Под маской смирения

Глава 1

***

Я никогда не думала, что соглашусь на это дело. Защищать человека, которого пресса называет «королём теневого бизнеса» – это самоубийство для репутации. Но когда отец, а по совместительству владелец адвокатского бюро, положил передо мной папку с делом, я, как и всегда, засунула все свои возмущения куда подальше и со всем рвением занялась разработкой стратегии защиты.

И вот я сижу в своей машине перед огромным трёхметровым забором и пытаюсь успокоить своих демонов, которые так и норовят послать куда подальше охранника, что так откровенно пялится на меня.

Ворота отъезжают в сторону, и мне кивают, чтобы проезжала.

— Никакого уважения к дамам, — зло шепчу себе под нос, но сразу же бросаю взгляд в зеркало.

Ни один мускул не дрогнул. Замечательно. Никто не должен даже догадываться, что творится внутри меня.

Проезжаю по широкой подъездной дороге, усыпанной гравием, и замечаю две машины, что припаркованы рядом. Места предостаточно, чтобы и моя встала там же.

— Надеюсь, мне не скажут, что в моих услугах не нуждаются, — бурчу сама себе.

Выхожу из машины и, прихватив с собой папку с документами, иду в направлении широкого крыльца. Женщина внутри меня уже оценила этот огромный особняк и сразу прикинула масштабы катастрофы. Три этажа, огромные окна, балконы видны на втором и третьем этажах. Боже, и это же кто-то убирает.

Но меня уже встречает невысокая женщина в строгом синем платье и белом переднике. Как в лучших домах Лондона и Парижа.

Такое чувство, что здесь живёт какой-то аристократ, а не обычный бандюк. Мысли сами проскакивают, но лицо держу непринуждённым.

— Добрый день, — здоровается со мной женщина, улыбаясь. — Меня зовут Мария, я экономка господина Романова.

— Добрый, — киваю ей в ответ, а саму так и скручивает от слов Марии. — Я Анна Уварова, адвокат.

Мария ещё раз осматривает меня и пропускает внутрь. Я вижу, что её что-то настораживает, но даже предположить не могу, с чем я столкнусь уже через минуту.

Меня проводят по длинному коридору в другой конец дома, но чем ближе мы с экономкой Романова подходим к заветной двери, тем чётче слышны мужские голоса.

И если один спокоен, то второй так насыщен злостью, что даже воздух потрескивает от напряжения, а властные нотки говорят, что этот недовольный и есть сам Романов.

— Ты сейчас пошутил, Зотов? Мне нужен лучший адвокат, а прислали бабу? — каждый вопрос как новый гвоздь в мою доску почёта мудаков и шовинистов.

— Господин Романов, — я вхожу в кабинет, не дожидаясь приглашения и не реагируя на испуганный шёпот Марии за спиной, — я лучшая в своём деле. И меня зовут Анна Филипповна Уварова, прошу уважительно относиться ко мне. И я здесь для того, чтобы спасти вашу бриллиантовую задницу, ну и заработать шикарный гонорар. Я для вас бесполое существо, как и вы для меня, впрочем. А теперь будьте добры убавить свой гонор, и давайте приступим к делу. Моё время стоит дорого.

— Кхм, — нервное покашливание слетает с уст, вероятно, того самого Зотова, который сидит напротив Романова.

Больше в этом кабинете нет никого. И эти оба друзья. Так как в той ситуации, в которой оказался Романов, сидеть в своём особняке с бутылкой дорогого виски средь белого дня, то нужно совершено точно доверять рядом сидящему человеку и тем, кто будут прикрывать его.

— Не дороже, чем моё, — отвечает холодно Романов, слишком медленно и демонстративно обводя меня взглядом.

— Вы уверены? — спрашиваю я всё тем же тоном, отвечая таким же взглядом Романову, что и сама ловлю.

— Анна Филипповна, присаживайтесь, — Зотов поднимается со своего кресла и предлагает его мне.

На его губах играет улыбка, а мне так и хочется брезгливо скривиться, но не позволяют воспитание и профессия. Сдержанно киваю на приглашение Зотова и сажусь в кресло.

Чувствую, как за спиной слишком шумно вдыхается воздух рядом со мной, и еле сдерживаюсь, чтобы не передёрнуть плечами. А пошлая улыбка на губах Романова только подтверждает, что мне не послышалось. Ненавижу это!

В нашем мире все хотят быть красивыми идеальными куклами, всё по шаблону и под копирку. Но никто не задумывается, какую цену платят те, кто уже родились с этой красотой.

— Ты серьёзно думаешь, что я буду с тобой работать? — его голос низкий, насмешливый, а взгляд уже раздел и трахнул меня. — Или твой папаша считает, что может кидать меня?

— У вас нет выбора, — ответила я спокойно, доставая из папки планшет и документы, полностью проигнорировав слова об отце. — Я ваш адвокат, и я лучшая в своём деле. Да и никто другой не возьмётся за него.

— Слишком завышенная самооценка, — хмыкает Романов, расслабленно откидываясь на спинку кресла. — И за это дело возьмётся любой, стоит мне только щёлкнуть пальцами.

Его руки лежат на подлокотниках кресла, рукава чёрной рубашки закатаны до локтя, а верхние две пуговицы расстёгнуты. Модная небритость, стильная стрижка, нахальный взгляд и явная любовь к тренажёрному залу. Дорогие наручные часы — если не подделка, то это швейцарская фирма Брейтлинг. Мы такие недавно заказывали папе на день рождения. В общем, не промазала я, назвав его задницу бриллиантовой.

Глава 2

В очередной раз перечитываю все заметки, что с трудом сделала, пока была у Романова, и понимаю, что что-то не сходится. Да и показания, как и всё дело, впрочем, слишком быстро были склеены, хотя даты стоят не только этого года. Много погрешностей, но слишком серьезные обвинения.

— И какой он? — напротив моего рабочего стола приземляется младшая сестрёнка, заставляя меня вздрогнуть.

— Белла, блин, — прикладываю руку к груди, стараясь унять своё бешено колотящееся сердце. — Ты что здесь делаешь?

Смотрю на улыбающуюся Изабеллу и пытаюсь держать лицо, не улыбаться в ответ. Но перед ней невозможно устоять.

— Ну Аня, ответь, — Белла складывает руки перед собой и смотрит на меня вот точно как кот из знаменитого мультфильма. — Он красивый? Сексуальный? Или страшный, и всё это фотошоп?

— Что за слова? — округляя глаза, спрашиваю в ответ. — Ты где их нахваталась?

— Мне почти двадцать, сестрёнка, — отвечает эта нахалка, вскидывая подбородок. — И я давно уже не девочка. Ну так какой? Он тебе понравился?

— Не девочка, — передразниваю сестру и поднимаюсь из-за стола, обхожу его и присаживаюсь напротив неё, игнорируя её последние вопросы. — Ты что забыла в фирме? Уже поздно, вообще-то.

После встречи с Романовым я не поехала домой, мне нужно было всё сразу разложить по моим мысленным полочкам и сделать несколько важных звонков.

Но не только это задержало меня сегодня. Отец вызвал к себе. И я даже знаю причину его, как обычно строгого и сканирующего, взгляда.

И мне вроде уже за тридцать, а я всё стараюсь держать перед ним смирённое лицо. Всё-таки условные рефлексы — страшная вещь.

— Анна, это дело должно быть выиграно, — спокойным голосом, но не терпящим неподчинения, сказал отец. — Поэтому я его тебе и доверил. Не разочаруй меня.

— Хорошо, — кивнула в ответ и вышла из его кабинета.

Отец уехал домой, а я осталась. И я бы передала ему все претензии от Романова, но, думаю, он уже и сам справился с поставленной задачей.

— Белла, я жду, — смотрю на сестру внимательно.

— Я скучаю, — отвечает тихо сестрёнка. — Ты съехала, и мне теперь не с кем даже поговорить.

— У тебя есть папа, — сразу привожу аргумент. — И Марта.

— Очень смешно, — фыркает Белла. — Я вообще не представляю, зачем отец решил жениться на старости лет. Да ещё и на этой, — брезгливо кривится Белла, — у которой одни шмотки на уме да Мальдивы.

— Ты только ему не говори этого, — смеюсь я. — Не нужно травмировать его нежную психику.

— Ты его не простишь, да? — неожиданно спрашивает сестрёнка, заставляя меня замереть.

Но это всего на доли секунд, чтобы переварить очередную порцию стресса.

— За что? — спрашиваю я и рада, что так и продолжаю улыбаться.

— Я ведь научилась различать, когда твоя улыбка настоящая, а когда ты играешь, — ещё одна фраза сестры будто ледяной водой окатывает.

— И когда ты стала такой умной? — спрашиваю я.

Бросаю взгляд за окно, город уже во всю живёт ночной жизнью, и мне начинает доходить, что происходит.

— Ты сказала папе, что останешься у меня, — не спрашиваю, просто говорю, как есть. — И, судя по всему, он согласился.

— Я и правда скучаю, — Белла снова смотрит на меня кошачьими огромными глазками. — И я хочу обсуждать парней со старшей сестрой, а не с мачехой.

Наш смех наполняет кабинет и становится как-то легче. Мозг наконец-то понимает, что этот сумасшедший день подошёл к концу, и пора бы заканчивать.

Вот только слова Беллы слишком ярким пятном горят перед глазами. Да я даже не пытаюсь его простить. Я просто приняла однажды то, что отец никогда не видел во мне девочку, которая мечтала о папиных объятиях, его любви и внимании.

Невероятные истории об амазонках, женщинах-воительницах, кажутся волшебными, пока ты не попадаешь в это волшебство. Меня с детства отец растил как сына. Спарта, мать вашу. И я даже смирилась с этим, но ровно до того момента, пока не родилась Изабелла.

Вот тогда я увидела его не отцам, а папочкой. И Белла его может так называть. А у меня за всё мою сознательную жизнь так и не повернулся язык назвать его так.

И да, я злилась на него, ненавидела. И ревновала до сумасшедших истерик за закрытой дверью своей комнаты, а потом Белла подросла, и я поняла, что не могу и её лишить этого. Когда нормальные девочки переживают переходной период, я ломала себя, чтобы у моей младшей сестрёнки был папочка.

— Тогда я звоню в доставку, и мы едем домой, — предлагаю я, сама себя вырывая из тяжелых мыслей.

— И не будем спать всё ночь, — довольно пищит Белла, хлопая в ладоши.

— О нет! — смеюсь я. — Я уже не в том возрасте, чтобы так развлекаться. Мне завтра на встречу в обед, и я не успею привести себя порядок.

— Так не честно, — дует губки Белла. — Завтра выходной.

Но я ничего не отвечаю ей. Моей младшей сестрёнке не обязательно знать, что за встреча у меня. Да и никому не нужно знать. Тем более у меня не так часто получается насладиться оргазменным эндорфином. Раз в неделю — это не много.

Глава 3

Захожу в любимую кофейню, потому как нет желания ехать куда-то. Тем более мой эндорфин на ножках уже на подходе. Сообщение я уже получила. Люблю пунктуальность.

Цинично? Однозначно. Но по-другому я не хочу, да и не вижу смысла. Я не собираюсь с ним строить отношения или семью. Меня все устраивает. Впрочем, как и его.

Заказываю холодный кофе и усаживаясь за дальний столик, чтобы хорошо было видно вход. Хочу собраться с мыслями и попытаться снова проанализировать.

Беллу отправила домой. Мы вчера ели пиццу, выпили вина и под какую-то дичайшую комедию проболтали глубоко за полночь. Все так, как и заказывала сестренка.

И кажется мне, что моя Белла влюбилась. Что с этим делать, я не представляю, но она ничего не сказала прямо, а допытываться я не привыкла, если это не мой клиент.

Официант ставит передо мной высокий бокал с кофе и мило улыбается. Заставляю себя ответить ему дежурной улыбкой и перевожу взгляд в окно. Я же не на работе, где должна держать лицо. Можно и расслабиться, но не уверена, что стоит.

Интересно, как это — влюбиться? И почему я только сейчас задумываюсь об этом? Давно себе запретила такие мысли, ничего хорошего из этого не выйдет. Да и не умею я любить. Даже животных себе не завожу, хотя помню тот момент, когда была маленькой и нашла котёнка на старой стройке. Принесла домой, а там был отец. Так, хватит! Остановись, Аня! Прекрати рыться в своих темных чуланах.

Есть у меня хорошая подруга, Люсинда, семейный психолог, вот она бы сейчас вцепилась в меня мертвой хваткой. Она столько лет уговаривает меня прийти к ней на сеанс, а я не хочу. Кстати, нужно будет набрать ей, давно не виделись.

Колокольчик на входной двери мелодично звенит, когда она открывается, вот только я совсем сейчас не ожидаю увидеть именно этого человека, и именно здесь.

Он медленно обводит взглядом помещение кафе, и я даже знаю, почему он здесь, и мне бы среагировать как-то по-другому, но, пока он ещё не нашёл меня взглядом, я осматриваю его.

Он как инопланетянин здесь. Совершенно не вписывается ни в интерьер, ни среди местного контингента, хотя эта кофейня очень даже приличная и не из дешевых.

Дорогой, идеально сидящий костюм, явно сшитый на заказ, кожаная обувь, всё те же часы на запястье, рука в кармане брюк. Высокий, блин, и большой. Почему-то, когда он сидел вчера, я не думала, что он настолько высокий. Я даже на каблуках не буду с ним на равных.

Черная рубашка. Какая-то у него нездоровая любовь к черному. И всё так же расстегнуты верхние пуговицы. Идеальные губы, изогнутые в усмешке, и просто сканирующий взгляд.

Пока я рассматривала его, он уже изучил меня. Но только он зацепил меня взглядом, как начал медленно двигаться в мою сторону. Именно двигаться.

А ещё я подмечаю, что не могу назвать его по имени, даже фамилию мысленно не произношу.

Каждый его шаг, будто удар в гонг, отсчитывает секунды до моего поражения. А я ведь не привыкла проигрывать. Он идёт как хищник, высшая ступень эволюции. Даже жаль будет его спускать на землю.

Он садится напротив, расслабленная поза, уверенные движения. Смотрит на меня ещё несколько секунд, а потом протягивает руку к моему бокалу с кофе и делает жадный глоток. Так же молча возвращает на место, а я держусь из последних сил, чтобы не выплеснуть остатки ему в лицо.

— Кажется, ты кого-то ждёшь, — не спрашивает.

— И вам здравствуйте, Марк Владимирович, — отвечаю я спокойно.

И никто даже представить не может, сколько усилий и силы воли мне требуется, чтобы сдерживать себя. Меня это и волнует. Вчера ещё подметила, что рядом с Романовым мне сложно держать себя в руках.

— Твои планы изменились, Аня, — фамильярно обращается Романов. — Сегодня твоим развлечением буду я.

Хм, ну никто даже не сомневался, что он сможет так быстро пробить всю информацию. Но вот то, что этот идиот, пускай и слишком богатый, решил, что я теперь тоже ему принадлежу — слишком опрометчиво.

Смотрю на него внимательно и молчу. Что сказать тому, кто понимает только определённый язык, и это не русская речь?

— У вас появилась новая информация, и вы спешите ею поделиться со мной? — спрашиваю всё так же спокойно. — Если нет, то не нужно отнимать ни мое драгоценное время, ни своё тратить понапрасну.

— Даже интересно, а в постели ты тоже такая же рациональная и отрабатываешь всё по пунктам? — ещё один вопрос, и моё низкое женское желание разодрать его лицо просто зашкаливает.

— Естественно, — киваю я для убедительности, но и не забываю включить ту самую “дурочку”. Иногда можно пользоваться своим статусом женщины. — И маршрут до той самой постели у меня всегда один и тот же. Прихожая, ванная, гардероб, кровать. Подробности опущу, вам же не будет интересно, как я надеваю пижаму.

— Меня больше интересует, как ты её снимаешь, — улыбается Романов.

Вот только теперь его улыбка не похожа на издевательскую. Слишком опасная, слишком уверенная. Он знает, что все взгляды в этой кофейне сейчас направлены на него. Причём девушки его уже хотят, а парни — ненавидят.

— Если на этом всё, то предлагаю встретиться нам в понедельник и обсудить все вопросы, у меня закончилось свободное время, — специально бросаю взгляд на мобильный, что лежит на столике.

Глава 4

Романов встаёт, его движения плавные, но в них чувствуется сила и решительность. Он наклоняется ко мне, опираясь руками на стол, и его лицо оказывается настолько близко, что я чувствую его дыхание. Его глаза холодные и такие пронзительные, словно сканируют меня, выискивая слабости.

— Аня, если ты такая, как тебя описал твой отец, то уже прекрасно знаешь, что я не привык повторять дважды, — его голос звучит тихо, но в нём слышится угроза. — Ты можешь сопротивляться, но это только сделает процесс более… увлекательным.

Я смотрю на него, стараясь сохранить спокойствие, хотя внутри всё кипит. Его наглость и уверенность в себе раздражают, но одновременно вызывают странное любопытство. Кто он такой, чтобы диктовать мне свои условия? И он ведь явно не идиот, понимает, чем может закончиться эта игра, учитывая, что я его адвокат, а не очередная девка.

А ещё меня страшно выводит из себя то, что я не могу обуздать своих демонов. Я не могу снова надеть маску идеального адвоката и просто выполнять свою работу. А это очень плохо.

— Марк Владимирович, — отвечаю я, медленно поднимаясь со стула, — вы, конечно, человек влиятельный, но я не из тех, кто подчиняется приказам своих клиентов, — бросаю ему улыбку и надеюсь, что она сейчас похожа оскал. — И если вы такой, каким вас представляет общество, то должны прекрасно понимать, чем может закончиться ваше поведение.

Обхожу его медленно и двигаюсь на выход. Для небольшого количества посетителей и этого представления хватит. Да и меня он бесит. А ведь я очень давно не показываю своих эмоций. Прячу всё так, чтобы никто не добрался.

Я слышу, как Романов следует за мной, его шаги уверенные и размеренные. Вот только выйдя на улицу, я натыкаюсь на внимательный взгляд мужчины в классическом черном костюме и белой рубашке. Немного за пятьдесят, если меня не обманывают собственные глаза. И я даже догадываюсь, кто это — начальник службы безопасности Романова.

Три машины стоят рядом. Посредине огромный и явно бронированный внедорожник, который выглядит так же, как и его владелец — дорого, стильно и немного пугающе, а ещё совершенно инородно возле этого кафе, в этом районе и рядом с обычными автомобилями среднего класса. За рулём никого, и это странно. Неужели сам Романов будет вести этого монстра на колёсах?

— Я смотрю, ты любишь всё делать по инструкции, — раздаётся за спиной насмешливый голос.

— Лучше жить по инструкции, чем оказаться за решеткой, – парирую я, но не оборачиваюсь. — Если вы хотите, чтобы я пошла с вами, вам придётся предложить что-то более убедительное, чем вот этот парад, — вот теперь я бросаю взгляд на Романова.

Он улыбается, и в его улыбке читается удовлетворение, что снова запускает мурашки по коже.

— О, мне нравится, когда сопротивляются. Слишком всё приелось, — произносит он, обходя меня и становясь так, что наши глаза теперь на одном уровне. — Но ты ошибаешься, если думаешь, что это угроза. Это просто… предложение, от которого ты не сможешь отказаться.

— Не убедительно, — говорю я и делаю шаг в сторону. — Я не встречаюсь с клиентами, только потому что у них возникло желание развлечься. А за испорченный день благодарю.

Всего два шага, и передо мной вырастет уже другая фигура, в таком же классическом костюме, белой рубашке, вот только помоложе, чем тот, что стоит и не дергается.

— Садись, — говорит Романов и лично открывает дверь своей машины.

Я останавливаюсь, поворачиваюсь к нему и смотрю прямо в глаза.

— Марк Владимирович, если вы думаете, что я сяду в вашу машину только потому, что вы так сказали, то вы сильно ошибаетесь, — отвечаю я спокойно, но внутри напряжение достигает пика. — Мне почему-то кажется, что вы пропустили мои вчерашние слова мимо ушей.

Романов же смотрит на меня и не дергается. Легкая усмешка, одна рука всё так же в кармане брюк, и двое охранников с обеих сторон от меня. Даже смешно.

— Ну что ты, сладкая, — наконец-то отвечает Романов, понимая, что я не двинусь с места, — я прекрасно всё усвоил и сделал выводы. Аня, ты уже моя. И чем быстрее ты это поймёшь, тем проще будет для нас обоих.

И почему его слова звучат сейчас как приговор? Я чувствую, как они проникают в меня, вызывая смесь гнева и… чего-то ещё, чего я не могу понять.

— Хорошо, — говорю я, не сводя взгляда с Романова, — но мне нужно что-то более весомое, чем ваши хотелки, чтобы сесть с вами в автомобиль.

Он улыбается, и в его глазах читается победа.

— Деловой подход? — спрашивает он с насмешкой. — И не скучно тебе жить так?

— Я уже говорила, — вздёргиваю подбородок, — вы для меня бесполое существо. Всё, что мне нужно — это защитить вас в суде и сделать так, чтобы ваша задница не оказалась за решеткой.

— Я смотрю, мой зад не даёт тебе покоя, — продолжает довольно улыбаться Романов, будто он уже победил. — Я дам тебе возможность оценить его.

— Не горю желанием, — отвечаю и всё же не могу сдержаться, чтобы не скривиться.

Но Романов молчит, хотя я вижу, как резко меняется его выражение лица. Сажусь в машину, внутри пахнет кожей и дорогим парфюмом. Романов садится за руль, и машина плавно трогается с места.

— Куда мы едем? — интересуюсь я, когда понимаю, что мы едем не в сторону дома Романова.

Глава 5

***

— И что ты теперь будешь делать? — Костя смотрит на меня внимательно, но вот нет в его взгляд ни капли напряжения.

Он, как и я понимает, что сейчас многим выгодно потопить меня. И даже самый близкий друг может оказаться предателем.

Даже смешно становится от того, что все забыли с кем они имеют дело. Расслабились, почувствовали свободу.

— Для начала сделаю вид, что паникую, — усмехаюсь я спокойно.

— И почему мне сейчас кажется, что тебе по кайфу вся эта ситуация, — не спрашивает Зотов.

Мы с ним слишком долго знаем друг друга. Но он единственный с кем мы не смешали общие дела и дружбу.

— Нужно стряхнуть пыль с пороховниц, — поднимаю бокал и салютую в воздух другу. — Но постепенно. Чтобы не задохнулись и не померли раньше времени те, кого я потом самолично прикопаю.

Зотов довольно улыбается, вот же котяра, и только сильнее дразнит моего внутреннего зверя. Все решили, что я стал сдавать и считаться со мной больше не нужно. Может это и к лучшему. В мире, где всего стало слишком много: денег, роскоши, еды, удовольствия, все расслабились. Забыли, что такое бороться за светлое будущее.

Пришла очередь напомнить им, но для начала я всё же сыграю в их игру. И мне нужен адвокат.

— Ах да, там должна скоро приехать адвокат, звякни своим парням, чтобы пропустили, — совершенно спокойно говорит Костян, а вот я напрягаюсь.

— Баба? — переспрашиваю я внимательно смотря за реакцией Зотова.

— Ты хотел лучшего, я тебе нашёл. Точнее нашёл Уваров, — он спокойно продолжает. — Я только сегодня узнал, что лучшая — это его девка. Дочь, точнее.

Срабатывает внутренний телефон, и подняв трубку я убеждаюсь в том, что у ворот стоит тачка, а в ней баба.

— Интересно, я тебе что в тапки нассал? — спрашиваю я у Костяна, понимая, что начинаю закипать. — Или ты тоже решил под шумок метнутся на другую сторону?

— Слушай, Мор, — Кот вздыхает, становится более серьёзным, но сам настрой не меняет, — я твой зад столько раз прикрывал, что ни за какие бабки не полезу в твоё болото. Мне моего прудика достаточно. А баба, — он откидывается на спинку кресла расслабленно, — заберёшь себе после всего. Да и откуда ты знаешь, может она и правда лучша. Уварову точно нет резона тебя подставлять.

— Ты сейчас пошутил, Зотов? Мне нужен лучший адвокат, а прислали бабу? — я понимаю, что мои планы нужно пересматривать.

И как бы я не был настроен, но пускать в расход женщину не в моих правилах. Вот только я совсем не ожидаю, что эта особь, больше смахивающая на очень дорогую и качественную эскортницу войдёт в мой кабинет без стука и с выражением лица, не менее английской королевы, выдаст тираду в мой адрес:

— Господин Романов, я лучшая в своём деле. И меня зовут Анна Филипповна Уварова, прошу уважительно относиться ко мне. И я здесь для того, чтобы спасти вашу бриллиантовую задницу, ну и заработать шикарный гонорар. Я для вас бесполое существо, как и вы для меня, впрочем. А теперь будьте добры убавить свой гонор, и давайте приступим к делу. Моё время стоит дорого.

— Кхм, — Зотов закашливается, а я думаю о том, как накажу этот сочный рот.

Медленно обвела её взглядом и пытаюсь убедить себя, что даже среди адвокатов есть такие девочки, которые не только знают, что такое уголовный кодекс, но и всю эту муть с салонами красоты, спа и бутиками.

Стройные ножки, юбка что обтягивает подтянутую попу, как вторая кожа, пиджак, белая блуза. Жаль только, что застёгнута высоко. Я бы оценил её грудь. Но для начала нужно укротить этот язык.

— Не дороже чем моё, — отвечаю спокойно.

— Вы уверены? — её вопрос только пробуждает во мне желание придушить её у стены, чтобы она поплыла, а потом уже можно и пообщаться.

И только Зотов, уже поднимал свой зад с кресла и жадным взглядом пожирая Уварову, приглашает её присесть.

Похотливая натура. Но я молчу, смотря, что же будет дальше. Уварова садиться на край кресла, достает документы, а Кот тем временем вдыхает её запах закатывая глаза.

Да, пахнет она идеально. Я давно не видела женщину, что не злоупотребляет запахами. В Уваровой же всё будто в идеальном механизме дорогих швейцарских часов.

А ещё в её взгляде что-то мелькает, когда она слышит дыхание Зотова за спиной. Почти не заметное, но я жду, что она передёрнет плечами, но нет.

Вот только все мои наблюдения не отменяют того факта, что она баба. Уваров явно забыл с кем имеет дело.

— Ты серьёзно думаешь, что я буду с тобой работать? Или твой папаша считает, что может кидать меня? — спрашиваю у неё, улыбаясь. У сегодня нет настроения кого-либо наказывать. я уже выполнил свою норму.

— У вас нет выбора, — голос всё такой же спокойно, но и совершенно безэмоциональный. Как там она сказала? Бесполое существо? Но глаза то не обманишь. — Я ваш адвокат, и я лучшая в своём деле. Да и никто другой не возьмётся за него.

— Слишком завышенная самооценка, — ухмыляюсь я и представляю в каком деле я бы проверил все её качества. — И за это дело возьмётся любой, стоит мне только щёлкнуть пальцами.

Идеальная бровь медленно поднимается вверх, а я, как маньяк жду, что она сейчас выдаст какие-то сочные и взрывные эмоции. Эта адвокатесса что-то будет во мне, и это странно.

Глава 6

Мысли крутятся вокруг Анечки, а должны разрабатывать стратегию, как я буду наказывать всех обнаглевших и провинившихся. Но её самоуверенность и дерзость не дают мне покоя, а воспоминания её взглядом, аромата только разжигают во мне желание подчинить её, сделать своей. Но что-то в ней… что-то не даёт мне покоя.

— Ты точно уверен, что это хорошая идея? — голос Зотова вырывает меня из размышлений. — Она же как пороховая бочка — одно неверное движение, и рванет.

— И с чего ты сделал такие выводы? — спрашиваю у него, возвращаясь в этот мир. — По её запаху? — и ещё один вопрос, а губы сами растягиваются в оскале.

— Вообще-то я ждал от неё чего-то подобного, — отвечает таким же оскалом Кот. — Да и ты думаю тоже, — они кивает в мою сторону. — Не может баба так себя контролировать. Слишком эмоциональные создания.

— Именно это меня и заводит, — отвечаю Коту и перевожу взгляд в окно.

Но мысленно соглашаюсь с другом. Бабы не тот народ, что будет себя контролировать, но с этой Анечкой что-то явно другое. Да и цепляет тот факт, что меня давно не заводили только одним взглядом.

Через час звонит телефон. Мой безопасник докладывает:

— Марк Владимирович, я собрал всю информацию об Анне Уваровой, — спокойный голос Смолякова радует. Да и он никогда не тянул с информацией.

— Давай кратко, — останавливаю я сразу не нужный поток информации.

— Тридцать два года, не замужем, живёт в элитном доме на набережной. Имеет квартиру в Лондоне. Родилась в семье юриста, вот здесь, что мутное, но инфу смогу получить только после того, как узнаю, кто её менял, — последнее добавляет тише, но я не углубляюсь во всё пока. — Закончила юрфак с красным дипломом. Никогда не была замужем, детей нет.

— А личная жизнь? — уточняю то, что на данный момент интересует меня.

— Тут интересно, — безопасник делает паузу. — У неё есть постоянный мужчина, но отношения не афишируются.

— Как интересно, — усмехаюсь я.

— Ещё кое-что, — продолжает безопасник. — У неё есть слабое место.

— Говори, — довольно говорю.

— Её сестра. Младшая. Учится на дизайнера, живёт с отцом и мачехой, но постоянно общается с сестрой. И с учёбой Уварова тоже помогает сестре.

— Отлично, — я улыбаюсь. — Это может пригодиться.

Кладу трубку и снова смотрю в окно. Анна Уварова думает, что она неуязвима. Что может играть со мной на равных. Но она ошибается.

— Кот, — обращаюсь к другу. — Как думаешь, а не организовать ли мне небольшой отдых на озере?

— Думаешь, она согласится? — и в этом весь Зотов.

Он не спрашивает, почему я его не зову. Он уже знает, кто будет моей гостьей.

— Согласится, — отвечаю уверенно. — Потому что у неё нет выбора.

Я всегда знаю, что делаю и что хочу. И пусть она думает, что контролирует ситуацию. Но на самом деле, всё под моим контролем. И скоро она это поймёт.

— Слушай, Мор, что-то мне подсказывает, что с этой не будет просто, — голос Кота становится серьёзным. — Уварова ведь не зря заработала себе статус лучшего адвоката. Пока ты разговаривал со Смоляковым, я посмотрел, что есть на неё в общем доступе.

— Ты сейчас меня отговариваешь? — спрашиваю и понимаю, что меня уже раздражает наш разговор.

— Нет, — качает головой Кот. — Только предлагаю сначала разобраться с одним делом, а потом уже браться за Уварову.

— Одно другому не мешает, — отвечаю я строго. — Пусть работает. А я буду наслаждаться процессом с другой стороны.

Кот замолкает, но я вижу, что он не согласен со мной. Но у нас в ним разные методы. И да, я заскучал, поэтому и позволил всему эту случится. Но кто мне запретит сыграть в более сложную партию.

И уже стоя в душе, я снова вспоминаю её глаза!

Слушай, Мор, ты бы полегче. Знаешь ведь чем заканчивается зависимость. Но член уже стоит и даже холодные струи воды не остужают возбуждённый мозг, что опять рисует идеальны рот.

Достаю мобильный и меня совершенно не волнует, что уже третий час ночи. Набираю номер Уварова. Два гудка и он берёт трубку.

— Доброй ночи, Марк Владимирович, — голос делой, ни одного намёка на сон. — Что-то случилось? — я слышу на фоне, как у Уварова закрывается дверь и догадываюсь, что он выходит куда-то.

— Скажи мне, Филипп, а почему у меня сегодня была твоя дочь, а не ты лично? — спрашиваю я спокойно.

— Все условия соблюдены. Анна лучшая в моей конторе. Она полностью отдаётся делу и всегда доводит всё до конца, — ни единого намека на страх.

— Я не спрашивал о её профессиональных качествах, — перебиваю я его спокойно. — Меня интересует, почему твоя дочь ведёт мои дела, а не ты сам.

Уваров молчит несколько секунд, прежде чем ответить.

— Марк, ты знаешь, что я ценю своё время и силы. А у Анны есть талант к юриспруденции. Она не просто мой ребёнок, она — прирождённый адвокат, — а вот теперь наш разговор переходит в другое русло.

— И что, ты готов доверить ей всё? Даже то, что может стоить жизни? — спрашиваю я и специально не уточняю, чья жизнь может быть на кону.

Глава 7

— Что мы здесь делаем? — я осматриваюсь вокруг и снова достаю мобильный, чтобы проверить связь, но её нет.

На антеннах стоят крестики, и это только добавляет напряжения. Но, походу, только мне.

Машина припаркована возле уютного двухэтажного деревянного дома, который стоит на берегу лесного озера. И, судя по высокому забору, это частная территория, и я даже догадываюсь чья.

Романов ведь не просто король "теневого рынка", он ещё и владелец всего, чего только можно хотеть или мечтать. Удивительно только то, что он до сих пор так ни разу не был женат и не имеет детей.

— Я бы хотел делать всё, что хочу, но, судя по твоему боевому настрою, ты планируешь поработать, — Романов становится рядом со мной слишком близко, и это меня волнует.

Я всю дорогу, пока мы ехали сюда, не могла успокоить своё бешено колотящееся сердце, и вот снова. Я всю жизнь избегаю властных мужчин. И пока мои одноклассницы влюблялись в плохих парней, я крутила пальцем у виска.

Но с Романовым происходит какой-то сбой внутри меня на совершенно новом уровне. И я не знаю, что делать с собственными мыслями, которые сейчас направлены не в деловое русло.

— Марк Владимирович, меня начинает раздражать ваша фамильярность, — отвечаю холодно.

— А я так не думаю, — он обходит меня и становится напротив, вот только снова слишком близко.

И теперь нет ступеньки рядом, чтобы я могла встать на неё и смотреть ему в глаза прямо. Приходится задирать голову.

— У меня есть, чем с тобой ещё поделиться, но я же обещал показать свой зад, — Романов улыбается слишком довольно, а я из последних сил сдерживаю себя. — И я привык держать слово.

— Я же могу расценить ваши действия как угодно, вы же понимаете это? — решаю уточнить. — Вплоть до похищения.

— А когда я буду тебя доводить до оргазма, ты тоже будешь меня называть на "вы" и рассказывать о похищении? — спрашивает он, и мне бы промолчать, но Романов и правда будит во мне то, что нельзя показывать никому.

— Вы сначала доведите, а уж потом будем решать, как я буду всё расценивать, — огрызаюсь я и не успеваю ойкнуть, как меня притягивают к сильному телу.

Я напрягаюсь. Мне не нравится это. Я так не привыкла. И я прекрасно знаю, что происходит, когда подчиняешься мужчине. Но Романов что-то пробуждает во мне, и мне бы быстрее разобрать, что, да держаться подальше от него. За свою практику я работала с разными клиентами, но сейчас что-то во мне вопит, что я проиграю. А сильные девочки не имеют права проигрывать.

— Анечка, ты проиграешь, — он говорит тише, чуть склоняясь ко мне, а я понимаю, что начинаю подрагивать, и он это чувствует. А ещё у меня идиотское ощущение, что он читает мои мысли.

— Я никогда не проигрываю, — парирую зло.

И да, злость — это то, что должно мне помочь прийти в себя. Разозлись, Аня! И ты выбросишь это непонятное любопытство из головы “а что, если бы?” из головы.

— Ах, какие мы грозные, — его голос становится бархатным, а пальцы скользят по моей талии, вызывая дрожь. Сейчас мои идеально подогнанные костюмы с приталенными пиджаками не кажутся удобными. Слишком они передают ощущения. — Неужели ты думаешь, что я не вижу, как ты реагируешь на меня?

Я резко отталкиваю его, но он лишь усмехается, не отступая ни на шаг. А я ловлю себя на мысли, что ещё ни один мужчина не вызывал у меня столько разных и совершенно несовместимых эмоций одновременно.

— Ваши грязные фантазии оставьте при себе, — цежу сквозь зубы, стараясь не выдать своего волнения. — Мы здесь по делу, или вы уже забыли?

Он наклоняется ближе, его дыхание обжигает шею, и я чувствую, как он слегла проводит носом по ней, вдыхая запах за ухом.

— Я никогда не забываю о делах, дорогая Анечка, — шепчет он. — Но и о развлечениях тоже.

И почему-то именно эти слова раздражают больше всего. Делаю ещё один шаг от Романова, чтобы не чувствовать жар его тела, и радуюсь, что мне позволили оказаться на расстоянии. Именно позволили, потому что по довольному выражению лица Романова я понимаю, что он сейчас забавляется.

И я ведь взрослая девочка, прекрасно понимала, к кому сажусь в машину. Но что-то явно идёт не так.

— Ваши попытки меня смутить не работают, — отвечаю с напускным спокойствием. — А вот моё терпение на исходе.

Глаза Романова сверкают опасным огнём, но меня это не останавливает. Его поведение так и кричит, что он добьётся своего.

— Ты меня волнуешь, Аня, — произносит он довольно. — Такая строгая снаружи, но внутри…

— Внутри я профессионал, — перебиваю его. — И если вы не прекратите свои инсинуации, я уйду прямо сейчас.

Он скрещивает руки на груди, его взгляд становится пронзительным.

— И куда же ты пойдёшь? Связи нет, мы в глуши, и только я знаю дорогу обратно. — И почему я сейчас слышу, как он наслаждается своим превосходством.

— Я найду способ, — отвечаю твёрдо. — Но сначала мы закончим то, за чем приехали.

— Хорошо, — говорит он так, будто мы сейчас явно думаем о разных вещах, с которыми будем заканчивать. — Но помни, Анна, я тоже всегда получаю то, что хочу.

Глава 8

***

Никто даже не догадывается, скольких мне стоит усилий, чтобы сейчас же не взять эту идеальную, холодную… и не назовёшь её бабой теперь! Эту девушку у стены.

Я же знаю, что ей тридцать два, и прекрасно осознаю, что не заводил отношений, даже одноразовых, с теми, кто старше тридцати. Но с Уваровой всё не так.

И всего-то прошло чуть больше суток с того момента, как я её увидел, а уже знаю, что не отпущу её, пока не насытюсь. И ведь с ранних лет был таким. Я не ждал, когда всё само придёт мне в руки. И если я что-то хотел, брал сразу, не раздумывая.

Вот и сейчас я хочу её, но сдерживаю себя. Чем старше становишься, тем больше хочется, чтобы игры были изощрённее, а напряжение сильнее. Становится скучно, когда слишком легко и быстро. А с Аней я получаю полный комплект всего, чего пожелаю.

И да, я не оставил выбора Уварову. Он уже едет сюда, вместе со всем своим семейством, на ужин. В благоразумии ему нельзя отказать. Он всегда знает, кому можно отказать, а с кем не стоит ссориться. Вот только ещё никто не догадывается, что их ждёт.

Аня входит в дом, быстро осматривается и разворачивается ко мне. Я жду чего угодно, но явно не дальнейшего разговора.

— А куда исчез мой партнёр? — голос спокойный, даже безразличный.

— Перед тобой, — отвечаю, чуть склоняя голову.

— Для чего сюда едет Филипп Арнольдович? — ещё один вопрос, и снова не тот, который я ожидаю.

— Чтобы познакомиться с твоим избранником лично и в непринужденной обстановке, — говорю я, наслаждаясь её близостью.

Её брови слегка приподнимаются, а в глазах мелькает тень раздражения и ещё чего-то темного. Ах, Анечка, ты такая же, как и я? Но вопрос повисает в воздухе, а вот её голос заставляет меня довольно улыбнуться.

— Вы что-то путаете, Марк Владимирович, — произносит она холодно. — Я ваш адвокат, а не женщина.

Я делаю шаг навстречу, сокращая расстояние между нами до минимума. Её дыхание становится чуть тяжелее, но она не отступает.

— Разве? — шепчу я, наклоняясь к её уху. — А мне кажется, что ты уже моя. Просто ещё не поняла этого.

Никогда не страдал маниакальным желанием прикасаться к слабой половине человечества, но с Уваровой всё летит в тартарары.

Она уворачивается от моего прикосновения, но не двигается. А вот её дыхание всё же срывается.

— Как интересно, — цедит сквозь зубы. — Мне даже интересно, когда я перестала понимать себя? И как же я могла перепутать двух совершенно разных мужчин?

— Кстати, — обхожу её и двигаюсь в гостиную, где уже накрыт стол, — мне вот интересно, неужели этот турист и любитель бодибилдинга может привлечь внимание такой, как ты?

И мне бы ответить самому себе, почему меня так злят собственные слова.

— Меня привлекают все, кто не лезет в мою личную жизнь, — зло отвечает Аня. — И предлагаю пообщаться, а потом вы будете встречать своих гостей, а я удалюсь домой.

— Ты, — подхожу к столику, где у меня стоит виски, и плескаю себе немного. — Я хочу услышать, как ты будешь называть меня на "ты". Не разочаровывай меня, — смотрю на Аню внимательно и замечаю, как она вздрагивает от последних слов.

— Марк Владимирович, я здесь только ваш адвокат и не больше, — отвечает Аня с заминкой, но меня удивляет то, что её голос становится ниже.

— О, я прекрасно знаю, кто ты здесь, — отвечаю я с ухмылкой. — И поверь, я намерен использовать все твои таланты.

Смотрю на Уварову и снова замечаю эту тень чего-то убийственного во взгляде.

— Поверьте, вы не захотите узнать все мои таланты, — Аня вскидывает подбородок.

А я просто дико хочу ощутить вкус её губ. Всего мгновение, и я стою рядом с ней, снова прижимая к себе. И как бы она ни пыталась казаться невероятно холодной, её грохочущее сердце выдаёт всё с потрохами.

Она замирает, но взгляд не отводит. Я склоняюсь к её губам, и ровно в этот момент раздается стук в дверь.

— А вот и твой отец, — говорю я, намеренно называя его так, разворачиваю Аню к двери и прижимаю к себе.

Мария, моя экономка, приехала сюда раньше, и она же идёт открывать.

— Это нарушение всех норм и адвокатской этики, — тихо, но твёрдо говорит Аня. — И вы…

— "Ты", Анечка, "ты"! — перебиваю её и провожу рукой по талии, задевая изгиб сочной попы. — И, если ты не назовёшь меня на "ты", я покажу тебе все свои таланты.

— Анна, что всё это означает? — Филипп входит в дом, но его выражение лица с приветливого сразу же становится злым.

Аня напрягается так, что я слышу, как её косточки на пальцах трещат от сжатия.

— Пришло время рассказать тебе, Филь, кто же твой будущий зять, — отвечаю я и, не отпуская Аню, подхожу к Уваровым.

— Марк, ты заигрался, — раздражённо говорит Уваров.

— Филипп, успокойся, у тебя сердце, — на его руку ложится тонкая рука его молодой супруги, а вот дочь за спиной закатывает глаза, брезгливо кривясь.

— Анжела, не влезай, — отдергивает руку Филипп. — Анна, я жду объяснений. Это что за поведение? Или ты решила всех подставить? Моя репутация не может пострадать из-за…

Глава 9

Глава 9

***

— Пусти, — пытаюсь сказать грозно, но губы Романова не дают даже сделать полноценный вдох.

Его так много, что складывается впечатление, будто комната сжалась до размеров маленькой каморки.

Его руки везде. И то, что Романов сейчас делает, больше напоминает убийство. Моё! Точнее, убийство той части меня, которая в агонии пытается достучаться до разума и заставить действовать. Отпихнуть его, укусить, ударить, но, как оказалось, моё тело решило жить отдельной жизнью, а это плохо!

— Пусти! — говорю громче, но Романов не отступает.

Его рука ложится на шею, фиксируя её так, чтобы я смотрела ему в глаза. Пальцы поглаживают бешено колотящуюся жилку на шее, а вот Романов слишком пристально смотрит на меня.

— И где же ты так научилась держать себя в руках? — спрашивает он низких бархатным голосом.

— У жизни, — отвечаю я серьёзно.

— Ты знаешь, я бы, может, и поверил, что ты такая же холодная внутри, как и снаружи, но нет, — его губы растягиваются в лёгкой улыбке, привлекая моё внимание.

Романов медленно склоняется ко мне. Он будто переключил в себе режим с ускоренного, на замедленную съёмку. Я смотрю на его влажные от нашего поцелуя, губы и понимаю, что перестаю дышать.

— Я бы мог взять тебя прямо здесь, — шепчет он мне прямо в губы, обдавая их слишком горячим дыханием. — И ты бы стонала и насаживалась сама. Но неинтересно, — добавляет он уже громче и сделав шаг назад, помогает мне стать на пол.

— Сколько самомнения, — отвечаю, стараясь говорить безразлично.

— Мне больше нравится, когда ты взрываешься, Анечка, — он снова улыбается, привлекая внимание к своим губам, а я мысленно ругаю себя. — Но мы вернёмся к нашим тренировкам чуть позже. А сейчас, — Романов разворачивает меня к кровати, где разложена одежда, — нужно переодеться.

— Это что? — я смотрю на платье, которое больше подойдёт для девочки.

Нежно-голубое, с квадратным вырезом, с юбкой полусолнце и рукавами колокольчиками. А рядом лежат светлые хлопковые брюки и тонкий пуловер с еле заметным принтом, в тон платья.

— Наш вечерний образ, — довольно произносит Романов. — И сразу опережая твои аргументы в сторону того, что ты не наденешь это. Я могу помочь тебе раздеться, Анечка. Но не обещаю, что потом мы оденемся, — шепчет он мне на ухо, стоя за спиной.

— Романов, я похожа на девочку по вызову? — снова взрываюсь.

Осекаю себя, но поздно. Разворачиваюсь к нему и пытаюсь понять, как у этого зарвавшегося мужчины получается выводить меня из себя. А я его лично знаю только сутки!

— О, Анечка, — его улыбка становится хищной, а моё сердце снова ускоряется. — Ты похожа на ту, что вывернет наизнанку и станцует на костях, — неожиданно добавляет он. — Но я больше люблю скелеты из шкафов. Так что переодевайся.

Он обходит меня и начинает медленно снимать с себя рубашку. Запонки ложатся на тумбочку, а через мгновение рубашка уже сползает с его плеч, оголяя мощную спину.

— Подожди, милая, — его голос снова низкий, бархатный, завораживающий. — Я сейчас закончу и помогу тебе. Нужно же подтвердить статус твоего мужчины.

Прикусываю щеку изнутри, чтобы ничего не ответить, а сама осматриваюсь. Замечаю дверь, и, подхватив платье, иду к ней. Ванная.

Тихо выдыхаю и, закрыв плотно за собой дверь, подхожу к большому зеркалу. Смотрю на своё отражение и не узнаю.

Глаза блестят, губы припухли, на щеках небольшой румянец. Я себя не помню такой. Никогда сильные мужчины не вызывали у меня ничего, кроме презрения. Они подавляют, подчиняют, ломают, заставляя делать так, как нужно им.

Так почему же я позволяю всё это Романову?

Внимательно осматриваю свой внешний вид: белая блуза, строгий костюм, с приталенным пиджаком и юбка-карандаш. Идеальная строгость.

Бросаю взгляд на платье в руках и понимаю, что никогда такие и не носила. Всегда в строгости в доме, выработала себе и стиль такой.

Но что-то заставляет снять с себя костюм и не думаю надеть платье. Вот только в зеркало не могу посмотреть на себя. Дышу тяжело и смотрю в сторону приоткрытого высокого окна.

Но я совсем не ожидаю того, что с улицы послышится тихий, холодный голос отца:

— Она с ним. Нет. Я всё равно не поддерживаю эту идею. Да, знал, что он клюнет на неё. Все клюют, — в голосе отца слышится какое-то нездоровое превосходство. — совершенно не задумываясь, что Анна может их не только спасти, но и посадить.

Я застываю на месте. Просто прирастаю к полу и даже дышать перестаю. Я давно поняла, что всё, что слышу, не может казаться чем-то не тем. Слишком много фальши и боли вокруг. Но здесь!

— Да, подготовил, — продолжает отец строго. — Не нужно мне указывать. Не забывайся. Бумаги она получит в понедельник, а пока пусть усыпит внимание Романова.

— Какой занимательный разговор, согласна, дорогая? — за спиной, у самого уха раздаётся тихий шёпот, а большая ладонь накрывает рот, предотвращая мой визг. — Не стоит отвлекать твоего папочку.

_________________________________________

Глава 10

Стою прижатая к груди Романова и чувствую, как его сердце спокойно отбивает ритм мне в спину.

«Самоубийство для репутации» в голове звучит на повторе, заставляя моё самообладание рассыпаться в прах.

Но самое паршивое… Да, это оптимальное слово сейчас, потому что ужасное уже было в моей жизни.

Вот самое паршивое, что отец решил пустить меня в расход. Так вроде это называется в определённых кругах?

— Анечка, ты так дышишь сейчас, что я теряюсь, — шепчет Романов на ухо. — И вот думаю, сможешь ли ты сыграть такую же холодную и расчётливую адвокатессу, какой была вчера, перед своим папашей на ужине, или мне успокоить тебя по-своему?

Шумно вдыхаю воздух через нос, прикрываю глаза и кладу руку на запястье Романову. Он убирает ладонь от моих губ, но вторую руку с талии не снимает.

— Умница, — хриплым голосом говорит Романов, а меня пробирает дрожь.

— Марк Владимирович, можете отпускать меня, — постукиваю по второй руке, но реакция не следует.

— Я не получил ответ, Аня, — спокойно говорит он. — Не порти мне игру, милая.

— Игру, — повторяю за ним и мне начинает доходить.

Вот сейчас, когда мозг в стрессовой ситуации включается в работу на всю свою мощь, я быстро составляю все пазлы в кучу.

Для Романова всё игра. Он всё знал.

— Пока твоя головка усиленно работает и пытается что-то понять, остановлю тебя, — Романов шепчет тихо на второе ухо.

— Ты всё знал, — шепчу я.

Его пальцы впиваются в мои бока чуть сильнее, будто пытаясь удержать от падения, которого ещё не случилось. В тишине комнаты слышно, как стучит моя кровь в висках, заглушая всё вокруг.

— Знал, — наконец отвечает Романов, и это слово обдаёт холодом. — Но не всё. Даже сейчас я сомневаюсь в некоторых выводах, но тем интереснее будет наблюдать дальше.

Романов поворачивает меня к себе, заставляя встретиться взглядом. Его глаза, как два осколка ночного неба, не отражают ничего, кроме моего же отражения.

— Твой отец не убийца, Аня. Он стратег. — Романов проводит большим пальцем по моей щеке, снова заставляя меня напрячься. — Он вложил в тебя столько лет тренировок, чтобы ты стала идеальным оружием. Неужели думаешь, он станет рубить сук, на котором сидит? Ведь так он тебя растил?

От этих слов внутри что-то снова ломается. Вспоминаю бесконечные уроки: в восемь лет — основы риторики, в двенадцать — психология манипуляций, в шестнадцать — искусство составления юридических ловушек. Отец стоял у зеркала, поправляя мой галстук перед первым судом: «Эмоции — слабость. Слабость убивает».

Я ненавидела всё это, но подчинялась, ломая себя. Сначала, чтобы вырваться самой, а потом чтобы Беллу не постигла та же участь.

— Ты… ты его цель, — выдыхаю я, осознание происходящего накрывает слишком сильно. — Не убрать, а приручить. Через меня. И что же ты сделал, Марк Владимирович, что тебя хотят либо посадить, либо приручить? — задаю я прямой вопрос.

Романов усмехается, но в этом звуке нет радости. Его рука скользит к моему затылку, запутываясь в волосах. Он сжимает волосы на затылке, но не сильно, а так, чтобы я не двинулась. И снова это дикое желание… даже не могу объяснить, чего я желаю.

— Не поддаюсь дрессировке, Анечка, — выдыхает в губы Романов. — Кого-то напоминает, не находишь? — я слышу превосходство в его голосе.

И да, прекрасно понимаю, что он имеет в виду меня. Но не соглашусь с ним никогда.

— Пришло время выбирать. — Он наклоняется так близко, что наши губы почти соприкасаются. — Остаться верной тренеру, — его запах смешивается с моим, создавая убойную смесь, — или стать той, ради кого он растил тебя — хищницей.

Сердце замирает. Где-то в глубине, в тёмных подвалах навязанных принципов, шевелится что-то страшное и ядовитое. Желание доказать. Победить. Заставить их всех смотреть на меня не как на инструмент. Жаль только, что мужчины часто слепы.

— Вы оба забываете, — внезапно срывается с губ, голос звучит чужим, низким, с хрипотцой, — что оружие может выстрелить в любую сторону.

Я поднимаю руки, и сама от себя не ожидаю, что запущу пальцы в его волосы.

— Демон, в шкуре ангела, — с восторгом выдыхает Романов.

Впервые за вечер я вижу в его глазах искру настоящего интереса. Его рука разжимает хватку на затылке, но вторая сильнее вжимает меня в себя, давая ощутить всю степень возбуждения и желания.

Смотрю в глаза Романова и понимаю, что во мне просыпается что-то тёмное. По-настоящему ужасное. А ведь все считают, что женщины — хрупкие создания и всегда всё смягчают. Как жаль эту наивную, но сильную часть человечества.

— Идём, Марк, — усмехаюсь я и чувствую, как скулы сводит от напряжения, но держу лицо. — Нас ждут к ужину.

— И почему мне кажется, что ужинать ты сегодня будешь не форелью и салатом, — не спрашивает Романов, но отступает на шаг от меня и обходит вокруг, как тот самый хищник.

И здесь он тоже проигрывает. Каким бы сильным ни был царь зверей, без царицы — он никто.

— Не понимаю, что ты имеешь в виду, — намеренно называю его на ты. И прекрасно понимаю, что он уже это подметил.

Глава 11

Глава 11

Я открываю глаза, когда солнце только появляется на горизонте. Сегодня понедельник, значит, пора подниматься. Чтобы не произошло, но никто не отменяет тренировку, пробежку и бассейн.

Ах да, меня же сегодня ждёт «сюрприз» на работе. Нужно быть и к этому готовой. Я люблю заниматься утром, так как в моём жилом комплексе единицы тех, кто просыпается рано утром ради спорта. Да и спокойные занятия помогают привести себя в тонус перед напряжённой неделей.

И почему только сейчас мне дошло, что отец всю мою адвокатскую практику, действительно целенаправленно подбирал мне таких кандидатов, которых мне не только приходилось защищать, но и сражаться с их завышенным самомнением, желанием обладать и подчинять.

Ужин у Романова прошёл не просто напряжённо. Это было что-то на грани нервного срыва. Причём именно у отца. И когда он уезжал домой вместе с Анжелой и Беллой, то его взгляд был полон ненависти.

Снова заглядываю в себя и пытаюсь осознать, что я чувствую на самом деле, но кроме лёгкой приглушённой боли от разбитых эмоций ничего нет.

А вот вчерашний звонок Беллы меня расстроил.

— Ань, папа запретил мне общаться с тобой, — рыдала моя сестрёнка в трубку.

— Не удивлена, — вздохнула я и скривилась от злости.

— Ань, ты же мне говорила, что этот Романов просто клиент, — причитала сестра. — А теперь он может сломать твою карьеру. Я не сильна в ваших терминах, но это понимаю.

— Ты знаешь, моя девочка, мужчины слишком часто заигрываются в свои игры, — попыталась успокоить сестру. — Забывая о том, что опасно недооценивать женщин.

— Ань, может, ты откажешься от этого дела? — неожиданно попросила сестра, а я отчётливо услышала в её голосе страх. — Отец сказал, что я теперь буду ездить на учёбу и обратно с охраной. И никаких подруг, кафе и прогулок.

А вот от этого мне стало противно. Слишком знакомые действия. Вот только отец немного просчитался. Белла не в том возрасте, когда примет это всё. Слишком поздно.

— Давай поступим так, — предложила я спокойно сестрёнке. — Ты будешь слушать отца. Не раздражай его. А я постараюсь максимально быстро решить вопрос с Романовым. Да и тем более лето впереди. Не раскисай.

— Ань, мне страшно, — шепчет Белла дрожащим голосом совсем тихо.

— Это хорошо, — подбодрила сестрёнку. — Страх не даёт нам делать необдуманных поступков.

И вот сейчас, ускоряясь на беговой дорожке, а понимаю, что у меня как раз и нет страха. А ещё появилось чёткое понимание, чего я не больше не хочу.

Пот струится по спине, и слышу, как он медленно стекает вниз, прячась в лосинах. Но тренировка только помогают отрезвить мысли. Да и по плану дальше бассейн.

Вот только я совсем не ожидаю, что, обычно, в пустом бассейне будет кто-то плавать.

Размашистые гребки руками, отточенные, чёткие движения. Каждая мышца на спине переливается в холодном свете ламп и утреннего света из высоких окон. А ещё я уже знаю, кто этот неожиданный посетитель. И мне не нужно ждать, когда он доплывёт до противоположного края, чтобы увидеть его лицо.

Поднимаюсь на тумбу как раз в тот момент, когда Романов разворачивается и замечает меня. Ныряю в воду и под водой прохожу около пяти метров и вынырнув, натыкаюсь на пожирающий взгляд Марка.

— Почему вы здесь появились, уточнять не буду, — намеренно обращаюсь к Романову на вы. Всё, хватит. Тыканье закончилось в его домике у озера.

— Моя непослушная Анна, — его голос низкий, с характерной хрипотцой и отдаётся пронзительным эхом от стен бассейна. — Ты оставила меня голодным. Теперь мне приходится искать способ, как привести себя в форму.

— И ради этого вы решили приехать именно в этот спорткомплекс? — задаю очевидный вопрос. — Неужели у самого Романова не нашлось способа сбросить напряжение?

И да, я прекрасно знаю, что играю с огнём, но что-то толкает меня подплыть ближе к Романову. Нас разделяет волногаситель. Но даже здесь, в освежающей воде, я чувствую жар тела Романова.

— Анечка, — его голос звучит ещё ниже, а моя кожа под водой покрывается мурашками, — с недавних пор, я хочу только одну женщину.

— Как интересно, — усмехаюсь я и быстро провожу кончиком языка по губам. — Я тоже хотела определённого мужчину, но так случилось, что он вдруг передумал продолжать со мной какие-либо отношения.

Неприятно, но предсказуемо. Мой постоянный партнёр вчера ответил только на звонок с другого номера, и, как оказалось, больше не планирует со мной встречаться. А всё, что было до этого — ошибка.

— Какой сознательный гражданин, — губы Романова растягиваются в оскале, а через мгновение он уже оказывается на моей дорожке и, прижав к себе, подталкивает к стенке бассейна. Одна его рука повисает на бортике, а второй он прижимает меня к себе, сдавливая попу.

Мы находимся ровно посредине. Глубина примерно пять метров. Моя спина прижата к холодному кафелю, а спереди меня держит Марк, не давая сделать и малейшего лишнего движения.

— Ты не умеешь доверять, Аня, — его голос садится до рычащих нот. — Не напрягайся, и тебе понравится.

— Я не подпускаю к себе мужчин, которые не умеют держать себя в руках, — отвечаю я, смотря прямо в глаза Романова.

Глава 12

***

Стон Ани срывает все предохранители. Я никогда не страдал отсутствием терпения, но рядом с ней, я ничего не могу с собой сделать!

И я не соврал, когда сказал, что сюда никто не войдёт. У охраны стояла чёткая задача, впустить только её. Да и нет здесь таких смелых, кто в шесть утра будет плавать в бассейне.

Может и нужно было бы сделать всё по общепринятым нормам, но не с ней. Отодвигаю ластовицу на её купальнике и сразу же ныряю в горячую, манящую глубину пальцами, одновременно надавливая на набухшую горошинку клитора большим пальцем. Аня выгибается в руках, сильнее прижимаясь ко мне всем телом.

— Горячая девочка, — выдыхаю я ей в ухо и прикусываю шею. — Хочу, чтобы ты кончала только на мне.

— Слишком опасное желание, — шепчет Аня подрагивающим голосом, а сама обхватила меня своими ножками и несколько раз резко насадилась на пальцы.

— Тише, — усмехаюсь я и снова захватываю её губы в плен.

Аня стонет, извивается и порыкивает, запуская во мне желание не просто обладать ею. Привязать к себе и не отпускать.

Член уже побаливает, но я не даю разогнаться этой кошке, намеренно медленно делая поступательные движения. Хочу, чтобы она умоляла.

Аня откидывает голову назад, а я провожу носом по шее, поднимаясь к подбородку, и прикусываю его. Никогда не страдал такой хернёй с дамами, но с ней, всё по-другому.

Хочу чувствовать её вкус на языке. Хочу видеть в её глазах желание!

— На меня смотри! — с рыком выдыхаю я и наслаждаюсь её визгом, когда щипаю её за клитор.

Аня бросает на меня полный огня взгляд, вот только что-то в нём не так. Я чувствую, как её тело откликается на каждое моё прикосновение, и уже сам готов кончить от того, как она трётся об меня. Но вот глаза!

Холодный, пожирающий огонь.

— Возьми член в руку, — произношу чётко и смотрю на её реакцию.

Глаза вспыхивают на мгновение сопротивлением, но это только миг, а рука Ани уже опускается между нашими телами и проворно ныряет в плавки.

Она обхватывает член рукой и слегка сжимает, проводя большим пальцем по головке.

Вокруг нас даже вода нагревается, и я понимаю, что вся моя выдержка трещит по швам, а ведь я не планировал такого. Сегодня мне нужно от неё другое. Она сама придёт ко мне. Сама попросит, чтобы я трахнул её.

Но я смотрю в её глаза и понимаю, что она не попросит. Она возьмёт! И это только добавляет дикости.

— Хочу твои губки на моём члене, — выдыхаю ей в рот. — Хочу тебя всё, Анечка.

— Как странно, — шепчет он в ответ, и голос её на грани слышимости. — А я хочу просто секса и отменного оргазма. Как жаль, что наши желания неосуществимы.

Секунда и Аня ныряет под воду, выскальзывает из моих рук, будто и не было. А дикий стояк — это всего лишь плод моего воображения.

Оборачиваюсь и замечаю, как Аня выныривает через три дорожки от меня. Каждое движение отточенное, грациозное, завораживающее.

— Нельзя оставлять клиента неудовлетворённым, — говорю негромко, но знаю, что Анна слышит.

— Как-то двояко звучит это замечание, Марк Владимирович, — а вот голос Ани звучит на удивление ровно, но она не оборачивается на мои слова.

Медленно начинает подниматься по лестнице из воды, а я как маньяк наблюдаю за каждой каплей, что стекает по её коже. Тяжело сглатываю и подтягиваюсь на руках, вылезаю из воды.

Смотрю, как Аня подходит к одному из лежаков, берёт полотенце и промакивает кожу. Она смотрит на меня, внимательно наблюдая за каждым движением. Я демонстративно поправляю стояк, что, чувствую, будет мне приносить дискомфорт целый день, и наконец-то вспоминаю, для чего всё это устроил.

Я медленно обхожу бассейн и не свожу с Ани взгляда. Невероятное сочетание хрупкости, грации и внутренней силы.

Останавливаюсь в двух шагах от Анечки и удивляюсь её выдержке. Поднимаю руку, которой нырял в её сочные глубины, и демонстративно втягиваю запах.

— Сладкая, — хрипло произношу и вижу, как она сглатывает. — Но я здесь не только ради твоего оргазма, милая, — склоняю голову набок, а Аня копирует моё движение, что даже забавляет. — Мне интересно, а ты знала, что слишком похожа на свою тётю?

Аня замирает. В глазах застывает шок, а я продолжаю:

— Жаль, что она умерла ровно в тот момент, когда ты родилась.

— Жаль, — отвечает Аня, но её голос наполнен льдом.

— И я надеюсь, ты помнишь, милая, что я бы хотел быть в курсе, откуда поступит «неожиданная» информация тебе? — спрашиваю я, выделяя последние слова.

— А я очень надеюсь, что в следующий раз, когда ты соберёшься меня трахнуть, то сумеешь довести всё до конца, — парирует она и бросает мне формальную улыбку. — И я не забываю данных обещаний.

Аня уходит, и я собираюсь. Всё, что мне было нужно, я получил. Ну почти.

Выхожу из комплекса через пятнадцать минут, ребята уже ждут. Киваю водителю, и только дверь за мной закрывает, как я достаю мобильный и набираю Зотову.