Почувствуй мой страх

Глава 1. Скучно

Внимание! Данная книга предназначена исключительно для читателей старше 18 лет.

В тексте присутствует: ненормативная лексика, откровенные сексуальные сцены, эпизоды психологического и физического насилия, сцены курения и распития алкоголя. Книга не имеет намерений оскорбить или задеть чьи-либо чувства, взгляды или убеждения. Все события, места, персонажи и диалоги являются вымышленными. Любые совпадения с реальными людьми или ситуациями случайны.

Произведение предназначено исключительно для развлекательного чтения. Пожалуйста, читайте с осторожностью.

Сава

Прошлое

Из лёгких вырывается тяжёлый выдох вперемешку с сизым дымом. Поднимаю голову и смотрю на потолок. Что должно случиться, чтобы в двадцать один год думать, будто мне скучно? Просто именно об этом все мои мысли.

Потолок в родном доме кажется заезженным. Или я просто часто смотрю на него?

Надо что-то придумать. Сделать. Скучно.

Набираю в телефоне номер друга.

– Тай, какого хрена? Время видел?

– Не-а, – лениво бросаю. – Давай ко мне и девок захвати. Скучно, надо развлечься.

Настоящее

Опускаю взгляд на голову, что ритмично двигается между моих ног. Она сожрать его пытается? Протягиваю руку, стягиваю тёмные волосы на затылке незнакомки. Она издаёт протяжный стон. А я за волосы оттаскиваю её от себя.

– Эй, какого чёрта?! – верещит тян, протирая голой жопой ламинат.

Чёртов ламинат в чёртовой частной академии, куда меня засунули из-за бредового пустяка.

– Исчезни, – встаю и бросаю через плечо, натягивая штаны.

Подхожу к окну в личной клетке, рыщу по карману в поиске пачки сигарет, а когда нахожу, достаю и прикуриваю одну.

Шорох за спиной и в следующее мгновение дверь хлопает. Выдыхаю кольцо дыма.

Надо что-то придумать. Снова скучно. Уже ничего не приносит удовольствия. А когда мне скучно страдают люди. И не сказать, что меня это как-то волнует. Просто даже представить не могу, в какую ещё срань меня могут засунуть.

“Академия”, – как её назвал отец, хотя по факту это тупо загон для отбившихся от рук “золотых детей”, но с уклоном на высшее образование – изобилует весёлыми и находчивыми. Ну или как я говорю – теми, кто в теме. Так что нужно просто найти занятие. И желательно, чтобы оно вызывало хоть какие-то эмоции.

Уже год торчу здесь, а так и не придумал себе развлечение. Даже стрёмно за самого себя.

Прошлое

– Эту? – кивает в сторону высокой блондинки Серёга,закидывая в рот пару таблеток.

Приехал он оперативно, тут даже не поспоришь. Окидываю взглядом барышню, на которую указывал друг, и поджимаю губы.

– Задолбали эти надутые, – откидываю голову на спинку дивана. – Не мог кого-то другого привезти?

– В три утра? Довольствуйся тем, кто есть. Где предки, кстати? – спрашивает Серый, встряхивая головой.

– Отец на конференции до завтра, а его подруга шатается где-то. Не слежу за ней.

Ну раз выбирать не приходится, свищу той блондинистой кобылке, и она охотно идёт на зов. Останавливается возле дивана и наклоняется, пытаясь поцеловать меня.

Ну точно! Долбанутая, что ли?

Отворачиваюсь и слегка пинаю кроссовкой ей по щиколотке, указывая подбородком между своих ног.

– Даже имени не спросишь? – кидает она с насмешкой.

– Ты думаешь, я вас в блокнот записываю? Давай, делай то, зачем ты здесь и заткнись.

– Да пошёл ты, – выплёвывает эта курица и, разворачиваясь на каблуках, уходит.

Потираю двумя пальцами переносицу.

– Она ведь знала, куда едет? – смотрю на друга.

– Да, – отвечает коротко.

– И зачем едет, тоже знала?

– Естественно, – выдает смешок.

Ну, получается, мои руки развязаны.

Срываюсь с дивана, в два шага настигая её. Хватаю за шею сзади.

– Тай, тормози, – слышу за спиной насмешливый голос Серого.

– Повтори, – сквозь зубы рычу в лицо недоБарби, разворачивая к себе.

В её глазах ужас. Она не ожидала такого исхода. А я питаюсь этими эмоциями.

Накаченные губы то открываются, то закрываются, однако она всё же подаёт голос:

– Отвали от меня, – правда, он дрожит.

Усмехаюсь.

Также, держа за шею, тащу её к столу, только хватку делаю крепче.

– Что ты делаешь?! Отпусти! Мне больно! – скулит она.

Подвожу вплотную к столу, упирая её животом в дерево, и с силой, наклоняю. Слышу звонкий стук и её плачь. Но уже похрен. Шторки закрылись.

Одной рукой продолжаю удерживать, втыкая бестолковую девку в стол, а второй задираю белое платье – чёртова “монашка” – и срываю подобие трусов. Прийти в таком белье и ломаться? Зря цену набивала. Тупая.

– Отпусти! Что ты делаешь?! – верещит в столешницу она, разбрасывая по ней слюни и сопли.

Склоняюсь к ней, обжигая своим телом ее доступные участки кожи, но самого от этого ощущения прилично передергивает. Настолько, что хочется выкинуть ее в окно дома.

Тихо, вкрадчиво, у самого уха спрашиваю:

– Я не люблю просить и уж тем более повторять дважды. Андестенд ми?

Закусывает губу, кивает, насколько вообще может. Перехватываю ее волосы, наматываю на кулак и с силой дергаю на себя так, чтобы смотрела мне четко в глаза.

Во взгляде страх, желание и бегущей строкой просьба её отпустить. Скула разбита, как и губа, с которой стекает струйка крови. Видимо, я сильно её об стол приложил. Растираю кровь по губам и подбородку большим пальцем, а затем с каким-то особым удовольствием слизываю её с пальца.

Глава 2. Планы

Сава

Прошлое

Просыпаюсь оттого, что в меня прилетает что-то тяжелое. Не сразу, но разлепляю глаза, пытаясь понять кто я, что я и где я.

Отрываю башку от подушки с огромным усилием и вижу перед собой фигуру отца.

– Какого хрена ты устроил, Савелий?! – начинает дико орать, из-за чего кажется, будто в моей голове взрываются миллионы фейерверков.

Глаза красные, лицо тоже в алых пятнах от злости, и, кажется, будто из ушей сейчас пар пойдет.

Вообще не могу понять, какие претензии с его стороны, если день только начался, а я так вообще еще даже проснуться не успел.

– А ты что дома делаешь? – хриплю пересохшим горлом, отчего ощущение, словно в глотку песка натаскали.

– Ты издеваешься?! – переходит на какой-то уже ультразвук. – Меня с конференции выдрал начальник МВД по городу, потому что на тебя висит заявление об изнасиловании, причинении тяжких телесных повреждений и еще целый послужной список всего! Какого хера?!

Сажусь на край кровати, потирая ладонями лицо. Да, последняя бутылка вискаря вчера была лишней, однозначно.

– Да я откуда знаю? Она сама знала, куда ее везут, – зеваю. – Не надо было пасть открывать. И вообще, ей понравилось.

– Ты совсем страх потерял?!

– Пап, не ори, – встаю с кровати и иду в ванную комнату.

Открываю в раковине кран и набираю в ладони воду, а после с нереальным наслаждением пью. Несколько глубоких вдохов, чтобы успокоить вибрирующие органы и мальца прийти в себя. Снова полные ладони, а после лицо в них. Освежает. Но не отрезвляет, к сожалению.

Когда выхожу, отец стоит все на том же месте.

– Я жду объяснений, – уже тише, но вместе с тем сквозь зубы говорит он.

– Нечего объяснять. Это был просто секс, – пожимаю плечами.

Оглядываю себя, понимаю, что так же в толстовке и уснул. Снимаю ее.

– После простого секса заявление не пишут! Прочитать тебе, что там написано?

– Не, не интересно, – бросаю через плечо.

– А мне насрать, интересно тебе или нет! – рявкает он. – Множественные ушибы лица, рассечение правой скуловой кости, множественные оскольчатые переломы тазовой кости в передней области… – словно на экзамене начинает зачитывать отец.

Значит, мне не послышалось – хруст был.

– Бред, не было там множественных ушибов, – фыркаю я.

– Это, чёрт, единственное, что тебя беспокоит?!

– Пап, остынь. Надо просто дать ей денег, и ее сосальника больше не будет на горизонте, вот увидишь, – подмигиваю.

– Да ты что, щенок, вообще в край охренел?! Я лишу тебя денег и всего того, что у тебя есть! Может, хотя бы тогда ты возьмешься за голову!

– Не лишишь, – хмыкаю. – Эти деньги – траст мамы, открытый на меня.

– Которым управляю я, пока тебе не исполнится двадцать пять. Поэтому слушай сюда, – отец подходит совсем близко и практически рычит мне в лицо. – У тебя два варианта: первый – ты едешь учиться в Академию «Святого Якова», и второй – ты идешь жить на улицу без гроша в кармане. И это, сука, последнее мое тебе предложение.

Настоящее

Долбаные светлые коридоры давят. Куда ни плюнь, везде понты. Тут кучка девок с идеальными волосами и длиннющими ресницами; тут толпа парней – команда академии по футболу, и от них буквально веет высокомерием; вот небольшая стайка ботаников – в целом, таких же мажориков, просто выделяются не только бабками, но и мозгами. А вон там в уголочке теплятся “три калеки”, или другими словами, те, кто попал сюда не платно. Целевики.

В общем-то, я такой же мажор. За исключением того, что пользовался деньгами отца исключительно для развлечений и оплаты последствий после них. Вот у бати и подорвалось терпение. Ожидаемо, но вместе с тем и неожиданно. Хотя, он сам виноват.

– Ты нашёл контакт Басова? – спрашивает Ден, когда мы обходим очередную компашку на пути к своей аудитории.

– Прикалываешься? – поднимаю бровь, посильнее натягивая капюшон толстовки на голову. – Такие контакты у меня заведомо есть.

– И что, когда?

Пропускаю его вопрос мимо ушей, когда мимо проходит стройная блондинка в узкой юбке и слишком закрытой блузке. Не похожа на местных учениц.

– Кто это? – останавливаюсь, разворачиваюсь, провожая взглядом тонкую фигуру. Слишком знакомую, но где видел – не помню.

– Ты на собрании перваков не был в этом году, да? – с усмешкой спрашивает Ден и поворачивается в ту же сторону.

– Я похож на того, кто будет посещать такие мероприятия? – лениво перекидываю на него взгляд.

– Это преподша по психологии новая. Молодая совсем, – лыбится друг. – Как бы ей после нашей академии самой психолог не понадобился.

– М-м-да, – тяну и иду в первоначальном направлении.

– Понравилась?

– Не, – брезгливо отвечаю. – Так, на пару палок зашла бы.

– Как та, из-за кого ты теперь здесь? – ржёт Ден.

Поддерживаю его смех. Хотя самому не весело. Пусто. Скучно.

Прошлое

– С этого дня я буду отслеживать все твои траты, уяснил? – злобно рычит отец, когда я захожу к нему в кабинет по его же требованию спустя пару часов после его криков.

– И что мне теперь, даже развлекаться нельзя? – закатываю глаза, усаживаясь на один из кожаных диванов.

– Если я узнаю, что после твоих развлечений…

– Кто-нибудь пострадал, – перебиваю его, – и бла-бла-бла… Да-да, я понял, пап.

– Заткнись, – шипит он. – Не беси ещё больше.

Глубоко вдыхаю воздух. Мне стоит непомерных трудов молчать и не ответить ему что-либо, но не из-за страха. А тупо, потому что я знаю – он своё слово сдержит. А я слишком привык жить на широкую ногу.

Глава 3. Мне нужна работа

Василиса

День начался не с кофе и вообще оказался на редкость дурным: пришли результаты вступительных экзаменов. Вторая волна. Я провалилась. Точнее, на бюджет не попала. А тянуть комер Шикарской академии искусств я не в силах.

Разочарованно плюхаюсь на потрёпанный годами диван, сжимая в руках телефон. По щеке предательски катится слеза. Даже не пытаюсь её вытереть, понимая, что она не последняя.

– Вась, ты чего? – выглядывая из-за угла, спрашивает Лиля.

Она моя тётя. Но глядя на нас, сложно сказать, что Лиля старше. Ей двадцать пять, и она младшая сестра моей погибшей матери. Когда мамы не стало, мне было тринадцать, а бабушка с дедушкой наотрез отказались брать к себе “внебрачный плод”. Да, отца я и не знала. А вот Лиля взяла меня к себе. Двадцатилетняя девчонка убивалась на двух работах и в универе, чтобы прокормить и дать обучение мне.

– Я не прошла на бюджет, – сглатывая ком, дрожащим голосом отвечаю.

До чего ущербно я себя чувствую сейчас. Пелена слёз не даёт рассмотреть перед собой что-либо, но я ощущаю, как диван справа от меня прогибается и тёплая ладонь ложится на моё плечо.

– Васька, я тебе не смогу помочь, – в голосе Лили сочувствие.

– Я и не прошу, – мотаю головой, всё же вытирая ручьи слёз. – Ты и так сделала для меня многое. Нужно научиться решать свои проблемы само́й.

– И что думаешь делать? Можно ведь подождать с поступлением. Подать документы на следующий год.

Киваю.

– Так и сделаю. А пока… не знаю. Поищу работу. Подкоплю денег и тебе помогать начну. Может, получиться съехать, чтобы не сидеть больше на твоей шее, – перевожу замыленный взгляд на Лилю.

Смотрит своими зелёными, как мои, глазами. Переживает. Заметно по тому, как покусывает пухлую нижнюю губу и сжимает пальцы, что обхватывают моё плечо. В целом, мы с ней очень похожи, только я блондинка, а она шатенка, как мама.

– Не спеши переезжать. Встань на ноги, получи образование. Мы не мешаем друг другу, – убирает прилипшие к щекам белые пряди за уши. – Прорвёмся.

И улыбается так подбадривающе, что невольно начинаю ей верить. Затем встаёт и уходит обратно на кухню: мои проблемы только мои, у неё работа и свои заботы.

Откидываюсь на спинку дивана и смотрю в обшарпанный потолок. Эта двушка не видела ремонта уже лет пятнадцать. Изначально квартира принадлежала бабушке с дедушкой, но они переписали её на младшую дочь – Лилю, после того как отказались от старшей – Дины, моей мамы. А отказались, потому что мать родила меня в восемнадцать, почти сразу после выпускного в школе. Кто отец не говорила никому. Стойко приняла, что осталась без родителей и крова. Без крова, потому что в эту квартиру не пускали никого, пока мама не сняла комнату в древней общаге. Просто так. Из принципа. Мол, умеешь ноги раздвигать, умей и пропитание себе находить.

В общем, жили бедно. Очень. И когда пять лет назад мама подхватила пневмонию, никто не смог помочь: ибо денег нет. Лиля, будучи сама немногим старше, переступила через все страхи и стала для меня самым родным и близким человеком. Я просто не могу её подвести. Никак.

Только что я могу? Я же, кроме как танцевать ничего не умею. Я правда пыталась научиться хоть чему-то, но, в конце концов, стало понятно, что единственное удачное во мне – ловкость и изворотливость. Не в плане характера, нет. В этом плане я что-то между «серая мышь» и «бедная овечка». Всегда была. Всегда так называли.

Встаю с дивана, стараясь стряхнуть сложившуюся на плечи безнадёжность. Иду в комнату, которую Лиля выделила мне, как мою спальню, нахожу в комоде джинсовые шорты и белый топ. Несмотря на начало сентября, на улице всё ещё тепло, даже жарко. Скидываю пижаму, из которой так и не вылезла, потому что первым делом полезла проверять результаты. Шорты слегка болтаются на бёдрах, но в целом держатся на выпирающих тазовых косточках.

М-да, надо бы побольше есть.

Не знаю, куда собираюсь, но чувствую, что нужно пройтись. На воздухе всегда думается проще, лучше.

Есть всё же плюс у этой квартиры – она находится очень близко к центру. Он же, по сути, и минус: захочешь побыть в одиночестве и не сможешь. Здесь всегда шумно, всегда движение и ни минуты покоя.

Не беру с собой ничего, кроме телефона и выхожу на улицу. Вдыхаю уже ставший влажным осенний воздух. Люди идут мимо, и каждый чем-то занят: кто в телефоне, кто разговаривает между собой, кто-то, судя по крикам, решает свои дела. Все куда-то идут. Каждый кому-то, где-то нужен. А я… Даже где родилась, не пригодилась.

Вот и чем мне зарабатывать на жизнь? Пойти танцевать в детском театре? Так там не платят толком ничего, а график сумасшедший. Раздавать листовки? Не платят. Официантом? Только где найти место, чтобы чаевые нормальные были? Так бы хоть Лиле ежедневно давала денег.

Останавливаюсь. Официант! Точно!

Судорожно вытаскиваю телефон из заднего кармана и набираю номер, на который уже очень давно не звонила.

– Да ну не бывает так! – после нескольких гудков смеётся на том конце женский голос. – Котова, я думала, тебя собаки съели!

Смеюсь.

– И тебе доброе утро, Крис.

– Ты уж, наверное, забыла, как я подписана у тебя, да?

Поджимаю губы.

Кристина – моя лучшая подруга. И мы давно не разговаривали, потому что всё моё время было занято подготовкой к вступительным, а она уже как два года училась в Шикарском Техническом универе. Она старше меня, и общаться мы начали, как раз когда я переехала к Лиле. Эта девушка всегда была на страже моего спокойствия, потому что намного более боевая, чем я.

– Крис, если честно, я к тебе с просьбой, – скрипя душой говорю я.

Нечестно это по отношению к подруге, объявляться спустя столько времени и с ходу просить об услуге.

– Почему-то не удивлена, – гогочет Кристина. – У тебя всё нормально? Как Лиля? Голос слишком грустный.

– Провалила вступительные, теперь откладываю ещё на год, – стою посреди улицы, тру ладонью лоб. – Ты ещё работаешь в “Изоляции”?

Глава 4. Подвал под клубом

Сава

Где-то будто издалека долетают слова препода по экономике, но я мало что слушаю. Меня дико бесит этот тип со своим заносчивым взглядом и вечно усмешкой, будто все мы дерьмо. Хотя всё с точностью наоборот. Лев Николаевич прославился среди студентов как Мудак. И это, собственно, заслуженно. Высокомерное поведение, вечные колкие шуточки о студентах и оскорбления в их же сторону. Вообще, не удивлюсь, если в один из дней он не придёт на работу.

Время тянется словно патока, и это меня дико бесит. Буквально подмывает встать и поехать в клуб. По-моему, даже подпрыгиваю от нетерпения. А стоит парам закончиться, как я, не слушая Дена, который сидит рядом, подхватываю рюкзак и иду в жилое здание при академии. Ещё одна долбанная клетка, но надо признать, удобства в ней неплохие.

Захожу в комнату, которую, как приехал сразу же сделал под себя: загнал рабочих, чтобы покрасили стены в тёмный, провели подсветку на потолке и под кроватью. Последняя, кстати, уже была и в целом оказалась удобной. Естественно, никто ничего не сказал: сумма, которую всыпал отец, чтобы я тут учился, превышала нужную в три раза. Чего не сделаешь, чтобы нерадивого сыночка взяли под крыло, а то же совсем от рук отбился.

Смотрю время на экране часов. Пять часов до встречи. Нужно поспать, а потом принять душ. Опаздывать не хочется, да и вряд ли я это сделаю: слишком уж сверлит быстрее обо всём договориться. Не сомневаюсь, что у Яна есть помещение для того, что я задумал, вопрос лишь в цене.

С Басовым я знаком давно, но больше “привет-пока”. За исключением вечера перед началом учебного года, когда бухали вместе. Единственное, что я знаю наверняка – у него тёмное прошлое. Но он, как и Волков с братьями Беловыми нужные, полезные знакомства. И если с Волковым мне ещё более-менее комфортно, то братья немного… двинутые. Даже для меня. Это я тоже выяснил по тому же вечеру.

Скидываю толстовку на пол возле кровати, ставлю будильник на телефоне и падаю на подушку, мгновенно отключаясь.

Разлепляю глаза от настойчивого звонка. И нет, не будильника.

– Алло, – отвечаю на вызов.

– Привет, Савелий, как дела? – спрашивает на том конце отец.

– А что уже три месяца прошло, что ты решил позвонить? – усмехаюсь, потирая ладонями лицо, и сажусь на край кровати. – Нормально. Что нужно?

– Я не могу узнать, как у моего сына дела?

– Ты – нет. Обычно не мог, – хмыкаю. – Всё круто, пап. Учусь, не отсвечиваю. А теперь говори, что тебе нужно.

– Мне звонили родители той девушки…

– Больше года прошло, какого черта им надо? – закатываю глаза.

Найти бы её и ещё раз хорошенько вытрахать остатки мозгов, чтобы имя забыла.

– Денег.

– Ну ты же не совсем дурак, да?

– Я разберусь. Только с этого момента не упоминай её имени.

– И в мыслях не было, – тихо смеюсь. – Всё? Разговор окончен?

– Да. И помни, что я слежу за тобой.

– Ага. Ещё три года и откинусь, – бросаю без эмоций и отключаю звонок.

Снова смотрю время на часах. В принципе, до будильника полчаса, так что можно сказать, что он вовремя позвонил. Плетусь в душ.

Ещё через двадцать минут натягиваю чистую, белую толстовку на высушенное тело и, цепляя ключи от машины со стола, выхожу из комнаты, попутно натягивая капюшон на голову.

Несмотря на то, что академия элитная и в здании с комнатами есть охрана, нас впускают и выпускают в любое время. Думаю,тут раньше всё было иначе, пока кроме отбитых здесь не поселились и просто дохрена богатые.

Сажусь в свою Ламбу и запускаю движок. Только отец знает, сколько таких я разбил, пока не смирился с тем, что со спортом покончено.

Что радует – несмотря на позднее время Шикар живёт. Движение максимальное, что на дороге, что у пешеходов. Не убираю ногу с педали газа ни на секунду, даже на красных светофорах. Будто извилина, отвечающая за страх, вылетела вместе с литрами крови. У клуба останавливаюсь в начале десятого. Самое идеальное время: меньше народа, меньше глаз. Паркую тачку чуть за углом, чтобы пешки отца, которые есть буквально везде, не заметили.

Входная приветствует тёплым раздражающим светом и толпой людей около админа, но я прохожу мимо, не обращая внимания на вопросительный взгляд барышни, что стоит за стойкой. Поднимаюсь по лестнице на второй этаж, переступая через ступень. Стоит открыть широкие стеклянные двери, как музыка оглушает, а глазам, наконец, становится комфортно от тёмного помещения и ненавязчивой неоновой подсветки. Прохожу прямо к барке и, облокачиваясь о неё локтями, смотрю на парня, что разливает коктейли наколотым девкам, которые не упускают возможности засветить сиськами перед ним. Но респект бармену: он не обращает внимания, даже глаза закатывает, когда отворачивается от них. Отдаёт два высоких бокала охотницам за мужскими причиндалами, и с улыбкой подходит ко мне.

– Чего вам налить?

– Администратора зала позови мне, – бросаю тихо, но он слышит.

Протягивает руку под стойку и нажимает кнопку. Откуда я знаю, что там кнопка вызова администратора? Скажем так… раньше тут была барменша.

Пока жду админа поворачиваюсь лицом к залу и упираюсь локтями в каменную поверхность, мажу по людям глазами. В общем-то, одни и те же лица. Даже пташки у Яна не меняются. Вон ту рыжую я имел в туалете этого же клуба, вон та брюнетка сосала мне в Ламбе, а вот эту… замираю. Не знаю почему, но взгляд цепляется за девушку, которая танцует в клетке. Маленькая, тонкая, а волосы прям белоснежные. Она как белое пятно в глазах после долгого взгляда на солнце. Но я её не знаю. И хотя двигается красиво, от неё лучится неуверенность и страх… И это то, чего нет ни у одной особи женского пола в этом помещении.

– Добрый вечер, – из ниоткуда возникает светловолосая мадам. Кристи. Её я не трахал.

Окидываю взглядом. Кстати, а почему нет?

– Я к Яну, – отвечаю коротко, впиваясь глазами в чёрные зрачки.

Она робко кивает, разрывая зрительный контакт и обходя стойку, заходит в дверь за ней. Через пять минут возвращается и с широкой улыбкой вещает.

Глава 5. Танцуй

Сава

Пока обсудили все нюансы, прошло чуть больше часа. Я-то никуда не опаздываю, а вот Ян заметно часто поглядывал на наручные часы. Задерживаться, да и его задерживать не хотелось. Сошлись на том, что через неделю, может, немного раньше всё будет функционировать, а значит, пора искать оппонентов.

От Басова в общий зал выхожу с чувством околоудовлетворенности. Будто вот-вот и бесячее чувство вселенской тоски спадёт с плеч. Нужно только ещё немного подождать. Мажу взглядом по людям, которых заметно прибавилось за время нашего разговора, и снова глаза цепляются за белую голову. Это получается непроизвольно, потому что она реально, как белое пятно в глазу. Привлекает. Манит.

Теперь она не танцует в клетке, а стоит у противоположного конца барной стойки. Всё ещё в очень коротких белых шортах и коротком белом топе, между которыми виднее полоска слегка загорелой кожи. Наверное, поэтому я заметил именно её: среди всех остальных она – белая ворона. В прямом и переносном смысле.

Облокачиваюсь локтем о барку и наблюдаю. Зачем? Хрен знает. Потому что хочу. На минуту представляю себя в “в мире животных”.

Вот к ней подходит Кристи, которая администратор, они перекидываются парой фраз, обнимаются, словно старые подруги, и Кристина уходит. Девчонка остаётся у стойки и пьёт воду из высокого стакана. На лице безмятежная улыбка, когда она что-то говорит парню за баркой. Машет руками в подобии танца, слишком изящно. Она вся слишком изящна, слишком проста. Слишком… не для этого заведения. Случайно захватываю моменты: как пухлые губы касаются стёкла; как горло чуть вздрагивает, когда она делает глоток; как небольшая капля воды стекает с уголка её губ. Сам по инерции облизываю свои.

Не специально перевожу взгляд на компанию из трёх парней, которые замаячили слишком близко и движутся целенаправленно к девчонке. Она не видит их, потому что стоит лицом к бармену и спиной к ним, улыбается, продолжает пританцовывать. Только когда один из них прижимает её своим телом к барке, танцовщица замирает. Бармен поджимает губы и разворачиваясь, уходит, в то время как её лицо становится ошарашено-бледным, глаза дикими, а грудь замирает, как если бы она перестала дышать. Чисто маленький запуганный оленёнок.

Что-то щёлкает внутри. Не желание защитить, нет. Я злюсь. Ибо какого хрена страх в её глазах направлен не на меня, а на каких-то тюбиков.

Делаю шаг в сторону этой весёлой компашки, но они не видят меня: один всё также прижимает Бемби, развернув лицом к себе и держа свою грязную руку на её подбородке, второй лезет рукой под край шорт, а третий похабно улыбается, словно ожидая своей очереди.

В голове тишина. Пусто. Только желание выбить остатки мозгов из этих полупокеров. Я ни разу не белый принц, но даже для меня грязно и мерзко, когда трое придурков зажимают одну самку.

– Оставьте девчонку, – бросаю, подходя вплотную, и тяну самого здорового, того, что вжимался в неё, за плечо, слегка отталкивая назад.

Кажется, даже несмотря на громкую музыку, я слышу её облегчённый выдох.

– Рыцарь? – усмехается он же.

– Скорей придурок, – гогочет тот, что стоит у стойки, всё также не вынимает руки из-под ткани шорт.

Смотрю сначала на Амбала, затем на девку, глаза которой напоминают два кратера от того, как широко она их открыла, а затем перекидываю ленивый взгляд на “самого умного”. Последнее, что он видит этим вечером – что я хватаю его одной рукой за затылок и с силой бью головой о барку.

Наблюдаю, как он медленно стекает к полу, за ним струйка крови, собираясь в небольшую лужицу, а боковым зрением мониторю двоих его друзей. Тот, который меньше и, видимо, у которого отсутствуют яйца от слова совсем – что девку не полапал, что мне ничего не сказал за дружка – молчит и делает шаг назад. А второй раздувает ноздри и подходит ближе ко мне. И даже так он чуть ниже, чем я. Не отвожу глаза. Ни на секунду. Знаю, что это всегда и всех выбивает из колеи и этот баран не исключение: пару секунд пыхтит, но всё же отходит. Усмехаюсь, оголяя клык.

– Пошли, – бросаю девчонке и не оборачиваясь иду в сторону танцпола.

– Спасибо огромное, – тонким голосом щебечет она, перекрикивая музыку, и нагоняет меня. – Не знаю, что бы я делала, если бы не вы. Огромное спасибо! Я вам…

– Закрой рот, – тихо перебиваю её тарахтение, но этого хватает, чтобы она в момент замолчала. – Какая випка свободна? – поворачиваюсь, останавливаюсь и смотрю в её глаза.

Бемби тяжело сглатывает, едва заметно кивает и, обходя меня, идёт впереди, сворачивая влево.

Иду медленно, специально тяну момент, чтобы побольше впитать её страха в себя. Наблюдаю за хрупкой фигурой, что идёт впереди и ведёт, куда сказали. Каждое её движение рваное, скованное. Она боится. И правильно делает.

Ведомый каким-то странным желанием прокручиваю в голове варианты какая она, когда ей хорошо. Хочется здесь и сейчас проверить. Но даже не этого хочу больше всего. Мне нравится ощущать ауру, практически осязаемых тисков страха, исходящую от нее.

Мышка останавливается возле двери, замаскированной под стену, и открывает её. Стоит, пропуская меня, но я лишь усмехаюсь.

– Заходи, – наклоняюсь ближе к её лицу и выдыхаю, от чего белые пряди слегка разлетаются в стороны.

Наблюдаю, как она снова тяжело сглатывает; тремор её рук, одна из которых всё ещё держит дверь, и ловлю приступ экстаза. Но она всё-таки заходит. Встаёт внутри у тёмно-серой стены и опускает голову, гипнотизируя пол. Будто хочет слиться с ней, но в этой тёмной обстановке, она со своими белыми волосами – яркий отпечаток там, где он не к месту.

Прохожу вглубь и сажусь на один из диванов, что стоят буквой “П” вокруг стола из тёмного стекла.

– Танцуй, – выдаю с усмешкой, удобнее, раскидываясь на диване, обитом серым бархатом.

– Ч-что? – её голос дрожит, когда она поднимает голову и смотрит в мои глаза.

Возможно, кого-то другого это бы смутило, но звук того, как надламывается тонкий голосок, будит во мне лавину эмоций. Как в зеленых глазах появляется осознание неизбежного – будоражит каждую нервную клетку.

Глава 6. Несколько знакомств

Василиса

“Танцуй. Сейчас…”, – басит в голове его голос. Слышу только это и как пульс с невероятной скоростью долбит в ушах. Буквально чувствую, как закипает кровь: от страха, адреналина и желания сбежать.

Интересно, если я попробую убежать, он станет догонять? А если да, то что сделает?

Сжимаю ладони в кулак. Ногти больно врезаются в кожу, но это чувство не помогает обрести связь с реальностью. Кусаю губы, глядя на своего “спасителя”. Но такой уж он спаситель, раз теперь просит танец? И сильно сомневаюсь, что остановится на этом…

– Я… я не могу, – хриплю.

Не знаю, слышит ли он, но я действительно не могу. Одно дело танцевать в зале, когда взгляды гостей вообще не фокусируются на тебе, а если и делают это, то всего на несколько мгновений, но другое дело, когда пара глаз исследуют каждый сантиметр твоего тела. Слишком ощутимо. Освежевывают. И что самое удивительное, это не пошлый взгляд. Он смотрит с интересом. И я не могу не делать того же, хоть и до чёртиков боюсь его.

Серые глаза утягивают за собой, а в них – бездна. Пустая, ледяная, неизведанная. Словно поглощает. Они… безжизненные, если так можно сказать про абсолютно живого человека. Он весь в принципе пугает: высокий, широкий в плечах. У него даже аура подавляет всю мою сущность.

Но и дурак признает, что он красив. Острые черты лица придают ему более мужественный вид, хоть и опасный. И это при том, что часть лица скрыта капюшоном. Тело лениво раскинуто на диванчике, словно он уверен, что хозяин жизни. Хотя почему “словно”? В каждом его движении видно, что он в этом уверен.

С интересом рассматриваю рисунки на видимой части его шеи, которые уходят вниз под толстовку, пока из оцепенения не выводит его голос:

– Я всё ещё жду.

Поджимаю губы, но от стенки не отлипаю и, видимо, этим окончательно вывожу его из себя. В следующую секунду он одним рывком подрывается и в один широкий шаг оказывается около меня. Из расслабленного превращается в скалу, что нависает тенью, перекрывая доступ к способности адекватно мыслить.

Задерживаю дыхание и стараюсь вообще не шевелиться, пока он, словно хищник, исследует меня взглядом. Ведёт носом вдоль моей шеи и поднимается выше, при этом не касается. Но я настолько чётко чувствую его дыхание, будто он водит невидимой рукой. И от этого всё тело охватывает дрожь. Неконтролируемая.

Мозг тут же даёт сигнал лёгким, чтобы те начали работать, но его не слушают. Я словно разучилась дышать вообще, из-за чего начинаю чувствовать собственный пульс в ушах.

– Я не стану тебя заставлять, – хрипит у самого уха и еле касаясь проводит пальцами по открытой коже на бедре, отчего я тут же судорожно вздыхаю, а лёгкие благодарно мне аплодируют. – Я ведь могу взять не только танец, – добавляет с усмешкой в голосе.

Мелкая дрожь новой, ещё более сильной волной, проходит от кончиков моих волос до пальцев на ногах. Молчу, смотрю вперёд, а именно в его плечо. Чувствую его аромат, исходящий от ткани. Резкий, но сладкий. Тягучий, приятный. Он дурманит. Весь он.

– Прошу… – шепчу.

Но уверена, в этот раз он точно услышал. Отстраняется, заглядывая в мои глаза. Его взгляд спокоен, в то время как мой, кажется, пульсирует. Или это пространство вокруг начинает кружиться? Вся комната, кроме каменного изваяния напротив.

– Я похож на того, кто даст заднюю?

Еле заметно мотаю головой. Закусываю нижнюю губу и тут же одёргиваю саму себя, потому что серые глаза медленно передвигаются на место укуса.

А затем… незнакомец склоняется ближе и своим горячим языком проводит по моим сухим губам, с нажимом проходит между ними…

Сердце тут же заходится в безудержный бег и работает с перебоями. Буквально чувствую, как закипает кровь и как пульс долбит в глотке. Разум покрывается дымкой, плывёт. Только ощущаю, что ноги подкашиваются.

– Ох, черт, ну ты ещё откинься, – гремит над ухом низкий тембр, когда крепкие руки подхватывают моё тело.

И это последнее, что я помню.

***

Открываю глаза в раздевалке для персонала. И как только взгляд фокусируется, я вижу взволнованное лицо Крис на фоне светлой потолочной плитки. Поднимаю руку, потирая лоб, и тут же улавливаю движение.

– Наконец-то! – эмоционально разводит руки в стороны подруга. – Ты меня напугала! Я уже думала звонить Яну и сообщать о происшествии!

– Что произошло? – с горем пополам сажусь на мягком диване, растирая ладонями лицо.

Осматриваю себя, подмечая, что осталась в том же, в чём танцевала и облегчённо выдыхаю.

– Тебя Тайпан из випки вынес. Я думала затрахал до смерти, а он сказал, что ты бахнулась в обморок. Я ни разу его таким недовольным не видела! Безразличным – да, но не таким! – Крис заводит руки за спину и начинает ходить из угла в угол, вызывая этим у меня приступ тошноты. Будто мне слабости мало.

– А дальше что? – пересохшие губы слабо подаются, но всё же выдавливаю из себя эти слова.

– А дальше принёс сюда, положил, пробурчал что-то типа “ещё мне хватало, чтобы батя за труп раскидывал” и ушёл.

Я её слушаю, но всё ещё туго соображаю, а потому даже ничего не отвечаю. Встаю с диванчика и иду в уборную. Встаю напротив раковины, смотрю на заляпанное зеркало. Откровенно в шоке от той, что смотрит в ответ: бледное лицо, и без того большие глаза теперь вообще будто из орбит вылететь пытаются, а еще верхнее левое веко дёргается. Открываю кран, набираю полные ладони прохладной воды и плескаю себе на лицо. Немного прихожу в себя, но всё ещё не до конца понимаю, что произошло, а главное, почему так легко закончилось.

Неужели он один из тех гостей клуба, кто в ладах с головой? Неужели мне впервые в жизни повезло?

– Это же Тай, Васька! Как тебя угораздило вообще? – в проходе появляется недовольная Кристина.

Будто я, блин, выбирала, кто сегодня доведёт меня до бессознательного состояния!

– Кристин… – перевожу усталый взгляд в отражение на неё. – Не задавай тупых вопросов. Я даже не знала его до сегодняшнего вечера. Что с ним не так-то?

Глава 7. Информация

Сава

Всё следующее утро, после разговора с Яном хожу, как на иголках. Давно не ощущал такого предвкушения, как сейчас. По-моему, единственное, чего не делаю – это не прыгаю на месте, как умственно отсталый.

Дело осталось за малым – поговорить с Мироном. Я не совсем дебил и говорить о таких вещах в Академии не стану, поэтому написал ему в мессенджере с просьбой о встрече завтра. Что я не люблю больше всего, так это просить, но надо понимать, что не в моём положении выделываться. Значит: просим, идём на встречу, ждём.

Да это, мать вашу, почти “Пришёл. Увидел. Победил”, только для долбоящеров вроде меня.

Сижу за длинной лекторской партой на Экономике. Телефон всё ещё зажат в руке. Пары. Пары, пары, пары. Надоело. В обычном универе спокойно мог встать и уйти, но тут же… сразу доложат отцу. Собственно, именно поэтому мне нужен этот бойцовский клуб. Немного слезть с батиной шеи перестать быть зависимым от него. И я не дурак: понимаю, что на боях овердохрена не вывезешь. Но это уже что-то. Будет идеально, если будет копейка, которую отец не видит. Как минимум, чтобы, когда он раз в несколько месяцев звонит, не слушать тираду начинающуюся с “видел твои расходы за месяц…”.

– Тайпан, вам совсем неинтересно? – слышится тяжёлый, надоедливый голос Льва Николаевича.

Поднимаю на него взгляд и только сейчас осознаю, что всё это время нервно стучу по столу пальцами, а другой рукой ищу в телефоне… человека. Девушку. Ту самую, из клуба.

Резко убираю телефон в карман, но почему-то есть ощущение, что-то место, где он касается тонкой ткани – горит. Буквально обжигает ногу. Словно выжигая дыру и оставляет на коже волдыри.

– Не скажу, что максимально заинтересован, – хмыкаю, глядя на Мудака. – Если есть вариант уйти, то я могу.

– Единственное, что ты сейчас действительно можешь – закрыть рот и слушать то, что я вам говорю, – сквозь зубы бьёт по больному он.

Еле сдерживаюсь, чтобы не поджать губы, затем не послать его далеко на х… Но благо Ден, сидящий рядом вовремя, замечает мой настрой и еле заметно тычет локтем в рёбра.

Медленно перевожу горящий взгляд на него. Тот качает головой. И я даже более-менее прихожу в себя, пока вдогонку Мудак Николаевич не кидает:

– И снимите капюшон в помещении, не в очередном клубе ошиваетесь. Вам и так по неведомой для меня причине позволяют ходить без формы.

С залипанием моргаю. Мысленно подсчитываю, насколько быстро доберусь до него, прежде чем он поймёт, что происходит. И уже хочу встать, чтобы… даже не знаю, чего хочу больше: уйти или выбить бывшему ФСБшнику парочку зубов – хотя вряд ли он не даст мне отпор, да только ведь так интереснее – как тут же на моё плечо ложится рука. Первый порыв – скинуть с себя это нечто. Но я проглатываю порцию очередного унижения и поворачиваюсь назад.

Маленькая тонкая ладонь принадлежит Маше – моей одногруппнице. Миниатюрной блондинке с багажом наследства и отсутствием моральных принципов. Пожалуй, она единственное создание женского пола, которое не раздражает меня настолько сильно, чтобы вытирать ею паркет. Хотя бы потому что может трахаться и при этом ни до, ни после не просить об отношениях или о моём ласковом поведении. Проще говоря – её демоны выходят вместе с моими, а после мы молча курим и расходимся по своим койкам. Такой… своеобразный “друг”, которого не просил.

– Что? – вскидываю бровь, косясь на её руку, что всё ещё лежит на мне.

– Я знаю ту, что ты вбивал в поиске, – говорит тихо и хитро улыбается, растягивая накаченные губы.

– И что ты хочешь за информацию? – лениво бросаю, хотя внутри загорается какая-то максимально странная лампочка, от которой хочется отмахнуться.

– Тебя. В туалете. На перемене, – с расстановкой проговаривает она практически беззвучно, но этого хватает, чтобы Ден тоже на неё обернулся. – И тебя. Вы двое.

Перевожу взгляд на старого друга. Он на меня. Пожимает плечами типа “Пф-ф, меня дважды просить не надо”, а затем отворачивается. Я же снова смотрю на блондинку.

– Откуда ты её знаешь?

– Моя старшая сестра держит ресторан, а у её админа есть племянница, – стреляет голубыми глазищами, – намёк понял?

– Ты лично с ней знакома? – скептически спрашиваю, потому что не верю, что она смогла понять, кого я ищу только по имени и фамилии.

Сам-то я узнал имя, только когда Крис в панике бегала вокруг меня, пока я нёс эту блоху в подсобку и истерично спрашивала “что произошло с Васей?“. Ну а заодно, когда выходил из клуба, спросил у бармена её фамилию. Хрен знает зачем. Просто для полноты картины, видимо.

– Нет, но точно видела и знаю адрес, потому что увозила Лилю домой, – улыбается, довольная собой. – Невысокая; худая, как глиста; волосы, цветом как бумага…

– Да, – перебиваю её резче, чем следовало. В голове ещё ярче разгорается та самая надоедливая лампочка. – После этой пары? – смотрю на неё, давая понять, что мне по-любому нужна информация.

– Ага, – отвечает и чмокает воздух, отчего меня перекашивает, а Маша заливисто смеётся.

– Повторяю свой вопрос: Тайпан, Овдеенко, я вам не мешаю? – басит голос Льва, практически сотрясая аудиторию.

– Всё ещё с уверенностью могу сказать, что мешаете, – разворачиваясь к нему лицом, отвечаю и откидываюсь на спинку лавки, но мы оба прекрасно понимаем, что он меня отсюда не выгонит, так что этого хватает, чтобы Мудила продолжил заливать про значимость эконом. составляющих, а шестерёнки в моей голове продолжили работу.

Вопрос номер один: почему я не нашёл её ни в одной соцсети? Только мессенджерами пользуется? Если да, то почему?

И вопрос номер два: какого хера меня это интересует?

Минуты до окончания пары отсчитываю в каком-то странном предвкушении и нет, не секса. Под кожей буквально зудит. До такого состояния, что мне в моменте хочется сорвать с себя скальп, лишь бы избавиться от этого чувства.

Но вот звонок, я, Дэн, Машка и туалет.

Глава 8. Сделка

Сава

Пока иду до кабинета декана, пишу ещё одно сообщение Волкову, что сегодня всё отменяется, но молчу, что это из-за приезда моего отца. Ну, как бы не думаю, что ему капец, как интересно. А не отменять рискованно: неизвестно, насколько батю сюда занесло.

Шагаю по коридору, не обращая внимания на косые взгляды преподов, даже понимать не хочу – они так косятся из-за того, что я гуляю тут посреди пары или со мной что-то не так.

У высокой массивной двери уже стоит помощник отца – мужик лет сорока, но такого размера, что будь мне не так похрен, то я бы ему завидовал. Всё как обычно: строгий костюм, покерфейс и мартышка в бубен во взгляде стучит. Коротко киваю, делая шаг к двери, но Артур выставляет руку чуть вперёд и коротко качает головой.

– Не нужно, Савелий Викторович, – тихо говорит и снова встаёт ровно.

Вскидываю бровь. Моргаю, словно в замедленной съёмке, глубоко вдыхая воздух, а затем протяжно, с шумом его выдыхаю. Он знает, что мне бесполезно это говорить, но таким образом пытается обезопасить себя, чтобы, если что отцу сказать: “Я не при делах”.

Усмехаюсь и сразу же захожу внутрь. Марк Константинович – декан, сидит за столом, руки в замке, весь вид, напряжённый до предела. Отец в кресле перед ним развалился, словно царь, но этому я уж точно не удивлён. Батя переводит взгляд на меня, хмурится.

– Я ведь просил Артура тебя не впускать, – в голосе угроза, но опять же, мы оба прекрасно понимаем, что мне похрен.

– Да? – вскидываю бровь. – Какая неожиданность. Но вы продолжайте, я просто тут посижу.

И усаживаюсь на мягкий кожаный диван.

Они же реально делают вид, будто меня тут нет, и продолжают разговор. Оглядываю помещение, пытаясь вспомнить, когда был тут в последний раз, и осознаю, что вообще впервые нахожусь в этом кабинете. Что радует? Он не как все в Академии: тут нет светлых стен и потолка. Чёрная мебель, тёмные стены, а свет из окна не слепит. Были бы аудитории такими же, я бы, может, и учиться захотел.

– …Я хочу забрать Савелия отсюда, – эта фраза из уст отца привлекает моё внимание.

Моментально подбираю раскиданные конечности и напрягаюсь.

– Поймите, Виктор Степанович, я смогу оформить перевод только по окончании семестра, – потирая бровь, отвечает декан.

– Чего ты хочешь? – щурясь на отца, спрашиваю я. – Я что в школе, чтобы ты меня у директора отпрашивал?

– Сава, помолчи, – рычит папа.

– Да ну точно! – встаю с места. Отец встаёт одновременно со мной, а за ним и Марк Константинович. – Ты, бать, вообще походу перепутал, – приближаясь к нему, понижаю голос. – То вали учиться в эту дыру, то забрать… у тебя что, кризис среднего возраста начался?

Папа начинает злиться. Это заметно по вздувшейся вене на его лбу. Я от этого откровенно кайфую, но всем видом показываю насколько мне похрен. Только периодически всё же поглядываю, как сжимаются и разжимаются его кулаки. Да-а. Это – бомба.

– Оставьте нас, пожалуйста, – отец оборачивается на Марка, у того сразу лицо вытягивается. Видимо, мужик не привык, что его просят выйти из его же кабинета. Но спустя несколько секунд замешательства, всё же выходит.

Дверь хлопает, и отец взрывается:

– Ты что щенок, совсем берега попутал?! – рычит, практически утыкаясь лбом в мой лоб.

– Я? Это ты с какого-то хрена решил поиграть в господство, – отталкиваю его от себя. – Ты что думал-то, что я буду, как шавка бегать по универам при каждом твоём желании?

В моей голове ноль мыслей и отсутствие эмоций. Только негодование, но даже не из-за очередных тараканов в голове отца, а потому что я, мать его, только придумал себе развлечение, как он нарисовался. Любит же в малину срать…

Отец несколько минут молча прожигает меня взглядом, однако всё же берёт себя в руки и делает пару шагов назад, упираясь бёдрами в стол. Закрывает глаза и нервно облизывает губы.

– Та девчонка меня доканывает, – открывая глаза говорит уже спокойным тоном. – Мол разнесёт по всему городу, что известный Банкир прикрывает жопу сыночка, а тот, в свою очередь, моральный урод. Я не могу этого позволить. Мне нужно сделать вид, что ты…

– Нормальный? – перебивая его, усмехаюсь, приподнимая бровь. – Хочу тебя огорчить, но таким меня сделал ты, – убираю руки в карманы и отвечаю на его прямой взгляд таким же. – Как мой перевод из академии тебе в этом поможет?

Не то чтобы я хочу остаться тут, но черт… Я уже слишком загорелся идеей боёв. Не имею ни малейшего желания отступать.

– Ты будешь учиться в элитном универе, жить обычной жизнью…

– Заведу кучку друзей и буду вместе с ними за ручку бегать по полю, нюхая фиалки, – фыркаю, не давая ему договорить. – Не, пап. Неинтересно.

– Я у тебя не спрашивал, – снова повышает тон отец.

– Знаешь в чём проблема? – подхожу к нему ближе, склоняя голову набок. – Мы оба прекрасно понимаем, что моё послушание – лишь вопрос времени и моего желания. Тут дело даже не в трасте мамы, а в том, что ты испытываешь моё терпение, – теперь уже я рычу, оказываясь почти вплотную возле родителя. Руки сами по себе выпали из карманов и сжимаются в кулаки. И он знает, чего мне стоит сдержать себя: это видно по тому, как пульсируют его зрачки. – Ты хотел, чтобы я учился в академии. Вот, я тут. Больше я никуда переводиться не буду. А если ты заставишь, я переломаю половину группы там, где окажусь, и тогда ты хапнешь в три раза больше дерьма, – на каждом слове в последнем предложении тычу пальцем в его плечо, отчего он начинает морщиться.

Договорив и вдоволь насладившись физической болью отца, отхожу на несколько шагов назад, снова убирая руки в карманы, и пожимаю плечами.

– Савелий, я могу потерять всё, – в его голосе слышится мольба.

Я нужен ему. И теперь не как неудавшийся отпрыск, а как сын, на которого он надеется. Это греет. Злорадство внутри только разрастается.

Молчу. Смотрю на отца, поджимая губы. Откровенно упиваюсь его беспомощностью и впитываю в себя каждый удар пульса, который видно на шейной венке. И вдруг осознаю, как я могу всё повернуть в свою пользу.

Глава 9. За день “до”

Василиса

– Вась, вставай! – из сна вырывает дёрганье за плечо.

Жмурюсь, протяжно фыркаю. Возвращаться в реальность вообще не хочется, а потому просто разворачиваюсь на бок, противоположный источнику шума.

– Давай! Ну же! Мне на работу нужно, а я понятия не имею, где мои ключи, ну, Вась, – голос Лили становится недовольно-молящий.

Всё же открываю глаза, поворачиваю голову, ловя фокус на лице тёти.

– Мои ключи в моей ветровке, – ворчу, усаживаясь на кровати, потягиваюсь. – Сколько время? – начинаю рыскать под подушкой в поиске телефона, так и не открыв до конца глаза.

– Начало первого, – уже выбегая из комнаты, кричит Лиля. – Ты со своей работой совсем совой станешь!

Хихикаю, не спорю, потому что она права на все двести. Работа до утра выбивает из ритма жизни от слова совсем, но зато за эти несколько недель я заработала половину первого взноса на квартиру. И это только благодаря тем подачкам, которые мажорики кидают в клетку.

Свешиваю ноги на край кровати, так и не найдя телефона, как раз когда Лиля залетает обратно в комнату.

– Сегодня есть смена? – спрашивает, надевая серьги.

– Не-а, сегодня выходной, – зеваю, подтягиваясь в очередной раз. – Смена завтра. Если бы мне надо было сегодня на работу, я бы не отдала тебе ключи.

Тётя хмыкает с улыбкой на лице, а, затем разворачиваясь на пятках, идёт к выходу. Плетусь за ней, чтобы закрыть дверь, попутно спотыкаясь о шмотки, которые раскидала по всей квартире в ночи.

– Позвони, если нужны будут ключи, я с кем-нибудь из охраны их передам, – бегло говорит, накидывая пальто.

– А лучше найди свои, – ёжусь, натягивая топ пижамы ниже. – Я никуда сегодня не пойду, спать лягу.

– Засоня, – хихикает и, подхватывая сумку, отправляет мне воздушный поцелуй. – Не скучай, – бросает через плечо и уходит.

Закрываю за ней двери и плетусь на кухню. Конечно, я бы с огромным удовольствием доспала остаток времени, но мой организм уже против, так что придётся ждать вечера.

Включаю чайник и иду обратно в комнату, надеясь всё же найти телефон. Практически переворачиваю всё вверх дном, а нахожу его на подоконнике. Беру в руки, снимаю блокировку и расплываюсь в улыбке. На экране светится сообщение от Стаса:

Стас: Доброе утро😘

И пришло оно в восьмом часу утра. И чего это ему не спалось? Домой-то вернулись оба под утро.

Да, я дала ему свой номер. В целом, он оказался хорошим парнем: весёлым, добрым и милым. Никаких жутких намёков с его стороны я не получала, а просто наслаждалась обществом. Пока шли до моего дома, говорили на разные темы, и тогда же я узнала, что он уже окончил университет и работает в фирме отца. Спрашивать, что за фирма не стала просто потому, что мне показалось это грубо. Да и он совсем щепетильных тем не касался. По правде говоря, изначально я вообще не была настроена на разговоры, и потому сначала диалог выходил ломанный. Наверное, так повлияло происшествие…

А вот Саву я продолжаю вспоминать чуть ли не каждые десять минут. И дело вообще не в розовых единорогах. Скорее в том, что вспоминая его пустой взгляд все единороги дохнут. Мигом, разом, без возможности воскреснуть.

Печатаю ответное сообщение, улыбаясь во всю ширину рта:

Я: Доброе утро) И чего это тебе не спалось?

Ответ прилетел практически мгновенно.

Стас: Развлечения – это, конечно, хорошо, но никто за меня работать не будет.

Всё ещё улыбаюсь, глядя на экран. Его ответственность поражает, особенно если учитывать, что по всем канонам он должен быть избалованным мажором. Только собираюсь написать ответ, как следом приходит ещё сообщение:

Стас: Надеюсь, вечером мы встретимся?

Я: Точно нет. Тётя уехала с моими ключами.

Стас: Завтра?

Я: Смена)

Стас: Тогда я приеду вечером к тебе. С меня торт, с тебя чай😘

Смотрю в экран, расширив глаза, и даже не успеваю выплеснуть своё возмущение, как доходит ещё одно:

Стас: Возражения не принимаются, адрес жду в течение дня. Убежал😘

А я так и стою вся в возмущении и… смущении. Хоть Стас и общается со мной, как с равной, но это ведь далеко не так! Я неглупая и не тупая, вижу, как он одет, какие у него манеры, да там за километр видно – элита. Не удивлюсь, если в детстве его кормили с золотой ложки и давали уроки этикета.

Будто резко очнувшись ото сна, отталкиваюсь от подоконника, на который облокачивалась всё это время, в панике разглядываю пространство вокруг, а затем как ужаленная начинаю бегать по квартире, собирая свои вещи, протирая пыль, отмывая посуду, то задёргивая, то раскрывая шторы и вымывая пол. Пришла в себя, когда время подходило к пяти вечера, а я чувствовала себя так, будто по мне топтались слоны. А, ну ещё из чистящего транса вывел телефон, на который пришло сообщение “напоминалка” от Стаса об адресе.

Трясущимися пальцами всё же отправляю ему информацию, после оставляя телефон на диване гостиной, иду в комнату, но проходя мимо зеркала, практически подпрыгиваю на месте. Волосы в пучке растрепались, на топе пятна от средства для мытья посуды, а на лице ужас. Полнейший. И непонятно от чего больше – от моего внешнего вида или потому что ко мне впервые в жизни придёт парень?

Также быстро несусь в душ и отмываю от себя все следы домашних дел, в том числе уставшую гримасу и уже более свежая выхожу из ванной комнаты, закутываясь в полотенце.

Не могу объяснить почему, однако иду в комнату практически пританцовывая. Невероятно окрылённое чувство переполняет. И держит оно даже, пока я заливаю кипяток в заварку, но быстро спускает с небес на землю звонок в дверь. Замираю, резко дёрнувшись. А затем быстро ставлю чайник, как тень в один миг оказываюсь в спальне и уже натягиваю на себя свободные штаны и майку. Добегаю до двери и пытаюсь восстановить дыхание. На протяжном выдохе открываю.

Глава 10. Скучала?

Сава

Весь день после встречи с отцом ходил с предвкушением, умноженным надвое. Только что не верещал, как тупая девчонка. А вот наутро следующего дня меня взяло какое-то слишком острое чувство треша.

Во-первых, встреча с Мироном. Я тонко ему намекнул, что мне нужна его помощь, но какого она рода я не сказал. Не думаю, что он откажет, тут скорее дело в цене. Да и на самом-то деле после того, что произошло вчера, меня уже не особо волнует вопрос денег, а вот вопрос конфиденциальности – да. Потому что если из-за той твари бизнес отца рухнет, то я пойду на дно за ним. И, конечно же, мне этого совсем не хочется.

Во-вторых, в моей голове плавает мысль, что сегодня я пойду в клуб. И это гребаное чувство предвкушения. Мышка. Я жду, что увижу её. И только к обеду я это понимаю. Я жажду встречи. Каким-то внутренним больным нутром ожидаю её. До коликов на подушечках пальцев. Но самое основное – я, мать его, не могу понять, зачем мне это надо.

Ещё с утра набрал Яну, чтобы сказать, что мы с “нужным человеком” придём в клуб на обсуждение этой темы. Так и сказал “той темы”: Басов не дурак и понял о чём речь. Вот что действительно меня в нём и устраивает, так это его немое понимание. Хотя, если бы мы не были знакомы, я бы сказал, что он статуя. Долбанная сосулька. Не думаю, что я ушёл далеко, но он порой бесит.

Когда подъезжаю к клубу там уже тьма народа. Смотрю время и понимаю, что приехал заранее. Настолько заранее, что спокойно можно нахреначится и потом сидеть в ожидании этих двух привидений.

По обыкновению захожу в помещение и даже не пытаюсь остановиться у стойки админа. Мне кажется, что та дева в шоке каждый раз, как первый. И по-любому каждый раз рассказывает об этом Яну.

Прямой наводкой иду к барной стойке. Сегодня за ней другой официант, который тут же спрашивает, чего мне налить.

Ещё через пару минут пью виски со льдом, облокотившись о стойку локтями. Неосознанно бегаю по танцполу и столикам глазами в поиске той самой макушки, но не находя начинаю злиться. Даже психовать. Разворачиваюсь и с силой ставлю стакан обратно на стойку.

– Ещё один, – бросаю парню, который о чём-то увлечённо говорит с очередными “охотницами за сокровищами”. Он кивает, обновляет стакан. – Передай Басову, что его ждут на балкончике, – указываю пальцем за своё плечо, перекрикивая музыку. – И туда же принести кальян.

Лицо бармена сразу становится серьёзнее и он кивает еще раз. Прямо преисполнился в моменте.

Оплачиваю и ухожу, забрав свой стакан. Мысленно убеждаю себя, что иду туда только потому, что наверху немного тише, но внутри разрывает чувство, будто меня жёстко обломали. Дважды.

На втором этаже, с одной стороны полукругом расположены мягкие диваны и разбиты на несколько зон, а с другой – стоят небольшие столы с такими же полукруглыми диванами. Так что сидя в них, можно спокойно следить, что происходит внизу. Сюда идут немногие только потому, что наверх ведёт витиеватая лестница и по пьяне с неё легко можно слететь, переломав при этом позвоночник. Единственный минус, здесь светлее, чем внизу из-за освещения: тут не только фиолетовый неон, но и немного белого света, так что, по сути, меня отсюда видно очень даже хорошо.

Опираюсь локтями в тонкий металлический забор, продолжая, словно хищник, выискивать добычу.

– Черт… – рычу вслух, понимая, что выгляжу сейчас как полный дебил, однако всё равно не могу остановиться.

Усаживаюсь на диван, отпивая из бокала, но это не помогает расслабиться. Беру трубку от кальяна, который успели принести за то время, пока я, как истукан, палил вниз, забиваю лёгкие дымом.

От слежки отвлекает спокойный голос за спиной, который я не ожидал услышать. Точнее, ожидал, но даже не понял, как он подошёл. Что странно, учитывая, что уж его то макушка должна была светиться, как и у моей Мышки.

– Здоров, – басит Ян.

Оборачиваюсь, принимая максимально ленивый вид, протягиваю руку, хотя внутрянку разрывает от желания всечь ему. Как бабайка из ниоткуда появился… Он отвечает и тут же садится на диван прямо рядом со мной.

– Так ты насчёт крыши хотел с Мироном говорить? – спрашивает Белоснежка, стоит только мне раскинуться на мягкой поверхности.

– Угу, – жму плечами, ощущаю дискомфорт оттого, что капюшон сползает с головы, и натягиваю его сильнее.

И ровно в этот же момент вижу Волкова, поднимающегося по лестнице. Даже легче стало, оттого что я не так уж заранее приехал. Или это я просто долго топорщился на толпу? Машу рукой, чтобы он заметил нас, но что-то мне подсказывает, что этот нимб, сидящий рядом, сложно не заметить. Волков высокий, по обыкновению мрачный тип. Он из разряда тех, глядя на которых обычный человек захочет сбежать. По-моему, я ещё ни разу не видел, чтобы он улыбался. Не мне судить, конечно, но…

Мир проходит, садится напротив.

– Ну, и? – приподнимает одну бровь. Видок будто через всю страну пешком тащился и максимально недоволен этим.

Прожигаю его взглядом. С одной стороны, похрен на такое пренебрежительное отношение, ведь его батя мне очень нужен, а с другой… ненавижу просить.

– Ну я уже намекал, о чём хочу поговорить, – беру из высокой чаши, которая тоже каким-то образом появилась на столе, кубик льда и кручу стаканом. – Мы с Яном вроде решили намутить темку, и мне нужен твой отец, – описываю кратко в надежде, что не придётся расписывать поэтапный план. Будто мир, мать его, завоевать пытаемся.

Прокручиваю в руках бокал. Не на шутку злюсь, что мне не свойственно.

– Поподробнее, – со вселенской усталостью бросает Мир.

– У меня есть помещение, которое можно использовать под бои, – спасает моё раненое самолюбие Белоснежка.

– А мне надо, чтобы это помещение не попало никому на глаза, – добавляю как бы невзначай.

– И где это помещение? – уже более заинтересованно интересуется Мирон.

– Под клубом, – снова за меня отвечает Ян, в тот же момент, как я указываю пальцем вниз.

Глава 11. Игрушка

Василиса

Страх. Вжимаюсь в сидение, боясь даже вздохнуть, не то что пошевелиться. У меня нет ни телефона, ни крутки, чтобы можно было на первом светофоре сбежать, а сердце продолжает бешено колотиться в грудной клетке, будто птица зажатая между ладоней. Я чувствую себя добычей. Игрушкой, от которой у него в предвкушении загораются серые глаза, в то время как мои, кажется, плавятся, от того, как быстро работает мой мозг.

Паника. Я забываю, как дышать. На самом деле, ловлю себя на мысли, что раз в несколько секунд задерживаю дыхание. Особенно когда Сава кидает на меня короткие взгляды. И самое странное, в них не такое желание, какое я думала увидеть… он будто дракон, тащащий очередное украшение в свою сокровищницу. И потому кажется ещё более жутким.

Истерика. Руки безостановочно дрожат так, что мне приходится зажимать их между коленей. Хочется плакать и смеяться одновременно. Хочется вцепиться в мужское лицо ногтями и когда получится его отвлечь, бежать. Бежать так далеко и так долго, чтобы он не смог найти. Но весь его вид тонко намекает: передо мной хищник. Самый натуральный, о которых говорят в тупых остросюжетных фильмах. Никогда не думала, что столкнусь с таким. Не хотела, не желала и вообще не рада такому раскладу.

Осознание. Мне нужно что-то сделать. Он не сказал, чего именно хочет, но это и дураку понятно. Долбанутый псих! Если силой и ловкостью я с ним не потягаюсь, то можно попробовать его отвлечь. Вопрос: как?

Черта города уже давно позади, впереди непроглядная тьма, лесополоса вдоль дороги, которая освещается редкими фонарями. Да и те стоят так “часто”, что освещением это не назвать. Мысли словно дикие животные в клетке, носятся туда-сюда, то и дело отскакивая и вылетая напрочь.

Нужно просто с ним поговорить. Отвлечь от той затеи, что сидит в его голове. Если это вообще хоть на мгновение возможно.

– Сава, – зову его тихо, отчего он слегка дёргается и мимолётно удивлённо смотрит. Хорошо. Значит, он не совсем бесчувственный придурок. – Скажи, что тебе от меня нужно? – стараюсь держать голос уверенным, но он всё равно дрожит.

– Ты, я ведь уже сказал, – бросает так буднично, что я еле сдерживаюсь, чтобы не подавится возмущением.

– Это я поняла, – киваю, стараясь взять себя в руки, но сжимаюсь ещё сильнее. – Только вот что во мне такого? Серая, блеклая, – пожимая плечами вспоминаю, какими еще эпитетами меня крыли в школе.

Он замирает. Закрадываются подозрения, что даже дышать перестаёт. Не знаю, сколько времени проходит, но мимо пролетело уже несколько перекрёстков, а он всё так и молчит. Лицо – камень. Понять, что он думает вообще нереально, но зато я начинаю судорожно бегать глазами по салону, в поиске хоть чего-нибудь, что поможет мне сбежать от него.

Как назло, в машине идеальная чистота. Вообще, ничего лишнего, вроде термостакана или даже бутылки с водой. Стерильно. Даже пыль не лежит. Я бы подумала, что авто только с салона, да запах не тот. Тут стоит его аромат. Такой ни с чем не спутаешь: он плотно поселился в памяти ещё при первой встрече, и когда сегодня Сава прижал меня к себе, я снова его уловила. Надеялась, что мне показалось, но нет.

– Слушай, может, как-то обсудим тот факт, что ты вывез меня словно маньяк и теперь молчишь? – принимаю его молчание, как разрешение для дальнейших расспросов.

Но он только крепче сжимает руль. Костяшки на крепких руках белеют, как и я. Уверена, что выгляжу сейчас, как привидение. Он в принципе больше меня вдвое, если не втрое, но когда напрягается, кажется, что занимает собой всё пространство.

– Мы же можем о чём-то договориться, – принимаю ещё одну попытку, воззвать к его совести, если она там вообще есть. – Давай узнаем друг друга получше, как взрослые люди. А то складывается впечатление, что ты из каменного века выбрался, – стараюсь придать голосу немного весёлой нотки, но судя по очередному взгляду, который он бросает на меня – бесполезно.

Сава резко дёргает руль, так что машина сходит на гравийную часть дороги, а после со скрежетом тормозит. Нажимает на кнопку, снимая двери с блокировки, из-за чего я – всего капельку, – но воодушевляюсь, затем выходит из машины, обходит её вдоль капота и, подходя к двери с моей стороны, открывает её.

– Выходи, – практически рычит.

– З-зачем? – всё же не сдерживаю заикания, стоит только увидеть его пустой прямой взгляд. Вся моя надежда, естественно, вылетела в тот же проем.

– Разговаривать будем, – с сумасшедшим оскалом отвечает и, хватая меня за руку, дёргает на себя.

Вываливаюсь из машины, прямо к нему в руки. Всего на долю секунды моё сердце ухает в пятки, но этого замешательства хватает, чтобы Сава устойчиво поставил меня на землю и прижал своим телом к задней двери. Его руки по обе стороны от моей головы, упираются во внедорожник. Глаза дикие, дыхание частое, а язык то и дело облизывает губы.

Боже! Да он безумен!

– Сава, что бы ты ни задумал – не надо, – шепчу я, вздрагивая, когда голыми участками тела касаюсь ледяного металла с одной стороны, а с другой – его толстовки.

– Откуда ты знаешь моё имя? – спрашивает, склоняя голову вбок.

– Кристина сказала… – сдерживаю всхлип, но лишь наполовину.

– Кристи-и-и-на, – тянет, ухмыляясь.

А дальше… молчит. И вот это молчание пугает сильнее всего. Даже когда он шептал мне на ухо и разговаривал сквозь зубы – было не так страшно. А теперь… его цепкий взгляд гуляет сначала по моему лицу, а затем опускается вниз, туда, где начинается край топа. Я практически физически ощущаю, как меня раздевают без рук.

Одна его рука опускается и скользит с нажимом по тем местам, которые теперь выпирают от холода. Но несмотря на ледяной ветер, я горю. И вообще, не в хорошем смысле. Кровь кипит от адреналина, а голова почти взрывается от мыслей, которые лихорадочно бегают в голове, ища выход. Хотя бы небольшую зацепку. Но в мой мозг вообще ничего не приходит, потому что есть одно простое осознание: я всё ещё в его ловушке и мне никуда не деться от этого.

Глава 12. Где я?

Василиса

До машины Сава доносит меня молча. Если не считать тех самых слов, что эхом носятся в голове до самого города. Они не перестают меня терзать, напоминая, что я в очередной раз сама себе испортила жизнь.

“Если бы ты станцевала тогда, то сегодняшнее приключение могло и не случиться”, – по кругу вертится в мыслях.

Хотя и верить ему на все сто процентов, я не могу: он же сумасшедший. Или просто наглый мажор. Но проверять я этого не хочу. В остальное время Сава молчит. Кроме того момента, когда звонит кому-то, но я не слышу, да и не слушаю, о чём идет разговор. Все чувства направлены на попытке перетерпеть боль, которая распирает не только раненые части тела, но и где-то внутри грудной клетки.

Почему я не могу, просто, по-человечески жить? Даже на работу по-человечески выйти не получилось… что ни начинание, то провал.

Лежу на заднем сидении, пялюсь в потолок. В салоне по-прежнему темно и тихо, если не считать спокойную мелодию, что играет на фоне, которая вообще никак не вяжется с человеком за рулём. Сава, конечно, снаружи кажется камнем, но за последние несколько часов я столько раз смотрела ему в глаза, что не могла бы не заметить чертей в глубине него. Такой контраст выбивает из колеи, вынуждая задумываться: а не поехала ли моя крыша?

Тонированное стекло не пропускает свет от фонарей хотя бы, для того чтобы немного разрядить обстановку.

Тускло. Темно. Мрачно.

Когда машина останавливается, приподнимаюсь на локте, в попытке разглядеть здание больницы, но вместо неё вижу двухэтажный коттедж.

– Где мы? – хриплым, дрожащим голосом спрашиваю, надеясь, что в этом чокнутом осталась хоть капля человечности и он ответит мне.

– Там, где тебе помогут, – бросает равнодушно и выходит из машины.

Жду, что он вот-вот откроет заднюю дверь, но этого не происходит. Напрягаю зрение, чтобы рассмотреть, в какую сторону направляется его силуэт, но то ли из-за тонировки, то ли из-за травмы головы, вижу из ряда вон плохо. Плюхаюсь обратно на сидение и протяжно выдыхаю.

И что теперь делать-то? Телефон так и остался в клубе; надеяться на благоразумие этого ненормального, вообще не стоит, и как итог – я в заднице. Не люблю ругаться, но по-другому эту ситуацию не назовёшь. Я уже весь мозг сломала, в попытке понять, как мне сообщить о своей пропаже Кристине или Стасу.

Полный треш.

Ещё через несколько минут дверь всё-таки открывается, обдавая моё лицо прохладным воздухом. Радует, что я всё же одетая, хотя и тот факт, что это одежда Савы меня не радует. Начинаю выкарабкиваться из машины, но стоит свесить ноги, как этот шизик снова сгребает меня на свои руки. Не скажу, что безумно рада такому раскладу, но и не особо сопротивляюсь.

– Ты слишком добр для того, кто ведёт себя как пещерный человек, – бурчу, оглядываясь вокруг.

Сава только усмехается в ответ. Такое впечатление, будто он разговаривает, только когда это ему надо.

Он заносит меня на огромную территорию, засаженную невысокими кустарниками, посреди которых широкая каменистая тропинка, ведущая к дому. Пространство освещается фонарями на крыльце и маленькими столбиками света вдоль всё той же тропы. Вижу тень у двери, щурюсь, в попытке разглядеть кто там стоит, но только когда подходим ближе, понимаю, что это девушка. Хочется крикнуть: “Помоги!“, да только весь запал сразу пропадает, стоит увидеть её улыбку.

– Неси в гостиную, – елейным голосом говорит, с обожанием глядя на шизика, и отходит немного в сторону.

И взгляд у неё такой влюблённый, что меня ещё больше тошнить начинает. Сама по себе она невысокая, тёмные волосы собраны в хвост, на теле тонкий халат, сквозь который даже в темноте я, кажется, вижу её кожу.

Но Сава вообще на это похоже, никакого внимания не обращает: ровным шагом идёт по маршруту, который будто наизусть знает. Заходит в широкую, хорошо освещённую комнату с высокими потолками и усаживает меня на диван. Теперь я могу его нормально увидеть: не при свете неона или фонаря. Чёрт, да он действительно красив, несмотря на то, что добрая часть шеи спереди покрыта татуировкой, которая уходит вниз, под футболку. Черты лица острые, чёткие, будто лезвие, но при свете он не кажется таким уж жутким. Хотя… нет, он всё ещё мой кошмар. Но когда его лицо на закрыто капюшоном, он… завораживает.

– Где мы? – снова спрашиваю я. Паника начинает подниматься из глубин сознания, а я уже прикидываю, как далеко смогу убежать с подбитой ногой.

Сава же просто смотрит на меня сверху вниз, засунув руки в карманы джинс и натянув на лицо максимальное безразличие. Светлая футболка обтягивает его крепкое тело, и от этого вида, снова становится страшно.

– Тай, сладкий, ты не оставишь нас, – слышится из-за его спины всё тот же голос.

Мужское лицо темнеет, когда тонкая рука с чёрным маникюром, словно змея прокрадывается со спины и собственнически укладывается на его груди. Он медленно поворачивает голову вбок, открывая моему взору продолжение татуировки, которая оказывается сделана по всей шее и под которой, словно светлячки, мелькают белые полосы. Шрамы?

– Я сломаю руку тебе, если ты не прекратишь так делать, – спокойно говорит Сава, смотря на девушку, но этого хватает, чтобы я пискнула, а она убрала свою ладонь. После переводит взгляд на меня: – Я вернусь за тобой через час.

И уходит, такой же расслабленной походкой.

Сглатываю болючий ком в горле. Отрываю наконец глаза от широченной спины, что ещё несколько секунд назад скрылась в другой комнате и смотрю на девушку.

– Где я? – смаргиваю вновь подступающие слёзы.

Она весело хмыкает, складывая руки на груди:

– Тай не раз приезжал ко мне поломанный сам, но чтобы привезти кого-то, да ещё и девушку, – усмехается и делая шаг ближе, садится на корточки передо мной. – Чем же ты, малышка, ему так угодила? Или, наоборот – не угодила? – наклоняет голову вбок.

Изучает меня своими карими глазами, да настолько цепко, что мне становится немного неуютно.

Глава 13. Обещание, которое выполнится

Сава

Подкуриваю сигарету, сразу же делая глубокую затяжку. Задерживаю дым в лёгких до слабого головокружения, а после выдыхаю. Белое облако медленно поднимается вверх и испаряется в пространстве.

Максимально странный вечерок вышел. Сначала я думал, что просто трахну её в доме матери, но по дороге, при каждом её гребанном “Сава” по телу давали двести двадцать, и это вообще нихрена не радует. Настолько все внутренности встряхнулись, что даже посреди дороги остановился, потому что жесть, как хотел почувствовать тепло её тела: в машине-то этого не сделаешь. А её жар с каждым разом, кажется, будто даёт глоток новой жизни, острых эмоций, позволяет крови по венам блуждать с невероятной скоростью. Но когда эта мелкая стерва, двинула мне по яйцам – вот тогда я подумал, что реально способен её убить. Столько кровожадных вариантов в голове промелькнуло.

Между ног до сих пор звенит отголосок острой боли. Только вот незадача: охота на неё оказалась слаще убийства, интереснее любых игр и пробила сильнее ринга. Это стало для меня настоящим открытием. Именно поэтому я не смог её там оставить: она одна вызвала во мне лавину того, что я давным-давно в себе похоронил и если мне придётся вывозить её в лес, каждый раз, как станет “никак”, то так тому и быть. Будем устраивать забег пока…

Из мыслей вырывает звонок телефона, а имя, что высвечивается на экране, так и вовсе заставляет фыркнуть от неожиданности.

– Тай, ты охренел? – летит в трубке вместо приветствия.

– И тебе доброй ночи, Басов, – усмехаюсь, стряхивая пепел, и морщусь, когда место укуса моей Мышки на губе начинает саднить. Когда эта боль даёт о себе знать, я даже чувствую лёгкое удовлетворение и наслаждение где-то там, между рёбер.

– Какими судьбами?

На самом деле я знаю какими, просто довольно забавно наблюдать, как Ян ищет какую-то левую деву. Особенно, если учесть, что ему по большому счёту на них насрать.

– Сава… – не вижу, но представляю, как он сейчас закатывает глаза и потирает переносицу. – Не хочешь рассказать, почему у меня пропала одна из пташек?

– А с чего ты взял, что за этим тебе ко мне? – со смешком спрашиваю.

Не дали потрахаться, так хоть поиздеваться над нервами других. Особенно над его. Вот интересно просто, до какого градуса надо его кипятить, чтоб свистеть начало.

– Я же не дебил, Тай. По камерам посмотрел, – отвечает спокойным тоном.

Говорю же – сосулька.

– Да скоро я привезу её обратно, не истери. У пташки твоей, крыло помялось, – усмехаюсь и, недослушав дальше, обрываю звонок.

Ладно, надо признать, что Белоснежка мне становится ближе, чем просто, типок со связями. Как минимум потому, что его легко вывести, хоть он этого и не показывает.

Прежде чем Ангелина выходит с моей хромой Василисой, я успеваю выкурить три сигареты и вспомнить о том, что совсем скоро я свалю из общаги. Наконец-то.

Мышка идёт, опираясь на руку Гели, смотрит только себе под ноги, даже не пытаясь поднять на меня взгляд. А я… тупо подвисаю на том, как на ней сидит моя толстовка. Словно мантия. Это и смешно, и заводит одновременно: в голову так и прутся фантазии, как я снимаю с неё всю эту одежду и помечаю собой каждый сантиметр.

Протягиваю ей ладонь, на которую Василиса косится, но при этом отпуская Гелю, продолжает идти сама. Хромая, косая, но, мать ее, сама. Усмехаюсь, складывая на груди руки, смотрю ей вслед.

– Тай, она сейчас улетит со ступеней, – со смешком говорит Ангелина, стоя в такой же позе, что и я.

В ответ молча киваю. Наблюдаю, как Мышка перепрыгивает одну ступень, вторую, а вот с третьей случилась неудача, и здоровая нога соскальзывает.

Делаю несколько шагов и в последний момент успеваю схватить её за капюшон моей кофты. Держу практически на весу, смотрю в зелёные огромные от испуга глаза, посмеиваюсь.

– Не смешно, – шипит она.

– Ты не права. Очень даже, – оголяю зубы и спускаясь, ставлю её на землю. – Последний раз предлагаю, – протягиваю ей руку снова.

Злобно зыркает и пыхтит, отчего ноздри на её маленьком носике раздуваются практически втрое. А венка на лбу возле пластыря пульсирует. Довольно долго изучает моё лицо, прежде чем всё также злобно взяться за мою руку и продолжить хромать.

– Тай, я жду оплаты, – сладким голосом летит мне в спину. Ах, ну да, а берёт она всегда натурой.

– Завтра заеду, – бросаю, не оборачиваясь.

До машины доходим молча. Да и рядом с Василисой мне не хочется говорить. Безумно нравится паника в её глазах, когда молчу. Усаживаю её всё также на переднее сидение, тянусь, чтобы пристегнуть, но она перехватывает ремень и делает это сама. Усмехаюсь, потому что, кажется, я разбудил другую личность в ней. Нет, она не перестала меня бояться, но теперь показывает зубки. А мне до безумия хочется облизать эти клыки… но останавливаю себя.

Как и сказал, я заберу её себе. Будет всегда под боком, развлекать и давать пищу моей скучающей натуре, как минимум, пока мне не надоест. Но к этому нужно подходить с умом. А именно: нужно дождаться, когда отец окончательно отпустит вожжи.

***

К клубу приезжаем уже, когда на небе уже показывается первая полоса рассвета. Людей меньше, меньше глаз и, соответственно, меньше вопросов ко мне впоследствии.

– Где вход для персонала? – спрашиваю, паркуя тачку практически у главного входа. Дожил, теперь я буду знать где тут вход для бедолаг.

– За углом, – Василиса указывает своим тонким пальчиком на здание сбоку.

Подвисаю на её руке. На небольших синяках, которые, видимо, остались после меня; на розовых пятнах и мелких царапинах, судя по всему, от веток. Кайфую. Не знаю почему, но это приносит мне немало удовольствия. Вообще, её кожа и светлые волосы – это отдельный вид наслаждения. Взгляд автоматически перебегает с руки на лицо. При свете она вообще, кажется, другой. Более чистой, невинной. Даже несмотря на израненную кожу и опухшие глаза.

Выхожу из машины, обхожу возле капота и открываю ей дверь. Игрушка игрушкой, а мне не надо, чтобы она снова убилась на ровном месте. По старой схеме протягиваю руку, только в этот раз она не сопротивляется.

Глава 14. Не прощу себе

Василиса

Фигура Савы скрывается за поворотом, и только тогда я протяжно выдыхаю, стекая по стенке.

– Вася, какого хрена? – шипит, глядя на меня, Крис.

В её глазах страх, переживание и озабоченность.

– Не спрашивай, Крис, – качаю головой. – Я не знаю, как это всё произошло, но это определённо самая долгая ночь за всю мою жизнь.

Подруга садится напротив, разглядывает мою голову и временами бросает взгляд на ногу. Трёт лоб. Нервничает, и я её понимаю.

– Я ведь даже никуда пожаловаться не могу, – начинаю скулить, когда ком встаёт в горле и подступают слёзы. Откидываю голову, упираясь в твёрдую поверхность. – Кто мне поверит? У него по-любому папочка какой-нибудь политик…

– Банкир, – поджимает губы Крис, отчего я только усмехаюсь.

– Ещё лучше. Какова вероятность, что у него не прикормлена верхушка? А если всё же напишу заявление, то сколько дней пройдёт, прежде чем меня потеряют? – утыкаюсь лицом в ладони, пытаясь сдержать новую порцию рыданий. – Крис, я же и сбежать не могу. Он найдёт меня, – бегло, сдавленно говорю сквозь пальцы.

Держусь до последнего, но тёплая ладонь подруги на плече всё же прорывает плотину, и слёзы новым потоком льются из меня. Мне хочется винить себя в этой ситуации, но я ведь ни в чём не виновата! Это у него с головой не всё в порядке. И что мне теперь делать? Одно знаю точно – на работу сюда я больше не выйду.

– Мне нужно уволиться, – захлёбываясь воздухом говорю я, убираю руки от лица и сквозь щели вместо глаз смотрю на Кристину. – Это возможно?

– Не знаю, – она пожимает плечами. – Надо поговорить с Яном, но…

– Но сейчас у него Сава, а потому я туда сегодня точно не сунусь, – хмурясь, договариваю за неё.

При помощи подруги встаю на ноги, вытираю внезапно отступившие слёзы и хромаю в сторону “гримёрки”, опираясь о её руку.

Уже в помещении Крис подводит меня к моему шкафчику и разворачивается, чтобы уйти.

– Мне надо закрыть смену, – бросает через плечо, с лёгкой улыбкой.

Киваю. Уж самое страшное сегодня приключилось, хуже точно не будет.

Нахожу в шкафчике свой телефон и снимаю блокировку. Ну, как я и думала, Стас уже не спит и писал мне. Много писал. Даже звонил несколько раз.

Открываю мессенджер.

Я: Привет, прости, что долго не отвечала.

Стас: Ты где? Всё нормально? Почему не спишь? у тебя смена закончилась несколько часов назад, – почти мгновенно прилетает ответ.

Я: Всё нормально, просто случилось происшествие, пришлось задержаться.

Стас: Ты ещё в клубе? Домой увезти?

Смотрю на себя в зеркало, встроенное на внутренней стороне дверце шкафа. Видок у меня побитой собаки… белые топ и лосины уже явно не соответствуют начальному цвету, а скорее напоминают помесь земельно-чёрного с зелёными разводами и алыми пятнами. Вместо высокого ровного и гладкого хвоста, низкий “пучок”, а от макияжа уже давно не осталось и следа.

Я: Не нужно меня забирать.

Отвечаю, принимая самое логичное решение, и только собираюсь убрать телефон на полку, а как Стас отвечает:

Стас: Поздно. Долго отвечала, я уже у заднего входа.

Паника накрывает с головой! Если он увидит меня в таком состоянии, то начнёт задавать вопросы. Но самое главное для меня – лишь бы не пошёл к Саве.

Переодеваюсь в свои карго и широкую футболку, кое-как надеваю кроссовки, шипя от боли на больной ноге, и привожу волосы в человеческий вид.

Ну вот. Теперь, если что можно сказать, что упала с лестницы. А царапины на лице – это так… бутылка шампанского взорвалась.

Накидываю куртку и, заталкивая грязные вещи в шопер, иду к выходу. Стоит открыть дверь, как вижу внедорожник, о крыло которого облокотившись, стоит Стас. Свежий, выспавшийся, его тёмные волосы на рассветном солнце отливают медью, но видно, что он напряжён. А когда видит меня, так и вовсе брови ровняются с линией волос, а, затем отрываясь от машины, он в два шага оказывается рядом со мной.

– Что произошло? – склоняется ближе и еле касается пластыря на лбу.

Нервно облизываю губы, стараюсь держать лицо, чтобы не разрыдаться.

– Всё нормально, упала, – шепчу, не глядя в его карие глаза. – Правда, нормально, – перехватываю мужскую руку и почти незаметно сжимаю пальцы.

– Вась… – он хмурится. – Я ведь не дурак. Говори, что произошло.

В носу тут же начинает щипать, а слёзы, которые старательно сдерживала, льются рекой и я… выкладываю Стасу всё как есть. Он молча слушает, сжимая челюсть так, что, мне кажется, будто она хрустит. Когда заканчиваю, всё ещё всхлипывая, Стас ведёт меня до машины и открывая пассажирскую дверь, практически заносит меня внутрь. Затем огибает капот, садится за руль, крепко сжимая его.

– Сава… это Тайпан, что ли? – единственное, что спрашивает он.

Киваю. А когда до меня доходит, что они знакомы, я со всей силой цепляюсь в руку Стаса и часто, практически панически мотаю головой.

– Только ничего не делай, пожалуйста, – кажется, сжимаю пальцы до судороги. – Ничего не нужно. Я… я просто уволюсь. Пропаду с радаров. Пожалуйста, Стас, – хнычу. – Он ведь совсем больной!

– Я ничего не буду делать, – переводит на меня тёмный взгляд.

Тянется, целуя в висок, не заклеенный пластырем, и запускает двигатель.

Отцепляюсь от него, пряча трясущиеся руки между колен, смотрю на напряжённый профиль, и хоть он сказал, что ничего не предпримет, но я почему-то не верю. И дико боюсь. Не прощу себе, если со Стасом что-нибудь случится.

Глава 15. Сыграем в игру

Сава

Какого же, мать его, было моё удивление, когда я вышел из клоповника после обеда с документами и ключами в руках и наткнулся на Стасика!

Расплываюсь в блаженной улыбке, глядя на его недовольное лицо. Хочется разом столько хрени ляпнуть, но вместо этого просто жду, склонив голову вбок, будто смотрю на неразумное животное. Хотя, почему “будто”? Все ведь так и есть. Я знаю, что он пришёл сюда из-за меня просто потому, что больше не за кем. Вопрос только – а нахрена? Жить надоело?

Со Стасом я знаком благодаря нашим отцам. Мой батя спонсировал фирму его бати, и волей неволей нам приходилось контактировать. До того момента, пока я не сломал ему руку, а отец за это не закрыл меня в подвале в очередной раз. Но на тот момент мне было пятнадцать и а-а-абсолютно до пи...

– Ну давай, открывай свою помойку и извергай мусорный трафик, – убираю ключи, которые теперь греют не только мой карман, но и душу.

– Тай, а тебя жизнь совсем ничему не учит? – спрашивает, спокойно наклоняя голову в бок. Только вот на лице то и дело трескается маска безразличия, показывая волны страха. – Сначала Лиза, теперь Вася.

– Кто такая Лиза? – спрашиваю немного охреневая. – И каким образом ты связан с Василисой? – вздёргиваю бровь.

Не сказать, что у меня много желания стоять тут и общаться с ним, но после последнего вопроса становится до невозможности любопытно. А самое интересное – это то, как судьба нас столкнула снова. Моя Василиса? Серьезно?

– Лиза – это та, что написала на тебя заявление, – Стас делает шаг ближе.

– А, это та шкура, которая сначала стонала от удовольствия, заглатывая член, а потом пошла говорить, что я взял её силой? – усмехаюсь. – А, точно, она ведь тебе кем-то приходится, – постукиваю пальцем по подбородку, словно мне реально интересно.

– Она моя подруга, – тональность его голоса меняется, и это заводит внутри меня все механизмы. Страх, сомнения… М-м-м, шикарная смесь.

– Не с теми ты водишься, дружок, – щёлкаю его по носу. – В ней херов побывало больше, чем ты видел в душевой фитнес-клуба.

Стас делает ещё шаг, оказываясь на расстоянии вытянутой руки от меня. Сказал бы нос к носу, но его лицо где-то на уровне моей шеи.

Опускаю взгляд, наклоняю голову вбок и снисходительно улыбаюсь.

– Васю оставь в покое, – вот, а теперь голос выдаёт страх и всего напускное спокойствие разлетается на мелкие осколки.

Обожаю…

– Ты не понял, дружище, – начинаю тихо смеяться, качая головой. – Она моя. И это не вопрос на обсуждение, а факт.

– Нет, – вдруг выдаёт он.

– Давай поиграем? – улыбаюсь во все тридцать два, как только меня посещает гениальная идея. – Если выиграю я, то ты скроешься с горизонта.

Но тут даже без если. И игра – это мишура. Мы и так оба понимаем, что если я захочу, то Стасик пропадёт с радаров, как и его подружка.

– А если я выиграю? – бросает он, вскидывая бровь.

Начинаю смеяться, практически складываясь пополам, а через несколько секунд смотрю на него уже без тени улыбки.

– Ты ведь даже не узнал суть игры.

– Похрен. Я согласен, если после этого Васька будет свободна от твоего внимания.

Поджимаю губы, одобрительно кивая.

– Ну какой же ты рыцарь, – хлопаю его по плечу. – Я скину тебе адрес, и ты приедешь по нему завтра. Один бой и мы решим, кто владеет этой игрушкой.

Вот теперь всё в Стасе выдаёт тревогу: расширенные глаза, поджатые губы и дрожь в плечах, на одном из которых всё ещё лежит моя рука.

– Надеюсь, это научит тебя впредь спрашивать, что за игра, а затем соглашаться, – хлопаю его по щеке пару раз и обхожу по касательной. – Если не придёшь, я заберу Василису, ещё раз поимею твою подружку и найду тебя, Стас, – на ходу кидаю через плечо, повышая голос, и все равно мне, кто это услышит.

День изначально предрекал быть прекраснейшим, но вселенная, видимо, настолько меня любит, что с каждым часом только больше приятностей подкидывает.

В свою хату захожу уже на воодушевлении. Вдыхаю полной грудью аромат свободы и свежеокрашенных стен. Если бы помнил, что такое – быть счастливым, то сейчас это чувство было бы на отметке максимум, но в данный момент – только удовлетворение.

Скидываю кроссы, захожу вглубь. Там встречает широкая гостиная в серых тонах с чёрными диванами, на другом конце которой витиеватая лестница, ведущая на второй этаж. Панорамные окна с видом на город, подсветка по верхним плинтусам, которая вроде и даёт освещение, но при этом оно ненавязчивое. Хорошо, что отец меня отлично знает. Хотя чё это я, это ведь он причина тому, что я привык к полутьме.

Бросаю документы на низкий стеклянный столик, прохожу к лестнице. Первый шаг, как глоток свежего воздуха. Второй – чувство словно с меня скинули мешок кирпичей. Идеально.

На втором этаже три двери: спальня, гостевая спальня и будто специально для меня что-то вроде мини тренировочного зала. Захожу в основную спальню. Как я понял, что основная она? Широкая, посреди которой стоит такая же огромная кровать. А ещё две тумбочки и меховой коврик, который полетит в окно отсюда. Из спальни ещё две двери, но я не смотрю, что там, предполагая, что это ванная и гардероб. Здесь явно уже был клининг, и люди отца закупили всё что нужно, потому что и шторы висят, и постельное застелено. Не удивлюсь, если тут ещё и какие-то шмотки на мой размер уже есть.

Телефон оживает, и на экране появляется тот, кого совсем недавно вспомнил.

– Уже осмотрелся, Савелий?

– Да, как раз сейчас сижу на кровати, – отвечаю и реально сажусь на край. – Идеально.

– Надеюсь, что я не пожалею об этом, – почти ворчливым голосом говорит отец.

– Не начинай всё по новой. Не надо. Серьёзно, – закипаю и вместе с тем откидываюсь на матрас в попытке тут же остыть.

– Вещи доставят сегодня-завтра, – соскакивает с темы батя.

– Сегодня я буду тут, а на завтра нарисовались кое-какие планы, – довольно расплываюсь, вспоминая Стасика.