Почему ты молчала?

Пролог

Полина

Я безбожно опаздывала.

Родительское собрание должно начаться через десять минут, а идти ещё как минимум двадцать. Молодец, Поля! Одна работа у тебя в голове! А как иначе, если мы с Иришкой только на моём обеспечении? Из родственников лишь моя мама, которая и так мне помогала во всём, но деньгами помочь не могла. А я, если получала удачный заказ, так в него погружалась, что порой ничего вокруг не слышала и не видела. Вот и сегодня я заработалась, совсем забыв о том, что в шесть назначено родительское собрание. Еле успела запрыгнуть в первое попавшееся платье и помчалась на сверхскорости, чувствуя себя не человеком, а межгалактической ракетой.

Три остановки на автобусе! Всего три. У меня была надежда успеть, но она рассыпалась прахом, как только я осознала, что автобус стоит не на светофоре, а в пробке. Попыхтев, будто неисправный поезд, я посигналила водителю, чтобы высадил меня, и…

Да, и тут закон подлости развернулся во всей красе: выходя из автобуса, я умудрилась как-то неудачно поставить ногу… и села в лужу. Сегодня погода была хорошей, солнечной и сухой, но ещё накануне шёл ливень, поэтому высохло не везде. Вот и эта лужа, скорее всего, ждала меня со вчерашнего вечера. И дождалась.

Поднявшись, я отошла подальше от проезжей части и оглядела себя. Платье у меня было цветастым — светло-бежевый фон, а на нём мелкие разноцветные розочки. Легкомысленное платье для отдыха, но я выдернула из шкафа первое попавшееся и сейчас горько об этом пожалела, потому что разводы от грязной воды на подоле сзади видны были отчётливо. Молодец, Поля! Ну, хоть спереди всё нормально. Значит, твоя задача — не поворачиваться к приличным людям спиной. Показывай только лицо, и всё будет хорошо.

Клянусь, влажными салфетками я никогда не размахивала так же быстро, как сегодня, решив, что всё же надо немного почиститься. Увы, не слишком помогло, но хотя бы перестало капать с подола. Бр-р, неприятно, хочется поскорее переодеться, и будь у меня чуть больше времени, я бы просто завернула в магазин с одеждой и купила себе что-нибудь. Однако времени не было.

Я бодро зашагала по направлению к Иришкиной школе, поглядывая на часы. Итак, десять минут! Судя по карте, идти дольше, поэтому надо ускориться. Встречу с первой учительницей дочери я не хотела бы начинать с опоздания. Встречают-то по одёжке… А эта самая одёжка у меня и так, мягко говоря, непрезентабельная. А уж если я ещё и опоздаю!

В общем, я побежала. Благо на ногах у меня были удобные старые туфли — в таких хоть на марш, хоть по горам лазить. Мягкие, как тапочки. Они меня и спасли — к школе я в результате подбежала без двух минут шесть. Запыхавшаяся и уставшая, как лошадь в конце скачек, но не опоздавшая! Если учесть, что собрание вряд ли начнут ровно в шесть, пару минут подождут для приличия, — точно успею. Сейчас же не зима, сдавать в гардероб вещи не на…

Додумать эту мысль я не успела.

Бежала я через стоянку, забитую машинами настолько плотно, что мне приходилось просачиваться между ними с точностью нитки, пролезающей через игольное ушко. И я никак не ожидала, что, как раз когда я буду пробегать мимо, дверь одной из иномарок распахнётся.

Затормозить я успела, не знаю, каким чудом, но успела. Больно ударилась коленкой — аж искры из глаз посыпались, — но хотя бы не упала второй раз за день. Хотя луж тут не было, но не хотелось бы окончательно отбить себе пятую точку.

— Осторожнее надо быть! — огрызнулась женщина, выбравшаяся из машины, но выдёргивать дверь из моих ослабевших пальцев не стала — просто обошла, как досадное препятствие, и направилась ко входу в школу. Сама школа была за забором, и поставить туда машину было нельзя. Видимо, поэтому стоянка перед забором и оказалась забита — наверняка сегодня у многих классов проходит родительское собрание.

«Ну и дамочка!» — подумала я, потирая ушибленную коленку. Хотела уже пойти за ней, как вдруг из машины вылез ещё один человек и до боли знакомым голосом произнёс:

— Извините, пожалуйста. Вы не сильно ушиб… Поля?!

Меня сначала обдало жаром, потом холодом, и я, обречённо вздохнув, всё-таки подняла голову, чтобы взглянуть в лицо человеку, который когда-то подарил мне Иришку.

Правда, он об этом не знал.

*

Дорогие читатели, добро пожаловать в новую историю! Будет сложно, но мы всё преодолеем))

Если вы в меня верите, ставьте, пожалуйста, звёздочки (не тут, а в карточке книги, где аннотация), помогите автору в борьбе за свою славу :)

*

История участвует в литмобе "Добиться любой ценой" 18+

Чувственные и эмоциональные истории, в которых герой добивается героиню, несмотря на преграды, запреты и нормы общества.

https://litnet.com/shrt/5gQr

1

Полина

Восемь лет назад

Безвозвратно закрывать страницы в прошлое всегда тяжело, особенно если в них было много счастья. Я со своим счастьем прощалась тридцать первого декабря. Почему именно тридцать первого, если свидетельство о расторжении брака я получила неделю назад? Просто символично. Новый год — новая жизнь, без сожалений о прошлом. Я очень старалась, чтобы ко мне вернулось хорошее настроение и моя извечная жизнерадостность, но получалось пока… даже не плохо — хреново получалось, если честно.

По этой причине я решила, что мне нужно развеяться, и поехала на новогоднюю ярмарку, которую расхваливала знакомая. В центре города на открытом воздухе в этом году с начала декабря действовала ярмарка разнообразных подарков и сувениров — можно было купить и что-нибудь вкусненькое для себя, и интересный подарок на Новый год. У меня все подарки уже лежали в шкафу дома, но я всё равно подумала: почему бы и нет? Ярмарка работает до пяти вечера — успею.

Я отправилась туда с утра пораньше, быстро позавтракав. Почему-то впервые за последние дни я чувствовала безумное воодушевление… как раньше, когда я ещё не знала ничего о планах мужа. Будто ощущала скорые перемены.

На ярмарке оказалось очень уютно и по-настоящему волшебно. Милые палатки — зелёные и красные, с новогодними рисунками в виде звёзд, ёлочных игрушек, мишуры и прочего, — улыбающиеся продавцы, необычные товары, смеющиеся покупатели. Ещё и погода не подвела и была по-настоящему зимней — солнце пробивалось сквозь затянутое облаками небо, и шёл пушистый снег. Ветра не имелось, поэтому гулять среди палаток оказалось не слишком холодно, да и в любой момент можно было купить что-нибудь горячее на любой вкус. Горячая кукуруза, картошка фри, хот-доги, пончики, крендели — выбирай не хочу и наслаждайся.

Я бродила от одной палатки к другой, рассматривая разложенное на прилавках. Купила себе медовый пряник в виде снеговика и засунула его в карман пальто — дома съем. Долго торчала у палатки с изделиями из натуральных камней, слушала словоохотливую продавщицу, которая про каждый камень рассказывала так, будто он был живым человеком, и в итоге не выдержала — приобрела маленькую сферу из красной яшмы. Подумала: почему бы и нет? Я же не собираюсь вокруг этого камушка хороводы водить, просто зацепили истории продавщицы. Она утверждала, что красная яшма — камень матерей, способствует скорейшему зачатию, благополучной беременности и лёгким родам.

Возможно, это антинаучная ерунда, но мне вдруг захотелось купить себе такой камушек и немного побыть девочкой, верящей в чудеса, а не взрослой тётей, которая точно знает, что их не бывает. Почему бы и нет, в самом деле? Тем более что завтра Новый год.

Сферу из яшмы я засунула в другой карман пальто и отправилась бродить по ярмарке дальше. И ничего меня не интересовало, пока я неожиданно не заметила на прилавке то, о чём мечтала с детства.

Стеклянные шары!

Я видела такие только в зарубежном кино. Как-то не задумывалась никогда, продаются ли они у нас в принципе, — заприметила в детстве в каком-то фильме, спросила у мамы, можно ли купить нечто подобное, услышала в ответ, что нет, и успокоилась. Оставила свою мечту, почти забыла о ней. И вот…

Чувствуя недюжинный энтузиазм и расплывшись в улыбке, я подскочила к прилавку, протянула руку к ближайшему шару, внутри которого располагался заснеженный домик, схватилась за подставку… И недоуменно захлопала глазами, потому что одновременно со мной с другой стороны за подставку схватились ещё чьи-то руки!

— Прошу прощения, — со смехом сказал мужчина, сразу же убирая их. — Выберу другой шар.

Голос показался мне знакомым, я подняла глаза — и обомлела от неожиданности.

— Яков?!

— Поля?!

Воскликнули мы одновременно, я вздрогнула, и продавец, молодая девчонка, быстро сказала:

— Ой, пожалуйста, осторожнее с шаром, не урони́те!

— Я не уроню, — уверила её я, продолжая смотреть на Яшу с улыбкой. — Сколько с меня за него?

Девушка назвала цену, я быстро расплатилась и, держа в руке вожделенный шар с домиком, отошла в сторону, чтобы не мешать другим покупателям.

— Отличный сувенир, — сказал Яков, кивнув в сторону моей покупки. — Кому-то подарить хочешь?

— Хочу. Себе, — засмеялась я. — Все подарки я уже купила, а сюда приехала просто так, на самом деле. А ты как тут оказался?

— Да, в общем-то, так же, — ответил Яков, разглядывая моё лицо. В его глазах было столько тепла, что у меня с каждой секундой повышалось настроение.

А потом он вдруг предложил:

— Поль, а давай сходим в кафе? Посидим, поболтаем. Можешь или торопишься?

Я совершенно никуда не торопилась, поэтому согласно закивала.

— Конечно, давай!

*

Следующая книга литмоба "Добиться любой ценой":

Лена Лето, Мария Птахова

"Бунтарь"

18+

https://litnet.com/shrt/5QD0

#горячо #она старше

Отец грозится лишить меня всего — дома, машины, денег — и есть за что: меня исключили из академии искусств. А еще я завел интрижку с его бывшей. Думаете, это полный пиз**ц? Не-е-ет! Полный пиз**ц — получить последний шанс на прощение, прийти на терапию к психологу и влюбиться в нее до одури. Она старше на пятнадцать лет, замужем, на меня как на мужчину не смотрит — с такой никаких шансов. Но я не сдамся.

***

Я пропускаю ее в дом и закрываю за нами дверь. Помогаю Любе снять пальто, вешаю на крючок, не сводя с нее взгляда, как голодный хищник, как влюбленный на всю голову пацан.

Затем снимаю с себя куртку и вешаю не глядя, мимо крючка. Иду за Любой, будто крадучись, на звук ее шагов, на шелест юбки, на запах.

Настигаю ее и обнимаю сзади, будто закрывая от всего, от всех. Прижимаю к себе, вжимаю в себя. Она толком не сопротивляется, только вцепилась в мою руку на ее груди, и я ослабляю хватку — обнял слишком крепко.

— Прости, мне сложно себя контролировать…

Зарываюсь лицом в ее волосы, дышу ею, накручивая себя, чувствуя, как меня сносит лавиной возбуждения и освобождения от постоянного «нельзя».

— Я не могу тебя отпустить… — шепчу ей на ухо.

2

Полина

Стеклянный шар с домиком и снегом внутри. Эта игрушка теперь стояла в Иришкиной комнате на комоде. Я говорила дочке, что купила шар в тот день, когда познакомилась с её папой, — хотя, на самом деле, это было неправдой.

Мы с Яковом Нестеровым вместе работали в издательстве «Гутенберг». Четыре года сидели за соседними столами в одной редакции, только я занималась литературой для подростков, а Яков был ведущим редактором направления «современная фантастика». Лёгкий и весёлый, он умел разруливать конфликты ещё на подлёте, харизма из него ключом била. Я ничуть не удивилась, узнав, что женился он практически сразу после школы, — такие мужчины долго одни не бывают, их расхватывают сразу, пока не опомнились.

Я испытывала к Якову глубокое уважение и большую симпатию, потому что за те четыре года, что сидела рядом, я ни разу не видела, чтобы он вёл себя недостойно. Нестеров, как и я, любил свою работу, неравнодушно относился к выпуску книг, за своих авторов стоял горой. Хотя мне больше всего нравилось не это, а его семейственность — я всегда замечала, когда к Яше, как я его называла, начинали подкатывать. Неважно кто — коллеги или кто-нибудь из авторов-женщин, это всегда заметно. Он оставался вежлив, и ни разу я не видела, чтобы он «клюнул». О своей жене Нестеров отзывался с любовью и уважением, сына, который в то время ходил в детский сад, обожал. На экране компьютера Якова всегда стояла его фотография вместо заставки.

Мы почти каждый день ходили вместе обедать. Иногда вдвоём, иногда к нам присоединялись другие коллеги. Мне было легко с Яковом, и, увольняясь, я больше всего жалела именно о разрыве с ним. Хотя можно ли назвать это разрывом? Я просто перешла работать в другое место, устав от почти ежедневной долгой дороги до офиса и начальника-самодура. Нестеров жил ближе, да и с нашим руководителем ему было проще, чем мне — это я каждый раз тряслась, выходя с совещаний, а Яша потом отпаивал меня кофе из автомата. В отличие от меня, ему гораздо легче давалось общение с живыми людьми, а не с рукописями. И когда спустя некоторое время я узнала, что Нестерова повысили, не удивилась. Он заслужил.

Хотя в тот год, когда мы только начинали вместе работать, нам обоим было по двадцать три года. Практически вчерашние студенты, молодые и не слишком опытные. Я как раз вышла замуж, Яков был женат уже целых четыре года, имел сына — и я, вздохнув, призналась, что устроилась в «Гутенберг», надеясь на хорошие декретные выплаты. Не сейчас, конечно, но когда-нибудь в будущем. Увы, но эти мои чаяния не сбылись.

В общем, на тот момент, когда я встретила Яшу на новогодней ярмарке, мы не виделись около года. Именно столько времени прошло с момента моего увольнения, и Нестеров был не в курсе многих перемен в моей жизни — впрочем, как и я в его. Однако я хорошо помнила, насколько славно всегда чувствовала себя в компании Якова, поэтому соглашалась на кафе с огромным удовольствием и искренней радостью.

Не знаю, в какой момент мы с ним запустили цепочку определённых событий, ставших для меня настоящим счастьем. Когда встретились? Или когда я согласилась пойти в кафе? Или…

Впрочем, обо всём по порядку.

*

Иоланта Палла "Сердце вдребезги"

18+

https://litnet.com/shrt/CE0c

#горячо #наглый гг

Арина Волкова – младшая сестра моего лучшего друга. Я сохну по ней уже несколько лет.

Сначала я сам избегал общения. Маленькая. Не для отношений. Да, и Волчара убьет, если сделаю больно.

Но вот девочке восемнадцать, и она очень нуждается в поддержке. Я готов и почти серьезен.

Только беда не в этом.

Когда я решил ее очаровать, оказалось, у меня никогда не был шансов, ведь МОЯ девочка любит другого.

3

Полина

Мы отправились в ближайшее кафе, особенно не выбирая — просто вышли с территории ярмарки, увидели витрину, подмигивающую нам белыми огоньками гирлянды на окне, переглянулись, кивнули друг другу и решительно зашагали в сторону заведения.

По пути болтали об общих знакомых. Говорил в основном Яков — я, проработавшая с ним четыре года, была рада узнать, как поживают люди, вместе с которыми я когда-то делала книги. Новостей оказалось много — пара человек уволилась, кое-кто ушёл в декрет, некоторых повысили — короче говоря, нам было кого обсудить и без разговоров о себе. С особым удовольствием мы перемыли косточки моему бывшему начальнику, который и назначил Якова руководителем направления отечественной фантастики, — тот был тем ещё самодуром. Разговаривать он не умел в принципе — только орать. Поэтому я и не выдержала, а Нестеров как-то справлялся. Всегда справлялся, не обращая внимания на вечные крики по поводу и без — они до него будто не долетали. Или отскакивали, как мячик от стенки.

Кафе, в которое мы в тот день пришли, изнутри напоминало сладкий домик ведьмы из сказки про Гензель и Гретель. Стены были похожи на розовый зефир, обклеенный маршмеллоу и конфетами, светильники под потолком казались пучками сахарной разноцветной ваты, столы были стилизованы под покрытые глазурью пряники. На каждом столике посередине красовались белые фонарики со стеклянными окошками, внутри мягко светились электрические свечи. В общем, уютно, хоть и подобный интерьер больше подходил для свидания или посиделок с детьми, чем для обычной встречи бывших коллег.

— А у вас точно есть нормальная еда? — громким шёпотом, округлив глаза, поинтересовался Яков у официантки, и я, не удержавшись, фыркнула. Молодец Нестеров! Я бы постеснялась спросить, а ведь у меня подобные мысли в голове тоже мелькали. Вдруг мы пришли туда, где подают только сладости? Вон какой интерьер сахарный.

— Точно! — ворчливо, но с вежливой улыбкой ответила молодая девушка. Она и сама была под стать интерьеру — в розовом платье с белым передником официантка напоминала зефирину. — В меню много всего, не только сладости.

— Ну слава богу, — вздохнул Яков и сделал вид, будто вытирает со лба несуществующий пот. Я не выдержала и прыснула, будто глупая девчонка, и он кинул на меня лукавый, искрящийся взгляд.

Когда Яша так смотрел на меня, я всегда чувствовала приятное тепло в груди. Не сомневаюсь, что нечто подобное ощущали многие женщины — всё-таки мой бывший коллега был на диво харизматичен. Его глубокие карие глаза, в которых порой, будто в тёмном янтаре, вспыхивали яркие солнечные искорки, не могли оставить равнодушной ни одну женщину. Но дело было не только в глазах, конечно, — ещё Яков был довольно-таки высок и статен, с отличной фигурой и широкими плечами. Волосы у него были тёмные и немного разной длины — возле висков с той и другой стороны почти бритые полосы, а дальше уже обычная короткая стрижка. Смотрелось интересно и очень ему шло.

А ещё Яков все четыре года, что я с ним работала, проносил густую бороду, из-за чего я иногда дразнила его гномом, а порой и вовсе — Гимли, сыном Глоина, — Нестеров, когда слышал это, всегда начинал хохотать и совсем не обижался. А один раз ответил, что он не просто гном, а гном-переросток, великан среди гномов, особо приближённый к королю — и тут расхохоталась уже я, помня о том, что Яков приходится генеральному директору «Гутенберга» троюродным племянником и изначально его устроили, что называется, по блату. О чём, кстати, была в курсе только я — сей факт Нестеров больше никому не рассказывал, а мне доверил, заявив, что я не проболтаюсь.

Мы сели за столик, и я сразу охнула — диван подо мной оказался мягким, будто облако, и я провалилась в него, как муха в кисель. Но я ещё ничего — не настолько я большая, — а вот Яше пришлось туго. Он забарахтался, зашевелил руками, сминая диван — будто тесто месил, — и пробурчал, поглядев на официантку строгим взглядом недовольного клиента:

— Это месть за вопрос про нормальную еду, что ли?

Я засмеялась, а девушка, порозовев и слившись цветом со своим платьем, пробормотала:

— Прошу прощения, я не подумала! Если хотите, я вас посажу в другую зону, где сиденья потвёрже. Это релакс-зона, для семей с детьми…

— Да уж, семьям с детьми нужен релакс, согласен, — фыркнул Яков и всё же смог выпрямиться, а после и встать. — Хотя мой сын способен довести меня до подобного желеобразного состояния и без участия всяких сомнительных диванчиков.

Я вновь захихикала, а Яков, подмигнув, подал мне руку, помогая подняться. Мы пошли за официанткой, только теперь в дальний конец помещения, где нас усадили на другие диванчики — тоже мягкие, но не настолько. Затем девушка положила перед нашими носами меню и карту напитков, сказала, что придёт через пять минут, и удалилась.

А я, открыв меню, спросила — точнее, даже брякнула — то, что давно хотела узнать:

— Слушай, а почему ты сейчас не с женой и сыном? Тридцать первое декабря всё-таки…

Я на мгновение подняла глаза от меню — и замерла, заметив, как Яков разом помрачнел, даже цвет его радужки будто превратился из карего в чёрный.

*

Элен Форс "Долгая прелюдия"

18+

https://litnet.com/shrt/fFit

#очень откровенные сцены #острые эмоции

Стелла Лунева – редкостная стерва, привыкшая держать свою жизнь под контролем. Цену себе она знает и собирается замуж за успешного проектировщика метро Родиона Стрижова. С нежным и любящим её Родей она встречается пять счастливых лет, и неприятное столкновение в баре с неотесанным мужланом по имени Борис никак не может (или может?) сказаться на крепком союзе.

***

- Так сильно нравлюсь?

- До невозможности. – Он не первый, кто говорит такое, но он первый, кому я верю на слово. Наверное, все дело во взгляде (глаза в глаза). Слишком прямолинейно. – Когда ты поскользнулась прямиком в мои объятия, понял, это судьба.

Становится смешно. Слышать банальность от взрослого мужчины – забавно.

- Прости, я выхожу замуж. – Борис стухает, обдумывает мои слова и, когда начинает казаться, что он наконец-то отступит и успокоится, он удивляет меня своим решительным заявлением:

- Бросай его.

- Что? – мне кажется, я ослышалась. Даже подаюсь чуть вперед, чтобы лучше его расслышать, не веря своим ушам.

- Говорю, бросай его и уходи ко мне. – мне становится смешно, запрокидываю голову и хохочу как не смеялась на стендапе. Дешевый подкат! Я должна порвать с Родионом, с которым у меня прекрасные отношения последние пять лет, ради странного мужика из бара, которого вижу во второй раз в своей жизни!?

- Боюсь, спрашивать зачем это мне. – говорю сквозь смех, вытирая со щек слезы.

- Ты горячая красотка, а глаза холодные как снег за окном. Видно, что с мужиком твоим у тебя не коннект. 4 января, а ты в спортзале потеешь одна. Где твой жених? Зарабатывает миллионы? Если бы ты была моей, я бы не выпустил тебя из кровати до 12 января. Январские же и нужны для того, чтобы на следующие новогодние было кому Деда Мороза вызвать.

4

Полина

Я сразу поняла: что-то случилось. Было невозможно не понять, я же не идиотка, да и за четыре года совместной работы с Яковом — пусть мы только сидели рядом, а занимались разными книгами — я достаточно изучила коллегу. Яшу было трудно вывести из себя, даже в самых сложных случаях он сохранял хладнокровие и благодушие. Меня особенно восхищало то, как он умел разговаривать с истеричными людьми — а среди авторов попадаются и такие. Хотя любого человека можно довести до истерики, особенно если гонорары задерживать. Редакторы тут ни при чём, но бухгалтерия вне зоны досягаемости, потому орут на тех, до кого можно дотянуться.

В общем, в подобном настроении я Нестерова не видела никогда. Всякое бывало, но чтобы на его лицо будто туча набежала после вопроса про жену и сына — нет, такое впервые.

— Не хочешь — не рассказывай, поговорим о чём-нибудь другом, — быстро произнесла я и, потянувшись, легко погладила лежавшую на столе руку Якова. Он тут же развернул мою ладонь и на секунду переплёл наши пальцы, поблагодарив меня за эту поддержку, а затем отпустил мою руку.

— По правде говоря, я не знаю, чего хочу, — усмехнулся Яша. И такую усмешку я тоже у него ни разу не видела — столько в ней было горечи и какой-то… безысходности, что ли. Мне даже остро захотелось погладить Нестерова по голове, как маленького расстроенного мальчика.

— Ну… у тебя будет время подумать, пока нам всё приготовят. Потом ещё пока поедим… В любом случае я приму любое твоё решение.

— Спасибо, Поля, — сказал Яков сердечно, глядя на меня с благодарностью. — Ты всегда была для меня особенным человеком, честно говоря, и если уж с кем-то и обсуждать всё это дерьмо, то с тобой.

— Почему — особенным? — удивилась я, и Нестеров улыбнулся. Вот теперь я его узнавала! Широкая и весёлая улыбка с капелькой озорства — типичный Яша, мой обожаемый «сосед по парте», как я его в шутку называла из-за того, что наши столы стояли рядом.

— Потому что ты самая милая девушка из всех, кого я знаю, — ответил он с теплотой в голосе, и я улыбнулась, немного смутившись. — Очень искренняя, добрая, честная. Давай я тебе признаюсь кое в чём…

Мне вдруг захотелось залезть под стол. Я даже дыхание задержала. Если Нестеров сейчас скажет что-то в стиле «ты всегда мне нравилась» — я прямо тут и скончаюсь от шока и неловкости!

Но Яков сказал совсем другое.

— Ты единственная девушка из числа моих коллег, которая никогда не делала мне двусмысленных намёков.

— Что? — Я аж глаза вытаращила. В смысле — единственная?!

— Да, представляешь, — фыркнул Нестеров. — Все молоденькие девчонки у нас на работе хоть раз, но стреляли глазками.

— Даже замужние, что ли?

— Угу.

— Может, тебе показалось? — с надеждой протянула я, и Яков откровенно засмеялся.

— Нет, Поль, мне не показалось. Уж флирт от дружеского подтрунивания я отличу. Не переживай, я не имею в виду всех без исключения, как это, должно быть, показалось по моей первой фразе. Только тех, кому меньше тридцати — в общем, наших ровесниц. Впрочем, среди тех, кто постарше, тоже…

— Молчи! — я замахала на Якова обеими руками, и он вновь засмеялся, глядя на меня почти с умилением. — Не хочу ничего такого знать, боже! Хочу жить в стране розовых единорогов, которые какают бабочками.

Нестеров поперхнулся смехом, вытер заслезившиеся от хохота глаза, а потом неожиданно вновь взял меня за руку и крепко, но нежно пожал ладонь.

— Как же хорошо, что я тебя сегодня встретил! — сказал он с улыбкой, глядя на меня с таким трепетом, что сердце в груди на мгновение затрепыхалось пойманной птицей. — Впервые за последние дни хоть человеком себя почувствовал. Я всё-таки хочу рассказать тебе, Поль… Разрешишь?

— Конечно!

— Только сначала сделаем заказ. Где там наша зефирка… то есть официантка…

Девушка как чувствовала и, только Яков начал озираться, подскочила к нашему столику. Учитывая, что меню я не особенно разглядывала, пришлось ткнуть в первые попавшиеся на глаза блюда — горячее, десерт, чай. Нестеров, думаю, сделал то же самое.

А когда официантка ушла, начал рассказывать, поразив меня первой же фразой.

5

Полина

— Я ушёл от жены, — тяжело уронил Яша, сразу же помрачнев. Видимо, нелегко ему далось подобное решение. — Пока временно, чтобы подумать, но… Чем больше думаю, тем сильнее склоняюсь к мысли, что нам нужно развестись.

Я, помня о том, с какой любовью Яков всегда говорил о своей Оксане, которую он ласково называл Ксеней, слушала с открытым ртом. Я воспринимала брак Нестерова как нечто нерушимое, незыблемое, образцовое — нет, не завидовала, я в принципе не умела завидовать, тем более таким хорошим людям, каким был Яша. Просто много раз, глядя на него, я невольно думала, что его жене безумно повезло.

И если бы передо мной сейчас сидел не он, а кто-то из офисных сплетниц, я бы не поверила в подобные новости ни за что в жизни. Уж кто-кто, а чтобы Яков решил развестись?! Да это шутка какая-то!

Однако, глядя в его глаза, которые сейчас казались мне мутными от боли, я понимала: не шутка.

— Вы… поссорились? — осторожно спросила я, и он искривил губы в злой усмешке, но она предназначалась явно не мне — взгляд был направлен в пространство. Задумчивый и отчаянный взгляд.

— Я бы не назвал это ссорой. Ты же помнишь, я говорил, что женился в девятнадцать? Мы с Ксеней начали встречаться ещё в школе, очень любили друг друга — от нас тогда во все стороны искры летели. Несмотря на это, жениться мы не собирались, думали подождать до окончания учёбы в институте, не торопиться, но…

— Залёт?

— Ага. Не могу сказать, что мы огорчились. Сначала, конечно, были в шоке, но потом обрадовались, ждали сына, покупали для него всякие мелочи. Имя выбирали… Решили Ваней назвать. Иван Яковлевич — звучит же, да?

— Да, — подтвердила я, понимая, что Нестеров стремится задержать объяснение о том, что случилось в настоящем времени, поэтому говорит о прошлом.

— В общем, я учился, Ксеня сидела с Ваней. Институт она забросила — ей времени на него не хватало, бабушки-дедушки нам не особенно помогали. Воспитательный момент, знаешь ли, — сказали, что, раз мы такие взрослые, что ребёнка сделали, осилим и позаботиться о нём. Вот Ксеня и сидела с Ваней почти круглосуточно, пока я работал и учился, чтобы нас содержать. И даже когда Ваня подрос и в сад пошёл, она ещё не могла выйти на полноценную работу. Сама понимаешь, все эти больничные… Да и не хотела она сразу работать идти, решила институт сначала окончить нормально.

Яков тягостно и зловеще замолчал, глядя в стену над моей головой, а я не знала, как будет лучше — задать уточняющий вопрос? не задавать?

В итоге всё-таки задала.

— Она… пошла учиться?

— Пошла, — кивнул Нестеров, и его лицо исказилось, словно от судороги. — Начала посещать занятия, как только Ваня в школу пошёл два года назад. Летала просто от счастья, что наконец может не только дома сидеть. Точнее, Ксеня так мне говорила, и я за неё радовался. А потом оказалось, что она влюбилась.

6

Полина

Это слово по отношению к жене Якова — влюбилась! — произвело на меня впечатление не меньшее, чем произвела бы молния, если бы шарахнула сейчас в столик, за которым мы сидели и ждали заказ.

Как это — влюбилась? У неё же замечательный муж, ребёнок, хорошая семья, счастливый брак…

— Как это — влюбилась? — повторила я собственный мысленный вопрос вслух, зачем-то хватаясь за горло, будто меня что-то душило.

— А ты ещё спрашиваешь, почему ты для меня всегда была особенной, — печально улыбнулся Яша. — Только тебе подобный вопрос в голову мог прийти. Как влюбилась… Да обычно, взяла и втюрилась в однокурсника. И стала с ним встречаться.

Я почувствовала, что начинаю охреневать.

— Встре…чаться?

— Ага. Я ничего, конечно, не знал. Ну ходит она на занятия и ходит, ну светится — вообще отлично. Олень! — Нестеров закатил глаза. — И ничего я, наверное, и не узнал бы, если бы не Ваня.

— Сын?..

— Да, представляешь, Поль, — Ванька-то умнее меня оказался! — ядовито процедил Яков, качая головой. — Хотя тут Ксеня больше виновата. Она почему-то решила, что он маленький ещё, ничего не понимает. Да какой маленький — мужику скоро девять! Говорила при Ваньке со своим хахалем, сын потом мне и сказал — мол, папа, мама себя странно вела. Я говорю — почему странно? Ну он и ответил, что она говорила по телефону с каким-то парнем как будто со мной. Я сначала подумал — ерунда, и тут Ванька заявляет: «И обещала завтра остаться подольше, потому что у тебя вечером совещание».

Честно, я не знала, как дышать. Ужасно сочувствовала Якову, у меня просто сердце разрывалось от боли за него. А ведь ещё недавно я всерьёз думала, что поступок моего мужа по-настоящему омерзителен, что хуже и быть не может! Выяснилось — может. У нас с Андреем хоть детей общих не было. Собственно, поэтому он и ушёл.

— И всё равно я не сразу поверил, — продолжал Яков мрачно, и я сочувственно прошептала:

— Да кто бы на твоём месте поверил… Столько лет вместе…

— Вот именно, Поль! — кивнул Нестеров. Мне чудилось, что он едва сдерживается — настолько хочет заорать от боли. — Столько лет вместе, а она два года мне голову дурила, смотрела в глаза и лгала. У меня это в мыслях не укладывается. Я бы ещё мог понять, если бы она сразу рассказала… Влюбилась в другого, пришла и призналась — мол, Яшка, давай разведёмся. Да, это тоже мучительно, но ни в какое сравнение не идёт с ложью в течение нескольких лет! А Ксеня знаешь что мне сказала, когда я принялся её обвинять?

Я была не уверена, что хочу это знать.

Да что там! Я была уверена, что не хочу этого знать, чёрт побери! Но Яше нужно было выговориться. Он, конечно, изо всех сил держал лицо, но я видела, как его внутренне трясёт.

— Что?

— Что она не хочет разводиться! — выпалил Яков, и я охнула.

7

Полина

Признаю, я наивный человек. Точнее, я человек, которому совсем чуждо подобное поведение. Да что там чуждо: я даже осознать его была не в силах.

Как можно, влюбившись в другого, не желать разводиться с нелюбимым мужем?

По-моему, одно с другим никак не сочеталось, но многие люди плевать хотели на мою логику — у них была своя.

— Ксеня сказала, что… — Яков вздохнул и потёр глаза. Он выглядел так, будто сейчас разрыдается. — В общем, она попросила прощения. Сказала, что у неё просто увлечение, не серьёзно, и она готова бросить этого своего… хоть сейчас. И типа больше никогда. Но чтобы без развода.

— По-моему, это называется лохотрон, — пробормотала я, и Нестеров хмыкнул.

— По-моему тоже. Из меня и так два года оленя делали, что-то не хочется продолжения. Но Ванька…

— Понимаю, Яш. — Я, переполненная сочувствием, вновь накрыла ладонью его руку. Он переплёл мои пальцы со своими, но в этот раз не отпустил, а продолжал держаться за меня — как утопающий за соломинку.

Он хотел сказать что-то ещё, однако в этот момент наша официантка принесла заказ, точнее, часть заказа — горячее и чай. Потом пошла за десертами, и только когда она закончила с выносом, Яков продолжил:

— Спасибо, что выслушала, Поль, — сказал он с искренней благодарностью и не отнимая руки. — Я ещё никому не говорил, даже родителям. Пытался, но не смог — горло перехватывает каждый раз, как пытаюсь. А с тобой вот получилось. Даже не знаю почему. Спасибо! — повторил он, поднимая мою ладонь, и неожиданно поцеловал её. Причём не тыльную сторону, а именно ладонь, самую серединку.

По сравнению с моей прохладной кожей губы Якова были почти горячими, а борода чуть кололась. Муж всегда гладко брился, поэтому я не представляла, какой эффект даёт борода, и вдруг подумала — интересно, каково это: целоваться с Нестеровым?

Подумала — и сразу едва не умерла от смущения, почувствовав волну жара. Так чувствуешь себя в ду́ше, когда горе-сантехники внезапно выключают холодную воду. Мгновение — и ты варёная свёкла.

— Не за что, — проговорила я тихо, отчего-то ощущая разочарование, когда Яков всё же отпустил мою ладонь.

— И прости, что испортил тебе настроение, — вздохнул он, придвигая ближе свой стейк с каким-то салатом из овощей. — Но я исправлюсь, клянусь.

— Не переживай, всё в порядке. А где ты сейчас живёшь? Не у родителей?

— Нет, квартиру снял. Ванька очень переживает… — Яков болезненно поморщился. — По учёбе начались трудности, сосредоточиться не может.

— А давно… всё это?

— Две недели как ушёл. Ксеня звала на Новый год, — Нестеров скрипнул зубами, — но я отказался. Ваня расстраивается, понимаю, и она на это напирает изо всех сил. Я уже слышать не могу, как Ксеня постоянно ноет, что сын скучает, переживает и так далее. Как будто это так легко, б…

Яков запнулся, и я сразу поняла почему: он не ругался матом при женщинах, это был его принцип. Говорил мне когда-то, что с друзьями может вставить крепкое словцо при необходимости, но ругаться при слабом поле считает признаком быдла. Да, так и говорил — мол, только быдло матерится при женщинах, на что я, смеясь, возражала, что некоторые представительницы прекрасного пола и сами заткнут за пояс любого мужчину.

— Ругайся, если тебе хочется, Яш, — сказала я и в очередной раз поймала его руку. Что это с нами такое сегодня? Мы почти не прикасались друг к другу, пока работали, а теперь… Не знаю, как Якова, а меня прям тянуло к нему. Даже обнять хотелось. — У тебя ситуация такая, что не ругаться невозможно.

— Я всё-таки воздержусь, — негромко ответил Нестеров, погладив большим пальцем моё запястье. Я от этой нехитрой ласки едва не застонала — усилием воли подавила все звуки, но, кажется, задышала быстрее… и сглотнула, заметив вдруг, с каким выражением Яков смотрит на меня.

Это длилось лишь мгновение — да, всего лишь мгновение, но мне показалось, что Нестеров, глядя мне в глаза, думает о чём-то очень интимном. Потом он моргнул, улыбнулся, качнув головой — будто говорил сам себе: «Ты сдурел, Яшка!» — и всё прекратилось.

— Давай есть? — улыбнулся он, отпуская мою ладонь. — Не знаю, как у тебя, а у меня всегда после сытного обеда настроение повышается. Думаю, это мужская прерогатива.

— Согласна, — улыбнулась я в ответ и взялась за приборы.

*

Оксана Лебедь "Ты будешь моей! Я больше не спрашиваю"

18+

https://litnet.com/shrt/hXhJ

#сильная героиня #властный герой

Мне нужно, чтобы она была рядом со мной. Эта мысль не возбуждает — она пугает. Потому что раньше я никогда не чувствовал такого притяжения. Рядом с ней рушится всё, что я привык держать под контролем. Я сажусь рядом и смотрю на её лицо. — Ты будешь моя, — говорю я тихо, как клятву. Она не слышит. А я уже знаю: я сотру в порошок всё, что нас разделяет. *** Виктория сильная. Настолько, что давно перестала чувствовать, где заканчивается долг и начинается жизнь. Максим Громов не ждёт согласия. Он привык брать то, что решил считать своим. Их притяжение опасно. Их границы трещат. А её брак — уже давно не опора, а якорь.

8

Полина

Следующий час, поглощая свой обед, мы не разговаривали ни о чём болезненном, вновь переключившись на обсуждение наших работ — бывшей и нынешней.

После ухода из редакции, в которой работала с Нестеровым, я устроилась в другое издательство, помельче, но ближе к дому, и занималась почти тем же самым, только возраст моей потенциальной целевой аудитории стал меньше: я выпускала книги для младших школьников. И пусть зарплата была немного пониже, нынешняя работа нравилась мне гораздо больше прошлой — хотя бы потому, что неврастеников среди моего начальства не имелось. Услышав эту ремарку, Яков хохотал так, что чуть чаем не подавился.

Я поведала о своих новых обязанностях, о коллегах и директоре — Нестеров слушал с большим интересом, и я видела, как из него постепенно уходит та мрачность, с которой он рассказывал про разлад с женой. Яша всегда умел быстро брать себя в руки. Я тоже не была склонна к долгому унынию, но всё же с его собранностью и рядом не стояла. Поэтому периодически, глядя на Якова, задумывалась: интересно, он решится на развод или захочет попытаться сохранить семью?

Я не знала, как бы поступила на его месте. Даже представить не могла. У Якова сейчас был выбор — мне же выбора никто не предлагал…

Честно говоря, я думала, что больше ничего мучительного мы обсуждать не станем, но, как только я доела свой лавандовый чизкейк — соблазнилась на название, но ничего особенного он из себя не представлял, — Яков поинтересовался, посмотрев на меня внимательно и немного нетерпеливо:

— А теперь признавайся, ты-то почему сидишь тут со мной, вместо того чтобы проводить время с мужем?

Я вздохнула и шутливо зажмурилась.

— Вот обязательно тебе всякую гадость обсуждать?

— Так, ясненько, — засмеялся Нестеров. Да, он улыбался, но его взгляд был серьёзным и полным беспокойства за меня. — Значит, мужья — это «всякая гадость». Запомним, запомним…

— Смотря какие мужья, — фыркнула я. — Бывшие — точно гадость.

— Вот оно что, — кивнул Яков, не удивившись. — Я так сразу и подумал. Я же видел твоего Андрея однажды, помнишь?

Конечно, я помнила. В самом начале моей работы в «Гутенберге» мы вместе приходили на новогодний корпоратив. Тогда издательство ещё не настолько разрослось, и это разрешалось. После того как генеральный «Гутенберга» умудрился приобрести ещё несколько закрывающихся издательских домов, сотрудников настоятельно попросили ничего подобного не проворачивать, потому что рестораны не резиновые.

— Я сразу заметил, что он у тебя тот ещё ревнивец, — усмехнулся Яков. — Когда ты сказала: «Вот, Андрей, это мой сосед по парте» — и засмеялась, я думал, его удар хватит.

Ну да, есть такая черта у бывшего мужа, увы. Ещё и из-за неё я до последнего думала, что он меня всё-таки любит. Как можно ревновать того, кого не любишь?

Видимо, как-то можно. Правда, я не умею.

— В общем, не отпустил бы он тебя тридцать первого никуда, — подытожил Нестеров. — Значит, рядом с тобой его сейчас нет.

— В логичности тебе не откажешь, — иронично протянула я, показательно оглядевшись, чем вызвала у Яши смешок.

— Расскажешь, Поль? — спросил он, и я по глазам видела, насколько он хочет, чтобы я поделилась с ним этой историей. — Не одному же мне сегодня откровенничать. Впрочем, заставлять не стану — если ты не хочешь, больше не буду спрашивать.

— Думаешь уравновесить свою историю моей? — улыбнулась я, и Яков кивнул, разводя руками. Мол, не виноватый я, оно само так получилось.

— Что ж… Тогда слушай…

9

Полина

Прежде чем начать, я посмотрела в окно. На улице царила по-настоящему волшебная зимняя погода — лёгкий пушистый снежок, искрящийся в вечернем свете фонарей, медленно падал с неба, превращаясь в тёплое белое одеяло.

В прошлом году снега на Новый год не было, и мы с Андреем ещё шутили по этому поводу — мол, пора вводить какие-то особенные традиции для празднования бесснежного Нового года, а то ёлки среди грязи выглядят как-то безрадостно. Я подарила мужу новые, давно вожделенные наушники, он мне — разные сладости, мы немного посидели перед компьютером, смотря какую-то комедию, но легли не слишком поздно, несмотря на взрывы фейерверков за окном. А утром поехали к моим родителям, после обеда — к родителям Андрея.

Тихо, мирно, чинно. Я даже не догадывалась, что в то время он уже собирался уходить от меня. Раньше думала, что это запредельный уровень лицемерия, но Яшина жена умудрилась переплюнуть рекорд Андрея.

— У меня проблемы со здоровьем, Яш, — призналась я, и Нестеров тут же изменился в лице, откровенно перепугавшись. — Нет-нет, ничего серьёзного, не думай! Я не рассказывала тебе просто. Я не могу забеременеть. Я отправилась к врачу, когда мы с Андреем целый год пытались сделать ребёнка, но не выходило. В целом эпопея длинная и не слишком весёлая — специалист мне попался неважный, выписал гормональное лечение, которое не помогло абсолютно. Единственное, что я словила, — это многочисленные побочки вроде тошноты и беспричинного жара. Я обратилась к другому врачу, и она схватилась за голову. Оказалось, что этот… приличных слов я не найду… чересчур много пичкал меня гормонами, нельзя было так делать. Новая врач объяснила, что мои яичники истощены и даже если я смогу забеременеть, то не сейчас — мне нужна серьёзная терапия, и не только терапия. Сначала операция. Я как раз настраивала себя на неё, когда Андрей сообщил, что ему надоело, что он хочет нормальную семью, бабу — да, так и сказал, — которая будет сидеть дома, готовить борщ и нянчить детей, а не «это вот всё». И он себе такую женщину нашёл.

Я замолчала, вспоминая тот вечер через полтора месяца после Нового года. Я тогда две недели как уволилась из «Гутенберга», привыкала к новому коллективу, была в постоянном контакте с врачом, собиралась готовить документы на плановую госпитализацию, и тут вдруг заявление Андрея.

Удар ножом в спину — вот как я могла бы охарактеризовать подобное.

— Не зря твой муженёк мне сразу не понравился, — покачал головой Яков. — Это ж надо…

— Да ладно тебе. Сам подумай. Хотел бы ты себе такую жену? Мы пять с лишним лет мыкались, и сколько впереди ещё лечения — одному Богу известно. Мне двадцать восемь, Андрею тридцать четыре, он хочет ребёнка сейчас, а не когда ему будет сорок.

— Ребёнка обычно хотят не самого по себе, а от конкретного человека, — возразил Нестеров. — А твоему муженьку, получается, всё равно, кто родит?

— Ну почему всё равно, полагаю, он хорошую женщину себе нашёл. Которая будет варить борщ и воспитывать детей, — я фыркнула. — Готовить я люблю, но работать в издательстве я люблю ещё больше. Плохая из меня жена, короче.

— Не говори глупости, Поль, — укоризненно протянул Яков и в который раз за сегодняшний день взял меня за руку. Но на этот раз не одной ладонью, а двумя. И принялся перебирать мои пальцы, гладить, и всё это — глядя мне в глаза. — Ты замечательная, не нужно себя ни в чём винить. Твой бывший муж поступил просто подло.

«Подло, но я могу его понять», — хотелось ответить мне, но я промолчала, почти оглушённая собственными ощущениями.

По коже, начиная с того места, где ко мне прикасался Яков, будто бежали маленькие разряды удовольствия. Они заставляли сердце биться чаще, щёки — гореть, а дыхание — сбиваться.

Я думала отвести взгляд — потому что чем больше я смотрела на Яшу, тем сильнее погружалась в какую-то сладкую негу, — но у меня ничего не получалось.

Я увязла в нём, как муха в варенье.

— Давай ещё немного погуляем? — предложил Нестеров и со вздохом признался: — Мне не хочется домой. Точнее, не домой, а в ту квартиру… Приду — и сразу нырну в уныние.

— Аналогично, — пробормотала я и не выдержала — прикрыла глаза. Как же хорошо, когда мы сидим вот так и он держит меня за руку!

— Значит… — продолжил Яков несмело, и я кивнула.

— Да, давай погуляем.

*

"Младший брат мужа" Tommy Glub

#разница в возрасте #властный герой

18+

https://litnet.com/shrt/FoB2

— Что с тобой? Глаза красные.

Я отворачиваюсь, вытираю щеки.

— Ничего. Просто на ветру долго стояла, пока Ваня машину ставил.

Повисает пауза. Я слышу, как он делает еще шаг. Он наклоняется ко мне так близко, что я чувствую тепло его дыхания. Запах его парфюма окутывает меня.

— Не ври, малышка, — его голос звучит ласково. — Я знаю, что Ваня спит со своей секретаршей. Уже полгода.

У меня подкашиваются ноги. Да, я знаю… Полгода он спит со своей секретаршей, а я стираю его рубашки и готовлю ему ужины.

— Я ждал, пока он оступится, — произносит он шепотом. — Пять лет ждал. И теперь тебе от меня не сбежать.

*

Три месяца назад я узнала об изменах мужа. А Иван лишь помахал брачным договором: если уйду сама — останусь ни с чем. С тех пор живу в золотой клетке из роскоши, унижений и пустоты…

Но младший брат моего мужа тоже знает об этом и он долгие годы ждал, пока мои розовые очки упадут…

Его прикосновения возвращают меня к жизни. Я хочу лишь забыться и отомстить, а он готов ради меня разрушить все и даже своего собственного брата. О нем гуляют не самые лестные слухи, но кажется, он все равно намного лучше Ивана, который буквально отравляет мою жизнь…

Читать https://litnet.com/shrt/dffM

10

Полина

Думаю, цепочку дальнейших событий в тот момент было уже невозможно разорвать, но, оглядываясь назад, я ни о чём не жалею. Яков — да, скорее всего, пожалел обо всём, но я — нет.

Ведь иначе у меня не было бы моей Иришки…

Мы гуляли по городу ещё часа два, наслаждаясь чудесной погодой и обществом друг друга. Больше о семейных проблемах не говорили, единодушно признав, что хватит портить себе и так неустойчивое настроение. Болтали о пустяках, смеялись, вспоминая забавные случаи из совместного прошлого, даже немного в снежки поиграли, благо снега на улице было много. Яша ещё попытался снеговика слепить, но ничего не вышло — температура была неподходящей для подобных свершений, и всё рассыпалось.

Было очень душевно, и в какой-то момент я с улыбкой подумала, что нынешняя встреча с Яковом — самое идеальное из моих немногочисленных свиданий. Несмотря на то, что никаким свиданием она, по сути, не являлась. Я отлично понимала, что мы с Яковом просто хорошие приятели, бывшие коллеги, случайно столкнувшиеся на улице перед Новым годом и решившие провести друг с другом немного времени, а заодно и подлечить сердечные раны. Я была для Нестерова лекарством, так же, как и он для меня. Способом забыться и забыть о проблемах.

Замерзать я начала ближе к одиннадцати часам вечера и с сожалением признала, что пора бы домой, иначе я сама стану снеговиком взамен того, что Яков так и не слепил. Он засмеялся и кивнул, сказав:

— Я провожу тебя, Поль.

Я не возражала — ничего другого я и не ожидала от Нестерова, который наверняка считал, что мальчик обязан проводить девочку до дома, особенно если время позднее. Да я и сама так думала. Кроме того, я отлично понимала, что Яша никуда не торопится — он упомянул, что к сыну поедет только утром, а сегодня совершенно свободен, как и я.

До моего дома от ближайшей станции метро идти было около десяти минут, и когда мы выбрались на улицу и зашагали по тротуару — свежевыпавший снег под нашими ногами скрипел и похрустывал, будто не желал, чтобы по нему ходили, — я, подумав, что мы с Яковом гуляем уже давно, произнесла:

— А не хочешь зайти ко мне и…

— Хочу, — быстро ответил Нестеров, не дослушав, и так на меня посмотрел, что я моментально проглотила продолжение фразы. Я-то хотела сказать: «Выпить чаю и зайти в туалет перед обратной дорогой», не думала я ни о чём больше. А вот Яков, отвечая «хочу», явно подумал совсем о другом, если судить по взгляду.

Он был словно ожог. Опалил меня так, что стало жарко и немного больно в груди. Мысленно я заметалась в смятении, но губы предпочли ответить самостоятельно, без участия разума:

— Хорошо.

Яша улыбнулся — и улыбка эта была наполнена таким количеством различных эмоций, что я просто залипла, глядя на неё. Я чувствовала в ней и нетерпение с предвкушением, и теплоту, и нежность, и почему-то сожаление, и что-то нервное — как будто Нестеров сомневался в своих действиях. Впрочем, он, наверное, действительно сомневался.

А я? Сомневалась ли я? В тот момент — нет, потому что я всё ещё не могла осознать реальность происходящего. Переключиться с Якова — бывшего коллеги и хорошего друга, на Якова — любовника, у меня никак не получалось. Да какой любовник, боже? Я наверняка всё неправильно поняла.

Пока мы шли к подъезду — в этот раз молча, — я окончательно убедила себя, что мне просто показалось. Яша же не мог иметь в виду то, о чём я сейчас подумала? Конечно, не мог. Да, он поссорился с женой, но не развёлся ведь ещё. И в целом подобное не в его характере. Я неправильно поняла.

Мы вошли в подъезд, поднялись по лестнице к лифтам, я нажала на кнопку. Двери кабины тут же раскрылись, мы шагнули внутрь… и сомнения в намерениях Якова растворились окончательно, когда он меня поцеловал.

11

Полина

Поцелуй длился недолго — квартира у меня всё-таки на шестом, а не на двадцатом этаже, — но мне хватило, чтобы по-настоящему очуметь и расплавиться. Из головы все мысли словно ветром выдуло — и вернулись они не скоро.

Целовался Яков не деликатно и не осторожно. По правде говоря, он на меня почти набросился, словно давно сдерживался и наконец отпустил себя — схватил в охапку, наклонился и приник к губам, как умирающий к роднику с живительной водой. Одна его рука легла мне на талию поверх пальто, другая сначала погладила по щеке, а потом опустилась на шею сзади, легко массируя затылок.

Руки у него были тёплыми, несмотря на то, что мы вошли в подъезд с мороза. Хотя по сравнению с губами, показавшимися мне почти горячими, руки были даже прохладными, но я сама была гораздо холоднее.

«Ну вот, теперь я знаю, каково это — целоваться с мужчиной, у которого есть борода», — подумала я что-то совсем глупое, растерявшись от Яшиного напора. Всё действительно оказалось не так, как с мужчиной без волос на лице — борода и правда слегка кололась, — но мне понравилось. Щекотно и волнительно…

— Ты такая холодная, — прошептал Яков, выводя меня из лифта. Если бы не Нестеров, я бы и не услышала, что двери открылись. — Сейчас я тебя согрею.

Я вздрогнула, но дрожь эта не была дрожью волнения или неприятия — я уже начинала предвкушать дальнейшее, и больше ни о чём не могла думать, кроме как о том, что скоро случится.

Я еле нашла ключи в своей маленькой сумочке через плечо, где у меня обычно помещалось то немногое, что я брала с собой на прогулку — мобильный телефон, носовые платки, банковская карта и упаковка влажных салфеток, — а уж вставить один из ключей в замок у меня вовсе не получилось. Яков со смешком отобрал у меня связку и сделал всё сам. Потом убрал ключи обратно в мою сумку, застегнул её — и вновь поцеловал меня, прижав к входной двери.

— Не удержался, — сказал он, касаясь ладонью моего лица. — Ты такая милая, Поль. Пойдём скорее, а то я с трудом терплю уже.

— В туалет хочешь? — попыталась пошутить я, но Яков настолько многозначительно посмотрел в ответ, что шутить сразу расхотелось.

— Тебя хочу, — негромко произнёс он, опуская ручку двери и толкая створку вперёд. Потом подхватил меня под локоть и почти внёс в прихожую. Захлопнул дверь — и мы остались в кромешной темноте, ведь единственный источник света с лестничной площадки оказался перерезан, а окон здесь не было.

Я не видела абсолютно ничего, как ни старалась. Моргала, пытаясь различить хотя бы что-то — но безуспешно. Я только чувствовала рядом Якова. Он стоял вплотную и пока не двигался.

— Я сейчас включу свет, — прошептала я. — Здесь справа на стене выключатель…

— Не надо, Поль. Подожди, — ответил Яков, разворачивая меня лицом к себе. — Хочу пока так. Боюсь, что ты передумаешь…

Передумаю?..

Я не знала, не представляла, могу ли передумать — но в любом случае Нестеров не дал мне ни малейшего шанса это сделать.

12

Полина

Говорят, что в темноте все чувства обостряются, и теперь я знаю — истинная правда. Особенно когда рядом с тобой человек, которого ты никогда не представлял в роли партнёра. Немного вру, конечно — несколько раз мысли были, но мало и почти невинные — как та мысль о поцелуе. Ничего откровенного.

А сейчас происходило откровенное.

Яков меня раздевал. Медленно — несмотря на то, что ещё недавно говорил «пойдём скорее» — и постоянно проводя ладонью то по моим волосам, то по щеке, то касаясь губ в нежном кратком поцелуе. Снял шапку, шарф, расстегнул пальто… и когда стягивал его с меня, я обнаружила, что начала видеть очертания окружающих предметов.

— Вон там шкаф, — шепнула я и заметила, что Нестеров кивнул. Он почему-то молчал — словно боялся, что голос его подведёт.

Повесил мою верхнюю одежду, затем принялся расстёгивать своё пальто. Гораздо быстрее, чем моё — справился за несколько секунд и сразу повесил рядом с моим, зацепив за воротник. Вновь повернулся ко мне — и начал садиться на корточки, по-видимому, решив снять с меня сапоги.

— Давай обувь я сама, — предложила я, почему-то застеснявшись, но Яков покачал головой.

Первая молния — вниз. Тёплая рука, погладившая косточку на щиколотке. Пальцы, пробравшиеся под пятку… И вот я уже осталась без одного сапога.

Со вторым Яков поступил точно так же, а затем, выпрямившись и быстро выскочив из своих ботинок, словно его кто-то кусал за подошву, подхватил меня на руки, как невесту.

— Ох! — пробормотала я, не ожидая ничего подобного, и обняла Якова за шею.

— Куда идти, Поль? — спросил он хрипло и торопливо, потеревшись носом о мою щёку. Его борода приятно щекотала кожу, и я улыбнулась.

— Туалет и кухня — налево, гостиная и маленькая комната — направо. Может, сначала…

Я хотела сказать «помоем руки», но не успела, потому что Яков вновь меня поцеловал, шагая направо.

В гостиной оказалось гораздо светлее, чем в прихожей, хотя бы потому что комнату заливал свет городских фонарей, отражавшийся от снега за окном. Вокруг всё равно царил полумрак, но кое-что увидеть было можно.

Яков поставил меня перед диваном, и не успела я опомниться, как Нестеров потянул вверх мой свитер. Бросил его на диван и обнял меня, растирая мои плечи, которые по сравнению с ладонями Якова казались совсем ледяными.

— Полечка, — прошептал он, спуская лямку лифчика, и коснулся губами обнажённого плеча. Меня в тот момент будто молнией ударило, а между ног сразу стало горячо и… пусто.

— Яш… — кажется, в голосе звучала мольба, но чего именно я прошу, я и сама не понимала. С одной стороны, мне хотелось поскорее получить Якова, а с другой — в глубине души я по-прежнему не до конца верила, что всё происходящее реально. И что оно правильно с учётом его сегодняшнего рассказа.

— Сейчас, Поль, сейчас… — говорил он, продолжая раздевать меня и раздеваться сам. Снял свитер, под которым оказалась рубашка — её стащил через голову, чтобы не тратить время на пуговицы. И как не порвал только?

Потом настала очередь моих штанов, которые быстро оказались на полу вместе с трусами, затем Яков расстегнул и отбросил в сторону лифчик — и я охнула, когда Нестеров начал целовать мою грудь. Накрыл ртом сначала один сосок, потом второй, перекатывая во рту, как конфету — и возбуждение стало запредельным.

— Яш! — вновь всхлипнула я, и он застонал, не выпуская изо рта мою грудь, будто никак не мог оторваться. Сжал ладонью второй холмик, слегка укусив меня за сосок, из-за чего я задрожала, чувствуя, что ещё немного — и я позорно свалюсь на пол от слабости. Ноги почти не держали.

Яков всё-таки выпрямился, явно с трудом оторвавшись от моей груди, и приник к губам. Я зажмурилась, прижавшись к нему всем телом, наслаждаясь яркими и острыми эмоциями от глубокого и требовательного поцелуя. А движения пальцев Нестерова, которыми он продолжал ласкать мою грудь, только добавляли удовольствия.

— Давай сзади, Поль? — выдохнул Яша, на секунду прекратив поцелуй, и чуть сильнее сжал пальцы, из-за чего у меня под веками будто начали взрываться сверхновые звёзды. — Повернёшься?

— Да, — ответила я, почти не соображая, о чём он говорит. Но Яков помог мне развернуться, нажал на поясницу ладонью, побуждая наклониться — и я послушно упёрлась локтями в диван, касаясь его шершавой поверхности влажными и до предела вытянутыми, возбуждёнными сосками, из-за чего вздрогнула и закусила губу — настолько это оказалось остро и необычно.

Я услышала бряцанье ремня, шелест ткани — это Яков быстро снял оставшуюся между нами единственной преграду — свои джинсы. Затем я почувствовала его руки на своих ягодицах — он придвинул меня чуть ближе, коснулся пальцами входа и обвёл его по кругу, растирая влагу.

— Ох, какая… — прошептал с восхищением, заходя в меня одним плавным движением, но сразу до конца — так, что я несколько мгновений не могла говорить, чувствуя себя заполненной до отказа. Яков помедлил пару секунд, покачиваясь и растягивая меня изнутри, касаясь настолько глубоко, что каждое его движение вызывало у меня волну жара и сладких судорог, а затем вышел.

Второй раз он зашёл гораздо резче и злее, схватив меня за бёдра почти агрессивно, и задвигался на максимальной скорости, с каждым движением стремясь быть как можно глубже. Он будто специально разгонялся, когда выходил, чтобы затем биться об меня, словно мечтая пронзить насквозь. Никакой нежности — чистая похоть и… обида, конечно.

Я понимала это, не сопротивляясь, да и не хотела я сопротивляться — мне было безумно хорошо несмотря на понимание, что этим сумасшедшим сексом Яша сейчас мстит своей жене. Скорее всего, неосознанно, но тем не менее.

Я потеряла счёт своим оргазмам очень быстро — почему-то почти каждый раз, когда Яков таранил моё тело на максимальной глубине, на грани с болью и удовольствием я ощущала безумную эйфорию. Стонала, всхлипывала, вскрикивала — и в какой-то момент почувствовала, что больше не могу стоять. Я почти рухнула грудью на диван, ноги подкосились, и Яков подхватил меня, удерживая на месте и не собираясь покидать моё тело, что-то прорычал, вбиваясь, как одержимый… и наконец освободился сам, протяжно и громко простонав моё имя.

13

Полина

— Я просто кусок дебила, — прошептал Яков через минуту после случившегося между нами. Мы всё так же лежали в очень своеобразной позе — я грудью на диване, ноги свесились вниз, а Яков придавливал меня сверху. — Прости, Поль.

— Вообще-то мне понравилось, — честно призналась я, и Нестеров вздохнул.

— Это единственное, что утешает, потому что у меня есть ощущение, что я тебя почти изнасиловал.

— Насилие — это когда против воли, — возразила я слабым голосом. — А я сама хотела. Правда, я не ожидала, что ты… хм…

— Что я тебя просто трахну, как резиновую куклу, — недовольно пробормотал Яша, поднимаясь сам и помогая мне подняться. — Давай будем называть вещи своими именами.

Я хотела ответить, но не смогла — у меня неожиданно свело ноги, под кожей начали расползаться иголочки, и я запричитала-заплакала, переминаясь со ступни на ступню:

— Ой, ой, ой…

— Что? — перепугался Яков. Метнулся в сторону, щёлкнул выключателем, включив торшер, что стоял рядом с диваном, и вернулся ко мне, придержал за плечи. — Что случилось, Поля, где болит? Я тебе что-то повредил?

— Не ты, — простонала я, продолжала маршировать на одном месте. — Ноги затекли! Долго в одной позе… ещё и такой своеобразной…

— Прости! — повторил Нестеров с искренним сожалением, и я стукнула его ладонью по плечу.

— Перестань извиняться, иначе я подумаю, что тебе не понравилось!

— С ума сошла? — слегка растерянно улыбнулся Яша. — Да это был лучший секс в моей жизни.

— Не верю!

— Почему? — он удивился. — Я правду говорю. Очень мощно всё получилось. Я хочу ещё, честно говоря, но с этим придётся повременить. И обещаю, что в следующий раз буду нежнее. Как дикарь какой-то…

Яков явно досадовал на своё поведение, и я решила, что не буду объяснять ему, отчего всё так получилось. Зачем? Он сам наверняка понимает, что просто перенервничал за последние недели. В нём накопилось прилично обид и агрессии, которые никак не могли найти выхода. И вот — нашли. Ну и хорошо, что нашли! Держать в себе всякую гадость вредно для здоровья.

— Пойдём примем душ? Кстати… — Яков улыбнулся, посмотрев на электронные часы у себя на запястье. — Пять минут первого. Мы Новый год проворонили.

— Это что же получается… — протянула я, шутливо изогнув брови. — Раз Новый год мы встретили, занимаясь сам знаешь чем…

— Значит, мы сделаем это ещё много раз, — засмеялся Яков. — Весь год будем делать. Не отделаешься ты от меня теперь, Поля!

Я растерянно улыбнулась. Я почему-то не поверила ему. Хотя в то время Яша, скорее всего, искренне верил в то, что говорил.

Но жизнь часто идёт в разрез с нашими намерениями, к сожалению или счастью.

И тогда мы ещё не знали, что у нас будет только эта ночь — и больше ничего.

*

"Мой упрямый студент" Мария Сумцова

#разница в возрасте #она старше

18+

https://litnet.com/shrt/yU_k

Моя жизнь рушится, как карточный домик. Семья, которая всегда была оплотом стабильности, теперь кажется фикцией. Карьера висит на волоске и вот-вот оборвётся. Практически все отвернулись. Мне негде жить, не у кого попросить помощи. И всё из-за парня, решившего добиться меня любыми путями. Хуже всего то, что он — мой студент.

***

— Один другого хлеще. Тьфу ты, они ведь бабки на этом зашибают! О, ещё один клоун вышел!
Я отрываюсь от плиты, поднимаю взгляд к экрану и замираю. Там у микрофона стоит новоиспеченная звезда Иван Туров.
— Ну, зачем ты так? Он талантливый мальчик.
— Вот именно, мальчик! — рявкает муж. — А ты взрослая разжиревшая никому не нужная тётка. И не надо смотреть на него взглядом влюблённой кошки!
— Дим… — хриплю я, едва сдерживая слёзы.
— Скажи ещё, что я не прав! Откуда ты вообще про него знаешь? Вот на сколько он тебя младше? Лет на восемь? На десять?
— Вообще-то на шесть, — выпаливаю я.
— Шесть лет! — возмущается Дима. — Целая пропасть. Ты для него старуха.
— Да неужели? — собственный голос срывается на хрип вперемешку со злостью. — У нас с тобой разница в семь лет, не забыл? Кто ты для меня тогда? Старик?
Муж фыркает и нагло улыбается. Только почему-то сейчас в этой улыбке я вижу лишь насмешку.
— Мужчина хорош в любом возрасте, Катюх, — назидательно отвечает он. — Это у баб срок службы ограничен.

Читать https://litnet.com/shrt/H8sN

14

Полина

Стоит мне зажмуриться, как я вспоминаю дальнейшие события в малейших подробностях. Словно всё случилось только вчера или даже пару часов назад.

Я помню его глаза, тёмные и ласковые, полные откровенного обожания. Яков смотрел на меня с трепетом, с восхищением, как на чудо — никто и никогда из мужчин не смотрел на меня так, и вряд ли посмотрит.

Помню, как нежность в его глазах сменялась желанием, как он сдерживался, как стонал, помню ощущение его рук на моей коже. Помню, что чувствовала, когда Яков был во мне — много раз за ночь.

Он сдержал слово и в дальнейшем был намного трепетнее. И когда мы, принимая вместе душ, не выдержали и вновь начали ласкать друг друга, и позже, когда быстро выпили чаю с печеньем и отправились спать, Яков был удивительно нежен. И эта нежность действовала на меня ничуть не менее возбуждающе, чем его первоначальная грубость.

Мне нравилось в Якове абсолютно всё. И ласковость, и резкость, и то, как он хрипло и страстно шептал мне на ухо жуткие пошлости — это было мило и забавно и здорово повышало мне самооценку. Я ведь даже не осознавала до конца, что после развода с мужем искренне считаю себя никчёмной и несимпатичной. Но теперь это предубеждение растаяло, растворилось, как что-то лишнее и ненужное — потому что невозможно думать так, глядя в глаза мужчине, который смотрит на тебя с вожделением и восторгом.

Мы уснули, сжимая друг друга в объятиях. Не помню, в котором часу это было, но уже начинало светать. Утомлённые, разгорячённые, счастливые…

— Поль, — прошептал Яша, касаясь губами моей щеки, вызывая сонную улыбку, — я хочу быть с тобой. Не только в эту ночь… Я хочу попробовать отношения. А ты?

— И я хочу, — ответила я честно и призналась, открывая глаза, чтобы поймать его чуткий и внимательный взгляд: — Мне кажется, я в тебя сегодня влюбилась. Ты мне и раньше нравился, но я не рассматривала тебя… в таком ключе. А теперь вдруг рассмотрела… и мне по душе то, что я вижу.

— Полечка… — Яков явно был растроган, поцеловал меня в улыбающиеся губы и признался: — Я чувствую то же самое. Последнее время я словно был болен, а сегодня вылечился. И это всё ты, моя хорошая. Скажи… — В его голосе вдруг появилась неуверенность. — Я могу жить с тобой или нам лучше не торопиться? Всё будет, как ты скажешь.

Я замерла от неожиданности, чувствуя искрящуюся радость, почти ликование.

Яков хочет жить со мной!

— Конечно, переезжай.

До сих пор помню, насколько счастливо он улыбнулся. Обнял меня крепко-крепко, вновь поцеловал и прошептал на ухо:

— Спасибо. Завтра навещу сына, а потом соберу вещи и приеду к тебе.

Засыпала я с улыбкой на лице, ещё не ведая, что ничего из наших чаяний не сбудется.

До переломного момента оставалось меньше суток.

15

Полина

Мы проснулись от пронзительной мелодии мобильного телефона. Она ввинтилась в мой мозг, как гвоздь в стену, заставила поморщиться… и вспомнить всё, что случилось совсем недавно.

Впрочем, на быстрое пробуждение повлиял не только телефон Якова, но и тот факт, что я почувствовала под своей головой горячее мужское тело. Я лежала щекой на плече Нестерова, он крепко обнимал меня, легко поглаживая по спине, и было так приятно, что я невольно улыбнулась, предвкушая будущий день.

— Доброе утро, Поля, — сказал Яша, заметив, что я проснулась. — Уже почти девять, я обычно не встаю настолько поздно, а с тобой задрых настолько мощно, что и не проснулся бы, если бы не телефон.

— А кто звонил?

— Не знаю. Я же тут, с тобой лежу. А телефон неизвестно где. Точнее, я подозреваю, что он остался в кармане джинсов, а джинсы где-то на полу.

— Наверное, надо перезвонить? — поинтересовалась я, приподнимаясь и заглядывая Якову в глаза. Он лукаво улыбнулся, тоже приподнимаясь, и потёрся своим носом о мой.

— Надо. Но позже. Я знаю, кто это, и пусть мне испортят настроение попозже. А сейчас…

Я негромко взвизгнула, когда Яша повалил меня обратно на постель, взял мои ноги, задрав их повыше и в то же время разводя в сторону, оставляя меня беззащитно открытой, посмотрел вниз…

Я почувствовала волну смущения — потому что накануне Яков не рассматривал меня до такой степени пристально. Точнее, он вообще не рассматривал — мы другими делами занимались, не сосредотачиваясь на разглядываниях.

— Красивая, — прошептал он, когда я уже была готова непроизвольно прикрыться руками. — Моя Полечка.

Яков накрыл меня собой, продолжая держать мои ноги согнутыми, и я охнула от остроты ощущений, особенно когда он начал толкаться на глубине, почти не выходя из меня, каждый раз задевая какую-то особенно приятную и чувствительную точку, которая посылала по телу разряды удовольствия и неги.

Вновь зазвонил телефон, но мы не обратили на него никакого внимания, занятые друг другом. Яков отпустил мои ноги, и я обвила ими его тело, прижимая к себе как можно крепче, он же буквально упал на меня, целуя, как сумасшедший, и двигая бёдрами настолько быстро и резко, что я уже ничего не соображала. И не стонать просто не могла — жалобные звуки вылетали из моего рта самопроизвольно, без участия сознания. Единственное, что было понятно из моего невнятного бормотания — это слово «ещё». Вот его я повторяла с завидной регулярностью, всхлипывая и хныкая, пока Яков любил меня.

Последнее движение — самое сильное, быстрое и мощное, и я затряслась в сладкой судороге, вторя Якову, который почти рычал мне в губы, оставаясь глубоко внутри. В тот момент я словно взлетела в самое небо и рассыпалась миллионом маленьких звёздочек, став крошечной частицей яркого и вечного света.

Яша всё никак не мог перестать дрожать, будто его тоже поразило случившееся между нами, и в тот момент я, обнимая его, подумала: неужели так теперь будет всегда? Ну хорошо, не всегда, но долгое время. Мы будем засыпать и просыпаться вместе, заниматься любовью… Неужели так будет?

Я не верила. Мне казалось, что у кого угодно может быть хорошо, только не у меня.

И возможно, это неверие и спасло меня в дальнейшем от отчаяния.

Неверие… и Иришка.

*

Промокод на "Драконий инстинкт":

aR5oEN0d

16

Полина

На третий — или это был четвёртый? — звонок телефона Яков всё же ответил. С видимой неохотой поднялся с постели, на которой мы увлечённо целовались, не в силах оторваться друг от друга, нашёл мобильник где-то на полу, вновь лёг рядом и нажал зелёную трубку.

Перед этим я успела увидеть на экране имя «Ксеня» — впрочем, я и так понимала, кто трезвонит Нестерову с утра пораньше. И да, я чувствовала небольшие угрызения совести. Небольшие — потому что несмотря на женатый статус Якова в глубине души я всё-таки считала его практически разведённым. Не думала я, что он может остаться с женой после того, что она сделала… и что сделал он сам, проведя ночь и утро со мной.

— Алло.

Несмотря на то, что Яков не включал громкую связь, ответы его жены были слышны просто отлично, динамик работал прекрасно. Жалобные и приторные ответы.

— Яш, ты где? — Голос Оксаны звучал грустно и несчастно. — Тебя Ваня очень ждёт. Ты же обещал приехать…

— Ксень, девять утра, — спокойно и разумно ответил Яков. За всё время нашего знакомства я ни разу не слышала, чтобы он повышал голос, и тот день не стал исключением. — Сейчас встану, умоюсь, поем и поеду. Ваню я предупреждал, что буду ближе к…

Оксана не дала ему договорить.

— Яш, пожалуйста, — всхлипнула она, перебив мужа. — Мы тебя ждём, я завтрак приготовила…

Судя по лицу Нестерова, он был в шоке.

— Какой ещё завтрак?

— Обычный… Думала, раз ты вчера не приехал, то мы хотя бы сегодня проведём хороший день. Яш, ну хватит! — умоляюще протянула женщина. — Сын ходит как в воду опущенный, его бы пожалел.

Даже мне стало неловко от подобных откровенных манипуляций. Яков и вовсе побагровел, крепче прижав меня к себе свободной рукой.

— Ксень, я позже приеду, как и обещал, — процедил он, закрыв глаза и зарываясь носом в мои волосы, будто я была его персональным успокоительным средством. — Но я приеду к Ваньке, а не к тебе. И заранее хочу озвучить, что я собираюсь подавать на развод. Я подумал и…

— Я не согласна! — выпалила Оксана с неожиданной агрессией, на пару мгновений выбившись из образа раскаявшейся грешницы, и Яша огрызнулся, всё-таки немного вспылив:

— Я тебя не спрашиваю! И суд не спросит. Разведут и без согласия!

В трубке повисло молчание.

В те мгновения я даже немного сочувствовала Оксане, несмотря на то, что совсем её не понимала. В моей голове та Оксана, о которой с любовью говорил Яков, не сочеталась с этой, которая явно впутывала в их отношения собственного сына. А перед этим два года обманывала мужа, встречаясь с однокурсником. Ради чего? Просто ради развлечения?

Но какое развлечение может быть в обмане и лжи…

— Поговорим, когда приедешь, — сказала Оксана в конце концов в прежнем обманчиво ласковом и мягком тоне. — У меня есть, что тебе сообщить. Жду.

И бросила трубку.

17

Полина

Несколько минут после этого разговора Яков просто лежал, поглаживая меня по плечу и глядя в потолок, будто надеялся что-то там прочитать. И мне не нужны были слова, чтобы понимать — жена действительно умудрилась испортить ему настроение этим кратким диалогом.

Я могла бы сказать, как она удивляет меня своим поведением — потому что, на мой взгляд, после своего предательства Оксана была не вправе чего-то требовать от Якова, тем более откровенно манипулировать, упоминая реакцию сына. В конце концов, именно она когда-то не подумала о том, каково будет Ване, а вовсе не Яков.

Да, я могла бы всё это сказать — но не стала, понимая, что мои слова не станут утешением, только расстроят Яшу ещё сильнее. А я не желала его расстраивать.

— Мне так жаль Ваню, — сказал в конце концов Нестеров, тяжело вздохнув. — Я уверен, Ксеня не захочет расставаться спокойно и мирно, будет скандал, и она обязательно использует сына в качестве последнего аргумента. И если бы только аргумента… Наверняка ещё и говорить ему что-то будет против меня.

Я не знала, что ответить, понимая, что да — такое вполне возможно.

— У меня есть друзья, которые разводились, — продолжал Яков, — и у каждого — своя история. Кто-то тихо расходился, сохраняя нормальные отношения. У кого-то скандалы, делёжка имущества… Я всегда думал: как же хорошо, что мне повезло с женой. Как же замечательно, что мне никогда не придётся переживать ничего подобного. И вот — пожалуйста.

— Ты не виноват, Яш.

— Не знаю, — проворчал он, поцеловав меня в висок. — Может быть, в чём-то и виноват. По крайней мере Ксеня, когда всё вскрылось, засыпала меня упрёками. Мол, я ей мало времени уделяю, подарков почти не дарю, свиданий романтичных не устраиваю, на работе пропадаю, а там ещё и коллектив женский. Она даже всерьёз мне заявила… Боже, аж повторять стыдно…

— Что? — всполошилась я, приподнявшись и посмотрев Якову в глаза. Они были удивительно горькими сейчас.

— Ксеня сказала, что не верит в мою верность, — пробормотал Нестеров сквозь зубы. И столько в его голосе было обиды — неподдельной, искренней обиды человека, который был честен, но в его честность, оказывается, не верили. — Заявила, что невозможно остаться верным, работая среди такого количества — извини, Поля, — баб. Я в тот момент так офигел, что даже не нашёлся с ответом.

— Она судит по себе, понимаешь? Твоя жена, попав в институт, в окружение парней, видимо, сразу «поплыла». Скорее всего, поэтому и на измену решилась легко, что думала: ты такой же. Надо же…

— Что — надо же? — не понял Яков, и я пояснила, улыбнувшись и покачав головой:

— Надо же, она совсем тебя не знает. Знает дольше, чем я, но не знает. Как так?

— Не знаю, — вздохнул Нестеров и сел на постели. — Я уже ничего не знаю, кроме одного: я хочу развестись. Давай вставать? Есть хочется.

— А потом ты к Ване поедешь?

Меня кольнуло печалью, но я старалась выглядеть бодро, понимая — если я хочу быть с Яковом, должна смириться с его отлучками к сыну. Он же с Оксаной разводится, а не с Ваней.

— Да, Поль. Но я вернусь вечером. — Яша ободряюще улыбнулся мне, приобнимая за плечи. — Вернусь, обещаю тебе.

Если бы я только знала!

*

"Детка, не отказывай мне" Анна Свобода

18+

#противостояние #горячо и эмоционально

https://litnet.com/shrt/884w

— Куда собралась? — Арс прижимает меня своим телом к стене, и я чувствую его горячее дыхание на своих губах.
Пытаюсь дёрнуться вбок, но он не даёт мне шанса сбежать, упираясь рукой в стену рядом со мной.
— Дай мне пройти, пожалуйста, — нервно сглатываю и до боли прикусываю губу.
— Неужели ты ничего не чувствуешь? — шепчет, не отрывая взгляда от моего лица, и я отрицательно качаю головой.
Вру. Вру ему прямо в глаза, потому что именно в этот момент от его близости я, кажется, вот-вот упаду в обморок. Всё моё тело дрожит. Сердце бешено бьётся в груди.
Но он не тот, кто мне нужен.
Слишком наглый, слишком грубый и слишком самоуверенный. Я должна держаться от него подальше.
— Детка, — нежно шепчет и я поднимаю взгляд к его глазам. — Не отказывай мне…
— Почему я? — шепчу дрожащим голосом.
— Потому что я хочу только тебя…

Арсений – лучший друг моего брата. Не знаю почему, но он буквально не даёт мне прохода.
Для него нет запретов и личных границ. Он слишком самоуверен и настойчив. И, кажется, мне это нравится.
Но как быть, если я узнаю, что я всего лишь ещё одна галочка в списке его побед?
Смогу ли продолжать радоваться жизни с разбитым сердцем?
И смогу ли простить его, если он осознает свою ошибку?

Читать https://litnet.com/shrt/GO7M

18

Полина

Яков уехал примерно через два часа. Он и так задержался, потому что никак не мог оторваться от меня. Нет, мы больше не занимались сексом, только завтракали, сидели в обнимку и разговаривали обо всём на свете. Строили планы на новогодние каникулы, наивные…

Зацеловав меня напоследок до умопомрачения, Яков уехал, а я решила убраться в квартире и что-нибудь приготовить, дабы не сходить с ума от безделья. Этим весь день до самого вечера и занималась. Якову не писала, чтобы не отвлекать.

К его предполагаемому приходу у меня всё было готово. В холодильнике стоял салат «Оливье», в духовке томилось вкуснейшее мясо по рецепту моей мамы, в кресле, завёрнутая в одеяло, стояла кастрюля с картофельным пюре. Я и шампанское купила, решив, что нам не повредит встретить Новый год так, как его встречают другие люди.

А ещё я приготовила Яше небольшой подарок. Так, ерунда — всего лишь новая книга автора, который ему нравился, но издавался не в «Гутенберге», а у конкурентов. Сегодня в разговоре Яков упомянул, что ещё не успел её купить, и я решила — отличный будет подарок.

Около восьми часов вечера я начала беспокоиться и уже взяла телефон в руку, чтобы написать Якову, спросить, когда он вернётся — и тут мобильник зазвенел мелодией пришедшего в мессенджер сообщения.

«Поль, прости, я сегодня не приеду, — писал Яков, и у меня, когда я это прочитала, будто разом помертвели все внутренние органы. — Выяснились неожиданные обстоятельства. Надо кое-что проверить, но на это нужно время. Когда я всё выясню, напишу».

Я ничего не поняла, кроме одного — по-видимому, Оксана нашла какие-то слова, чтобы удержать Яшу возле себя. Какие, я не представляла.

И просто кратко ответила:

«Хорошо».

Всё приготовленное есть я не стала, выбросила. Что-то даже остыть ещё не успело…

19

Полина

Дни тянулись, как жевательная резинка. Я работала, бесконечно работала, набрав внештатку, старалась не думать, не рассуждать и почти не вспоминать.

Яков не писал. Я ждала, когда же он решит сообщить мне хотя бы что-то, но он молчал, а я не спрашивала. Я верила, что он стал бы отмалчиваться только в том случае, если бы столкнулся с чем-то серьёзным, но мне не было от этого легче. Хотелось, чтобы всё поскорее разрешилось… Поскорее бы он приехал!

Однако прежде чем мы с Яковом в последний раз поговорили, со мной случилось ещё кое-что.

В середине января я всё-таки начала злиться на Нестерова за молчание. Он написал «нужно кое-что проверить», но неужели эта самая проверка способна занимать настолько долгое время?! Я не понимала, что происходит, и вдруг подумала: а может, он просто использовал меня? Расслабился в приятной компании, а затем вернулся к жене. И поскольку они теперь квиты, решил остаться рядом с ней.

Нет, я в это не верила. Яша не такой человек. К тому же, зачем тогда писать про «кое-что проверить» и молчать больше двух недель? Можно было бы сразу сообщить: решил остаться с женой, извини, мол, так получилось. Он же знает меня, я бы не стала возмущаться, просто смирилась бы — и всё.

Что-то тут всё-таки нечисто…

…Однажды утром я проснулась от отчётливой тошноты. Сначала решила, что отравилась, отправилась к врачу, и та, выслушав мои жалобы на постоянную муть и головокружение, первым делом поинтересовалась, делала ли я тест на беременность.

— Я не могу забеременеть, — удивилась я подобному предложению. — Это просто невозможно!

— На свете нет ничего невозможного, — отмахнулась терапевт. — Сделайте тест, и если будет отрицательный, приходите ко мне. А если положительный, то к гинекологу.

Я даже улыбнулась. Ладно, мне не жалко, сделаю тест.

В результате спустя час я в шоке рассматривала четыре теста, не в силах поверить в то, что они мне показывают. Как это — беременна? Я?! Но я не могу быть беременной, я ведь так и не сделала операцию!

Моя гинеколог, которой я тут же позвонила и сообщила о результате, только хмыкнула в ответ на моё искреннее удивление.

— Полина, ваши яичники действительно почти не функционируют самостоятельно. Но в нашем деле нет ничего абсолютного. Знаете, как говорят — раз в год и палка стреляет.

Я нервно хихикнула.

— Радуйтесь, в общем. И приходите на приём срочно! Не затягивайте.

Я обещала прийти как можно скорее, что и сделала, явившись к своему врачу на следующий же день. И уже получив многочисленные рекомендации и назначения, решила сообщить Якову.

Написать ему я не успела — он написал сам, словно почувствовав мои намерения. Предложил встретиться в кафе недалеко от моей работы, в пятницу после окончания рабочего дня. Сообщил, что нам необходимо поговорить.

Я согласилась.

20

Полина

Надеялась ли я на что-нибудь, направляясь на встречу с Яшей в тот день? Не знаю. Неожиданно случившаяся беременность временно отодвинула в сторону все прочие беспокойства, и всё, о чём я могла думать — как бы сохранить своё неожиданное чудо. Я даже теперь везде носила с собой ту маленькую сферу из красной яшмы, которую приобрела на ярмарке перед тем, как столкнуться с Нестеровым — просто на всякий случай. Я не слишком верила в её чудотворные свойства, но считала, что лучше не рисковать.

А в изголовье кровати я поставила снежный шар…

Пожалуй, я всё-таки нервничала. Совсем немного. И в глубине души понимала — если Яков не вернулся ко мне сразу, первого января, как и обещал, значит, скорее всего, и не вернётся. Нет, я больше не думала о том, что он мог меня использовать — это было бы глупо, — просто считала, что обстоятельства изменились. Но как именно они изменились, мне лишь предстояло узнать.

В ту пятницу я работала в офисе. В отличие от «Гутенберга», где редакторы пропадали в офисе пять дней в неделю, на моём нынешнем месте я появлялась три раза в неделю — два дня могла сидеть дома. Не отдыхать, конечно — работать. И как же мне это пригодилось во время беременности! Впрочем, я и в офисе долго не продержалась — моя начальница, устав смотреть на мой вечный токсикоз, разрешила мне через пару недель после того рокового дня работать из дома.

Да, тошнота была моим вечным спутником первые три месяца, но в вечер встречи с Яковом она неожиданно отступила, оставив после себя лишь жуткий голод и сонливость. Поэтому, пользуясь тем, что Нестеров опаздывал, о чём он меня предупредил, я от души налопалась. Греческий салат, борщ, бефстроганов с картофельным пюре… Как же хорошо, когда не тошнит!

Яков сел за столик напротив, когда я уже уныло ковыряла десерт — яблочную шарлотку, понимая, что не смогу её съесть. Внутри осталось место лишь для чая, и только.

Но мне резко стало не до шарлотки, как только я увидела Нестерова.

Он выглядел как человек, пришедший с похорон. Даже его тёмно-синее пальто, никогда не казавшееся мне траурным, сейчас смотрелось кусочком чёрной грозовой тучи, из которой кто-то предприимчивый решил сделать ткань, чтобы потом шить верхнюю одежду. Запавшие глаза с кругами под ними — будто Яков бог знает сколько времени вообще не спал, — не добрые, мягкие и искрящиеся, как обычно, а несчастные, грустные, потухшие.

И похудел он… очень сильно. Нестеров и в принципе не был толстым, но в тот день впервые показался мне похожим на Кощея Бессмертного.

Настолько, что я выпалила, едва лишь Яков сел:

— Что с тобой?

Он болезненно усмехнулся, потом поморщился, хотел что-то ответить, но не успел — подбежала официантка.

— Кофе, — кратко сказал ей Яков. — Обычный, чёрный, без сахара.

Я едва не закашлялась. Чёрный кофе без сахара?!

— Ты же не любишь такой кофе, — пробормотала я, пристально разглядывая мрачное лицо Нестерова. — Я помню…

— Да, мерзкий напиток, — кивнул Яша, не отводя от меня взгляда. Прямого, жадного, но какого-то безнадёжного. — Самое то для сегодняшнего вечера.

— Настолько не хотелось видеться со мной?

— Наоборот, — качнул головой Нестеров. — Я хочу не только видеть тебя, я хочу быть с тобой, Полин. Но не могу. И я должен честно рассказать тебе, почему. Ты заслуживаешь правды.

Сердце кольнуло, и я непроизвольно положила руку… нет, не на грудь — на живот.

Я всё переживу. Что бы он ни сказал. Главное — не разнервничаться. Надо сохранить беременность, во что бы то ни стало сохранить. А значит, мне нужно отстраниться от всего, что сейчас поведает Яша.

Давай, Полина. Представь, что ты просто книгу читаешь или фильм смотришь. И не думай, ни в коем случае не думай о том, как любишь его. Как хочешь обнять. Как мечтаешь прогнать с лица всю мрачность, чтобы глаза вновь засияли, а губы улыбались.

Увы, некоторые наши мечты никогда не сбываются.

21

Полина

— В тот день, когда мы с тобой встретились, я был честен. Я рассказал тебе правду, Поль, — произнёс Яков, глядя мне в глаза. Я никогда и ни у кого не видела такого взгляда, как у него в тот день — это был не взгляд, а словно открытая рана, из которой вот-вот хлынет горячая кровь. — Я не обманывал. Да, я понимаю, что ты, наверное, как-то так подумала, когда я не пришёл к тебе первого января, не вернулся, хотя обещал. Подумала ведь?

— Не сразу, — ответила я негромко, поглаживая себя по животу под столом. Не нервничать, не думать… Что бы ни услышала — не переживать. — Но подумала, да.

— Я не мог вернуться, — продолжал Яков будто бы с усилием. — Не мог, потому что…

Ему пришлось прерваться — официантка принесла кофе. Когда она ушла, Нестеров сделал большой глоток из чашки, поморщился, будто выпил яд, и вновь заговорил.

— Оксана сообщила мне о своей беременности.

Несмотря на то, что я изо всех сил старалась абстрагироваться от рассказала, не охнуть у меня не получилось.

— От любовника?

— Она не знала, — криво усмехнулся Яков. — На тот момент не знала. Но подозревала, что ребёнок мой, поскольку… «Мы с ним чаще просто гуляли, чем трахались». Чудесная фраза, на мой взгляд. В общем, она много всего заявила мне в тот день, но главным стал упрёк, что я, уйдя от неё, брошу не одного, а двоих детей. И я тогда, разозлившись, пообещал, что не уйду, пока не узнаю, моего ребёнка она носит или нет. И если не моего, развод будет, а если моего, то я дам нашей семье ещё один шанс. Я был в горячке, Поль, кроме того, я был уверен, что ребёнок Ксени не мой.

— А он оказался твоим… — понимающе протянула я и едва не рассмеялась. Боже, какая ирония! Я ведь тоже собиралась сказать сегодня Якову про свою беременность. Но что он почувствует, узнав, что ему придётся выбирать не только между женщинами, но и между детьми?

Да такого и врагу не пожелаешь. А Яша мне не враг.

— Моим, — подтвердил Нестеров, кивнув. — Все эти дни мы ждали результаты из двух лабораторий, они одинаковые. Я — отец.

«Многодетный», — подумала я с горечью, но вслух ничего не сказала.

— Если бы я мог забрать то своё обещание! — процедил Яков, сжимая кулаки и поднимая глаза к потолку, словно пытался справиться со слезами. — Впрочем, я не уверен, что ушёл бы и в таком случае. У Ксени очень тяжёлая беременность. Постоянная слабость, каждое утро тошнит, один раз даже в обморок падала. Я сегодня первый день вышел на работу, Поль, потому что Ксеню положили в больницу на сохранение. Она переживает, мне даже врач сказал, что это может быть из-за наших конфликтов… — Яша тяжело вздохнул, потерев ладонями глаза, как человек, который давно не высыпался. — Ванька тоже ходит сам не свой, почти не ест и каждый день просит меня простить маму. Это какой-то кошмар, Поль… А я ведь уже успел свыкнуться с мыслью, что мне придётся оставить Ваню и видеться с ним не каждый день, но бросать второго малыша с первого же дня его жизни… — Яша покачал головой, закрывая глаза. — Я не могу так. Прости, Поль.

Я сделала глубокий вдох, пытаясь унять всё увеличивающуюся боль в груди. Она разгоралась, как пламя, разрасталась, словно корни растения, расползалась по всему телу, оседая спазмом внизу живота и пульсацией в висках.

Дыши, Полина. Дыши. Ничего страшного не произошло. Ты справишься.

А Яков… Ну, он ведь и не был твоим никогда, кроме той ночи. Переживёшь.

Кроме того, у тебя теперь есть твоё собственное сокровище… Чудо, о котором Яков не узнает.

— Тебе не за что извиняться, Яш, — ответила я и даже улыбнулась, пусть и слабо. — Ты поступил как честный человек, выбрав жену и двоих детей, а не случайную встречу и жаркую ночь. Это правильно.

— Я не считаю тебя чем-то незначимым, — горячо возразил Яков и попытался взять меня за руку, но я убрала со стола свободную ладонь — и точно так же прижала её к животу в попытке защитить от боли свою крошку. — Прости, что так долго молчал, но я просто не знал, что написать. У меня не было времени даже толком подумать и подобрать слова, Ксеня взяла меня в оборот буквально с порога, мы только и делали, что ездили по врачам и лабораториям. Последние недели я чувствую себя разорванным клочком бумаги, Поль. На одном из них — мой долг перед детьми, на другом — ты. Я вертел так и эдак, но не представляю, что могу сделать, чтобы перестать терзаться. Стоит ли моё личное счастье того, чтобы бросать Ваню и нерождённого ребёнка?

— И Оксану ещё.

— Вот уж кого я не хочу видеть, так это её, — скривился Яков. — Но если я принял решение остаться с детьми, должен как-то постараться простить жену. Наладить отношения… Не знаю, как я стану это делать, пока меня от неё тошнит. Но может, со временем… Я ведь очень любил её когда-то. Да что там — я любил её совсем недавно, месяц назад жизни без неё не представлял. А сейчас…

— Это пройдёт, — сказала я то, что должна была сказать — хотя на самом деле вовсе в это не верила. — Непременно пройдёт. Если она больше не будет косячить, конечно.

— Она обещала, что не будет, — вздохнул Яков. Мне показалось, что он тоже не слишком верит словам жены. Но возможно, я выдавала желаемое за действительное — Оксана была мне неприятна. — Поль…

— Не надо, — я махнула рукой, качнув головой. — Всё в порядке. Я желаю тебе счастья, Яш, и не обижаюсь ни на что. Только одна просьба у меня будет… Можешь не рассказывать своей жене о…

— Не расскажу, — перебил меня Яков решительно. — Ни за что не расскажу. Мне, если честно, плевать на её чувства в данном случае… Просто случившееся принадлежит только мне и тебе. Это наше, Поль — нашим и останется.

Я с облегчением выдохнула, хотела уже подняться из-за стола, когда вдруг подумала…

Яша не узнает о нашем ребёнке, да. Но кое-что он может сделать… прямо сейчас.

— А ты уже думал об имени? Как назовёшь, если родится мальчик? А если девочка?

Нестеров, кажется, слегка удивился — его взгляд стал озадаченным, он явно не понимал, почему я спросила именно это. Ведь у нас тут совместная жизнь рушится, а я про имя для ребёнка.

22

Полина

После того как в тот день я, скомкано попрощавшись, ушла, так и не съев свою шарлотку и не допив чай, мы с Яковом больше не общались.

Я не блокировала его номер, он у меня был, и я в любой момент могла позвонить или написать, но просто не делала этого. Я не желала мучить Якова выбором, очень боялась, что он узнает про мою беременность, поэтому не общалась не только с ним — я избегала и наших общих знакомых. Всем, кто мог ненароком разболтать Нестерову о моей беременности, я ничего не говорила. Сказала гораздо позже, когда Иришка уже родилась, не конкретизируя её возраст и нагоняя туману на своё семейное положение. Если даже дойдёт до Якова, он подумает, что я забеременела позже, и от кого-то другого — тот факт, что Иришка родилась раньше срока, в конце августа, на тридцать четвёртой неделе, сыграл мне на руку. Кроме того, моя девочка была мелкой, поэтому я всегда в разговоре с коллегами немного уменьшала ей возраст. Например, когда ей исполнилось два года, я спокойно говорила, что Иришке полтора.

Не знаю, помогло мне это или нет — так или иначе, но Яков за прошедшие годы ни разу не интересовался моим житьём-бытьём. А я на всякий случай даже Иришкиных фотографий никому не показывала — уж слишком она была похожа на Нестерова. Ну просто одно лицо! Я-то светловолосая и голубоглазая, а девочка у меня тёмненькая, с такими же янтарными глазами, как у Якова. Не знаю, возможно, никто бы не догадался — мало ли похожих людей на свете? — но я предпочитала не рисковать.

Я и сама знала про Якова совсем немного. Знала, что он так и не развёлся с Оксаной. Знала, что у них родился сын, которого они назвали Павлом — как и Иришка, он родился в конце августа. Знала, что Яков так и продолжает работать в «Гутенберге», но в должности ещё подрос, причём сильно — теперь Нестеров заведовал в издательстве всей художественной литературой, кроме детской.

Я была за него рада. Мне самой такие успехи и не снились. Я продолжала работать всё там же, где работала, когда забеременела, но перешла на постоянный внештат, плюс набирала много халтуры — цены-то росли, а мне нужно было обеспечивать и Иришку, и себя, и маму, которая ушла на пенсию почти сразу после того, как родилась моя дочь. Спасибо ей за это — она очень помогала, освобождая мне время для работы, но денег, увы, вечно не хватало.

Тяжело быть матерью-одиночкой, и да — иногда мне было настолько трудно, что я невольно думала: может, всё-таки сообщить Якову? Он же не подлец, будет помогать. Но потом я представляла, как об этом узнает его жена, и только недавно начавшие подживать раны почти убитых отношений снова откроются — и наверняка так и не смогут зажить. По крайней мере я бы не простила мужу ребёнка на стороне. Да, они с Оксаной на тот момент были в ссоре, но ещё не развелись ведь! Он должен был сдержаться. Да что там говорить — и я должна была сдержаться. Но как уж вышло…

Поэтому я и не писала ничего Якову все эти годы. Растила Иришку сама, надеялась лишь на себя.

И только иногда, глядя в её глаза цвета тёмного янтаря, думала…

Прости меня, дочка. Прости, что лишила тебя папы.

И ты, Яков, прости. Прости за то, что отняла право на выбор, но так ведь было лучше, чем уничтожать тебя ещё одной новостью про свою беременность. Чтобы ты мучился, разрывался, сомневался в своём решении, чтобы жена, узнав обо всём, принялась тебя ненавидеть. Нет-нет, я всё правильно сделала. Так было лучше.

Лучше же, да?