, кивнув на цветные панталончики. Мари в ответ раскраснелась еще больше и кивнула.

— Возьми, — я протянула ей мисочку со средством, — сама там намажешь.

Пошла к Рьяне, она должна была уже приготовить баню.

Знахарка спала, раскидав руки по кровати. Я аккуратно подкралась к ней. Крепко спит, шумно сопит носом.

Вернулась в свою комнату, забрала у удивленной Мари мисочку со средством, тихонько подошла к травнице.

Ну, не могу я больше смотреть на этот противный пушок, который торчит у нее из носа! А она мне еще спасибо скажет. Быстро мазнула по жидким волоскам на лице у женщины и поспешила назад к себе.

***

Через два часа счастливая Мари крепко обнимала меня и говорила, что я самая прекрасная распрекрасная знахарка на свете. А что? Заслуженно! Теперь на теле Мари не осталось ни одного неугодного волоска. Девушка так и светилась от счастья. Один тугой кошелечек она оставила на столе у Рьяны, а второй протянула мне.

Глава 9. Поцелуй с горечью

Я тщательно обмазала раму старого зеркальца и шепнула нужные слова. Буквально через минуту появилось лицо моей мамы.

— Эверил! — громко вскрикнула она, а я порадовалась, что догадалась залезть под толстое одеяло.

— Мама, тише!

— Эверил! Я тут с ума схожу от беспокойства! Мелинда сказала, что ты уехала в город! В город, Эверил! Но в какой?! Папа уже разослал людей во все города, но никто не смог отыскать Эверил Те Зара!

— Ма-ма! — по слогам произнесла я. — Не нужно меня искать! Я прохожу испытание!

— Ох, Эверил! Зачем тебе это надо? Возвращайся домой! Неужели ты еще не оставила свою глупую затею стать величайшей ведьмой? Я думала, это все детские фантазии.

— Глупую затею, мама? Детские фантазии?

— Дорогая! — мама, видимо, поняла, что сказала лишнего. — Прости, я не то хотела сказать. Но, Эверил, не забывай, ты единственная наследница рода Те Зара! И тебе уже двадцать лет! Ты должна выйти замуж...

— Мама! Я не хочу замуж! Я хочу стать ученицей Триссы!

— Девочка моя, — мама строго взглянула на меня из зеркала, — но как же обязательства? Может, ты выйдешь замуж, — попыталась меня уговорить ласково мама, — а потом учись, сколько хочешь.

— И кто станет моим мужем, мама? — я пристально посмотрела на покрасневшее родное лицо. — Вы что, уже нашли с папой, за кого мне выйти замуж?

— Ну, — смутилась мама. — Тебе же нравился Рональд.

— Я. Не пойду. Замуж.

— Но, Эверил...

— А если вы с папой так переживаете за наследников, так родите еще одного!

— Как ты можешь, Эверил? — она вдруг отвела глаза.

— Мама? — меня тотчас озарила догадка. — Ты что, беременна?

У нее так ярко загорелись глаза, что мне не нужно было словесного подтверждения. Какое счастье! Ведь, если у них родится еще один ребенок, они перестанут уговаривать меня выйти замуж! Наконец, я стану свободной! Мне не нужно будет думать о своем роде.

— Эверил! Это так. Но ты первенец. Именно ты станешь наследницей!

— Мама! Мне этого не надо.

— Дорогая, мы всю жизнь делали то, что хочешь ты. Отдали тебя в эту школу, пропади она, — выругалась мама, заставив меня удивиться. — Мы ждали, что ты охладеешь к идее стать великой ведьмой! Ну, зачем тебе это? Выйди замуж и будешь счастлива. Не хочешь выходить за Рональда, не надо. Ты же знаешь, что мы с папой не будем тебя заставлять. Тебе кто-нибудь нравится?

Я вздохнула. Конечно, они не будут заставлять выходить меня замуж, ведь они сами женились по любви. А так не принято. Им очень повезло, что они оба из высоких родов. Не было мезальянса. Но где найти мне высокородного мужа? Я знаю всех наследников старейших родов, и от каждого из них меня подташнивает. И уж точно ни один из них не согласится, чтобы его жена уехала на десять лет из дома, чтобы учиться у другой ведьмы.

— Мама, послушай, это моя жизнь. Вы с папой счастливы, и я очень рада за вас, — о том, что из-за их любви я стала изгоем в школе, я ни разу ей не говорила. — Но я хочу другого, мама! Скажи, — я решилась перейти к вопросу, ради которого и позвонила, — ты знаешь зелье, которое поможет избавиться от навязчивого человека?

— У тебя появился поклонник? — обрадовалась мама.

— Он низкородный.

— Ах, — у мамы скривилось лицо, — ну, тогда запоминай.

***

Я полночи потратила на то, чтобы приготовить раствор по маминому рецепту. К счастью, мама очень скрупулезно записывала все, что создавала сама. А по части зелий ей не было равных.

Перелив ледяную жидкость из котелка в темную бутылочку, я выдохнула с облегчением. Это точно должно помочь! Только как уговорить серого выпить зелье?

До самого утра я вертелась в постели, легкая дремота прерывалась разными мыслями, а еще я периодически проверяла, на месте ли бутылочка.

С первыми лучами солнца я решительно встала с кровати. Так нельзя! Я не я буду, если не заставлю Ворга выпить все до капли. И тогда, наконец, он отстанет от меня. Мама сказала, что это лучшее отворотное средство. Неважно, какие чувства питает человек, любовь или ненависть, после того как выпьет средство, сразу забудет обо мне.

Забудет...

Я вдруг вспомнила наш короткий поцелуй, его черные глаза, его запах.

И тут же одернула себя.

— Ты знаешь, чего хочешь, Эверил Те Зара, — строго сказала своему отражению в зеркале. — Ты станешь величайшей ведьмой!

Но в душе копошился червячок сомнения. На самом ли деле я хочу, чтобы Ворг переставал обо мне думать?

— Хочешь, — продолжила я убеждать свое отражение, но оно почему-то смотрело на меня с недоверием.

Показав самой себе язык, я вышла из комнаты. В полдень состоится свадьба дочки Патча, надо успеть приготовиться.

Какого же было мое удивление, когда я застала торговца за столом у Рьяны. Я застыла в нерешительности, но меня заметили.

— Рилл, что стоишь? — улыбка очень шла знахарке. — Проходи, позавтракай с нами. Патч был так добр, что принес булочки.

Я с удивлением смотрела на двух смущающихся людей. И с удовольствием разглядывала Рьяну. Вот все-таки как может преобразить женщину магия трав! Сейчас ей и правда не дашь больше сорока лет.

С удовольствием смотрела на травницу не только я. Патч тоже не отрывал своего взгляда от похорошевшей знахарки.

— Рилл, — торговец, наконец, посмотрел на меня, — ты не против, если я украду твою тетю? Мне нужна помощь.

— Да, Рилл, — засобиралась Рьяна, — мы сейчас выйдем, а ты же дойдешь одна?

— Хорошо, — я улыбнулась в ответ.

***

К обеду я успела собраться и сейчас придирчиво рассматривала себя в зеркало. Зелье я спрятала в специальную сумочку, под свободным покроем платья его не было видно.

Я вышла из дома и не успела закрыть дверь, как из-за спины раздалось:

— Здравствуй, сиротка.

Ключ выпал из моих рук.

Сердце бешено заколотилось в груди, воздух застрял в горле. Я мысленно досчитала до десяти и судорожно вдохнула. Подняла ключ, закрыла дверь и очень медленно повернулась.

Глава 10. Нежные фиалки

В моей комнате был полный разгром. Царил хаос и беспорядок. Хотя, нет. Царил Василий. Он лежал на двух подушках. Как только умудрился одну положить на вторую? И вот на этом возвышении он обводил взглядом улегшихся в разных позах котов на полу.

Рыжий, черный, белый... Я насчитала восемь наглецов, помимо Василия.

Вскоре под громкие вопли животных из-под кровати вылезла зазноба Василия и улеглась с ним на МОИ подушки.

Очуметь... У меня, помимо воли, открывался и закрывался рот, от удивления я не могла вымолвить ничего членораздельного.

— Чтто здесь проис-сходит? — чуть заикаясь, выдала я.

Ни один из наглых зверьков не обратил на меня внимания. Ни один!

Я подошла к близлежащему рыжему упитанному коту и приподняла его от пола. На меня спокойно взглянули наглые желтые глаза. Я даже потрясла его немного. Эффекта ноль!

Кинула рыжего на пол, он расстелился ковриком под моими ногами.

Подошла к следующему. Черный котяра пытался мявкнуть и даже попробовал прикуснуть меня. Но куда ему! Его тоже потрясла, добиваясь внятного ответа:

— Что вы здесь делаете?!

Ноль эмоций, черная морда с ярко-зелеными глазами смотрела на меня беспристрастно.

И тут я услышала резкий запах. Наверное, из-за недавней истерики, не обратила внимание сразу.

— Ну, все!

Увидев свою распотрошенную сумку, я, наконец, поняла в чем дело! Бессовестные коты нашли валерьянку. Понятно теперь их состояние неги и блаженства.

— Ах, ты... — не сразу нашлась, как назвать обалдевшего от травы Василия.

Подошла к коту. Даже его бесценная шкурка сейчас не спасет обнаглевшего зверька. Даже Рьяна не будет за него заступаться, когда узнает, в чем дело.

Ибо, ведьма в гневе!

— Васссилий! — прошипела я и взяла кота на руки.

— Ввведьма, — вяло откликнулся кот, глядя на меня одурманенным взглядом.

— Ну, все, Василий! — встряхнула я обалдевшее животное. — Сейчас ты за все ответишь!

— Тебя нет, — неожиданно внятно проговорил Василий, не сводя с моего лица умиленного взгляда.

— Что?!

— Тебя нет, — повторил наглый зверь. — Ты ушла на весь день. На свадьбу.

Ах, вот оно, в чем дело! Василий каким-то образом прознал, что ни меня, ни Рьяны не будет до позднего вечера. И решил устроить вечеринку. Обломись, котик.

Я так и подошла к окну, держа тяжелого кошару в левой руке. С трудом открыла заскрипевшее окно. И вышвырнула через него Василия.

С удовольствием смотрела, как мохнатое животное пролетело пару метров и приземлилось прямо на клумбу цветов. Как хорошо! Теперь ему еще и от Рьяны достанется!

Обвела яростным взглядом остальных пушистых беспредельщиков. У, наглые расхитители зелий!

Вторым в окно полетел жирный рыжий, следом гладкошерстный черный, затем все остальные. Последней спланировала прямо на других котов возлюбленная Василия.

Я отряхнула руки, еще раз с удовольствием осмотрела результаты своих трудов. Похвалила себя за меткость. Почти всех удалось зашвырнуть прямо на клумбу. От редчайших темно-фиолетовых с розовыми полосками фиалок остались лишь расплющенные листочки.

Захлопнула окно.

Оглядела бардак в комнате. Вот и будет, чем заняться в оставшиеся полдня.

В таком растрепанном виде точно нельзя показываться на людях. Я расстроенно смотрела на себя в зеркало. Глаза красные, веки припухшие. Косметика размазана по бледному лицу. А на платье я заметила засохшие следы синего зелья.

И сразу же в памяти возникло воспоминание о губах Ворга. В районе живота стало резко горячо. Да что со мной?

— Да что с тобой? — обратилась я к своему отражению, надеясь найти в своих собственных глазах ненависть к высокомерному серому. Тщетно. При одной мысли о нем у меня заблестели глаза.

В голове зачем-то стали появляться мысли о том, что, если бы он узнал о моем истинном происхождении, уж точно не позволил бы себе оскорбительных слов.

Ага! И поцелуя бы себе не позволил. Потому что явно, что мой род стоит много выше его.

И даже, если бы мы были равны по происхождению, это ничего бы не изменило. Я с юга, а он с севера.

Еще и серый. Представляю, что случилось бы с моими родными, если бы я вдруг заявила, что собралась замуж за серого!

Перед глазами проплывали лица: бледного, с закушенной губой мамино, чрезмерно накрашенное — Верховной, та смотрела на меня ехидным взглядом, осуждающее Мелинды и разочарованное Триссы.

— Ни за что!

Так явно представленное моим воображением разочарование Триссы Те Канигель было последней каплей. Ни на что я не променяю возможность обучаться у сильнейшей ведьмы в мире! И ни на кого!

С другой стороны...

Мысли плавно потекли в другом направлении. Замуж я не собираюсь. Если у мамы с папой родится ребенок, он или она и продолжит наш род. А я смогу посвятить свою жизнь исполнению своей мечты.

А если я не собираюсь замуж... Стоит ли хранить свою невинность? Во всей школе среди всех ведьмочек только я одна ни разу не «ставила под угрозу свою репутацию», как говорила Верховная. Остальные уже давно завели себе даже не по одному любовнику.

Мне было очень интересно, но банально некогда. Да и не нравился никто так сильно... Так сильно, как этот надменный серый!

Его образ намертво впечатался в мое сознание. И при легком воспоминании о нем память услужливо развернула картинку. Высокий, сильный. Бездонные черные глаза. Одет в...

А в чем он одет? Меня почему-то очень заинтересовал этот вопрос. Я задумалась на несколько минут. И... не смогла вспомнить.

Зато я помнила его запах, свои ощущения от прикосновения к нему, помнила незабываемую сладость губ и восторг от поцелуя.

И обиду от несправедливых оскорблений.

Даже «низкородную» готова ему простить. Но то, что он воспринимает меня как гулящую девку…

Причем с первого взгляда вообразил, что я такая. Мои пальцы непроизвольно сжались в кулаки, и я стукнула по ни в чем не повинной подушке.

Глава 11. Укус мертвеца

Последний летний месяц пролетел незаметно.

Первые несколько дней после нашей последней встречи с серым, я боялась не только выйти из дома, но даже подходить к двери. И только после того, как слышала, что пришел не Ворг, осмеливалась выйти к пришедшим.

После третьей бессонной ночи я, рассматривая свое отражение в зеркале, пришла к неутешительному выводу. Я влюбилась. Да. Стоило мне только закрыть глаза, как тут же я видела образ серого. Сердце начинало бухать в груди, лицо покрывалось испариной, а меня одолевал страх.

Но боялась я не того, что он вдруг узнает, что я ведьма, и не того, что он вновь будет оскорблять меня. Я боялась того, что, если он хоть раз меня поцелует, я не захочу его останавливать.

Помимо воли, в голове возникали яркие картинки наших с ним поцелуев. Я вновь и вновь переживала острые ощущения, и от них становилось жарко.

Через неделю не выдержала и Рьяна, до того разговора я и не подозревала, что травница что-то замечает.

За поздним ужином, гладя развалившегося на ее коленях наглого кота, которому, между прочим, так ничего и не было за ее любимые фиалки, женщина начала издалека:

— Рилл, я никогда тебя не спрашивала, но это переходит уже все границы, — травница всплеснула руками, Василий недовольно промурчал что-то нелицеприятное на мой счет. — Но ты молодая девушка, разве пристало тебе сидеть дома?

— Ты недовольна моей работой, Рьяна?

— Я не об этом, — немного раздраженно ответила знахарка. — Ты прекрасно знаешь, что твоей работой довольна не только я, но и все, кто обращался за помощью. В нашем городе ты оставишь позади всех травниц, даже меня. И, заметь, я даже не спрашиваю, откуда у тебя такие глубокие знания.

— Заметила.

— И, обрати внимание, что я не спрашиваю, для чего тебе понадобилось прожить год именно в моем доме.

— Обратила, — я еще раз кивнула.

— Оцени, что я ни разу не спросила о твоей семье, — женщина явно к чему-то подводила, но я никак не могла взять в толк, к чему именно.

— Оценила.

— Но, я больше не могу смотреть на то, как ты губишь себя! — травница резко вскочила на ноги, недовольный Василий, который оказался скинутым на пол, зло зыркнул в мою сторону. — Сколько можно? Сидишь в своей комнате, даже носа не кажешь на улицу! Ты думаешь, я не замечаю, как ты вздрагиваешь каждый раз, когда раздается стук в дверь? Ты думаешь, я не вижу, что ты не спишь уже которую ночь? Ты думаешь, я не догадываюсь, что все дело в этом Ворге?!

— Рьяна! Тебе не кажется, что это не твое дело?

— Была у меня подруга, — Рьяна тяжело села на стул. — Она всю жизнь любила одного мужчину...

— Ох, перестань! Знаю я эти истории. Она была низкородной, он высокородным. Соблазнил невинную девушку и бросил. Да? А она всю жизнь мечтала лишь о коварном обольстителе.

— Не совсем так, — травница внимательно посмотрела мне в глаза. — Про их происхождение ты угадала. Но он ее не бросал.

— А что тогда? — невольно заинтересовалась я.

— А ничего! — Рьяна сердито смахнула крошки со стола на пол. — Держал ее всю жизнь в любовницах! А сам женился на девушке из высокого рода. А она страдала! — знахарка повысила голос. — И бегала к нему по первому зову. И детей родить не могла. И замуж выйти не могла.

— Рьяна, — я успокаивающе похлопала ее по руке, — это был ее выбор.

— Ее выбор, — грустно повторила мои слова травница. — Нет, детка. Это не было ее выбором. Глупая девчонка влюбилась. Влюбилась искренне, она готова была жизнь отдать за своего возлюбленного. И он, насколько я знаю, любил ее.

— Не морочь мне голову, Рьяна. Что ты хочешь сказать?

— А то, девка, что надо головой думать! — знахарка вновь вскочила на ноги. — Надо женщинам головой думать! Мужчине-то что? А, ничего! А подруга моя страдала. И жена ее возлюбленного тоже страдала! Две жизни загублено.

— Что? — я потеряла нить разговора.

— А то! Не выдержала моя подруга косых взглядов людей, не выдержала плевков в свою сторону.

— И он не выдержал?

— Глупая! — ругнулась Рьяна. — Я тебе еще раз повторяю, мужчины не знают настоящей любви. А вот жена его не смогла жить, зная, что она на втором месте.

— А он что?

— Ничего, — травница, наконец, присела. — Снова женился.

— Мне очень жаль, Рьяна. Правда. И подругу твою жаль и жену того мерзавца тоже. Но при чем здесь я?

— А при том, — вздохнула знахарка. — Не случится чуда, Рилл. Высокородный никогда не женится на низкородной. Никогда!

Я пожала плечами. Я и так всегда это знала. Глупо разбавлять свою кровь.

— И я не хочу, чтобы ты повторила судьбу моей подруги, — тихо добавила женщина.

— Не переживай! Ее судьбы я не повторю точно, — даже не покривила душой я, ведь сама не низкого рода, только вот Рьяне это знать совсем необязательно.

Травница ничего мне на это не ответила. И я пошла в свою комнату. Неожиданной оказалась забота знахарки, хотя, признаться, за время, проведенное в ее доме, и я успела привязаться к такой шумной, но доброй в душе женщине.

Под впечатлением от рассказанной истории и, поэтому в полной задумчивости, я легла на кровать. И даже не посмотрела, прежде чем лечь. Зря я это сделала. От подлого Василия всего можно ожидать. Хотя, признаю, что он немного успокоился, любовные похождения отбирали у него много сил. За последнюю неделю он не делал никаких пакостей.

Почувствовала что-то мокрое под своей спиной. Резко подскочила. Под лунным светом разглядела темное пятно на простыни. Кровь?!

Подбежала к своей сумке. Раскрыта. Прекрасно помню, что закрывала ее. Несносный кот! Вновь подошла к кровати. Точно! Нашла пустой пузырек из-под моего последнего сваренного зелья.

— О!

Я даже забыла про пакостного кота на время. Стала потрошить свою сумку в поисках универсального порошка. Минут через пять я вспомнила, что ношу его с собой!

Сняла с себя платье и полностью обсыпалась снимающим любые заклятья порошком. Надеюсь, успела!

Глава 12. В подвале у серого

Мы сидели с травницей за столом. Рьяна нервно пила из чашки чай, а мне захотелось подлить ей туда чего-нибудь успокаивающего. Уж слишком взвинченной казалась женщина.

— Ну, что? Что ты так смотришь?! — знахарка начала закипать.

— Жду.

— Чего ждешь?

— Когда ты успокоишься и расскажешь мне про мертвецов, которые умудрились ожить и покусать бедного парня.

— А вот НЕ смешно! — травница грозно посмотрела на меня, я поспешила спрятать улыбку.

— А я думаю, очень даже. Не, ну, правда, Рьяна! Ты же взрослая женщина, а веришь в сказки.

— Некоторые думают, что и ведьмы — сказки, — знахарка покосилась на меня. — Но МЫ-то знаем, что это не так.

— МЫ знаем, что ведьмы не вымысел. МЫ обе знакомы с величайшей ведьмой Триссой.

— Вот, вот. А откуда ты ее знаешь?

— А ты?

На минуту повисла тишина.

Рьяна вздохнула и начала говорить:

— В этом городе, Рилл, ожившие мертвецы не сказка, а очень даже быль. Почему, как ты думаешь, у нас так мало высокородных? Почему нет ни одного лекаря?

— Почему? — если честно, не задумывалась над этим вопросом.

— А потому, что каждую осень уже который год начинается одно и то же, — знахарка понизила голос, — покойные восстают из своих могил и нападают на людей!

— Очень страшно, — кивнула я. — А почему вы летом свет в доме не зажигаете? Если они только осенью восстают?

— На всякий случай, — логично ответила травница.

— Ага, хорошо. А ты сама ожившего мертвеца хоть раз видела?

— Нет, что ты! Тьфу на тебя, девка! — Рьяна подскочила на ноги и постучала по деревянному столу.

Потоптавшись на одном месте, знахарка снова присела на стул.

— Каждый год одно и то же, — вздохнула женщина. — В один из первых дней осени приходят люди с такими ранениями, как тот парень. Их становится все больше и больше. У людей начинается паника.

— И что? — я, признаться, впечатлилась. — Начинают сжигать укушенных?

— Тьфу на тебя еще раз! Как скажешь, тоже! Нет, конечно. Так, бьют только...

Я не сдержала смешок.

— И не смешно совсем, — Рьяна грозно сверкнула глазами на меня. — Ты даже представить не можешь, что вскоре начнется!

— Ой, перестань. Не верю я в оживших мертвецов. Не верю!

— Поверишь! — мрачно пообещала травница и вышла из-за стола.

***

Уже вечером, лежа в своей постели, которую тщательно проверила на отсутствие мышей, я пыталась проанализировать то, что сказала мне Рьяна.

Женщина верит в оживших мертвецов, и не просто женщина, а травница, это странно. И, тем более, она знакома с Триссой. Хотя, может поэтому и верит.

Все-таки ведьма, особенно сильная, может поспособствовать восстанию покойника. Но зачем ей это надо?

Так, развлечься. Очень может быть. Почему бы и нет?

Не совсем логичным кажется то, что это происходит уже не первый год и в одно и то же время.

Сложно представить, что какая-нибудь ведьма именно осенью приходит именно в Честер и оживляет покойников. Не может быть. Ей бы это надоело. Какая выгода? Ну, допустим, повеселилась она один раз, даже два раза. А потом зачем? Не состыковывается.

И еще знахарка говорила про укус мертвеца. Это уже смешно. С какой стати им покушаться на людей? Они не вампиры. Им не нужна кровь людей. Им вообще люди не нужны.

Зачем оживлять мертвецов?

Я полночи провертелась в постели, но так и не пришла ни к какому логичному заключению.

Что-то здесь не так.

И еще. Почему оживших покойников боятся только по ночам? Любая, даже начинающая ведьма, знает, что если уж мертвец встал, то все равно ему — ночь, день. Он будет бродить и бродить, пока заклинание не рассеется, или пока его не снимут.

Надо уточнить у Рьяны, сколько по времени длилось прошлогоднее безумство. По идее, даже сильного заклятья не хватает более чем на несколько дней.

И вот что еще. Прежде чем оживить мертвеца, его сначала надо выкопать. Ни в жизнь не поверю, чтобы уважающая себя ведьма сама занималась такой, в буквальном смысле грязной работой.

Послышался странный скрежет.

Я всмотрелась в темноту, но, естественно, ничего не могла разглядеть.

Странный звук повторился.

Я поджала ноги под себя.

И нисколько мне не было страшно. Просто некомфортно.

Слабый писк донесся из-под кровати.

Я на всякий случай вооружилась подушкой.

Ладно, признаю. Стало жутко. Рассуждать за столом о мертвецах и смеяться над сказками о воскресших – это одно. А вот находиться в полной темноте, когда отовсюду раздаются непонятного происхождения звуки, это совсем другое.

Шипение. Оно исходило из самого дальнего угла.

В сердце случился перебой.

И я сегодня, как назло, оставила свою сумку с порошками в другой комнате. Что делать?!

Стоп, приказала я сама себе. Эверил Те Зара не боится никого и ничего! Тем более, каких-то там ходячих мертвецов.

Но, когда скрипнула половица на полу, я не выдержала. Вскочила с кровати и побежала к двери.

Добежав, остановилась. Что дальше? Выбежать и идти к Рьяне? Так она же засмеет меня. Моя гордость этого не позволила, поэтому я медленно обернулась и, на мою удачу, лунный свет залил комнату.

Я обводила взглядом комнату, но никого не видела. Уж мертвеца-то я точно бы заметила!

Вернулась в кровать. И только начала поднимать одеяло, как из-под него что-то вылетело! И катапультировалось прямо в меня!

Я завизжала и бросилась к двери.

Пыталась открыть ее, но не смогла! Я дергала и дергала ручку. Бесполезно.

Сзади раздался приглушенный смех.

Резко обернулась и начала медленно сползать по стеночке.

Из темноты на меня смотрели три пары ярких глаз. Они парили в воздухе.

Я уткнулась головой в колени и издала протяжный стон.

***

Вы слышали когда-нибудь, как смеются кошки?

Как взахлеб гогочут?

Как истерично хохочут?

Хорошо, если не слышали.