Почему ты?

Глава 1. Контракт.

«Ты живёшь до тех пор, пока у тебя есть силы отдавать приказы самому себе…».

9 января 2024 г.

Шельф Гвинейского залива, Нигерия

Идея была проста, как ржавый гвоздь. Дать армии воевать, а тыловую логистику отдать на подряд частным организациям. В серых зонах это работало особенно хорошо — ответственность тоже можно вынести на аутсорс. К тому же, это был эффективный способ приглушить волну недовольства дома после очередной зарубежной авантюры. Логика простая: больше «частников» на передовой, значит, меньше похоронок с именами солдат регулярной армии. Меньше похоронок — меньше вопросов от сенаторов и плачущих вдов по телевизору. ЧВК покупали право делать то, чего нельзя делать официально, и продавали его обратно, упакованным в отчёты и формулировки.

Security Consortium редко воспринимали целиком. Слишком большая и разнородная. Для большинства она выглядела как теневая армия — сила, которую можно бросить туда, где государству воевать неудобно, опасно, либо невыгодно.

Основная масса сотрудников никогда не штурмовала здания и не охотилась за целями. Они охраняли, сопровождали, держали периметры и обеспечивали работу объектов в местах, где сама возможность «нормальной жизни» давно стала условностью. Их задача была простой и понятной: чтобы военные действия могли продолжаться без сбоев. Чтобы грузы доходили, инфраструктура не останавливалась, и система в конечном итоге не рушилась.

Чуть глубже начинался другой слой. Мобильные группы быстрого реагирования. Небольшие, «до зубов» экипированные отряды, способные закрывать локальные кризисы, отбивать атаки, проводить зачистки и решать проблемы до того, как они перерастут в заголовки новостей. Это была уже не охрана, но еще и не война в полном смысле. Скорее, что-то вроде корректировки реальности.

Бойцы Consortium идеально вписывались в эту схему. Особенно когда требовалось охранять что-то ценное и уязвимое в самых дырявых уголках планеты. Вроде этих чертовых нефтяных вышек у побережья Африки, качающих чёрное золото для кого-то очень богатого и далёкого. Контракт обещал компании двадцать пять процентов прибыли от нефтедобычи, предполагая полный спектр военных услуг. Условия выглядели приемлемыми ровно до тех пор, пока не смотришь на объект вблизи.

Старые нефтяные комплексы, собранные из слоев ржавчины и заплаток, раскиданные по морю на километры бурлящей воды. Огромный периметр, который невозможно закрыть полностью, с десятками слепых зон между понтонами, опорами и переплебойцыем технических конструкций. А вокруг — «рыбаки», оценивающие дистанцию и углы. Местные лодки без опознавательных знаков, появляющиеся то тут, то там, слишком хорошо оснащённые для промысла и часто идущие против ветра. Оружие под тентами, рации вместо сетей.

Сначала они просто присматриваются. Например, проверяют реакцию, ждут момента, когда охрана отвлечется или танкер встанет на погрузку. Затем стыкуются к грузовому манифольду и начинают сливать нефть себе на баржу. Капитана и стармеха при этом заставляют открыть клапаны и управлять насосами, пока остальные члены экипажа заперты на камбузе. А бывает так, что сотрудников просто похищают, требуя быстрый выкуп с судовладельца. Это чревато тем, что танкер либо остается стоять на якоре, теряя миллионы долларов в сутки, либо уходит в безопасный порт с оставшейся командой.

Филлип Нейган прибыл лично, но не для того, чтобы командовать зачисткой и охраной — этим занимались его лейтенанты. Просто есть вещи, которые нельзя делегировать. Особенно когда в контракте фигурируют солидные суммы и множество переменных, о которых предпочитают писать мелким шрифтом. Он был здесь, чтобы увидеть объект своими глазами и убедиться, что заказчик понимает реальную цену безопасности в этом аду, за что именно платит и чем рискует, если решит сэкономить, потянуть время или сыграть в недопонимание. Удостовериться, что его люди не горят на этом проклятом металле, и контракт составлен так, что любая попытка кидка будет стоить клиенту вдесятеро дороже. Бюрократия. Грязная, но необходимая часть такой работы.

Нейган вспомнил, как месяц назад проходили переговоры в Лондоне, в отеле, где ночь в президентском люксе стоит как месячная зарплата его бойца. Вдобавок, ужин и элитная красавица в ту же цену, чтобы скрасить досуг после тяжелого дня. Но речь не об этом… Тогда, в ресторане, закрытом на спецобслуживании, он встретился с вице-президентом транснациональной корпорации нефтегазовой индустрии. Тот сидел напротив и нервно постукивал позолоченной ручкой по столу. За их спинами стояли телохранители, делающие вид, что ничего не видят и не слышат. Нейган прикинул в уме простую, казалось, арифметику: пять вышек, средняя загрузка, текущие цены на нефть и среднесуточный объём добычи.

«Сто семьдесят миллионов долларов в год, — подумал он. — Ладно, нормально».

Его взгляд устремился вдаль. Туман лежал над водой тяжёлой, влажной завесой, скрывая горизонт и насквозь пропитывая камуфляж. Погода была холодной и промозглой, но под бронежилетом, туго облегающим грудь, все равно скапливался пот. Нейган шёл вдоль внешнего периметра центральной платформы в сопровождении одного из своих оперативников. Под ногами глухо скрипел настил, где-то внизу плескались волны, невидимые за серой пеленой.

Филлип методично отмечал точки: слабые места в ограждении, состояние оборудования и другие важные детали, которые нельзя опускать. Он говорил мало: короткие, четкие распоряжения уходили в рацию без эмоций и пояснений. Несколько раз он задерживался подольше в тех местах, где отчеты выглядели слишком уж оптимистично.