Почему монстр вырос?

1 ХЕЛЛОУ, ЖИВИ, РАЗ РОДИЛСЯ

1992 год.

Мы — дети разрушенной страны, разрушенных надежд наших родителей, появления новых возможностей и отчаянного желания быть не одним. Хотя, думаю, люди никогда не хотят быть одни. Но, однако, мы были, как никто, лишены родителей. Они были всегда на работе, стараясь для нас, думая, что вот у нас‑то точно всё получится, что именно мы будем жить в новой стране и с новыми возможностями…Но…

Перейдём к Монстру. К маленькому такому человеку. Двадцать шестого декабря умер большой монстр, а парой недель позже родился другой — мелкий, кричащий, требующий постоянного внимания и времени. Да только вот ни времени, ни сил не было на этого мелкого и противного Монстра. Монстр получился случайно, не запланировано, очевидно, по большой любви, которая быстро пропала, как только

будущий папаша узнал, что скоро у него появится ребёнок.

Монстр воспитывался не мамой, а прабабушкой Олей и бабушкой Светой. Мама Монстра в это время работу работала, на дискотеки ходила — молодая ведь ещё. Двадцать лет, считай, сама девчонка;

куда ей Монстра воспитывать?

Монстр растёт, слюнявит всё вокруг. Дети ведь именно так и изучают окружающий мир.

Когда Монстр научился немного разговаривать и держаться на ногах, то он стал принадлежать сам

себе. Ведь баб Аганя не могла бегать за ним. Да и лень ей было следить за чужим Монстром — своего‑то еле вырастила. А вырастила ли?

Монстр быстро понял: чтобы выжить в этом мире, нужно быть незаметным. Он научился тихо сидеть в углу, пока бабушка Света варила суп, а прабабушка Оля перебирала старые фотографии. Иногда он

прислушивался к их разговорам — о том, как «раньше было лучше», о потерянных сбережениях, о

соседях, которые «всё ещё держатся». Слова эти казались ему странными, будто из другой реальности, где ещё были порядок и смысл.

Монстр рос. И чем больше он узнавал мир, тем яснее понимал: он не единственный, кто чувствует

себя чужим в этой новой стране. Вокруг были тысячи таких же детей — бесшумных, незаметных,

научившихся выживать без лишних слов.

И всё же иногда, в редкие моменты тишины, он позволял себе мечтать. О доме, где пахнет пирогами. О человеке, который скажет: «Я рад, что ты есть». О дне, когда он сможет перестать быть Монстром.

Но это было уже в другом времени. А пока — 1992 год. И маленький человек, который учился быть сильным раньше, чем научился говорить «мама».