Почему его называют монстром?

Почему его называют монстром?

Моя жизнь перевернулась, стоило мне встретиться с необыкновенным и даже пугающим монстром, что появился у меня в гараже. Откуда он пришел, я не знаю, но он безобиден и не желает причинить мне вред. В первый раз, увидев его, можно испугаться до потери пульса или сознания, но сам он в ответ не сделает ничего. Он будет сжиматься, скрючиваться, прячась в темном углу гаража, где чужой взгляд не настигнет его, а сам будет в безопасности. Это необычное знакомство продлилось недолго, и даже мне было тяжело привыкнуть к нему, хотя порой скучаю по нему. Как уже говорилось – он безобидный, и из-за случившегося я не мог разглядеть его настоящего, но он навсегда останется в том отрезке моей памяти, как самый необычный и лучший друг, что готов был выйти в свет, оставив меня в живых.

Наш путь домой был по-тихому шоссе среди полей и редких деревьев. Их очертания слабо выделялись через дождливые шторы. Мама была за рулем и пыталась ездить аккуратно, чтобы не съехать в кювет. Но машина позади нас думала иначе.

Задев заднюю часть, машина начала скользить по дороге, в итоге улетев вниз. Помню, что машина переворачивалась, все вокруг сужалось и затем была просто тьма. Недолгая тьма, в которой было холодно и одиноко. Те минуты, проведенные там, создавали сильнейшее чувство одиночества и потери, будто бы я один в этом мире и больше никого рядом нет. А затем луч света, что начинал распирать в этой темноте, оставляя лишь белую пелену в моих глазах. И вот я лежу в больничной койке. Рядом никого не было и не слышал абсолютно ничего. Какие-то слова вырывались из моего рта, отдавая вибрациями внутри тела, но бесконечный писк в ушах не давал понять, что именно я сказал. В голове гуляла эта строчка, но вот услышать ее не мог.

Мир вокруг меня был другим… Таким… чужим… Все вокруг было измазано, словно художник, огорчившись от своей работы, решил все размазать, чтобы испортить картину. Вокруг меня было все такое: стены, пол, окна, даже лучи света казались какими-то чуждыми. Будто я не находился в этом мире и все еще находился в той тьме, которая не хочет меня отпускать, давая такие испытания.

В комнату кто-то зашел. Люди в белых халатах с перекошенными лицами. Они были так же измазаны, как окружение вокруг. Вероятно, это доктора, что подошли и что-то пытались сделать со мной. Они трясли меня за плечи, пытаясь что-то сказать или показать, но я их просто не понимал, а тем более не слышал. Они взяли меня за руку и куда-то повели. Потерянный в этом мире не стал сопротивляться, а просто следовал за ними, считая это нужным. Меня обследовали в нескольких кабинетах, надевая на меня всякие штуки и всматриваясь в мелкие экранчики. Что-то они понимали в этом, а я просто прислужливо сидел и ждал, что будет дальше. Меня отвели в последний кабинет, где я просто сидел и что-то ждал. В кабинет с грохотом кто-то ворвался, и это был мой отец. Его лицо было настоящим, не таким противным или измазанным, как выглядели все остальные. Он смотрел на меня так, будто весь мир вернулся в прежнее русло, но что-то его все-таки пугало. Чего-то он боялся…

Сев на стул, он общался с доктором и частенько поглядывал на меня. Я лишь ожидал дальнейших действий, пытавшись понять, о чем они говорят, но кроме шума вообще ничего не слышал. Отец дергал ногой, глядя в пол, словно ему говорят что-то запретное и нежеланное, от чего его реакция такая странная. Он бил по столу, будто кричал на доктора. Раскидывал предметы на пол, а затем сел, и, закрыв лицо руками, начал рыдать. А доктор на меня смотрел с жалостью или просто так казалось. Может, он меня даже презирал, так как я доставляю слишком много проблем отцу.

Когда мы приехали в дом, ожидал встретить маму. Я не видел ее с того момента, как наша машина перевернулась и думал, что она сидит дома, пьет кофе и ждет, когда я вернусь. Но дома было тихо. Комнаты заполнялись вакуумом полного одиночества. Хоть звуки мне еще не даны на слух, но само чувство, что дома никого нет, хорошо ощущается. Хоть отец и был рядом, полноценность семьи вызвала бы куда больше положительных эмоций, чем тот факт, что ее здесь нет. Этот писк не давал мне покоя, но это не вызывало дискомфорта. Будто просто что-то сидит внутри и пищит в ушах. От этого нельзя избавиться или облегчить. Мне с этим жить, а как и сколько – покажет время.

Отец начал выпивать. Стоило вступить за порог дома, он грозным топотом пошел на кухню распивать что-то. Бутылка напоминала виски, которую он выпивал, но делал это крайне редко. Но именно после возвращения он начал делать это куда чаще. Дом был запачкан его блевотой, разбитыми бутылками, но каких-то таких запахов не чувствовалось. Так продолжалось еще несколько недель, пока он не застал меня за чтением записки от врача, которую он бережно прятал у себя в кармане. Точнее… попытки прочесть эту бумажку. Буквы плыли, были ужасно неразборчивыми, словно скрещивались друг с другом. Какие-то имели странные закорючки и не поддавались логике их написания. Но одно слово я смог прочитать, так как оно было написано жирным и крупным шрифтом: «ДИАГНОЗ». Может это и мои показания или отца, так как он много пьет и решил обследоваться. Такие предположения пришли в голову, так как после того, как он увидел меня, стоящего и держащего мятую бумагу, он перестал пить и занимался уборкой в доме. Но вот все не могу понять, почему я разучился читать…

Со временем мне начал возвращаться слух. Возможно, та авария, про которую мне позже рассказал отец, как-то повлияла на меня и мое восприятие. Слух, чтение, восприятие мира – все это из-за той аварии, что произошла в ту ночь. Я смог выкарабкаться, но поплатился здоровьем, а мама… Мама так и не смогла выйти из комы и умерла во сне. Можно было сразу догадаться об этом, когда я не нашел ее в стенах этого дома, но тогда были надежды, что с ней все хорошо.