Под лепестком сакуры

Глава 1. Рюкзак на шкафчике

Перемена в начальной школе – это всегда шум, гам и суета. Коридоры наполняются топотом, смехом и криками. Для первоклассников всё кажется огромным: и лестница, и окна, и даже шкафчики для одежды, которые тянутся вдоль стены бесконечной чередой.

Рина стояла у своего шкафчика, пытаясь справиться с тугим замком. Она уже опаздывала на урок, а этот упрямый металлический зверь никак не хотел открываться. Она дёргала ручку, пыхтела и даже тихонько стукнула по дверце кулачком.

— Проблемы, Рина? — раздался над ухом знакомый, насмешливый голос.

Она даже не обернулась. Она знала этот голос так же хорошо, как скрип мела по доске или запах столовой. Грик. Конечно, это был он. Их семьи были чем-то вроде местных знаменитостей, только с приставкой «анти». Где бы они ни появились вместе, тут же возникало напряжение, как перед грозой.

— Отстань, Грик, — буркнула она, продолжая воевать с замком.

— Смотри, сейчас научу, — он подошёл ближе, и Рина инстинктивно отодвинулась. От него пахло яблоками и чем-то ещё, мальчишеским и неуловимым.

Грик не стал помогать. Вместо этого он быстро огляделся по сторонам, убедился, что учительница ещё не вышла из класса, и с хитрой улыбкой потянулся к её рюкзаку. Тот самый рюкзак с единорогом, который мама выбирала с такой любовью.

Прежде чем Рина успела что-то сообразить, Грик ловко отстегнул одну лямку, затем другую и, подхватив рюкзак, словно баскетбольный мяч, забросил его на самый верхний отсек соседнего шкафчика. Тот был пуст — шкафчик самого Грика.

— Эй! — возмущённо воскликнула Рина.

— Что такое? — невинно захлопал глазами Грик, отступая на безопасное расстояние. — Я просто хотел помочь тебе... стать выше. Чтобы ты наконец-то меня заметила.

Рина почувствовала, как щёки начинают гореть от злости. Это было унизительно. Ей придётся либо звать на помощь кого-то из мальчишек (представить страшно!), либо лезть самой на эту скользкую скамейку.

— Ты... ты... вредина! — выпалила она самое обидное слово из своего арсенала.

— А ты — плакса с единорогом! — парировал он и, насвистывая какую-то весёлую мелодию, скрылся за углом коридора.

Рина осталась одна. Она посмотрела на свой сиротливо висящий рюкзак, потом на скамейку. Вздохнув, она решительно подошла к ней и попыталась на неё залезть. Скамейка предательски заскрипела и покачнулась.

В этот момент из класса вышла учительница.
— Рина? Почему ты не в кабинете? И что ты делаешь?

Рина замерла в нелепой позе, одна нога на скамейке. Она посмотрела на учительницу, потом на свой рюкзак под потолком и поняла: это война. И в этой войне она не собирается проигрывать.

Она спрыгнула со скамейки, поправила ранец и с самым невозмутимым видом ответила:
— Я... проверяю высоту шкафчиков для школьного научного проекта.

Учительница удивлённо приподняла бровь, но спорить не стала.
— Хорошо, только быстрее. Звонок через минуту.

Как только учительница ушла, Рина сжала кулаки. Её взгляд упал на открытый шкафчик Грика. Внутри лежали его тетради по математике и пенал с динозаврами. Идея родилась мгновенно, яркая, как вспышка молнии.

Сначала она осторожно вытащила его тетради. Затем, с дьявольским блеском в глазах, она открыла пенал. Среди карандашей и ручек лежал его любимый ластик в форме тираннозавра. Рина взяла его, повертела в руках, а затем, с самым невинным видом, положила его на самый верхний отсек своего собственного шкафчика, рядом с рюкзаком.

Затем она взяла тетради Грика. Сначала она хотела просто спрятать их, но потом её взгляд упал на мусорное ведро. Нет, это слишком просто. Она вспомнила, что Грик больше всего не любит, когда его вещи пачкаются. Улыбка стала шире. Она аккуратно, но решительно, вытерла пыль с верхней полки своего шкафчика, а затем, с легким шлепком, положила туда тетради Грика.

Звонок прозвенел, заставив Рину вздрогнуть. Она быстро закрыла свой шкафчик, оставив дверь Грика приоткрытой. Теперь у нее было время подумать о следующем шаге. Она знала, что Грик вернется за своими вещами, и тогда начнется настоящая битва.

Когда Грик вернулся, его лицо было полно предвкушения. Он подошел к своему шкафчику, ожидая увидеть свой рюкзак. Но вместо этого он увидел лишь пустой верхний отсек. Его глаза расширились от удивления, а затем он заметил, что его тетради лежат на пыльной полке ее шкафчика.

— Ты! — воскликнул он, его голос дрожал от ярости. — Ты что, специально это сделала?

Рина лишь пожала плечами, с самым невозмутимым видом.

— Я просто решила помочь тебе с уборкой, — сказала она, ее голос был сладким, как мед. — Ты же знаешь, как важно поддерживать чистоту.

Грик посмотрел на свои тетради, затем на Рину, и в его глазах мелькнула искра. Он понял, что это не просто шутка, а начало настоящей войны.

— Хорошо, — сказал он, его голос стал тише, но в нем звучала угроза. — Ты хотела поиграть? Поиграем.

Он подошел к ее шкафчику, где все еще висел ее рюкзак с единорогом. Рина почувствовала, как холодок пробежал по спине. Она знала, что Грик не остановится.

— Но помни, — добавил он, его взгляд был прикован к ее рюкзаку, — единороги тоже могут быть очень сильными.

И с этими словами он протянул руку к ее рюкзаку. Рина замерла, понимая, что эта война только началась, и ей придется использовать всю свою смекалку, чтобы победить. Она посмотрела на свой рюкзак, затем на Грика, и в ее глазах загорелся огонек решимости. Она не собиралась сдаваться.

Глава 2. Контрольная по математике

В классе царила такая тишина, что было слышно, как муха бьётся о стекло, а скрип ручек по бумаге напоминал шорох осенних листьев. Для Рины это был идеальный мир. Мир контрольной по математике, где их с Гриком вражда, или, точнее, неуёмное желание быть первым, временно отступало на второй план. Здесь не было места колкостям, подножкам и спрятанным рюкзакам. Только логика, цифры и единственно верный ответ.

Рина любила контрольные. Для неё это был островок спокойствия в бурном море школьной жизни. Есть задача, есть условие и есть единственно верный ответ. Никакой двусмысленности, никаких обидных слов, только логика и цифры. Она уже справилась с первыми тремя заданиями и теперь аккуратно выводила формулу для четвёртого, когда почувствовала на себе чей-то взгляд. Она не стала оборачиваться — и так знала, кто это. Грик сидел через проход от неё, и его взгляд был таким тяжёлым и пристальным, что казалось, он пытается прожечь дыру в её тетради.

Рина демонстративно поправила волосы, закрывая ему обзор, и уткнулась в задачу. Но ощущение не пропало. Она слышала его тихое сопение и шелест страниц. Он явно застрял.

— Рина, — раздался едва слышный шёпот.

Она сделала вид, что не слышит.

— Ри-и-ина.

Она сжала ручку так сильно, что костяшки пальцев побелели. Учительница, Анна Викторовна, подняла голову от журнала, но её взгляд скользнул по классу и снова вернулся к своим записям.

— Пссст! — на этот раз он использовал более действенный метод — тихий свист.

Рина медленно повернула голову. Грик смотрел на неё с выражением крайнего отчаяния на лице. В его глазах читалась мольба. Он постучал пальцем по своему листу, где вместо стройных рядов цифр красовалась какая-то абракадабра.

Она закатила глаза. Конечно. Он же никогда не готовился. Вечно надеялся на удачу или... на неё. Рина едва заметно покачала головой и отвернулась. Пусть мучается. Это будет ему уроком за рюкзак на шкафчике и за тетради под окном. Хотя... тетради он уже собрал. Она видела его на перемене — взъерошенного и злого, подбирающего свои пожитки с мокрой травы. Но жалости к нему она не испытывала.

Грик предпринял ещё одну попытку. Он придвинул свой стул чуть ближе к проходу и вытянул шею.
— Ну пожалуйста. Один маленький списочек.

Рина молча показала ему свой кулачок с оттопыренным средним пальцем. Это был их универсальный язык общения, понятный без слов.

Грик обиженно фыркнул и склонился над своим листом. Прошла минута. Две. Рина уже почти забыла о нём, погрузившись в решение сложной задачи с дробями, как вдруг её осенило.

А что, если... помочь ему? Но не по-настоящему.

Она быстро написала на черновике правильный ответ к задаче, над которой он бился. А рядом приписала другое число — абсолютно неверное, но выглядящее очень правдоподобно для того, кто не вникал в тему. Затем она чуть-чуть отодвинула свою тетрадь от края стола и как бы невзначай повернула черновик так, чтобы Грик мог видеть написанное.

Он тут же оживился. Его глаза загорелись хищным блеском. Он быстро огляделся по сторонам и, убедившись в безопасности, начал списывать. Рина с трудом сдерживала улыбку, делая вид, что решает следующую задачу. Грик старательно выводил цифры, не подозревая, что его спасительница только что подложила ему математическую свинью.

В этот момент Рина почувствовала, что её желание быть первой, её маленькая победа, стала ещё слаще. Ведь она не просто решила задачу, она перехитрила своего вечного соперника, используя его же слабость. И в этот момент Рина почувствовала, что её желание быть первой, её маленькая победа, стала ещё слаще. Ведь она не просто решила задачу, она перехитрила своего вечного соперника, используя его же слабость. И в этом была своя, особая, математическая красота.

Когда Анна Викторовна объявила, что до конца контрольной осталось пять минут, Грик с облегчением откинулся на спинку стула. Он выглядел довольным собой, даже самодовольным. Рина едва заметно усмехнулась. Он ещё не знал, что его ждёт.

Сдав свои работы, они вышли из класса. Грик, как ни в чём не бывало, попытался заговорить с Риной, но она лишь бросила на него презрительный взгляд и ускорила шаг. Ей не хотелось портить себе настроение его присутствием.

На следующий день, когда Анна Викторовна раздавала проверенные контрольные, Рина с нетерпением ждала своей очереди. Она знала, что у неё будет пятёрка. И она была права. Аккуратная, жирная "5" красовалась на её листе.

Затем учительница подошла к Грику. Он вытянул шею, предвкушая хороший результат. Но вместо ожидаемой похвалы, Анна Викторовна лишь покачала головой.

— Грик, что это? — спросила она, указывая на его четвёртую задачу. — Ты же всегда был способным мальчиком, но это... это просто несерпиозно.

Грик покраснел. Он посмотрел на Рину, которая делала вид, что увлечённо читает учебник.

— Но я... я же всё правильно списал! — пробормотал он, не подумав.

В классе раздался смешок. Анна Викторовна строго посмотрела на Грика.

— Списал? Значит, ты ещё и списывал?

Грик опустил голову. Рина почувствовала, как её губы растягиваются в широкой улыбке. Это было даже лучше, чем она ожидала.

— За списывание я поставлю тебе двойку, — сказала Анна Викторовна. — И это будет тебе уроком.

Грик сжал кулаки. Он снова посмотрел на Рину, и в его глазах читалась не только обида, но и какое-то новое, непонятное ей чувство.

После уроков, когда Рина собирала свои вещи, Грик подошёл к ней.

— Ты это специально сделала, да? — спросил он, его голос был полон горечи.

Рина подняла на него глаза.

— А ты как думаешь? — ответила она, не скрывая торжества.

Грик молчал. Он смотрел на неё, и Рина вдруг почувствовала, что их вражда, их вечное соперничество, приобрело новый оттенок. Это была не просто борьба за первенство, это была игра умов, где каждый ход имел значение.

— Ну что ж, — сказал Грик, наконец. — Один-один. Но это ещё не конец.